Фальшивый галлеон

Ровно через две недели Гарри снова сидел перед котлом, в котором уже находилась, наряду с другими ингредиентами, его собственная кровь. Сегодня Снейп не язвил с ним. Вероятно, он и сам был удручен предыдущей неудачей. Он еще более тщательно нарезал коренья и ни на миг не отвлекался, помешивая зелье. – Как вы считаете, в этот раз у нас получится? – с затаенной надеждой спросил Гарри. – Не знаю, Поттер! – вздохнул Снейп. – Ваша магия – крайне нестабильна. Вы уверены, что действительно хотите этого ребенка? – Разумеется! – взвился Поттер. Его бывший профессор, сам того не ведая, задал сейчас очень больной вопрос. Джинни мечтала о детях. Она наивно полагала, что таким образом ей удастся удержать Гарри возле себя, даже если они оба уже ничего не будут чувствовать друг к другу. А вот сам Поттер был далеко не так убежден в своем горячем желании стать отцом в двадцать с небольшим лет. Гарри с отчаянием и горечью начинал осознавать: он женился на Джинни не в силу великой и беззаветной любви, а потому, что этого ожидала от него вся магическая Британия. Гарри, который по плану Дамблдора вообще не должен был дожить до победы над Волдемортом, никогда не задумывался о своей сексуальной ориентации. Его тогда занимало несколько иное. А вот теперь, связанный узами брака, он с ужасом понял, что в постели однозначно предпочитает мужчин. Да, конечно, он еще не пробовал себя в принимающей позиции, но что-то подсказывало ему – с правильным партнером он решился бы и на это. Внезапно Гарри ощутил почти непреодолимую потребность поделиться своими многочисленными проблемами со Снейпом. Возможно, именно этот желчный и мрачный человек сумеет посоветовать ему достойный выход из создавшегося положения. Поттер прямо-таки жаждал, чтобы его выслушали. Выслушали и... отговорили от этой самоубийственной затеи. Рождение ребенка от нелюбимой женщины. Он пару раз бросал на Снейпа осторожные взгляды, словно прощупывал почву, но так и не осмелился открыть ему свое сердце. Может, виной тому была их давнишняя взаимная неприязнь, которая теперь, после всего, через что они прошли, казалась такой глупой и далекой, но Гарри так и не смог выдавить из себя ни единого слова. *** Постепенно с Поттером начали происходить странные вещи. Молчаливое бдение возле котла уже не тяготило его, как раньше, а общество Снейпа стало настолько желанным, что он уже с трудом дожидался вечера, чтобы вновь отправиться в аптеку. Сперва Гарри принял все возраставшую симпатию к Снейпу за обычную благодарность. В конце концов, тот жертвовал ради него личным временем и силами. Но вскоре обманывать самого себя уже не было смысла: Снейп нравился ему. Это представлялось парадоксальным, неправильным и, судя по всему, абсолютно безнадежным, но Гарри ничего не мог с собой поделать. Он старался отвлечься мыслями о том, что, едва лишь снадобье будет готово и им с Северусом не придется ежедневно встречаться, это наваждение сгинет само по себе, но интуиция подсказывала: выбросить Снейпа из головы так просто не удастся. Лежа в постели бессонными ночами, Гарри напряженно размышлял, как вообще случилось, что столь сильная ненависть, которую он испытывал к Снейпу буквально с первой их встречи в Хогвартсе, так быстро переплавилась в симпатию, а затем и в любовь? Как случилось, что волшебник, одним своим видом вызывавший у него дрожь отвращения, теперь являлся ему в мокрых снах, совершенно вытеснив оттуда Мишеля? Гарри пытался разобраться в самом себе и в конце концов пришел к единственному разумному объяснению собственных неожиданно вспыхнувших чувств к бывшему учителю. Будучи ребенком, он слишком полагался на первое впечатление, которое производили на него люди. Тот же Хагрид, фактически вызволивший его от Дурслей и рассказавший о волшебном мире, сразу попал в разряд друзей, даже несмотря на то, что его «милые» питомцы несколько раз едва не убили Гарри. Снейп же, впоследствии неоднократно спасавший Гарри жизнь, начал их знакомство с унижений и придирок, чем вызвал у одиннадцатилетнего подростка сильнейшую антипатию. Мрачный, полный сарказма и желчи преподаватель оказался идеальным объектом для детской ненависти. Гарри настолько привык видеть в Северусе темного мага, чуть ли не само олицетворение зла, что просто отказывался замечать его положительные качества, а если ему о них в открытую говорила Гермиона – моментально выходил из себя и не желал слушать никаких доводов. По его мнению, в Снейпе не могло быть ничего положительного. Так продолжалось до того дня, когда Поттер, ведомый любопытством, залез в юношеские воспоминания Снейпа. Подсмотренное в думосборе разрушило многие его стереотипы, но