I've Got That Tune

*** Как только Мэй взял белое сухое вино из погреба, он направился в комнату Аластору. Там же он быстро отыскал старый граммофон и пластинку. — Никогда не понимал, как можно это слушать? Такое старьё. — Сказал Мэй одному из теневых существ, которое встретил по дороге из погреба и попросил помочь с граммофоном. На удивление, существо ему не отказало. Даже наоборот — оно всю дорогу, пока они шли по длинному коридору мимо окон, летело следом за Мэем, пока граммофон спокойно летел рядом с существом вместе с пластинкой. А потом Мэй снова вспомнил о кухне. О том, какой слой пыли лежал там. О пустых шкафчиках, никогда не зажигаемой плите (зачем Аластор вообще создал подобное в своем жилище?) и конечно — о туше, которая как ни в чем не бывало, лежала на дальнем столе. Мёртвое животное — взрослая самка оленя, которую, судя по всему, Аластор убил своим любимым способом — сломал шею силой своей челюсти. Не многие видели Аластору в полноценной форме, да и сам Мэй не видел, но судя по тому, какой след остался на туше…. — Думаю, планы немного поменяются. — Сказал Мэй, заворачивая к двери, которая вела на кухню. Существо даже не возмутилась. Оно послушно последовало за Золотым Драконом. Когда Мэй вошёл на кухню, ему в нос сразу же ударил мерзкий запах трупного разложения. Туша была убита не так давно, но пролежав определённое время на столе — успела уже немного завоняться. Мэй знал, что Аластор не любит этого запаха. Он хоть и был каннибалом, психопатом и непредсказуемым — в плане чистоплотности (если не считать кухни) Аластор был очень строг. Он никогда не носил что-то грязное или помятое. Никогда не ел трупы спустя какое-то время. Наверное, этот был исключением, но как он собрался есть его? Он же уже начал гнить, или… Мэй вдруг понял… неужели, снова очередная проверка? Новая игра, принцип которой Мэй должен понять прямо сейчас. Существо позади него продолжало парить в воздухе вместе с граммофоном и пластинкой, а вот что было позади… Мэй чувствовал что-то ещё. Что-то следит за ним. Смотрит за его реакцией. Не нужно было быть архидемоном, чтобы понять — тень Аластора совсем рядом. Она прожигает спину Золотого Дракона и ждёт… ждёт, пока он совершит ошибку. — Отнеси это в ванную, — сказал Мэй, указав существу себе за спину. — Я приду позже. Существо вопросительно склонило голову на бок. — Говорю — отнеси это в ванную. Хозяину. Я хочу привести тушу в надлежащий и съедобный вид. Я принесу ему ужин. Существо, наконец поняв, кивнуло и быстро ретировалось, оставив Мэй одного… почти одного. Он всё также продолжал ощущать её присутствие. Почему же она ничего не делает? Ведь он ослушался — не стал идти сразу, а решил заняться чем-то своим, разве у Мэя была такая привилегия в доме Радио Демона? Подождав ещё немного и убедившись, что тень и не думает что-то делать, он решил сделать вид, что просто замешкался, а после сразу же направился к туше. Тело молодой оленихи лежало, распростёртое на дубовом столе в луже собственной крови. Когда Мэй обошёл тело: длинное, стройное, вытянутое. Шерсть ещё не успело полностью потерять блеск, правда, многие шерстинки слиплись от крови. Из картины красоты выбивалась полностью вспоротое брюхо: разломанные грудные кости — ощущение, что её просто пытались разорвать пополам, растягивая в разные стороны. Через эту дыру, Мэй смог рассмотреть внутренние органы. Правда, почему-то лёгких на месте не оказалось (возможно, Аластор всё-таки не сдержался и урвал кусочек от своей добычи), как и сердца. О да, сердце было его любимой частью — Мэй знал это потому, как Аластор намекал об этом в разговорах, а также в моменты, когда он вместе с Розой прогуливались по внутреннему двору и Мэю постоянно приходилось сопровождать их. По телу Золотого Дракона пробежался холодок; от одной мысли о безликой девушке в аристократичной одежде и пышной шляпкой на голове Мэя передёрнуло. Да, она была такая же, как и сам Аластор — образцом приличного поведения. Даже, возможно, чуть больше, ибо она не вела себя непредсказуемо. Была позитивной, всегда улыбалась, говорила уважительным тоном, но Мэя пугали её глаза. Пустые глазницы, за которыми была лишь тьма. Когда они шли под ручку по саду, Мэй шёл позади и слушал абсолютно всё. Сила это женщины была не столько в том, что она была таким же каннибалом, а в её словах. Она знала, кто такой Мэй, а Мэй знал, кто она такая. Она, как и многие другие архидемоны, старались воспользоваться услугами его банка, но так, чтобы не