I've Got That Tune

Поднявшись на руках, Аластор вылез из ванной. Кровавые подтёки стекали по серой коже, капая на холодный серый пол. Стряхнув с волос и ушей кровь, Аластор взял заранее приготовленной полотенце, которое ждало на красном диванчике, стоящим прямо под дальним окном. На нём Аластор мог свободно полежать, и даже подремать, но сейчас ему этого не хотелось — адреналин кипел в его теле и если он сейчас не найдет ему применение — его тело начнёт отказываться слушать разум. Накинув на себя красный банный халат и не сильно завязав его, оставляя босыми ногами кровавые следы, он направился к дивану. Широкая улыбка медленно расползалась по его лицу. Он знает, как ему выплеснуть адреналин. *** Мэй смотрел на несколько блюд, которые стояли перед ним на столе. Три тарелки, и на каждом из них было что-то из оленьего мяса. Стандартные обжаренные кусочки с жировыми прослойками, который Мэй посыпал аккуратно нарезанными кружочками лука. Вторая тарелка была с тушеным мясом, которое тушилось в красном вине, политое ягодным сиропом и аккуратно разложенной сверху ягодами можжевельника. Третье же блюдо было чуть по легче — суп из оленины. Его Мэй готовил с большим удовольствием. Хоть сам Мэй и был драконом, он предпочитал блюда лёгкие и дабы мясо в нём было меньше. Бульон на оленьем мясе, с его тушёными кусочками, немного гречки, овощей, лавровый лист и картофель. — Ну что думаешь? — Обратился Мэй к теневому существу, которое висело рядом с ним. Оно весело заверещало что-то и стало летать над тарелками, очень оживлённо жестикулируя. — Нравится значит, а твоему хозяину понравится? Существо быстро закивало. — Ну, посмотрим. Не захочет ли его наглая рожа сожрать меня вместо этого. Возьмешь одну тарелку? Существо сразу же схватило самую большую — на той лежала горка жареного мяса с луком. — Куда схватил самое тяжелое?! А, ну да… — Мэй сразу же вспомнил о том, как оно несло граммофон и улыбнувшись и накрыв две остальные тарелки, он взял их в обе руки и понёс прочь из кухни. Когда они вошли в ванную комнату, Мэй сразу заметил — он уже не в крови. Да и сама кровь уже не так пахла — наверное, принюхался в первый раз. Существо же, продолжая быть в приподнятом настроении, полетело над ванной. — Ты быстро. Я думал, ты будешь долго заниматься своими делами. — Голос Аластор раздавался с другого конца ванной комнаты и даже в свете свечей Мэй не сразу увидел его. Его худое длинное тело с серой кожей, удобно распласталось на красном диване. Алый свет из окна подсвечивал его, усиливая красный оттенок его волос и ушей, а чёрные кончики терялись в этом ярком кровавом свете. Его алые глаза слегка светились, покуда чёрный зрачок резко выделялся на красном фоне. Красный халат был небрежно надет — наверняка, он и не старался его особо надевать. Мэй старался не думать о том, как бы отдыхал Аластор, если бы не ждал Мэя к себе. — А я не думал, что ты трупы бросаешь на кухне. С каких это пор ты стал притаскивать их в свой дом? — Аппетита не было. — Аластор отвечал без интереса, при этом подперев голову, лёжа на боку и прикрыв глаза. — Но смотрю, ты решил вдохнуть вторую жизнь в мою добычу. — Расстроился, что вместо огромного самца попалась худенькая самка? — Мэй язвил аккуратно, ведь мало ли, как воспримет Аластор то, что он тронул его еду. — А сердце сожрал сразу. — Сердце я люблю только бьющееся. Потом он сырое, безжизненной и как резина, а в только что вырванном ещё полно крови и оно такое приятное на вкус. — Аластор облизнулся, не отрывая неморгающего взгляда от Мэя. Золотому Дракону стало от этого не по