born to die.

Чон Чонгук: Привет, моя любовь. Я взял с тебя пример и решил изложить свои мысли и эмоции в сети. Ведь в сети наши грехи будут жить вечно, было сказано в одном из фильмов ужасов. Хотя ужасы для меня смешны: пытки, убийства в фильмах для меня смех. Потому что они не знают, что такое настоящая боль. Я знаю, я каждый день принимаю ванну из боли, каждый день начинается с того, что на моём лице слёзы и боль таким отчаянием гложет уши, что я мечтаю оглохнуть. Ты, наверное, сказал бы, что альфы не плачут. Альфы не плачут только с любимыми, когда альфам есть, что оберегать, когда альфа имеет смысл быть сильным. У меня нет смысла, я его потерял. Скажи мне, мой ангел, как там на небесах? Ты обрёл покой? Ты завершил все дела на этой бренной земле? Ты ангел — это то, что никто не может отрицать, а иначе я буду доказывать силой каждому, кто посмеет возражать. Этот мир был слишком грязным для тебя, этот мир полон лжи, предательства, измен, двуличия. Этот мир недостоин тебя и если бы мог, я бы разрушил этот мир до самой магмы, я бы новый для тебя построил, специально для тебя, словно рай, где ты не знал бы горя. Скажи мне, мой ангел, ты видишь меня? Ты наблюдаешь за мной? Если да, прошу, дай мне тебя увидеть хоть на секунду, дай мне на секунду украсть с твоих губ поцелуй и я смогу прожить чуть больше положенного, храня в воспоминаниях эти видения, словно плёнку перематывая обратно. Я вижу тебя только во снах, я всегда наблюдаю за тобой во сне со стороны, но подойти не могу, не могу слова сказать тебе. Мой психотерапевт сказал, что мой разум подкидывает такие реалистичные сны из-за депрессии, что я пытаюсь скрыться в мире снов от реальности, где нет тебя. Он прав, я устал просыпаться, с каждым разом мне всё тяжелее и тяжелее открыть глаза, потому что больно видеть свет, мне больно дышать. Твоё сообщение, написанное семь лет назад, спасло многих людей, ты знаешь? Ты невероятен. Ты получаешь мои записки каждый год? Эти фонари для тебя, эти звёзды с земли специально для тебя, в прошлом году было почти тысяча людей, они отправляли фонари в небо у больницы, но только я был на том самом месте, где ты часто любил сидеть ранним утром, я надеялся увидеть тебя, но не увидел. Прости, моя любовь, но причина, по которой я всё ещё держусь — это твой последний отголосок жизни. То самое сообщение всё ещё якорь для меня, я каждый день читаю твои слова по сотню раз, я каждый день отвечаю тебе: «Привет, это я, твоя любовь», вот только я не успел. Я не успел. Моя любовь, у меня нет сил, во мне нет жизни, я уже мёртв внутри, всё, что от меня осталось — лишь оболочка. Я ненавижу этот мир за то, что он забрал тебя у меня, я бы весь его разрушил, я бы огню его предал, я бы и глазом не моргнул, я бы разрушил всё, лишь бы мне вернули тебя. Я рисую твои образы в голове, твой голос не забыть, твой запах пахнет домом. Мой дом — у твоих ног, моя жизнь в твоих руках. «Бернард пишет Эстер», а я пишу тебе, потому что если я не буду тебе писать, у меня не останется сил существовать. Я должен отправить к небесам фонарь и в восьмой год. Я дал себе срок — восемь лет. Или излечение, или смерть. Время уже на исходе, вот-вот наступит восьмой год со дня твоей смерти, но я не излечился. Нет такого лекарства, антидепрессанты меня не лечат, успокоительные для меня пустышки. Меня хотят отправить в психушку, родители говорят, что я обезумел, я и не отрицаю, да, я безумен. Я слаб без тебя, с тобой я мог бы стать королём города, только с тобой. Без тебя я ничто. Пустая оболочка, требующая жизнеподдержания. Я попросил у своего психотерапевта, чтобы он ввёл меня в искусственную кому, чтобы я вечно спал, видел тебя. Мой ангел, он был так испуган моими словами, что позвонил родителям, чтоб меня забрали. А мне было смешно. Кого мне проклинать? Кто разъединил нас? Почему мы? С каждым разом мне всё тяжелее читать твоё единственное сообщение, потому что истерику всё сложнее заглушить и руки тянутся к острым предметам, ведь я думаю, что раны несравнимы с той болью, которая уже родная мне. Каждое утро я справляюсь с желанием убить себя, каждую ночь я кричу в подушку, чтобы семью не испугать. Любовь моя, скажи мне, куда мне девать всю эту боль? Её так много, уже нет места для неё. Я каждый день пишу тебе письма, они хранятся в шкафу в коробке, ведь когда я уйду, я хочу