Фальшивый галлеон

Гарри много чего наобещал себе после того памятного вечера. И прекратить думать о своей ориентации («Сказано же: я был сверху, значит, я натурал!»), и перестать терзаться угрызениями совести («Это всего-навсего мальчишник! Я был пьян и слегка не в себе. От такого никто не застрахован!»), и, разумеется, больше не вспоминать о руках и губах Мишеля («У тебя есть все, что нужно нормальному человеку для счастья! Вот же Джинни, смотри, как она красива!»). К собственному стыду, Поттер не сумел исполнить ни одного обещания. У него даже не хватило духу выбросить монету, которую дал ему хастлер! Раз за разом он мысленно возвращался в маленькую комнату с бархатным балдахином и, лишь на миг представив себе Мишеля, стонущего под ним, распалялся так, словно выпил пинту Возбуждающего зелья. В такие мгновения совесть впивалась в Поттера мертвой хваткой и жалила не хуже заправского соплохвоста. Но он все равно ничего не мог с собой поделать и, кляня все на свете, мечтал снова оказаться в объятиях хастлера. Через месяц Гарри не выдержал, отыскал в дальнем углу комода фальшивый галлеон и написал Мишелю, что хотел бы встретиться с ним завтра в восемь вечера. Гарри и сам не знал, чего жаждал сильнее: переспать с хастлером или получить от ворот поворот и успокоиться. Но монета в руке почти немедленно нагрелась, а по ребру побежали буквы, складывающиеся в адрес. Гарри соврал жене, что на стажировке в Отделе артефакторики ему подкинули один заковыристый проект, поэтому он вернется поздно, и отправился по указанному адресу. Квартирка, которую снимал Мишель, была совсем крохотной. Впрочем, Поттер не успел как следует рассмотреть обстановку, потому что, увидев Мишеля, весь наряд которого состоял из обернутого вокруг бедер полотенца, набросился на него с поцелуями. Он и сам не ожидал от себя такой страстности, особенно памятуя сексуальные неудачи с Джинни. Но Мишель настолько возбуждал его, что Гарри насытился лишь после третьего раза. Чувствуя приятную легкость в голове и слабость во всем теле, вызванные несколькими бурными оргазмами, Гарри чмокнул Мишеля в щеку, пожелал ему спокойной ночи и аппарировал к дому. Правда, сразу заявиться в Блэк-хаус Поттер не решился. Он был настолько взбудоражен, что ему требовалось немного остудить пыл, поэтому он медленно обошел площадь Гриммо по кругу. К его великой радости, Джинни уже спала, и ему не пришлось врать, глядя ей в глаза, и рассказывать о старинном артефакте, из-за которого он пропустил ужин и вновь не исполнил супружеские обязанности. *** После третьей или четвертой встречи с Мишелем стало еще хуже. Если раньше Поттер смотрел на жену чуть ли не с восхищением и постоянно винил себя, что она не возбуждает его, то теперь ее прелести вообще не вызывали в теле никакого отклика. Даже наоборот. Секс с Джинни из хоть какого-то подобия удовольствия превратился в тяжкую повинность. Гарри на свой страх и риск удвоил порцию Возбуждающего, но зелье все чаще подводило его. В такие моменты, сославшись на усталость, Поттер просто отворачивался к стенке и, сжимаясь от отвращения к себе, слушал, как Джинни тихонько плачет в подушку. Разумеется, надо было набраться храбрости и откровенно поговорить с ней о разводе. Наверное, будь Гарри лет на десять старше, он бы так и сделал. Но ему было всего двадцать лет, он напрочь запутался в своих чувствах, уже совершенно не понимая, что испытывает по отношению к Джинни и Мишелю, и исключительно от отчаяния решился на крайне необдуманный и в корне неправильный в данной ситуации шаг: предложил жене завести ребенка. Джинни, которая родилась в многодетной семье и считала отсутствие детей чем-то вроде проклятия, немедленно и с радостью согласилась. *** Три месяца спустя супруги Поттеры поняли – что-то идет не так. Они старательно занимались сексом по крайней мере раз в неделю, а долгожданная беременность все не наступала. Отчаявшись, Поттеры обратились в больницу Святого Мунго. Прошли стандартные и чрезвычайно неприятные для обоих обследования. Результаты оказались весьма неожиданными и удручающими для