окончательно все изменилось лишь второго мая тысяча девятьсот девяносто восьмого года. Только тогда Гарри осознал, как глубоко заблуждался насчет Снейпа, и былая ненависть сменилась безмерным уважением к стойкости и мужеству этого человека. Именно поэтому он с пеной у рта доказывал его невиновность в Визенгамоте, не обращая внимания на шепотки и недоверчивые взгляды судей, очевидно, решивших, что победитель Волдеморта повредился рассудком, если взялся защищать бывшего Пожирателя смерти. Выйдя из зала суда, Гарри уверял себя, что сполна расплатился со Снейпом за все эти годы, на протяжении которых с упоением его ненавидел, не замечая бесспорных незаурядности и таланта этого необычайно сильного волшебника. Поттер надеялся, что со временем странное необъяснимое чувство к Снейпу пройдет само собой. Впереди его ждала счастливая (как он полагал) жизнь с Джинни, и в ней не было места Северусу Снейпу. «Возможно ли, что Снейп уже давно нравился мне, а я, словно последний трус, не смел признаться в этом даже самому себе?!» – Гарри задавал этот вопрос снова и снова и понимал: ответ, вне всякого сомнения, будет положительным. А значит, его и без того запутанная ситуация усложнялась еще больше. *** По прошествии семи дней вторая порция зелья также оказалась испорченной. Гарри в отчаянии смотрел на то, как Снейп опорожнял котел. Он без возражений выпил поданное ему Северусом Укрепляющее, выждал несколько минут, чтобы зелье подействовало, и тяжело поднялся с табурета. – Давайте я налью вам чая, Поттер, – неожиданно предложил Снейп. Пока он заваривал ароматный напиток, Гарри уже почти решил отказаться от третьей попытки. Он боялся, что, проведя еще неделю наедине со Снейпом, может натворить непоправимых глупостей, о чем позже горько пожалеет. А потом он представил себе глаза Джинни. Полные боли глаза женщины, которой он столько раз врал за последнее время. Она так надеялась на успех! Она так жаждала стать матерью! – Вы должны будете прийти сюда через три недели, если... если, конечно, не передумаете. – Нет, я не передумаю, – твердо сказал Гарри. – Я приду. *** Ожидание новой недели в обществе Снейпа тянулось долго. Мучительно долго. Не помогало даже приближавшееся свидание с Мишелем. Гарри напрочь запутался в себе и своих желаниях. Он и в страшном сне не мог вообразить, что окажется в такой тяжелой и безвыходной ситуации. Он был женат на женщине, к которой не испытывал ничего, кроме дружеского расположения. Занимался крышесносным сексом с явно неравнодушным к нему хастлером. И одновременно с каждым днем все сильнее и глубже влюблялся в Северуса Снейпа. А тому, в свою очередь, не было ровным счетом никакого дела до чувств Гарри. От всего этого хотелось порой вдрызг напиться или сбежать. Подальше и навсегда. Впрочем, убежать от самого себя все равно не получилось бы.  Неудивительно, что на встречу с Мишелем Гарри пришел совершенно взвинченным. Помимо тяготивших его безрадостных мыслей, он со вчерашнего дня никак не мог найти фальшивый галлеон, при помощи которого они назначали друг другу свидания.  Гарри обычно аппарировал прямо к двери. Мишель давно предлагал ему прекратить разводить церемонии и перемещаться непосредственно в квартиру, но Поттер настаивал на соблюдении правил приличия. В действительности же он просто не хотел ставить своего любовника в неловкое положение. Он не питал иллюзий и понимал, что Мики, хоть и не брал с него денег, зарабатывал на жизнь проституцией, а встретиться нос к носу с задержавшимся по какой-либо причине предыдущим клиентом у Гарри не было ни малейшего желания. Поэтому он упрямо игнорировал заверения Мишеля, что в дни их свиданий тот никого больше не принимает, и предпочитал появляться в условленный час возле крыльца. Но в тот день Поттер немного запоздал. Мишель мгновенно открыл на стук и, разглядев выражение его лица, притянул Гарри к себе и поцеловал долгим и нежным поцелуем, заставив на миг забыть о всех терзавших его горестях. Впрочем, Поттер почти сразу же вспомнил об осторожности и отстранился от льнувшего к нему любовника. – Не здесь, Мишель, а вдруг нас увидят? – Ты настоящий параноик, Гарри, – засмеялся тот. – На улице – проливной дождь и темень, хоть глаз выколи. Дом выходит в проулок. Кому мы тут нужны? – Ты прав, но бдительность никогда не помешает. Они поднялись в квартиру. Разделись. Целовались. Ласкали друг друга. Казалось, все должно было пойти как обычно. Но в самую последнюю минуту, когда Мишель уже вложил в его раскрытую ладонь маленькую баночку с лубрикантом, в мозгу Гарри внезапно созрела дерзкая мысль. – Постой, сегодня я хочу быть снизу. – Ты уверен, Гарри? – Мишель окинул его