Время поэтов

Прасковья, сияя улыбкой, вплыла класс. Из-под ярких, неестественно розовых румян проступали её собственные щеки, бледные, в багровых пятнах от мороза. И вся она казалась какою-то красной. Как будто нацепила на себя все оттенки этого цвета. Разве что её огромный лохматый тулуп остался прежним. В остальном же наряде царило алое безумие. С последней встречи она, кажется, ещё больше раздобрела. Девушка, сверкнув глазами, жеманно повела плечом. Оглядела собравшихся, подмигнула Саше. И когда она, кряхтя и переваливаясь, выпросталась из овчинных рукавов, стало понятно, что под ним не только сарафан. Стеганая на вате, расшитая золотом душегрея. Атласный сарафан, промокший по подолу от снега. И без того широкие плечи терялись в складочках красной шелковой рубахи. Было видно, что под нею надето ещё что-то толстое. ─ Со смотрин иду, ─ кокетливо пояснила Прасковья, ─ пришлось всю одежу, какая есть, на себя надеть. Тулуп еле натянула! Женихи уж больно надоедливы, никак их спровадить не могли. Переодеться не поспела. Уж так на уроки спешила, так бежала! Варвара понимающе кивнула и отвернулась к доске. Лиза ободряюще улыбнулась подруге. По её тоненькой фигурке было заметно, что девушка не забрюхатела. Но она, казалось, вовсе о том не сожалела. Была с инкубом любезна и приветлива со своею соперницей. ─ Ну и как прошло? ─ тихо спросил Пушкин. ─ Кулебяка была отменная, ─ счастливо улыбнулась Прасковья, ─ гуся я сама откармливала, а за говяду мамка уж больно тревожилась. Как будто я позволю мне трефного* мясо подсунуть! Окуньки в сметане, конечно же. Хлеба подового брать не стали, булками гостей потчевали. ─А женихи как же? ─ осторожно перебил её инкуб. ─Ах это. ─ чуть сникла девушка, ─ Женихи, как женихи. Один плотник. Второй каменщик. Третий вроде москательщик. А что? ─ Да вот, хочу узнать, с кем за тебя стреляться стану, ─ усмехнулся Саша. ─ Кто мой счастливый соперник. ─ Тю! ─ скривилась Прасковья, ─ знамо торговец. Я за ним купчихой сделаюсь. Мастерового пока в люди выведешь, он и помрет ужо. Только время зря потрачу. ─ И ты его совсем не любишь? ─ Я платы с алыми цветами люблю, да варенье грушовое, ─ Прасковья отбросила за спину свою толстую косу и отворотилась к доске, ─ а муж, это не про любовь. Самый подробный план собственной смерти представила ожидаемо Лиза. В него было включено все, от неожиданных ухаживаний молодого вероломного офицера до предсмертной записки юной романтичной особы. Девушка планировала подойти к ближайшему высоком мосту и броситься в Неву. Плавала она хорошо, зелья варила отменно. У неё были союзники, которые будут ждать неподалеку в лодке. Настоящая случайная смерть ей не грозила. Родственников у неё не было, жила она прямо в доме своей наставницы, Вяземской. Инсценировка смерти ей была почти не нужна. Но план вышел отменный. Девушка рассчитывала с его помощью поупражняться в колдовстве и немного развлечься. Родственники Силантьева все остались в деревне. Он не стал своих расчетов менять. Гибель на Кавказе представлялась ему вполне естественной. Впрочем, в его планы на смерть легко вписывалась любая война. Варвара только пожала плечами, перечтя его каракули. Инквизиторы не отвергали представленные им планы и почти никогда в них не вмешивались. Казак мог как нырнуть в Терек, и разбить о камни, так и умереть по настоящему в пьяной драке. С его кипучей энергией не вязалась никакая разумная и последовательная стратегия. Прасковья сделала ставку на неудачные роды и зелья. Ей помощь инквизиторов была вовсе без надобности. Разжиться мертвым младенцем в Петербурге было проще простого. Дети часто умирали прямо на руках у нищенок, в изобилии