забрать их с собой. Если я не буду писать тебе каждый день — я сломаюсь. Хотя я уже и так сломан, моё тело осыпится и превратится в золу, но мне нельзя уходить, пока не наступит восьмой год, который я обещал себе. Он совсем скоро, а я уже не могу дождаться, когда увижу тебя. Ещё совсем немного, любовь моя, и я обещаю, никто не сможет нас разлучить. Никогда. Ты писал, что семья самое ценное в жизни, но что делать, если ты стал самым ценным в моей жизни? Моя семья сможет жить без меня, но я без тебя не могу. Я окончил школу с большим трудом, я ходил на секции, чтобы убить время, лишь бы не возвращаться домой, не оставаться наедине с самим собой, воспоминаниями. Они говорят — контролируй, кто ты есть. Я не хочу контролировать, они все для меня словно пустые листы бумаги. Я не вижу их, хоть и в глаза гляжу, я тебя вижу, я тобой всё ещё дышу. Любовь моя, многие омеги пытались со мной заговорить, спасти меня из своего безумства, но ни у кого не вышло, я не хочу быть спасённым. Моё спасение в твоих руках. Если бы мне сам дьявол предложил убить сотню людей взамен на твою жизнь, я бы убил, я бы кровь пил, я бы плоть кромсал голыми руками, я бы душу свою на части разорвал, чтобы тебя вернуть. Я без тебя ничто. Ты писал про красную нить судьбы. У нас не нить, а цепь, которую никто не сможет разорвать, цепь смазана ядом, любой, притронувшийся к ней, тут же умрёт. А ты меня каждую ночь этими цепями обвиваешь, вокруг шеи, груди, ты сковываешь меня этими цепями. Мой ласковый убийца, я готов миллионы раз умирать от твоих рук, только прикасайся ко мне, смотри на меня, шепчи мне что-то. Учителя боятся меня, думают, что я псих, омеги поглядывают на меня со стороны, думают, что я крутой. Я их всех ненавижу, пустые люди, болваны, которым дарована долгая жизнь зря. Любовь моя, сколько я ещё выдержу? Я ненавижу этот мир за эту несправедливость, за то, что ангелы от грязного людского смога душных городов умирают. За то, что такие как ты, чистые, умирают из-за несправедливости. Они говорят, обуздай свою боль. А я их убить хочу, потому что я слышу эти слова постоянно, потому что боль не обуздать, особенно, когда ты весь соткан из боли, когда она вместо крови, когда из глаз слёзы чёрные, кровь вязкая, крик, как у раненного животного, ногти царапают пол до крови. Я хочу чтобы все они страдали, чтобы им было хуже, чем мне. Если бы ты был жив, любовь моя, я бы престол для тебя создал из их черепов, я бы башню до небес построил, лишь бы моего ангела уберечь, я бы тебе преклонялся, своей религией бы сделал, я бы тебе страны завоёвывал, я бы умер за тебя от твоей же руки. Я безумен тобой, моя любовь. Все оправились от боли, Чимин встретил того самого альфу, которого ты ему предсказывал, они поженились и ждут ребёнка. Твой брат с Тэхёном уже пятый год вместе, у них двое детей, и омега назван в твою честь. Я не видел этого омегу, но я уверен, что он на тебя похож, но тобой не является. Твоё имя из уст твоего брата с болью звучит, но уже спокойной, ноющей. А я смеюсь, потому что моей боли на сотню людей хватит, чтобы они сломались. Ты писал, что встретимся в следующей жизни. Значит, мне скоро пора уходить, чтобы побыстрее в новой жизни возродиться. Моя любовь, ты не знаешь, что я болен тобой. Ведь мне было четырнадцать лет, тебе было девятнадцать. Я уверен, что ты даже не относился ко мне серьёзно. Я ненавижу тех, кто не сказал мне, что ты был смертельно болен и времени было слишком мало, я их всей душой ненавижу, они украли наше время. В четырнадцать лет у меня нашли рак лёгких, начальную стадию. В тот момент жизни я думал, что не хочу умирать, сейчас я мечтаю о смерти. Я увидел тебя ранним утром, через своё окно. Твоя чёрная взлохмаченная макушка контрастировала на фоне белой больничной рубашки. Твоя кожа была бледнее снега, из-под ворота рубахи показывались острые ключицы, неестественно выпирающие, запястья тоньше веток, и мне думалось, что тебе лет двенадцать из-за твоей худобы. Ты упирался руками об скамейку, откинул голову на плечо и наблюдал за солнцем играющим с ветками деревьев, вокруг тебя казалось было свечение. Когда я попал в больницу, я боялся жутко, всё чаще мною завладевало отчаяние и страх от того, что я умру. Но увидев тебя раз со стороны, во мне зародилась надежда. Одним своим видом ты придавал мне силы жить. Моя любовь, я