себе, но он постарался отвлечься, снова съязвив: — Гадость. — Сказал Мэй, подходя ближе. Теневое существо же быстрее подлетело к Аластору, неся в воздухе поднос. — Как ты рвёшься мне что-то показать, — усмехнулся Аластор, создавая перед диваном щелчком пальцев маленький низкий, скорее всего чайный столик. Существо сразу же поставило на него тарелку, продолжая весело пищать и летать вокруг Аластора. — Ой-ой, ну успокойся. Существо плюхнулось между торчащих ушей из головы Аластора и затихло, но маленький хвостик продолжать вилять, с интересом выжидая, когда хозяин поднимет крышку. Мэй, правда, ждал того, что Аластор прихлопнет назойливую муху на своей голове, но вместо этого, он как просто сел. — Что-то смущает? — Спросил он, когда увидел что Мэй застыл на месте. — Неа, — сказал Мэй, ставя свои подносы и раскладывая столовые принадлежности перед Аластором. — Только стакан я… Стакан сам появился на столе и уже полный вина. — Ну да, куда уж без магии. — И что же здесь, расскажешь? — Аластор прищурился и снова перестал моргать. Он пытался вывести из себя, но у него это не получиться. Уже не в этот раз. — Первое, — Мэй поднял крышку самого большого из блюд, которое существо поставило на стол; ароматы жареного мяса, политого кровью и присыпанные луковыми колечками ударил в нос так сильно, что Аластор едва сдержал желание разом заглотнуть весь поднос. — Это обжаренное мясо, которое я хоть как-то смог отделить осторожно. Малыш мне помог, — Мэй указал пальцем в чёрной кожаной перчатке на комок, который уже успел скрутиться между рогов Аластора и задремать. — Я надеюсь, ты его не… — Интересно, — Аластор снова не дал договорить Мэю, наклоняясь к блюду. — Запах просто божественный. Давненько у меня на тарелке не было чего-то подобного. — Только не надо, — фыркнул Мэй, скрещивая руки на груди. — Ниффти прекрасно тебе помогала и с уборкой и с готовкой… правда, я так понял, она тебе теперь не готовит? — И не убирает, — пожал плечами Аластор, снова облокачиваясь на спинку дивана. — Её просто здесь нет. Она не живёт здесь. — Ты и её в Отель отдал? Аластор промолчал. — Тут, — Мэй открыл второе блюдо. — Мясо тушёное, в вине и с ягодами. Я надеюсь, ягоды ты ешь? Потому что я лично люблю, когда что-то жёсткое отдаёт сладостью. Изысканно получается. — Вот как, — Как-то странно Аластор посмотрел на Мэя. Кажется, так змея смотрит на кролика. — Буду знать. — Третье — самое лёгкое. Я лично бы сначала с него начал. — Аластор с интересом стал наблюдать, о чём-же таком говорит Мэй. — Это суп на оленьем мясе. Тут гречка, бульон на оленьем мясе, тушеные кусочки, зелень… в общем мне ли тебе рассказывать, что такое суп? Аластор задумчиво посмотрел на все тарелки, а потом на Мэй. Боже, сколько в этом взгляде чего-то… чего-то… — Это самый интересный ужин за последнее время, друг мой. — Аластор спокойно взял ложку, после чего взял супницу и стал медленно, наслаждаясь вкусом и ароматом оленины, продолжать говорить: — У меня есть к тебе один вопрос, Мэй. — Сказал он после первой ложки. Существо на его голове проснулось и чуть не свалилось вперёд, но удержалось. — Приятного аппетита, для начала. — Недовольно сказал Мэй, складывая руки за спиной. — Спасибо, — усмехнулся Аластор, продолжая смаковать новую ложку супа. — Так вот… Пора немного выпустить пар… — … почему оленёнок? Мэй удивлённо вздёрнул свои длинные и густые брови ко лбу. — Что прости? — Уже забыл, что сказал? — Аластор поставил пустую тарелку обратно на стол. Сначала, безусловно, он рассчитывал как и всегда — воспользоваться салфетками. Аластор никогда не позволял