сидевших на ледяных ступенях церквей, продуваемых всеми ветрами улицах и просто в тех перенаселенных развалюхах, которые бродяги считали своими домами. В нужный момент в доме её будущего мужа купца появится целая толпа ведьм, которые будут всю ночь таскать по дому окровавленные простыни. А после вынесут убитому горем отцу синюшный трупик, укутанный в кружевную пеленку. Было в том плане и отпевание и даже похороны. Пушкину осталось только позавидовать. Ему на помощь никто не спешил. Да и друзей в этой новой иной жизни он ещё не нажил. Саша сунул учительнице свои жалкие записи. Он с утра накропал по быстренькому смерть утопленника, которого не нашли. Было немного стыдно показывать незавершенную работу. Но уже не так, как со стихами. Чувство стыда от невызубренного урока потихоньку оставляло бывшего лицеиста. Не было господина Куницына, никто ему более за леность не пенял. Вот и Варвара ничего ему не сказала. Молча листок свернула и в общую стопку сунула. Ей был мало интересен молодой инкуб и его будущность. А сам Пушкин сидел и думал про любовь. И если любви нет, зачем тогда вообще жениться? Жить зачем? А коли можно и без любви, почто Анжелика за него не пошла? Неужто он так и проживет всю жизнь с женщиной, которой он безразличен. К чему тогда все эти стихи, песни? Романы, будь они неладны? ─ Ты тоже не хочешь по любви замуж выйти? ─ тихо спросил он у Лизы, когда Силантьев, нарочно громко топая, деланно равнодушно вышел из класса, оставляя девушку наедине с Пушкиным. ─Какие мои годы? ─ она пожала плечами, ─ может и сподоблюсь потом, когда время свободное будет. Уж больно я делами загружена. ─ Разве можно угадать, когда любовь придет? ─ возмутился поэт. ─ Угадать нельзя, ─ хитро прищурилась Лиза, ─ а вызвать можно в любой момент. И в себе, и в другом. Главное травки верные смешать, да нужные слова вовремя произнести. ─ Эх, душа моя, если бы можно было любую беду такими травками поправить, ─ вздохнул Саша. ─ Смотря какая беда, ─ девушка чуть понизила голос, ─ с убийством помогать не стану. Мне враги среди оборотней не нужны. Но может Вяземская чем поможет. Она хитрая и опытная. Свидание со старой ведьмой назначили на полночь. Свободные часы Пушкин решил потратить на работу. Нужны были деньги и немалые. Боливар бесследно сгинул где-то на льду ночной реки. Найти его не представлялось возможным никакой магией. Шляпу, стоившую целое состояние, предстояло покупать снова. А ещё как-то объяснить отцу, откуда она взялся. Хотя, Лев Сергеевич мог и не заметить разницы. Он со своим семейством встречался в основном за ужином. Саша смутно помнил, что и в детстве отец его вниманием не баловал. Одеваться, подобно Байрону, протирая сапоги шампанским, юноша мог по два часа. К нему в комнату только слуга заходил. Да забегала иной раз сестрица. Кей застал юного архивариуса за переписыванием очередного учебника. Равнодушно глянул на исписанные разбегающимися строчками листы. Определенно, в традициях его родины приветствия полагались не каждому. А может царское происхождение давало себя знать. Саша на всякий случай молча склонил голову. ─ Ты с Лизой поаккуратнее, ─ предупредил мужчина вместо ответного поклона, ─ и с Вяземской. Ведьмы бабы опасные. Где что не по нраву придется, отравят и глазом не моргнут. Они только с виду слабосильные да сговорчивые. ─ Что посоветуете? ─ Саша отложил перо. ─ Заставят в «Коровушку» играть, соглашайся, ─ недобро ухмыльнулся Кей, ─ Вяземской вообще лучше не отказывать, коли на чем настаивать начнет. Заклинания след оставляют, ворожбу почти всегда заметить можно. А отравление ничем не докажешь. Будет казаться, что ты грибочков откушал, и «Со святыми