Время поэтов

Настроение главы: https://www.youtube.com/watch?v=m3xyOFm6s6s Варвара читала курс по истории. Во всяком случае, Саше так показалось. Нечто похожее ему в детстве рассказывала няня. Он даже уловил нечто знакомое в сюжете. Только рассказ Арины звучал куда страшнее и по детским ощущениям правдоподобнее. Как и всякий, начавший занятия с опозданием, юноша слушал со всем возможным вниманием, не понимая при этом ни слова. – После гибели Фафнира в его сумеречном облике соратники, еще не смирившиеся с потерей Учителя, продолжили Битву. – вещала учительница, прохаживаясь между сидящими учениками, – Один из них преследовал Великую Светлую Волшебницу Малушу на четвертом слое Сумрака, где и пал от невыносимого жара. Великая Волшебница в свою очередь лишилась глаз, обретя при этом Всевидящее Око. Кто мне перечислит имена учеников Фафнира Великого? – резко поинтересовалась она, – Силантьев? – Э… с тяжелым вздохом не вовремя потревоженного человека протянул казак, - Ратмир. – Дальше, – требовательно поторопила Варвара, – Лиза? – Со стороны варягов Ратмир и Льёт. Со стороны ромеев Клемент, Анна и Софья, – покраснела и потупилась "Тощая". – И римлянин Тит, - вставила “Пышная”. – Разумеется, – зло процедила старуха, – китаец Юлун, основатель братства Регина, не стоит того, чтобы его имя запоминали. Верно? Ученики молчали. – А чего беглеца-то вспоминать? – зло выпалил наконец чернявый, – Да и остальных в голове держать незачем. Они ж померли давно. – Кто свою историю забывает, тот её повторяет, – тихо проворчал Пушкин. Варвара одобрительно улыбнулась ему, а Силантьев мстительно пнул ножку его стула, когда она отворотилась. – Может статься, – обратилась женщина к казаку, глядя при этом в другую сторону, – твоего имени тоже никто бы не запомнил, оборотень. – Уж я бы не побёг, – огрызнулся тот. Старуха воротилась к доске. Одним длинным жестом устранила с неё все рисунки. А после принялась вычерчивать какие-то линии. И у каждой ставила подпись. “Первый слой”, “Второй”... – Все те, кто «не побёг», – приговаривала она, старательно поскрипывая мелом, – нынче в Сумраке кукуют. А историю оставшиеся в живых диктовали. Вот здесь, на первом слое, был пожар. За время Битвы выгорел синий мох на всех континентах. А вот тут, на втором слое, укрывались спасшиеся Иные. В их числе и Юлун. Если бы не этот его неблаговидный на взгляд нашего казачьего берсерка поступок, мир бы утратил такой бесценный артефакт, как Коготь Фафнира. Силантьев пренебрежительно фыркнул. – Прасковья, – Варвара обернулась и глянула на "Пышную", – кто спасся в надземной части мира? – Старейший инквизитор Хена, – краснея от излишней старательности выпалила девушка. – И? – старуха вопросительно подняла бровь. – Святослав Рюрикович, – сопела Прасковья, – оборотни светлые и темные. "Прежние люди". И эти, как их, кинокефалы! – Ещё инквизитор Басманов, – неожиданно проскрипел своим неприятным голосом мальчик, сидевший до этого в своем углу совершено молча, - воспитатель Великой Светлой Волшебницы Ольги. – Ты ж моя умница! – расцвела старуха, – разумеется, речь идет об участниках Битвы на севере и в средней полосе допотопной Тартарии. Как протекали сражения меж Великими стенами, в предгорьях Шамбалы, в нынешней пустыне Сахаре и в районе пирамид Перу вам предстоит прочесть самостоятельно. Особенное внимание обратите на тактику выживания Тёмных иных в обезлюдевшем после Битвы мире. А к следующему уроку предъявите мне эссе о прочитанном. Когда урок был окончен, она придержала Пушкина за плечо. Первым, растолкав девушек, комнату спешно покинул Силантьев. Последним, нехотя отложив свою богато иллюстрированную книгу, классную комнату оставил мальчик-читатель. Старуха погладила его по голове, когда он проходил мимо. Выудила из большого шкафа толстенную потрепанную книгу и вручила её Саше. – Вот тебе вольное чтение на первое время, – строго сказала она, – не вздумай уподобляться этому неучу Силантьеву. Ты не более десятка уроков пропустил. Если будешь усерден, быстро наверстаешь. Пушкин и сам видел, что мало образованный казак зря просиживает штаны на занятиях. Да и в Дозоре, может быть тоже. Позволил же он побить себя двум малохольным девицам. А ведь он их много сильнее. И не только в своем тигрином обличии. Вообще, за что только его держат в казарме? Он же натуральное быдло! Лизу и Варвару Саша пока что причислил к людям своего круга. Это было видно и по осанке и по одежде. Даже в жестах читалась благородная сдержанность. А вот Прасковья явно происходила из крестьян. Хотя могла обитать и на столичных задворках. Трудится же кто-то дворниками и горничными. Не все чернорабочие из деревень прибыли. Кто-то и в городе родился. Узнавши у Варвары, где находится кабинет директора, Пушкин, листая выданную книгу, побрел в указанном направлении. Издание было старое. Листы кое-где носили следы сгибания, а где-то оказались засалены. Читатели этой книги не шибко следили за чистотою своих рук. Часто совмещали чтение с