себе выглядеть как неопрятная и грязная свинья. Кровожадный, но при этом чистоплотный — такое сочетание было только в нём. Вот тогда Аластор решил начать игру. Адреналин в его крови зашкаливал, а Мэй мог помочь избавиться от переизбытка сил и ощущений. Такое тёплое, идущее снизу вверх. Оно уже захватило каждую клеточку его тела и если Аластор хоть ненадолго отвлечётся… Серый язык медленно собрал капли с губ. Аластор делал это медленно, прикрыв глаза. Он смотрел за реакцией Мэй. Он следил за каждым движением его глаз, смотря прямо ему в душу. Он заметил то, чего он и добивался — недоумение и далёкий намёк на смущение. Да, правильно — иди по дорожке, что я тебе топчу. — Не помню. — Мэй отвернул лицо, стараясь не смотреть на Аластора. Что ему надо вообще? Что он делает? — Разве я называл так? — Да, — Аластор взял тонкими пальцами кусочек жаренного мяса, покрутил его перед своим лицом, а потом поднёс к своей голове. — Держи, заслужил. Существо весело запищало, хватая кусочек мяса и сжимая его в своих маленьких крохотных лапках. Оно быстро слетело с его головы, отеревшись о серую щёку и забыв обо всем, поспешило куда-то прочь. — Милые создания, не считаешь? — Учитывая то, что они тени тех, кого ты сожрал? Аластор усмехнулся: — Ох, неужели, ты такой же недалёкий? — У меня есть уши, Аластор, — Мэй указал на пару своих пышных ушей на своей голове. — И они слышат всё, что о тебе говорят. — Вот в этом-то и проблема… но ты не ответил мне на вопрос. — Аластор, может ты просто поешь и дашь мне отдохнуть хотя бы день? Ты знаешь как меня раздражает, когда ты заявляешься ко мне в банк не с того не с сего, распугивая моих клиентов а? — Я тоже клиент. — Который распугал остальных. Ты ведь прекрасно знаешь, какая реакция у других демонов на тебя, и прекрасно знаешь, что значит для меня значит мой банк. Ты всегда всё делаешь на зло — не важно кто это. Аластор молчал, после чего отодвинул стол от себя и осторожно, плавно и легко поднялся с диванчика. Пока он двигался, его глаза смотрели на Мэй. Они не моргали, не двигались — просто смотрели на него, но его уже этим не взять. Мэй стоял спокойно, ожидая новой порции безумных поступков от своего хозяина. Хуже сцены в банке уже ничего не может быть. Неужели в этой дыре, которая зовётся адом, нет не одного демона, который понимал бы, что такое настоящая работа? Неужели в этом обществе есть только такие, как Аластор: безумные, высокомерный, эгоистичные, наглые. Они считают, что если они убили парочку десятков душ и это даёт им право на трон в аду? Цапаются между собой, словно псы за кость, и все забывают, чья эта кость. Мэй так же не сводил глаз с Аластора; следил за тем, как он медленно и плавно обходит стол, стараясь при этом не обращать как он СЛУЧАЙНО так, совсем вот СЛУЧАЙНО его халат не полностью закрыт. Мэй, конечно, делает вид, что его это не волнует, но то, что он видит в щели между алой тканью банного халата его слегка… нет, он не смотрит. — На что смотришь? — Аластор, кажется, шёл так медленно, но при этом он как-то оказался перед Мэем. Что вообще происходит? И эта старая музыка, которая льется из граммофона — сколько ещё раз он повториться? Она Мэю кажется кряхтением старика: тихим, хриплым, от которого веет древностью. Странные мотивы, звуки, которые повторяются вновь и вновь и голос женщины, которая повторяет одну и туже фразу: — «Я поймала эту мелодию». — На то, чего видеть рядом с собой не хочу. — Мэй хотел отодвинуть Аластора рукой, но посчитал, что это будет слишком, да и рука ему ещё нужна. — Ты если есть не будешь, то я пойду. Уже