Забвение

      Заброшенная хибара с заколоченными до такой степени окнами, что ни единый лучик света, исходящий изнутри (если бы он там был), не просочился бы через доски, не самое лучшее убежище, но единственное, которое Влад смог отыскать поблизости. И пока на улице бушевала буря, заметая его медвежьи следы, вдобавок окроплённые королевской кровью, парень мирно сидел на лавочке у печи, грея озябшие руки о деревянную кружку, доверху наполненную чаем из сушеных трав, коими были увешены все стены лачуги. Казалось, он был как всегда задумчив, ушёл в себя, не обращая внимания ни на женщину лет сорока, раскладывающую какие-то грязные замёрзшие корни, ни на её мужа, вошедшего в дом с охапкой хвороста, привнося в их серый и мрачный интерьер немного белого. Жаль только, что снежные следы на полу почти моментально растаяли, превращаясь в грязные лужицы.       Милый и душевный разговор полушепотом, весьма противный треск веток, исчезающих в пламени, — ничто из этого не смогло заставить Влада оторваться от самого ценного для него объекта.       В противоположной стороне хижины напротив заколоченного окна стоял один-единственный стол, на котором, увы, не было ни еды, ни выпивки. Почти всю его поверхность занимало тело Алёнки. Она лежала безмятежно, изредка дёргая пальцами рук, дабы напомнить всем присутствующим, что она всё ещё жива, а в это Морок верил с трудом.       «Огненная принцесса в данный момент выглядела как самая настоящая угасшая покойница».       Смотреть на это зрелище было неимоверно болезненным испытанием. В спрятанной за слоем чужой юношеской плоти душе гордого князя что-то отвратительно елозило, заставляя его вспоминать прошлое. Прошлое, в котором его жёны одна за другой умирали, и единственное, что ждало его после военных походов, — хрупкие тела в грубых дубовых гробах, стоящих на столах, которые не так давно были забиты яствами по поводу их недавней свадьбы.       Боль лишь в том, что свадеб было много, впрочем, как и гробов.       Однако из всех тех трагедий, которые словно окружили князя, решившего брать силой волшебный мир, самой сильной была одна. Его личная трагедия. Его очередная прихоть, за которую он поплатился властью и свободой. Прекрасная девушка Василиса, которую для князя выкрали у одной знатной сказочной семейки, настолько задурманила ему голову, что Владислав лишился всей своей осторожности, а заодно и облика. Впрочем, отвратительное и болезненное тут только то, что одурманившая его ведьма с длинной косой и такими прекрасными голубыми глазами всё ещё жива.       Когда Влад вспоминал всё это, в его голове вновь появилась мысль, что жила с ним на протяжении всего его заточения: «Иногда девушки прекрасны только тогда, когда они мертвы». В глубине души Морок всё ещё жалел, что был так глуп и наивен, раз повёлся на красавицу и не вовремя заметил, как она змеёй скрутилась на его груди.       Дрожащие пальцы зарылись в курчавые пряди, крепко сжимая их, будто намеренно утягивая голову князя вниз. Она не такая… У Алёны есть совесть и совершенно нет трусости, чем, увы, не может похвастаться стерва Василиса, что каждый день глумилась над ним, когда он был заперт в тюремной камере, а после его триумфального побега поджала косу от страха.       Хрипящий кашель вдруг беспощадно разрезал царящую в хижине тишину, заставляя всех её обитателей обратить внимание на медленно сползающую со стола воительницу. Такую беспомощную, едва живую, но всё ещё не сломленную.       — Алёнка, не надо вставать! — отчаянно крикнул Влад, подбегая к подруге.       Аккуратно обхватив её плечи, он попытался поднять девушку с пола, но та лишь оскалилась, продолжая ползти к стоящему в углу копью.       — Надо, Владик, надо… Мы ещё повоюем, — опираясь на дрожащую руку, крепко вцепившись в бинты, пропитанные её кровью, Алёнка шептала себе под нос, медленно приближаясь к оружию.       Оглянувшись на печальных хозяев этого убежища, что со слезами на глазах, обняв друг друга, смотрели на свою дочь, точнее на то, во что она превратилась, Влад вдруг почувствовал в себе небывалую силу. Никто ведь, кроме него, не сможет её вразумить.       — Всё кончено, Алёнка, мы проиграли. У нас ничего не осталось! — уже более уверенно крикнул Морок, искренне надеясь, что рыжая бестия перестанет утешать себя глупыми надеждами, как это было раньше.       Тяжёлые слова друга, словно удар по голове, заставили девушку вздрогнуть и замереть. Её изящная изодранная рука зависла в воздухе в паре сантиметров о того, чтобы схватиться за рукоять её смертоносного орудия. Зрачки расширились, а уголок разбитых губ в привычной манере пополз вверх, Алёнка истерично замотала головой, выдавливая из своей груди что-то похожее на хохот… Но только Влад понимал: это не смех, это её типичное всхлипывание, которое она скрывала ото всех, кроме него.       — Алён, это правда тяжело принять, но ты должна… — начал вновь свои нравоучения Морок, но девушка лишь гневно развернула голову в его сторону.       — Нет!!! — с поистине звериным оскалом и взглядом рявкнула Алёна, параллельно хватаясь за своё копьё.       С невыносимым мучением она медленно поднялась на дрожащих ногах, заставляя всех восхититься своим упорством, всех, кроме Влада, отчётливо понимающего, что огненной принцессе больше нечем сражаться. Её тело, её здравый разум, её душевное спокойствие — больше ничего из этого не осталось в первичном виде. Всё сломано и разбито, а остатки мирно сгнивают в этом идиотском Сказочном мире, за который она боролась, теряя саму себя.       — Мне жаль, что всё так вышло, но взгляни с другой стороны. Смотри, ты нашла своих родителей. Ты же так этого хотела, — указав рукой на стоящую позади парочку, Влад наигранно улыбнулся, будто в этом событии и правда есть нечто радостное.       Рыжова нахмурила рассечённую бровь, оглядев стариков позади, а затем, не меняя гневного выражения лица, посмотрела в глаза Владу.       — И что мне с этого? Они не будут бороться, как я, — она медленно захромала к двери, опираясь на копьё.       Остановившись у двери, Алёна мимолётно взглянула на седую женщину, вытирающую бегущие по морщинистым щекам слёзы грязным платком. Гордая воительница лишь усмехнулась, словив вдобавок ещё и упрекающий взгляд старика, её отца.       — Великие маги огня давно перегорели и осели пеплом в глуши, — с наигранной жалостью и настоящим самовозвышением проговорила Алёнка, открывая дверь.       Влад с ошарашенным взглядом смотрел вслед медленно уходящей по хрустящему снегу девушке, что даже не потрудилась захлопнуть дверь, словно оставляя своему партнеру намёк: «Следуй за мной. Наш путь к власти продолжается!»       — Ваше высочество, простите, — слегка склонив торс, пролепетал Влад, выбегая следом за Алёнкой, захлопнув эту несчастную дверь, в надежде, что он ещё сможет открыть её, когда вернёт этот бунтующий огонь обратно к пеплу.       Пробежав за мгновение эти несчастные два метра, которые Рыжова с таким трудом проковыляла, Морок, разведя руки в стороны, встал перед задумчивой девушкой, яро демонстрируя, что уйти она никуда не сможет. Он не позволит.       Алёнка, видя такое жалкое зрелище, лишь недовольно фыркнула, сдувая упавшие на лицо пряди. Наконечник копья вмиг загорелся, а сама огненная принцесса, скрипя зубами от холода, прошептала:       — Уйди с дороги.       Влад опечаленно опустил руки, покорно отходя в сторону, позволяя ей пройти дальше. Протяжные стоны от боли и холода бесконтрольно вырывались наружу даже из-под плотно прижатых губ, что вмиг посинели.       — И куда ты пойдёшь? От лагеря ничего не осталось, — прижав плотную ткань полушубка, крикнул ей вслед Морок, не понимая, чего она добивается.       Девушка остановилась, шумно вздыхая. Развернувшись вприпрыжку, приняв по обычаю гордую позу, Алёнка улыбнулась. Ветер, несущий тысячи снежинок, обогнул её хрупкое тело, развевая изодранную одежду и спутанные волосы, делая этот момент поистине серьёзным.       — День ещё не закончен, Влад, а значит, у нас есть шанс вернуть всё назад. К тому же мы давненько не виделись с одной нашей знакомой.