внимательным взглядом. – Да, – выдохнул тот со странной смесью страха и решимости. – Абсолютно. Гарри и сам не мог до конца понять, зачем ему непременно нужен был этот опыт. Просто в какой-то момент пришла убежденность: если его совершенно несбыточные мечты о Северусе Снейпе сделались бы явью, тот ни за что не согласился бы довольствоваться ролью боттома. А значит, Гарри обязан был попробовать и убедиться, что способен оказаться снизу. – Смотри на меня. Ничего не бойся, – в голосе Мишеля послышалась легкая хрипотца, как у того, другого человека, которого Гарри хотел больше всего на свете и которого никогда не будет рядом с ним, что бы он себе ни выдумывал. И Поттер смотрел. Он старался во всем слушаться опытного любовника. Он глубоко дышал и пытался расслабиться, пока Мишель растягивал его. А когда пришла боль, Гарри крепко зажмурился и представил, что это Северус Снейп сейчас раздвигает его дрожащие от напряжения колени и медленно, по сантиметру, входит в его тело. От этой мысли сразу сделалось намного легче. Тянущая боль пониже спины постепенно сошла на нет, и Гарри даже позволил себе податься навстречу любовнику. – Не так резко, дурачок! – с мягкой улыбкой осадил его Мишель. – Порвешься. В итоге все действительно оказалось не слишком страшно. К своему несказанному удивлению, мало-помалу Гарри начал получать удовольствие. Тем более что Мишель явно знал, как это удовольствие ему доставить. Тело Поттера словно стало скрипкой в руках музыканта-виртуоза. Оно отзывалось на каждую ласку, каждое касание губ, каждое движение члена внутри него. Мишель несколько раз подводил Гарри почти к самому пику, однако так и не давал ему кончить, пережимая член у основания и растягивая сладкую пытку. И опять принимался двигаться. Сперва медленно, а затем все быстрее и быстрее. Лишь когда Гарри начал дрожать и задыхаться от возбуждения, Мишель смилостивился, вошел в него до упора и пару раз провел рукой вдоль прилипшего к животу члена.  Гарри закричал. Ощущения были столь сильными, что казалось – он сейчас потеряет сознание. Он чувствовал, как волны оргазма захлестывают застывшего над ним любовника. Как напрягаются, а потом расслабляются мышцы Мишеля. Как его нежно обнимают, прижимая к себе. Если бы только это был Северус Снейп! *** За неделю до дня рождения Гарри Зелье от бесплодия наконец приобрело именно такие цвет и консистенцию, о которых говорил Снейп.  – Я рад, что вы не впустую потратили время, Поттер, – сдержанно произнес тот, подавая измочаленному Гарри очередную, теперь уже последнюю, порцию Укрепляющего. – Вот, выпейте. Заключительный день обычно самый тяжелый по расходу магии. – Да, спасибо... Северус, – машинально отозвался Поттер, даже не заметив, как впервые назвал Снейпа по имени. Он, словно завороженный, смотрел на плескавшуюся в котле бирюзовую жидкость. – Вы должны принять зелье сегодня, а затем – еще дважды, с недельным перерывом, – продолжал Снейп каким-то отстраненным голосом. – Беременность наступит примерно через месяц-полтора. – Не знаю, как вас благодарить, – тихо повторил Гарри. Все происходившее сейчас казалось ему до ужаса неправильным. Ему нельзя пить это зелье! Ребенок не сумеет решить их с Джинни проблемы! Он не сможет заставить Гарри полюбить жену! Судя по всему, они просто приведут в мир еще одного несчастного человека. Каким вырастет этот малыш, если его отец, которого все считают героем, всего лишь жалкий трус и обманщик? – Поттер, вы меня слушаете? – Гарри едва не подскочил, когда прохладная ладонь Снейпа накрыла его руку. – Первую порцию зелья необходимо принять сегодня. Иначе его магический заряд существенно снизится, и ваши усилия по зачатию ребенка окажутся напрасными. «А вдруг я передумал?! – чуть не вырвалось у Гарри. – Что, если я не хочу этого ребенка?! Единственное, чего я жажду сейчас – это коснуться твоего лица. Прочертить кончиками пальцев линию скул... Целовать тонкие, крепко сжатые губы... Мерлин, о чем я думаю?! Я не могу так оскорбить тебя! Ведь тебе не нужны мои чувства!» К счастью, Снейп уже отошел от Гарри на безопасное расстояние и, повернувшись к нему спиной, теперь зачаровывал три хрустальных флакона. В гробовом молчании он разлил зелья по фиалам, закупорил их и выставил в ряд перед Поттером. – Вы... вы не предложите мне выпить чая? – потерянно спросил Гарри. – Нет, Поттер, – отрезал Снейп. – Идите домой. Вас там уже заждались. Гарри заторможенно кивнул, сгреб с рабочего стола хрустальные флаконы и положил их в карман. Нестерпимо хотелось сказать еще что-нибудь, но он боялся сорваться и выдать свою тайну. Поэтому он просто встал с табурета, еще раз пробормотал: «Спасибо!» – и покинул аптеку.