узнал другой. Все реликвии, все их богатства, даже некоторый тайны — много попадало в их личные ячейки и никто не мог заглянуть в них. Но вот парадокс — глава банка был собачкой, чей поводок — руну, держал Аластор. О-о-о, как же Роза обожала давить на этот факт. Вечно показывать всем своим видом, манерой поведения, голосом — всем, чем пользуются женщины, чтобы унизить мужчину. Аластор же с удовольствием наблюдал, но не участвовал. А Мэй молчал. Чтобы Роза не говорила — он молчал. Он делал всё, что она просит, но никогда не отвечал на её колкие высказывания. Она искала повод, а он не давал ей этого. Аластор же постоянно смотрел на Мэй во время больных вопросов так, будто бы ждал — когда же его верная марионетка сломается, а он не ломался. Время придёт для этих двоих, а пока пусть наслаждаются тем, что могут издеваться над ним. Сердце было источником силы всего живого. И дело было не только в том, что оно было главным механизмом оттока крови, но в том, что сердце было хранилищем всех чувств и ощущений. Аластор с удовольствием пожирал сердце, чувствуя боль и страдания, которыми оно наполнено. Любовь самки к брошенному оленёнку или самцу, в глазницах которого его стадо разорванное на части, украшало их место для пастьбы. Радио Демон получал огромное удовольствие и силу, пожирая ещё бьющееся сердце, и видимо эта самка не стала исключением. — Органы бесполезны — уже не свежие. Интересно, смогу ли я что-то сделать с мясом? Почему вообще он хочет что — то приготовить ему? Конечно, дело в том, что Мэю надоело ощущение того, что он Аластор есть всё это вот так. Да, ему не было разницы, как поедать свою пищу, но всё же — почему так по варварски? Неужели нельзя хоть раз приготовить? Ведь приятней и аппетитней есть то, что имеет запах жаренного мяса с кровью… В общем, Золотому Дракону предстояла тяжёлая работа и главная — быстрая. Он не знал, сколько тень в углу будет молча наблюдать, да и если честно…. ему было всё равно. Пусть смотрит — боль Мэя не пугает, а ещё чаще — доставляет удовольствие, а что ещё Аластор может сделать? Убить? Золотой Дракон будет счастлив умереть. Найдя несколько столовых приборов, вооружившись перчатками и тазом, он присел за стол и стал медленно потрошить тушу. *** Тонкий длинные пальцы поднесли бокал полный алой жидкости к серым губам. Аластор, полностью погрузив своё худое с серым оттенком кожи тело в наполненную доверху огромную ванную кровь. Какое же блаженство, когда эта тёплая, липкая и сладкая на вкус кровь, омывала каждую часть его тела. Он чувствовал, как силы десятка оленей медленно проникают в его тело через кожу. Какое блаженство… — Значит, сказал, что придёт позже? И где же он так задержался? Существо нервно забегала своими горящими желтым светом глазами, пока Аластор продолжал смотреть на него не моргая, держа бокал с вином в руке. Потом существо стало жестикулировать и что-то попискивать, а Аластор слушал, а когда оно замолкло, Радио Демон усмехнулся. — Решил приложиться к моей добыче значит… — Задумался Демон. Потом существо стало жестикулировать и что-то попискивать, а Аластор слушал, а когда оно замолкло, Радио Демон усмехнулся. — Решил приложиться к моей добыче значит… — задумался Демон, сделав глоток. — Не будем ему мешать. Этого теневое существо не ожидало — что, даже не проверит? Не собирается посмотреть, не собирается ли он отравить тушу? Или испортить её? А может вообще. — Не волнуйся так, — свободной рукой Аластор погладил маленькое рогатое существо по голове. — Если он захочет так сделать…. — Аластор не закончил. Он просто широко улыбнулся, а его зрачки сузились и загорелись алым светом. — Будь добр — поставь мне пластинку. Надоело сидеть во мраке и тишине. — Сказал демон своему преданному существу, указывая на граммофон, который остался стоять в дверей. Существо кивнуло и поспешило к граммофону. Как только из него полилась музыка, Аластор закрыл глаза, отставляя пустой бокал на бортик. — Да… хорошая музыка помогает расслабиться. Благодарю, можешь идти. Ах нет, постой, — Демон остановил существо, которое уже собиралось улететь из ванной комнаты. Аластор, взяв обратно свой пустой бокал, зачерпнул крови из своей ванны в него. Алая жидкость, так похожая на вино, но имеющая больше силы — одна лишь капля могла дать Аластору сил на долго, но у него было её достаточно. — Отдай ему это. — он передал бокал с кровью в маленькие лапки существа. — Только не урони. Существо снова кивнуло и поспешило удалиться, а Аластор, расслабившись