Гарри: у Джинни не наблюдалось никаких отклонений, она могла в любой момент забеременеть и выносить здорового младенца, в то время как он сам... Консилиум лучших колдомедиков вынес неутешительный вердикт: бесплодие. Скорее всего, вследствие двух полученных за его короткую жизнь Убивающих проклятий. Вот тогда-то Гарри и отправился к единственному человеку, способному помочь ему в решении этой серьезной проблемы. К своему бывшему профессору Зельеварения Северусу Снейпу. После оправдательного приговора, которым он целиком и полностью был обязан Поттеру, Снейп открыл собственную аптеку в Лютном переулке, где, наряду с самыми обычными зельями, продавал уникальные и довольно дорогие составы, изготовленные исключительно на заказ. При виде одетого по-маггловски Поттера, возникшего на пороге аптеки поздним весенним вечером, Снейп не выказал ни малейшего удивления. Он молча выслушал сбивчивый рассказ Гарри об их с Джинни горячей мечте стать родителями, внимательно прочитал свиток с неутешительным диагнозом лучших целителей Мунго и в конце концов изрек: – Чудес, Поттер, я вам обещать не могу: две Авады – это... сами понимаете... но попробовать стоит. Однако... – Я заплачу любые деньги! – воскликнул Гарри и тут же осознал, что совершил ошибку. Лицо Снейпа закаменело, губы сложились в презрительную усмешку, а взгляд сделался не просто холодным, а, скорее, ледяным. – Я возьму с вас только за ингредиенты. Уверяю вас, Поттер, этого будет вполне достаточно. И еще. Вы обязательно должны присутствовать во время варки зелья. Этот состав требует непременного взаимодействия с личной магией заказчика. Завтра в восемь вечера вас устроит? На восемь вечера у Гарри была запланирована встреча с любовником, но ему так хотелось хоть немного загладить вину перед Джинни за свои измены, что он быстро закивал головой, попутно представив, как расстроится уже успевший привязаться к постоянному клиенту Мишель. *** – Возьмите табурет и садитесь поближе к котлу, Поттер, – произнес Снейп, отпирая заклинанием дверь лаборатории, находившейся позади прилавка, и пропуская Гарри внутрь. – Надеюсь, вид собственной крови вас не испугает? Не хотелось бы, чтобы вы рухнули в обморок прямо здесь, – желчно добавил он. «Надо же, ничего не изменилось со времен Хогвартса! Снейп остался такой же язвительной сволочью... И зелье-то наверняка согласился сварить лишь потому, что я выступил на его стороне в Визенгамоте. Долг торопится отдать!» – с горечью подумал Гарри. Вчера ему отчего-то показалось, что между ними наступил пусть и не мир, но хоть некое подобие перемирия. – Вы прекрасно осведомлены, что я не боюсь крови, – процедил он сквозь зубы. – Насмотрелся в свое время, знаете ли. – Вот и отлично! Это существенно облегчит мою работу. И, кстати, ваши предположения насчет того, почему я взялся изготовить для вас зелье, в корне неверны. Я делаю это из чисто научного интереса. Хотя, не скрою, я весьма благодарен вам за содействие и поддержку на процессе над Пожирателями смерти. Это было несколько... неожиданно. Снейп повернулся к Поттеру спиной, зажег огонь под котлом и пару минут сосредоточенно помешивал варево, издававшее довольно неприятный запах. – Подойдите сюда и вытяните над котлом руку, – приказал он. Гарри молча повиновался. Снейп с помощью волшебной палочки рассек его запястье, и в котел немедленно закапала кровь. – Достаточно! – одним движением Снейп залечил ранку, быстро нашинковал какие-то корешки, добавил их в зелье и снова принялся помешивать, не обращая на Гарри никакого внимания. От скуки Поттер начал наблюдать за его действиями. Работал Снейп, конечно, виртуозно. Ловкости его рук мог бы позавидовать любой маггловский фокусник. Кажется, Гарри впервые заметил, насколько Снейп преображался, когда, вместо того чтобы третировать запуганных им до полусмерти учеников, занимался любимым делом. Наконец он погасил огонь и накрыл котел крышкой. – Зелье должно настаиваться в течение недели. Будете приходить сюда каждый вечер, чтобы состав впитал вашу магическую ауру. – И что для этого следует предпринять? – спросил Гарри с некоторой тревогой в голосе. Мало ли чего еще, кроме крови, могло потребовать от него странное зелье? – Ничего. Просто сидеть рядом с котлом. Этого вполне довольно. Если через неделю оно приобретет нежно-бирюзовый цвет – значит, все получилось как надо. Нужно разделить его на три порции и принимать перед тем, как... – Снейп едва заметно покраснел, – ...