Время поэтов

Настроение главы: https://www.youtube.com/watch?v=VxrVyFK-jhA Мальчик был щуплый. Сидел ссутулившись над какой-то потрепанной книжицей. Вся его поза выражала предельную степень напряжения. Скрюченные руки и судорожно сведенные плечики были неподвижны. А ноги ещё не доставали до полу и жили своей жизнью. То сцеплялись, то покачивались, а то и вовсе норовили оплести ножку высокого стула. Новенькие сапоги при каждом движении поскрипывали. На столе рядом лежала добротная валяная шапка. Юный читатель поднял голову, остро коротко глянул на Сашу и буркнул «Зрасте». Затем нервно потеребил непослушный русый вихор. Тяжело сопя почесал в затылке и вновь уткнулся в книгу. Речь его была неприятна для уха. Даже не голосом, хриплым и простуженным, а интонациями. Как будто выматерить хотел, да вовремя передумал и поздоровался. – Ишь ты, загордился! – одобрительно крякнул дозорный с рыжей бородою, что сопровождал бывшего лицеиста в казарму после нападения Матрены, – а три года тому назад голый и босый пришел. Цифирь от буквицы отличить не мог. Ты не стесняйси. Варвара вскорости придет. В классной комнате изволь обождать. Пушкин состроил на лице как ему показалось, благодарное выражение и шагнул в класс. Ничего здесь почти что не изменилось. Разве что план битвы на доске сменился каким-то затейливый чертежом цветочного бутона разрезанного вдоль. Да на столе появилось несколько банок, видом напоминавших образцы из кунсткамеры. Чтобы не смотреть на их неприглядное содержимое, юноша принялся разглядывать своего молчаливого соседа. На вид мальчику было лет восемь. Он был мал ростом и тонок в костях. И, хотя одежда его была новая, по меркам обычного столичного горожанина дорогая, выглядела краденой. Чужой. Не от того, что была не по росту пошита. А только из чистых рукавов синей атласной косоворотки торчали руки с грязными ногтями, сплошь покрытые цыпками. Волосы, в обычное время скрываемые новой шапкой, были наскоро острижены овечьими ножницами. И в целом мальчик выглядел как сельский недоросль, недавно принятый на службу в дорогой столичный кабак. И ещё мальчик не был инициирован. В комнату тем временем, тихо посмеиваясь и перешептываясь, вошли две девушки. Оценивающе осмотрели Сашу и некоторое время о чем-то переговаривались шепотом. Одна из них была стройная, даже тощая. С аккуратно уложенными каштановыми волосами. Свою скромную, лишенную украшений шляпку она теребила в руках. Серое платье её было безупречно наглажено, хоть и полностью лишенного изящества. А туда, где у дам «в теле» помещается завораживающее декольте, можно было не смотреть. Вторая девица, обладательница соломенного цвета косы в руку толщиной, одетая в простой городской сарафан и серую рубаху с расшитыми рукавами, была, напротив, пышна излишне. Как будто высосала из своей подружки все силы, всю девичью красу. На высокой огромной груди её почти горизонтально покоилась целая батарея всевозможных бус. Круглолицая, румяная, она стянула полной рукою с головы цветастый платочек, и строго обратилась к Пушкину: – Это наши места. Юноша торопливо вскочил и поклонился. Барышни захихикали. «Пышная» демонстративно бросил на спинку освободившегося стула свою душегрею. Сидевший рядом с книжными полками мальчик тяжело вздохнул, не поднимая глаз от книги. – Погунди ещё мне! – строго прошипела ему девушка. – А когда же занятия начнутся? – спросил Саша, чтобы хоть как-то унять начинающуюся ссору. – Сейчас у оборотней классы закончатся, – спокойно объяснила «тощая», – не все ещё подошли. И Варвара пока что занята. У Лефорта сидит. Девушки чинно расселись в первом ряду, разложили на столах свои тетрадки. «Тощая» сбегала за чернильницами и перьями. После же обе они, склонивши друг к другу головы, принялись шептаться пуще прежнего, и все поглядывали на Сашу. Тот не выдержал и вышел. Осмотревшись, он пошел знакомым коридором куда-то вглубь казармы. Это здание тоже внутри было куда больше, нежели снаружи. Возможно, где-то в конце этих бесконечных лабиринтов тоже располагался кабинет директора, где засиделась неизвестная Варвара, из-за которой не начинаются занятия. Пушкин даже хотел ненароком набрести на эту комнату. Сразу бы сказал Лефорту что учиться не желает, да и платить за то учение нечем. Чего время попусту терять? Но тут за стеной совсем рядом с ним кто-то громко вскрикнул. Раздался звук не то выстрела, ни то взрыва. Почти тут же в стену ударилось что-то огромное. Пол коридора заметно содрогнулся. Из-за стены тем временем неслись одобрительные крики и смех. Женский и мужской вперемешку. Видимо, именно здесь проходили гимнастические классы оборотней. Какие же они огромные! Получается, что и Сильверий Броглио так же силен. Как