обедом. Можно было различить на страницах пятна от свекольника и кофе. Написанное было не столь интересно, как ожидал бывший лицеист. Текст был набран мелким шрифтом, а повествование оказалось излишне сухим. От первой главы, посвященной возможным теориям зарождения Иных, клонило в сон. Но не возвращаться же со своим разочарованием обратно к Варваре. Надо было посетить школу хотя бы пару раз из вежливости. Вряд ли эта книга и полученные здесь знания могли где-то пригодится. Ну в каком светском салоне можно сверкнуть знаниями о какой-то там волшебнице Малуше? На магические занятия Сашу пока что не звали. Да и что ему там делать? И куда потом с этими умениями идти? На минуту он размечтался о том, как было бы приятно утопить столоначальника Сотникова прямо на рабочем месте. Да так крепко о том задумался, что не заметил перед собою обладателя широких плеч и скверного нрава. – Куды прешь?! – рыкнул потревоженный Силантьев, нависая над ним, – Коли тебе к дирехтуру, за мной становись. Пушкин пожал плечами. Отошел на пару шагов и уткнулся в книгу. Время от времени он с омерзением поглядывал на чернявого. Тот стоял, чуть склонившись. Прислушивался к разговору за дверью. Саша тоже напряг слух. Варвара отчитывала кого-то, грозилась заставить переписывать книгу с неразборчивым названием. Из-за толстой двери название её исказилось до непроизносимого «касагангарсара». Тоже, должно быть, что-то из местной истории. Услыхавши это, Силантьев надменно усмехнулся и обратил свой горящий взгляд на Сашу. – Читает, – буркнул казак себе под нос, – ну, читай, читай. Больно ты грамотной, как я погляжу. Еврейчик что ля? – Вам-то что за печаль? – огрызнулся Пушкин, медленно закипая, – я бы на вашем месте тоже прочел бы хоть что-нибудь. Все одно стоите, ничего не делаете. – А ты меня не совести, – взбеленился Силантьев, – и тебе до моёго места, как отсель до Полтавы пешком! – Можно подумать, – буркнул Саша, – вы знаете, где находится Полтава. – Будет всякий жид рядить, что я знаю, что не знаю! – возопил чернявый, багровея лицом. – Простите, – Пушкин пожал плечами, – может быть в хлеву, где вы родились, была на стене географическая карта. Так я не знал, простите. Вместо ответа Силантьев резко бросился вперед. За то малое расстояние, которое отделяло его от собеседника, он перекинулся прямо в прыжке. И Саша лишь чудом успел увернуться. Только огромная когтистая лапа пронеслась мимо лица. Уцепилась за одежду и потянула куда-то вниз, в Сумрак. Краски выцвели. Разноцветные полосы на тигриной шкуре будто бы подёрнулись пеплом. Распахнутая пасть казалась черной. Саша в первый момент растерялся. Отшвырнул книгу и бросился бежать. Знакомыми поворотами, пробуя немногие попадающиеся двери. Вдруг да не заперто. Тигр в нешироком коридоре заметно терял в скорости. Пушкин же со всей отпущенной обезьянам ловкостью, передвигался длинными прыжками и заметно опережал уже своего противника. Хвост оказался на диво удобным приспособлением. И когда бывший лицеист уже подумал, что и в обычной жизни не отказался бы от этой легкости и маневренности, одна их дверей под его рукою поддалась. Влетевши обратно в классную комнату, юноша заметался меж столами и конторками. Силы помаленьку оставляли его. Воздуха не хватало. Тигр нагнал его почти сразу же и отступать было некуда. Среди серых стен, уставленных шкафами, покрытых картинками и надписями, резко выделялась своим инфернальным светом стеклянная витрина с метлой и звериной головой на тонкой цепочке. Никакого оружия, которым Саша мог бы отбиться от противника, здесь все одно не наблюдалось. Не видя другого выхода, он резким движением мохнатой лапы распахнул незапертые дверцы и выхватил метлу из стального держателя. Деревянная ручка оказалась теплой на ощупь и чуть пульсировала. Вспомнились рассказы Арины, в которых Баба Яга плыла по воздуху, отталкиваясь своим помелом. А ещё однажды в детстве Пушкин видел, как такой же метлой дворник поучал малолетнего воришку. Решивши использовать ту же боевую тактику, юноша ухватился за руку, грозя тигру пучком неровно связанных меж собою прутьев. На миг противник замер в дверях. Сквозь потемневший воздух Саша видел, как округляются глаза его. На звериной морде появилось что- вроде растерянности. И даже страха. Чувствуя, что вот-вот потеряет сознание, Пушкин совершил резкий выпад. Почти в тот же миг раздался странный свистящий звук, перешедший в визг такой силы, что уши заложило, а мир наполнился нереальной тишиною. Вся комната осветилась белым светом. Оборотень кинулся на брюхо, вваливаясь в комнату и увлекая за собою своего юного противника. Метла выпала из ослабевших рук. Огненная вспышка, вылетевшая из тонкой деревянной ручки прямо Пушкину в живот, прошла у него перед лицом опаляющей волной. Запахло горелым волосом. И как это часть бывает перед смертью, в голове пронеслась дурацкая мысль: как же зовут казака Силантьева? – Ты чего, блажной, – послышалось ему как будто бы через толстое одеяло, – он же заряженный!