заняться с женой сексом. Месяц спустя ваша мечта стать отцом осуществится. – А вдруг цвет будет другим? Не бирюзовым? – Тогда придется повторить все с начала. А теперь выпейте Укрепляющее, – Снейп поставил перед Поттером хрустальный фиал. – Зачем? – искренне удивился Гарри. – Я прекрасно себя чувствую! – Вижу, вы все такой же неслух, Поттер. Ну, как угодно! На сегодня я вас больше не задерживаю. Гарри резко вскочил с табурета, вероятно, пытаясь продемонстрировать, что с ним все в полном порядке, и чуть не упал. Если бы Снейп вовремя не подставил руку, чтобы поддержать его, так бы непременно и случилось. – Я ведь предупреждал! – с легкой укоризной в голосе сказал Снейп. – Что это было? – прохрипел Гарри, преодолевая дурноту и стараясь сфокусировать взгляд. – Вы же взяли совсем немного крови. – Вы думали, Поттер, я просто так настаивал на вашем присутствии? – желчно усмехнулся Снейп. – Зелье тянет из вас магию. Это не опасно, но Укрепляющее необходимо выпить сразу после сеанса. Иначе... *** Поттер исправно ходил в аптеку каждый вечер, сидел возле котла с зельем, но через неделю вместо жидкости нежно-бирюзового цвета в котле плавали лишь неаппетитные ошметки. – Свернулось, – поджав губы, констатировал Снейп. – Составы, основанные на личной магии, невероятно капризны и непредсказуемы. – И когда же мы сделаем новую попытку? – Не раньше, чем через две недели. Вам необходимо полностью восстановиться. *** В тот вечер, наряду с горьким разочарованием из-за неудачи с зельем, Гарри ждал и приятный сюрприз. Мишель, целую неделю не дававший о себе знать, вновь пригласил его на свидание. Они встретились на следующий же день. Гарри на сей раз соврал Джинни про его непременное участие в процессе варки Зелья от бесплодия. О том, что первая партия снадобья была благополучна уничтожена Эванеско еще вчера, он, разумеется, сообщать не стал. Поттер все глубже и глубже проваливался в вязкую трясину обмана, но ничего не мог с собой поделать. Его непреодолимо тянуло к Мишелю. Только с ним у Гарри получалось расслабиться. Только с ним он не боялся, что спасует в самый ответственный момент. Он, конечно, понимал: никакой любовью в их отношениях и не пахло. Хотя Мишеля можно было смело назвать красивым парнем, но Поттера обычно не интересовали такие лица. В нем не доставало глубины и загадочности, свойственных, к примеру, тому же Снейпу. В Мишеле Гарри привлекал лишь секс, который действительно был поистине крышесносным. Вероятно, день для свидания они все же выбрали не самый подходящий. Поттер, все еще расстроенный из-за испорченного зелья, был немного грубоват с Мишелем. Подготовив его на скорую руку, он резко вошел в едва растянутый анус и принялся быстро вколачиваться в любовника, словно вымещал на нем свое разочарование. – Что случилось? У тебя проблемы? – спросил Мишель, когда Гарри кончил и все-таки удосужился его обнять. – Да так. Ничего особенного, – сквозь зубы отозвался Поттер. – Кстати, через две недели нам опять подкидывают работенку. Стажеров в Отделе артефакторики гоняют и в хвост и в гриву. Так что мы снова какое-то время не сможем встречаться. Извини. – Гарри, – тихо сказал Мишель, – у меня к тебе личная просьба. Ты мог бы... не платить мне больше? Я прилично зарабатываю на прочих клиентах, а ты... ты у меня что-то вроде хобби. Отдушины. Мне противно чувствовать себя с тобой... продажным. Гарри на минуту задумался. С одной стороны, ему и самому не нравилось платить за секс, с другой – это весьма упрощало их отношения с Мишелем, сводя все до разновидности «делового сотрудничества к взаимной выгоде сторон». Впрочем, раз Мики это было настолько неприятно... – Хорошо, – согласился Поттер, – с сегодняшнего дня – никаких денег!