и уложив голову на бортик, стал наслаждаться музыкой из своего прошлого. Музыкой, которая лилась из граммофона, когда впервые он почувствовал вкус крови на своём языке. Тогда, в самый первый раз, когда он почувствовал счастье и радость в своей жизни от убийства. Нож вошёл сначала неуверенно и трудно — застрял между костями рёбер, но это ощущение… Он впервые тогда почувствовал лёгкость — его нервы успокоились, а его душа запела всеми звуками. Больше не было этого ощущения груза и злобы — они все ушли вместе с ножом, который он вонзал и вонзал уже в мёртвое тело. Капли тёплой крови на лице и руках согревали его слегка холодное и бледное лицо. Он был счастлив и обязательно продлит это счастье. Аластор собрал в ладони кровь; алая, такая же тёплая и полная силы — она будет питать его. Он стал пить её из своих ладоней; алые капли потекли по его щекам, но он продолжал пить. Настолько она была вкусной, что он не мог остановиться, но придётся…. пока что. *** Мэй удивлённо уставился на существо, в лапках которого покоился бокал с алой жидкостью. — То есть как он сказал это принести? Это что? Существо ничего не ответило. Вместо этого оно просто передало бокал в руки Мэя и осталось ждать указаний. — И помочь мне сказал да? Я так понимаю, это кровь? Существо продолжало молчать. Мэй бросил попытки что-то узнать у верного Аластору существа. Поднеся бокал к носу, он понюхал и сразу же узнал мерзкий запах, который нюхал всё то время, что стоял и ждал Аластора. — Фу, вонючая дрянь. Зачем… А потом Мэй замер. Неужели этот ублюдок понял, где он задержался? Точнее нет — он и так понял, ведь маленькое существо наверняка рассказало намного больше, чем попросило его Мэй, а кровь… — Вот же ублюдок. — Усмехнулся Мэй, ставя кровь на пустой стол. Туша оленя уже была выпотрошена — шкура лежала на полу, а части тела были отделены. — Хочется оленятинки с кровью значит. Мэй снова взглянул на отделённые части тела оленя, а потом на шкуру. — Значит, ты будешь помогать? — Ещё раз переспросил Мэй, повернувшись к теневому существу. То молча кивнуло. — Тогда избавься от шкуры, а как избавишься, — Золотой Дракон указал на лежащее на столе две задних ноги. — Осторожно будешь отделять мясо от костей. Только не вырывать, а аккуратно отделять. Я покажу как. Всё понял? Существо снова кивнуло, хотя Мэй не был уверен, что у него получится всё с первого раза. Ощущение прожигающего в спине дыры исчезло — тень Аластора уже не было на кухне. *** — Что? Правда готовят? — Аластор смотрел на своё темное отражение, которое парило над кровью. На чёрном фоне копии его собственной фигуры, у которой вместо его глаз была пара отверстий, через которые демон мог увидеть противоположную стену ванной комнаты, также была и со ртом. Демон продолжал нежиться в питательной для него крови. Правда, она уже начинает остывать, а это значит, что силы её тоже постепенно начинают иссякать. Скоро придёт пора выходить — Аластор уже успел отдохнуть, а его тело — наполниться силами. — «Забавно, не находишь?» — тень говорила шепотом, похожим на шипение змеи. — «Как думаешь, что он хочет этим сказать? Вдруг отравить хочет?» Аластор рассмеялся, после чего полностью погрузился в ещё теплую алую жидкость. Теперь она проникала в его волосы, пропитывая своей силой. Он открыл глаза — в этой непроглядной алой мгле он видел тысячи глаз. Он видит длинные ноги, рога и слышит их рёв. Олени. Так много и вся их боль питает его. Вынырнув, Аластор струсил остатки крови с волос и ушей, а вот кровь на лице он решил не трогать. Ему нравилось, как выглядит его лицо с каплями и кровавыми подтёками — они грели его лучше любой тёплой одежды. — Нет. — Кратко ответил демон. — «Как ты уверен в нём, неужели, привязался к такой сошке?» После этих слов, Аластор взмахом руки подтянул тень к себе, сжав свои пальцы на её горле: — Осторожней со словами, дорогая. Ты же не хочешь ко мне в ванну попасть. Тень отрицательно потрясла головой и тогда Аластор, широко улыбаясь, отпустил её: — Ты можешь быть свободна. — сказал он, закрывая глаза и кладя голову на бортик. — Сегодня ты мне не нужна. — «Как прикажешь». — Тень растворилась в воздухе, оставив своего хозяина с самим собой. Аластору так нравилась эта тишина — она напоминала ему тишину, которая наступала после его очередного выброса адреналина. Как только жертва переставала дышать, и он мог насладиться покоем. Тишина. — «Оленёнок». — Вдруг вспылили слова в голове Аластора, а он, не открывая глаз, ухмыльнулся.