Двенадцатое мая

      Вскоре Герману таки пришлось выйти из столь светлого помещения.       Куда идти он не знал. Проверять в игровой ли до сих пор Россия не очень хотелось, из-за чего в голову пришло решение выйти из дома на свежий воздух, пропитанный запахом хвои и сырости.       Он спустился по лестнице, прошел гостиную, где сидел Казахстан с Украиной. Те просто обвели его взглядом и продолжили играть во что-то, с далека это было похоже на игру в карты. Стоять на месте ему не было смысла, поэтому Германия обычным шагом прошел мимо гостевой комнаты и вышел из дома.       Улица одарила его теплым майским ветерком, прошедшим по его лицу, плечам и рукам, это было очень приятно. Тут же он соскочил с порога и стал любоваться открывшейся его глазам красотой. Ели возвышались над домом, как скалы над морем, птицы где-то пели свои непонятные человеку песни, а солнце, увидев свободное место на полянке, прожигало глаза своими горячими лучиками. Эта картина отбрасывала все плохие мысли, оставляя только хорошие. Он прошел дальше к середине поляны дабы разглядеть все более детально. На полянке было сыро, на травинках все еще виднелись капельки, оставшиеся после лесного тумана. Позже ему захотелось пройти в лес, не далеко, совсем рядом, просто чтоб полюбоваться мхом на коре деревьев. <      Бродя меж деревьев, Герману показалось, что рядом кто-то есть, кто-то хрупкий и осторожный, кто-то с какой-то невиданной целью. Он насторожился и начал идти чуть аккуратней, выжидая дальнейших действий присутствующего. Вдруг сзади что-то толи упало, толи кто-то прошел, запнувшись о камешек, последовал шум. Он обернулся, думая, что вот-вот разоблачит «незаметного» сталкера, но нет, там никого не было. Тут же груз чьего-то тела навалился на плечи, повалив его на сырую землю, и последовал озорной девичий смех, который и так было понятно кому принадлежал. Девушка лежала на нем, будто на кровати, распластавшись во весь рост, не давая и шанс на то, чтоб выбраться. Хоть она и была старше, а вот ростом выше не была, но даже так, Герман не мог ее скинуть.       — Ч-что ты делаешь? — он был растерян и чуть озадачен таким поведением. В его доме Рейх бы наказал его без вопросов.       — Ничего особенного! — обнимая того за шею, пролепетала девушка.       — Ты душишь меня. — Пытаясь отцепить ее руки от своей шеи, прокряхтел Герман.       — Прости! — Беларусь резко соскочила с него, а затем села на чуть влажный мох, из-за чего ее пестрая юбка начала намокать.       Германия, присев напротив озорной девчушки, разглядывал ее лицо, изучая белорусский орнамент. Она же тоже смотрела на него с милой улыбкой, видимо ожидая того, что он заговорит, но молчание так и продолжало длиться. Наконец она все же решила нарушить эту неловкую паузу, тем самым, не заставляя Германию сочинять нелепые вопросы.       — Сегодня двенадцатое мая, так тепло и хорошо, будто лето наступило! Тебе повезло! Погодка в этих краях не стоит на месте, но видимо ты везунчик. — она мягко улыбалась, глядя на верхушки столетних елей.       — И в правду. — Он не знал как вести себя с девушками, ну точнее знал, но только с одной. Ведь его единственной подругой была Япония, но та девчонка совершенно не похожа на Беларусь. Япония любит крушить, громить, да и вообще с ней лучше не связываться, такая как она каждый раз придумывает что-то новенькое, не обращая внимания на чувства других. А, как успел заметить Герман, Беларусь более добродушная, не желающая навредить кому-либо, даже если его учитель сам Третий Рейх. В ее белоснежных глазах можно увидеть столько света, сколько Солнце и в жизни не видело! Возможно, будь он традиционной ориентации, она бы заинтересовала его, но сейчас он в ней видел лишь ту, кого хочется защищать и любить как сестру, не более.       — Как тебе дом? Ты не серчай на Россию. На самом деле он еще та добрая душа. Случай с СССР и Третьим Рейхом заставляет его вести себя так с тобой, — она замолчала, все еще глядя на ели и птиц, перепархивающих с ветки на ветку, но спустя пять секунд продолжила, — я уверена он привыкнет к тебе. Это лишь дело времени. Если что, знай, я тебя в обиду не дам, что бы он там не учудил.       — Звучит так, будто ты думаешь, что я слабак. — чуть грустно проговорил Герман, отведя взгляд.       — Нет-нет! Я не это хотела сказать. Я лишь хочу сказать, что ты не один. Тебе будет сложно первое время из-за него, но все наладится, — девушка прекратила смотреть на небо и подскочив с мягкого мха, приблизилась к Германии и положила ему руку на плечо, — стоит только верить! — она закрыла глаза и ее бесподобная улыбка снова подарила ему тепло.       — Ты права. Я не сдамся! Спасибо тебе, — Герман обнял ее так, что казалось, будто бы она в миг может исчезнуть, не оставив и крупицы своего солнца.       Не долго посидев в объятьях, оба поняли, что пора бы заняться чем-нибудь поинтересней. И видимо Беларусь уже знала, чем таким можно заниматься в этих лесах. Она аккуратно вылезла из рук Германа и встала на ноги, отряхнув с юбки зацепившиеся за нее веточки и травинки. Герман же не мог оторвать глаз от такой белорусской красавицы, продолжая рассматривать ее изящные девичьи движения. Вскоре, когда она закончила, он опомнился и, резко встав, тоже отряхнулся. Она же обвела его мимолетным взглядом, после чего, жестом показала следовать за собой.