понял, что тебе насрать, что ты мне жизнь портишь, подумаешь, ещё одна никчёмная жизнёнка никчёмного демона а? Глаза Аластора расширились; выглядело это так жутко, что Мэй отвёл глаза, лишь бы в них не смотреть. — Ответь мне на вопрос, Мэй. — Да на какой блядь?! — психанул Мэй, отворачиваясь в огромной ванне. — Я тебе уже ответил всё. Ну хоть раз оставь ты меня в покое? Я как лучше пытаюсь, но тебе дела нет! И вообще — про оленёнка я сказал случайно. — Случайно… — повторил низкий, искажённый голос из старого радиоприёмника. — Случайно… — Повторил он вновь, пока длинные и острые руки обхватили Мэя. Длинные алые когти впились в одежду, прорезая её и вонзаясь в кожу, а Мэй не могу пошевелиться. — А можешь повторить? — Неужели наконец ты меня убьешь? — Усмехнулся Мэй, чувствуя, как когти прорывают его кожу и медленно входят в неё. — Какое счастье… — Повтори… — Аластор говорил ему это на ухо, но этот жуткий голос раздавался эхом в его голове, будто бы Мэй стоит в огромном тёмном зале, а голос раздаётся со всех сторон. — Если обещаешь убить — скажу… — Хитро… — Мэй закрыл глаза, чувствуя, как острые клыки сначала легонько оттягивают его белую кожу. — Посмотрим, на сколько ты умён… После этих слов острые, словно тысячи иголок, клыки вонзились в белую кожу шеи Мэя. Длинные руки крепко держали его, пока алая кровь постепенно стекала из места укуса. Это ощущение было таким… приятным? Странно. Возможно, это потому, что Аластор приучил его к боли. Мэй любил боль, хотел её получать. Он был готов на всё, лишь бы получить новую порцию острого ощущения, но эта боль отличалась. Ни то чтобы Мэй не хотел её — он хотел, но она вызывала в нём не возбуждение, а скорее — успокоение. Тело расслаблялась; мышцы переставали напрягаться, а с его разума, будто бы спадал камень. Мэю уже не хотелось кричать, психовать или бороться. Что-то проникало в его кровь, заставляя его полностью забыть о проблемах. Он уже не чувствовал боли в своей шее — вместо неё были нежные и приятные касания на его выгнувшейся груди. Он сам поддавался к рукам, чтобы те свободно гуляли по его слегка широкой груди. — Ал… что это… — Не понимаю о чем ты… — Смешок, после которого пальцы медленно расстегнули его жилет, пробираясь в белой полосатой рубашке. — Я всего лишь спросил, а ты совсем не хочешь отвечать… — Хв… — Мэй сдержал стон, когда холодные и длинные пальцы коснулись его белоснежной кожи. Сначала это были просто странные и нелепые касания, которые превращались в причудливые узоры из линий, которые Аластор рисовал на коже. — Хватит… не надо… — Не нравится? Как же ещё мне вынудить тебя ответить мне на вопрос… — Я отвечу… только не надо… — А ты уверен, что ты не хочешь? — Одна из рук демона потянула вниз к паху. — Ты же знаешь, я на всё пойду, лишь бы получить то, чего мне хочется… — Я отвечу… только без игр… — Точно? — снова переспросил Аластор, кладя руку на пах Мэй и слегка сжимая. — Аластор, не заставляй себя делать то… что тебе не приятно. — Вдруг сказал Мэй, неожиданно высвобождаясь из рук Аластора. Его жилет упал на пол, а рубашка так и осталась распахнутой. Кровь продолжала стекать с его шеи, пока её остатки поблёскивали на серых губах Радио Демона. — Я же знаю, какой ты. — Неужели? — Демон слизнул кончиком языка остатки крови. — Тебе не нравится то, что ты делаешь. В смысле… ты не любишь так. Не любишь грязь, похоть… ты не любишь то, что не настоящее. Аластор промолчал. — Слушай… — Мэй прикрыл рану ладонью, стараясь остановить кровь. — Буду честным с тобой, Аластор — ты меня бесишь. Раздражаешь всем своим видом, поведением, манерой