упокой». И Ольге тоже. Эта голыми руками забьет, если захочет. Кстати, как она? ─ Замуж собирается, ─ Саша осторожно вернул очиненное перо в чернильницу, ─ даже интересно, что она жениху про семейство свое наплела. Не может ведь молодая девица совершенно одна жить. Неужто он про дальних родичей у неё не спрашивает? Про отца с матерью. ─ Может и не спрашивает, ─ кивнул мужчина, ─ и если она на это заклинания тратит, то это воздействие на человека. А если не тратит, то ещё и незаконное. Проверить можешь? ─ Как проверишь-то? ─ растерялся Пушкин, ─ Они с Дашковой только что платьями не сшиты. К тому же я даже если увижу колдовство Великой, то не пойму. Вот если бы со мною кто поопытнее пошел, посильнее. Я бы директорку отвлек. ─ Меня с Лефортом они на пушечный выстрел не подпустят, ─ помрачнел Кей, ─ ещё какие мысли есть? ─ Мне бы на бал с Ольгой сходить, ─ смутился Саша, ─ с женихом бы познакомиться. Чутка ближе бы стали. Мог бы при нем визиты наносить. Все-таки родственник будущий. Не все же время она с Дашковой под руку ходит. ─ Так иди. ─ Приглашения не получал, ─ развел руками инкуб, ─ бал у губернатора, мне не по чину. ─ Так чего ты молчишь? ─ возмутился Кей, доставая из-за пазухи огромную стопку каких-то цветных листков, ─ на одно или два лица? Вяземская гостила у подруги на Гороховом проспекте**. Пришлось взять извозчика. Идти туда пешком, мимо опасной стройки собора, темными улицами да по заснеженной Неве было опасно. Умом Саша понимал, что собравшись гуртом, оборотни могут напасть на него даже и с извозчиком. Но все же надеялся на пресловутый Договор. Инквизиторы следили, чтобы никто людям без дозволения не вредил. А если это правило и забивалось кем-то из низших, то Ольга всегда была рада напомнить. Торжественно строгий трехэтажный особняк сиял всеми окнами первого этажа. Сколько там горело свечей, Саша даже представить не мог. В его доме на свечах экономили настолько, что порою приходилось читать при сальной свечке одной на вечер. Здесь же кажется, горели все восковые свечи столицы. Лиза просила не ходить к парадному входу. Сама она, кутаясь в дорогую шерстяную турецкую шаль, ожидала его у незаметной дверки с торца дома. По самой скромной оценке, какую Пушкин мог дать с первого взгляда, только эта шаль обошлась девушке в несколько тысяч рублей. Очевидно, стоило подумать о женитьбе на ведьме. Он уже привык считать Лизу бесприданницей. Теперь же понял, насколько обманчива может быть девичья природа. В школе она заметно проигрывала яркой и наглой Прасковье. Здесь же чувствовала себя свободно и скромницей не притворялась. Даже платье свое, серое и дешевое, девушка сменила на модное и дорогое. Из глубин дома слышались музыка и заливистый смех. Определенно стоило и ему переодеться к празднику. ─ Мне кажется, я неподобающе одет, ─ осторожно начал Саша, бредя за девушкой по коридору мимо высоких полуприкрытых дверей. ─ Да тебе все одно раздеваться, ─ бросила она, даже не улыбнувшись. ─ Я и сам догадывался, ─ он почувствовал, как кровь приливает к щекам. Наверное, будь он светлокожим, давно бы покраснел, словно неопытная девица. ─ Меня предупреждали, чтобы не отказывался. ─ Правильно, ─ кивнула Лиза, ─ ведь нельзя получить что-то просто так, без отдачи. Но ты не тоскуй об этом. Не пожалеешь. Никто после не жалел, даже господин Лефорт. ─ А если не получится, то в ход пойдут травки? ─ догадался инкуб. И тут же понял, что получится. Коридор, наконец, закончился. В просторном зале, где все сияло начищенным золотом, смеялись, играли на фортепьяно и танцевали кто в одиночку, кто парами, а кто и хороводами, весьма привлекательные девушки. Одетые, словно нарисованные