был для тебя мальчишкой, ребёнком, неопытным птенцом, а ты для меня был идолом, с неиспорченной красотой, даже от болезни. Я твоё имя каждую ночь повторял, когда наблюдал со своего окна на сад, когда тебя счастливого видел. Но если бы я только знал, что ты счастлив был не от того, что идёшь на поправку, а от того, что ты принял свою неизбежную смерть. Если бы я только знал. Знаешь, когда я впервые понял, что ты станешь моим? Когда мы случайно столкнулись в саду, когда я впервые взглянул на тебя вблизи, когда твои глаза увидел и лёгкую, светлую улыбку. Тогда я думал, что как только ты выпишешься, я возьму твой номер телефона, что буду упорно трудиться, учиться, качаться в спортзале, чтобы побыстрее возмужать, чтобы стать достойным тебя. Если бы я только знал, если бы я только был внимательнее, я бы смог увидеть в глазах врачей и медперсонала боль. Мы были с тобой одного роста, и даже не смотря на разницу в возрасте, я мог двумя руками обнять тебя, полностью спрятать в своих объятиях. Но я не успел. После твоей смерти я чувствовал опустошение, не было ни слёз, ничего. Просто огромная зияющая дыра в груди и непонимание происходящего. Мне думалось, что я сплю, что твоя смерть — это страшный сон, что ты жив и здоров. С каждым днём без тебя, я понимал, что всё не то, чего-то не хватает, внутри меня пусто, я не мог ничем наслаждаться. Для меня наслаждение было созвучно с тобой, жизнь я видел только возле тебя, к твоей могиле я словно к дому хожу. Моя любовь, я вылечился, только зачем, если я всё равно умер? Я нашёл свой смысл жизни, но всё равно его утратил, и мне не нужна такая жизнь, волочить за собой остатки воспоминаний, которые поддерживают почти потухшие угли души. Я умер девятого апреля, рядом с тобой. Эти фонари были моим посланием к тебе, чтобы ты ждал меня, потому что я скоро приду за тобой. Мы, должно быть, не лучшая реинкарнация знаменитой пьесы Шекспира, но я тебе обещаю, что в следующих жизнях всё будет по-другому, вместе до конца, до последнего вздоха, я обещаю. Потому что нам нельзя быть по отдельности, мы одно целое, я создан для тебя, я живу тобой. Я очень устал. У меня нет сил существовать без тебя, моя любовь. Я иду к тебе, мой ангел. Прошу, прими меня в свои тёплые объятия. Я чёрные крылья свои вырву и огню предам, если ты захочешь. Только не отвергай меня, потому что нет ничего страшнее для меня, чем терять тебя. Это сообщение, моё объяснение всем, кто меня знал, моей семье. Его уход сломал меня. Не горюйте по мне, потому что если бы я продолжил своё жалкое существование без него, я бы стал, скорее всего, серийным убийцей, не сомневайтесь. Пользователь24: Это самое жуткое, что я читал в своей жизни. МираКира: От этого я верю в любовь, истинную, безумную, с которой даже смерть не может совладать. EnJool: Надеюсь, они встретились уже в следующей жизни. Чёрт, это пугает меня. Но если бы я мог выбирать, я бы хотел, чтобы меня также сильно любили. BooPark3: Пусть покоятся с миром. Они слишком много страдали. и ещё + 100.000 сообщений. Раз в тысячелетие рождается любовь, что и любовью не зовётся, раз в тысячелетие безумие рождается, от которого никому не спастись. Безумие двоих след оставляет в истории, могильные плиты двоих, которые были безумны друг другом, века стоять будут, в аду для таких престолы стоят, песни воспеваются, что безумство сильнее любви, безумство с любовью переплетается. Чонгук встретил Юнги на границе двух миров. Юнги за ним наблюдал, рядом был, успокаивал, своими слезами умывал уставшую душу альфы и жалел, что при жизни не смог его лучше узнать. Юнги своими белыми крыльями их укрыл от всех, нежно сцеловывал горячие слёзы альфы, а Чонгук судорожно крал с его губ поцелуи, горько шепча, что любит, а Юнги отвечал, что знает. Только у Чонгука крылья чёрные, а у Юнги белые. Чонгук в аду, а Юнги в раю. Никто не знает, но между адом и раем война страшная ведётся уже долгое время. Бесы с ангелами воюют за омегу короля преисподней. А ангел сам из рая пытается сбежать к своему демону, потому что нельзя им быть по отдельности. Они при жизни слишком много страдали. Их красная нить цвета крови, пропитанная ядом. Чонгук обещал рай для своего ангела создать на земле, под основание прежде разрушить. И Чонгук это сделает. Грань сотрется между нами Рай и ад в одно мгновенье Станут общими мирами!