общения… ты — бесишь. — Но ты хочешь сказать что-то ещё, верно? Мэй кивнул, проходя мимо и присаживаясь на диванчик. Он налил себе полный бокал вина, выпил его за раз и продолжил: — При этом я не прав. Да ты… ненормальный, но… — Но? — Аластор ты сложный. — Неужели? — Ты… так много ты скрываешь. Я знаю почему, но это не важно уже. Зачем ты так поступаешь со мной Ал? Я ненавижу тебя, но меня к тебе что-то тянет. Возможно то, что твоя дрянь засела в моем теле. Ты меня чем-то заразил и я не могу от этого избавиться, а возможно дело в том, что я просто ошибаюсь на твой счёт. Аластор снова промолчал. — За то время, что я был здесь я… узнал немного. Да, это скудно… но, конечно, не сравниться с тем, как ты выглядишь в пижаме. — О, — Аластор отмахнулся, затягивая пояс на халате проходя и садясь рядом с Мэем. — Неужели тебе так не нравится моя скромная ночнушка? — Я удивлён, что ты вообще позволил мне это увидеть. Аластор ответил не сразу. Сначала, он снова переключился на еду, взяв один из тушёных кусочков мяса с ягодами. Он не стал брать вилкой — схватив пальцами, он сразу же закинул кусочек себе в рот и прикрыв глаза от наслаждения вкусом, пережевал и сглотнув, решил, что можно ответить: — Я тебе ничего не позволял, Мэй Андерсон. Мэй удивлённо уставился на Аластора. — Я не позволял тебе искать мою комнату, заходить в неё нагло и без приглашения. Я не позволял тебе видеть меня в таком виде, не позволял тебе трогать моего оленя, — Аластор указал на то, что осталось в тарелках. — Я не позволял тебе абсолютно ничего. — Тогда почему я всё ещё жив? — Потому что мне это нравится. — Что? — То, что ты, как бы не пытался меня убедить — ты считаешь по другому. Чужие сплетни долетают до тебя, но при этом они не формируют в твоей голове того, что должны. Ты… — Аластор искал слова. — Не делаешь поспешных выводов, и главное — ты твёрдо уверен в том, что я — не такой. Мэй промолчал. Возможно, в чем-то Аластор и прав, но… почему он не сказал о тех чувствах, которые Мэй чувствует? — Не только в этом дело. — Разве? — Я что-то чувствую… — Головной мозг и нервы нам много что позволяют чувствовать. — Усмехнулся Аластор. — Да нет, — Мэй покачал головой. — Я чувствую что-то… странное. Оно похоже на притяжение. Оно такое странное… я… не знаю как объяснить. Я не хочу приходить, видеть тебя — тем более, но при этом я хочу прийти в этот дом, чтобы увидеть тебя. Услышать. Не знаю, что это и если честно — был бы рад избавиться от этого ощущения. — У него есть название. — спокойным тоном сказал Аластор. — Симпатия. — Какая-то странная симпатия к тому, кого я терпеть не могу. — Но при этом ты пытаешься ухаживать за мной. — Усмехнулся демон. — На автомате. — А за кем ты ухаживал на автомате? Неужели за дочерью? Ах нет — она тут, в аду, за то, что убила тебя. — Аластор играл словами так, что Мэя то сначала захлёстывал гнев, то он сразу же успокаивался. Он помнил — Аластор всегда говорит двойственно и понять это сразу, особенно Мэю — нужно ещё учиться. Мэй поджал нижнюю губу и откинулся на спинку дивана; где-то в уголке зашуршала тень Аластора. Мэй заметил её краем глаза. Она не двигалась — просто стояла на месте, при этом собравшись в форму своего обладателя и тупо смотрела перед собой. Ждала. — Психопатами рождаются. — Вдруг выдал Мэй, проведя ладонью по своим уже слегка растрёпанным белокурым волосам. Пара прядок всё также были аккуратно отделены, но вот остальные волосы уже успели частично вылезти из его длинной косы. — Как интересно. — Аластор щёлкнул пальцами и в его руках появилось белое маленькое