нимфы, они угощались фруктами прямо с накрытого стола, за который можно было не садиться. На полу были разбросаны бархатные перины и подушки, какая-то цыганка, вся в монетах и кажется, совершенно без одежды, страстно метала карты для трех участниц гадания. Были тут и мужчины. Но мало. Все они были в масках каких-то животных с рогами. Вначале Саше показалось, что это черти, но вблизи стало заметно, что это быки. Разглядеть под масками лица не представлялось возможным. ─ Мне сказали, чтобы я не отказывался играть в «коровушку», ─ шепнул он Лизе на ухо, ─ это что? ─ Ишь ты, ─ раздалось совсем рядом, ─ так сразу и в «коровушку». А сил-то хватит? Инкуб вздрогнул и обернулся. Говорившая девушка выглядела совсем юной. Её распущенные локоны белого, почти голубого цвета, украшали живые розы. Шелковая накидка едва держалась на полных округлых плечах. Она будто бы светилась изнутри. Но по взгляду льдисто-голубых глаз было видно, что вся эта юность фальшивая. Госпожа Вяземская смерила юношу оценивающим строгим взглядом, и недобро усмехнулась. ─ Хватит, ─ Саша привычно шаркнул ногой и поклонился, ─ разрешите представиться. ─ Оставь, ─ отмахнулась Вяземская, ─ знаю, кто ты. И тебя, и батюшку твоего. Ибрагима Петровича помню отлично. Вот только не припомню, чтобы он такой же дурак был, чтобы врагов среди оборотней наживать. Пушкин опустил голову. ─ Решать надо, что с тобой делать, ─ ведьма стянула с ближайшего столика маску быка и сунула её юноше в руки, ─ надевай пока что и под ногами не путайся, думать буду. Лиза куда-то испарилась. Саша бродил меж веселящимися девушками, с интересом прислушиваясь к их беседам. Получая щипки, смешки и улыбки. Пробовал заговорить с мужчинами, но те делали вид, что не понимают ни слова. А может и правда не понимали. Кто их знает, что там за отвары плескались в бокалах у присутствующих. В конце концов, притомившись, он плюхнулся на подушку возле стайки девушек, увлеченных другою гадалкой. Поджарой до сухости женщиной неожиданно взрослой среди своих юных зрительниц. ─ Тебе чего? ─ весьма нелюбезно осведомилась одна из девушек, манерами походившая на базарную торговку. ─ Если не присяду отдохнуть, то умру, ─ устало сообщил Пушкин. ─ Не сегодня, ─ равнодушно бросила гадалка, ─ тебе от белого волоса помирать. Поживешь ещё. ─ Это болезнь какая-то? ─ юноша неприятно удивился, ─ седина? ─ Белокурого ожидай, ─ дежурно пояснила женщина. ─ Скоро ли? ─ спросил Саша. ─ Как считать станешь, ─ она пожала плечами, ─ когда за одну жизнь десять проживаешь, то вроде и не скоро. А когда время приходит, то всякая жизнь короткою кажется. ─ Где же вы были, мадам, когда мне урок нужно было выполнить? ─ обиделся юноша, ─ а что-то приятное меня нынче ожидает? ─Ишь ты, губу раскатал! ─ рассмеялась «торговка». Смех её тут же подхватили подруги, ─ Днищем*** по одному месту получишь. Чтоб волы спокойными были, их бить надобно, да почаще. ─ Так мне может и понравится, ─ буркнул Саша. ─ Денег тебе должны, ─ спокойно сообщила гадалка, ─ давно уже. Ты про тот долг карточный уж и позабыл, наверное. Завтра жди письма. ─ А ты чего разговорчивый такой? ─ строго поинтересовалась «торговка», ─ нако вот, выпей. В предложенном ему бокале плескалось обычное видом и ароматом шампанское. Может и не «вдова», но уж точно не хуже. Сперва Пушкин думал, что только пригубит. Пить не станет. Но первый глоток показался ему хорошим, а второй просто изумительным. Подушки неожиданно стали мягкими, куда мягче, чем дома. Музыка зазвучала, словно колыбельная. И даже вроде бы Аринушка что-то подобное ему в детстве пела. Проваливаясь в сон, он видел, как над ним склоняются четыре древние старухи.