же Пушкин со своим малым ростом и рангом ему мстить будет? Тяжело размышляя о своей незавидной участи, Саша побрел обратно. Но тут у самых дверей за спиною у него кто-то гаркнул: «Двиньсь!». Затем почти сразу же юношу кто-то грубо оттолкнул. Да так, что он, не успевши отскочить, ударился об дверной косяк. Мимо прошел высокий чернявый мужчина с такими широкими плечами, что Пушкин невольно позавидовал. Этот мужской аналог декольте заставил его усомниться в собственной привлекательности для присутствующих дам. Кому вообще нужен он, скромный маленький потомок арапа, когда рядом ходит обладатель таких плеч? И все же душа требовала справедливости. – Сударь, – сурово начал он, входя в классную комнату, – извольте извиниться. – Чёй-то? – мрачно огрызнулся «чернявый». – Вы меня толкнули. – Я ж тебе, дура, сказывал «двиньсь», – рыкнул мужчина. – Это казак Силантьев, – тяжело вздохнула «Тощая» девушка, – невоспитанная скотина. Между казаком и «Пышной» тут же началась перебранка. Они были из одного социального слоя и совершенно не стыдились ни друг друга, ни окружающих. Мужчина требовал выделить ему место у стола. Он, де, ещё надысь занимал. В ответ девушка отослала его по такому адресу, что сидящие рядом «Тощая» и Саша покраснели. Мальчик «читатель», судя по отсутствию реакции, в переводе или уточнениях не нуждался. Пушкин прикинул, чем бы могла завершится ссора и струхнул. Казак был четвертого ранга, не ниже. А девицы едва ли могли претендовать на шестой ранг. Драка между ними в их пользу бы не закончилась. Но остальных это, казалось, ничуть не смущает. – Отчего от вас так отвратительно пахнет? – вступила в спор «Тощая». – Известно, – казак гордо выпятил грудь, – мужской дух. Жарко на «классах» пришлось. – Там же душевая есть, – девушка недовольно поджала губы. – Обвыкнисся, – отрезал Силантьев, со стуком придвигая к себе соседний стул и усаживаясь неподалеку. Подруги переглянулись. И, как показалось Саше, взялись за руки, чтобы поддержать друг друга. Какое-то время ничего не происходило. В классе царила давящая тишина. Потом казак негромко кашлянул. Ещё и ещё раз. И вдруг вскочил со своего стула, а после тут же упал. Изо рта его вытекала струйка воды. Мужчина задыхался на полу. Было видно, что рот его полон воды и она только пребывает. Глаза Силентьева стремительно покрылись сеткой багровых сосудов. Лицо почернело. Несколько времени он бился, словно бы в припадке, а после вдруг неожиданно вырос. Сперва раздался в росте, и почти тут же в плечах. Последней подросла его голова. Тут же покрылась полосами, стремительно обросла шерстью. И через минуту на полу извивался огромный тигр. Раскидывая мебель, он крутился в небольшом пространстве между книжными шкафами. Загребал лапами невидимую воду. Разметывал хвостом упавшую на пол канцелярскую мелочь и книги. Звенело стекло, трещало дерево. Девушки равнодушно поглядывали на его страдания, не размыкая рук. Пушкин же забился в угол у самой двери, намереваясь выскочить в коридор, если действительно начнется драка. – ПРЕКРАТИТЬ!!! – рявкнули у него над ухом. В дверях стояла высокая стройная старуха, как Саше показалось, невероятной красоты. Волосы благородного седого цвета были собраны в аккуратную прическу. Гордый профиль с прямым носом и поджатыми губами проплыл мимо него. Великолепная осанка поражала. В представлении юноши дамы этого возраста должны уже в бессилии гнуться к земле. Женщина же демонстрировала чуть ли ни военную выправку. За её спиной в дверях почесываясь, стоял мальчик-читатель. Девушки повскакивали. «Тощая» присела в глубоком реверансе а «Пышная» низко поклонилась. – Силантьев, – надменно произнесла дама, – изволь перекинуться немедля. Тигр, все ещё расплевывая вкруг себя воду, с трудом поднялся на шатающиеся лапы. Нервно ударил об пол хвостом. И вскоре с неприятным скрипом и звуком вправляющихся суставов поднялся в полный рост красный как рак мужчина с кровавыми подтеками в глазах. – Извиняй, Варвара Степановна, – прохрипел он, зло поглядывая на своих недавних соперниц. – Девицы, – дама чуть повернула свою ладно посаженную голову, – на устранение погрома в классе даю вам три минуты. А после занятий извольте подойти к директору в кабинет. – Прости, Варвара Степановна, – извинилась за двоих "Тощая". Девушки вновь взялись а руки. Мебель, разшвыренная по комнате, своим ходом поползла на положенные места. Заскрежетали по полу деревянные ножки столов и стульев. Вновь уселся на свое место у книжного шкафа мальчик. Плюхнулся на стул за спинами дам казак Силантьев. – А ты чего к двери жмешься? – не оборачиваясь поинтересовалась старуха, – выбери место и урока мне не задерживай. Как тебя там, Мушкин? – Пушкин. Александр Сергеевич.