блюдце, на котором стояла такая же белая чашка с узором красивых и пышных роз. Из чашки пахло чаем с запахом… клубники? — Сейчас будет история, верно? Я пожалуй выпью чаю во время её рассказа. — Аластор спокойно взял чашку с блюдца и поднеся к губам сделал короткий глоток при этом прикрыв глаза. Он всегда старался пить не быстро и понемногу, чтобы насладиться вкусом. Мэй вздохнул — этого демона не понять. — Я родился самым обычным, боже. В семье, где почитали бога. Мои родители были христианами. Каждое воскресенье ходили в церковь, причащались, ставили свечи у икон. Мама очень любила ароматические палочки, — Мэй показал указательными пальцами обоих рук длину тех самых палочек. — Вот такие они были. Тонкие такие, чёрные, их если понюхать — запах такой резкий. У меня постоянно под носом оставались полоски от них, и мама смеялась. — Мэй улыбнулся от воспоминаний, но потом сразу же улыбка исчезла. — А потом мама умерла. И как? Её избили, ограбили и изнасиловали. В переулке, будто бы она какая-то… — Мэй замолк. Аластор же молчала, продолжая делать короткие глотки. — Мы носили крестики, молились, всегда старались следовать заповедям, но это всё оказалось полной херней! — Мэй сжал кулак. — Маму бог не спас, не уберёг от этих уродов и я перестал верить в него. Отец запил, и ухаживать за ним пришлось мне. В те моменты, когда он не пил — мы ездили на охоту. Мой папа был любителем охоты, — Мэй косо посмотрел на Аластора. Тот в свою очередь слегка дёрнул ушами — прислушался, но лицо оставалось всё таким же спокойным и улыбчивым. — Он любил охотиться на оленей. Аластор не отреагировал, но Мэй понял — что-то в этом демоне ёкнуло. — Он продавал их шкуры, рога, а из мяса я готовил разные вкусные вещи. — Мэй указал на тарелки, которые так и стояли на столе. — Мне очень нравилось готовить. Я любил ухаживать за отцом, даже учитывая то, что… он пил и бил меня. Всё изменилось в тот момент, когда отец запретил мне поступать на юридический. Сказал, что это не божья воля, — Мэй фыркнул. — Божья блядская воля что-то не останавливала от его бутылки. Аластор улыбнулся шире. — Ну, у нас вышла перепалка. Я мечтал вылезти из нищеты, стать другим человеком, а отец тянул меня вниз. Он уже не был тем заботливым мужем, который любил мою мать — он был пропитым алкашом, который уже забыл как держать ружье, а вот я помнил как с ним обращаться. Аластор повернул голову, ожидая, когда же Мэй скажет то, чего он ждёт. — И я его застрелил. Никогда не думал, что головы так взрываться могут. — Столько грязи. — Аластор усмехнулся. — А я всё отмыл. Тело расчленил и закопал в разных частях леса у нас за городом. Волки, правда, парочку нашли, откопали, но я спокойно наблюдал за этим. Я спокоен был, Ал. Я никогда так спокойно себя не чувствовал, будто бы… — … с твоей души упал камень. — закончил фразу Мэя Аластор, а потом добавил: — Будто бы вся боль, страх — всё, что мешало тебе — исчезло. Счастье наполнило твою грудь, а смех сам вырвался из твоего рта. Мэй слегка напрягся; мысли, которые наполняли Мэя тогда — не были похожи на слова Аластора. По крайней мере — полностью. — Нет, я не смеялся. Просто стало легче. Я не жаждал убивать ещё, но если бы понадобилось — убил бы. Для меня это было просто чем-то обычным. Как, например чистить зубы по утрам, а поймать меня — так никто и не смог. Музыка из граммофона снова пошла на повтор. Слова вылетали из старого музыкального устройства, повторяя уже в сотый раз одни и теже слова: — «I've got that words I've got that tune I've been rehearsing under the moon But I got nobody to hear my song…»