руки

Рыжий топчется на месте, клонит голову вниз и смотрит исподлобья, сжимает кулаки в свободных карманах. Хмурит брови, тянет губы; в запахе - беспокойство и мелкое смущение тянется замысловатым шлейфом, отблеском на фоне грубости и неловкости. Тянь чувствует себя хреново - он сейчас к Рыжему близко, и это, блять, не случайно, не то, как в курилке или на поле тогда, во время игры, это просто произошло. У него горло сводит и воздух в легких камнями застревает, дышать тяжело и больно. Рыжий все еще молчит. Тянь все еще молчит. - Эм.. ну, спасибо? И его голос такой громкий, взрывается в тишине фейерверками, обрывками, впечатывается в Тяня на скорости и остается утихающим повтором. Тянь думает: как это случилось. Не понимает: почему это случилось. И: почему со мной. Тянь смотрит на Рыжего и грудь заходится гомоном, пес дико хлещет хвостом у него внутри и зубы неприятно бьются друг о друга. Ладони потеют. - Я пойду, - говорит и разворачивается, делает первый, неуверенный шаг и уходит. да. пока. Тянь остается один минут на пять, стоит и смотрит в удаляющуюся, немного сгорбившуюся спину, завернувшую за школу, и больше не видно. Телефон вибрирует в ладони. Тянь по всплывающим уведомлениям читает монолог Цзяня и усмехается. Паршивец. Дорога до дома оказывается быстрой. Тянь не спеша щелкает ключом в скважине, открывает на пробу и прислушивается, осторожно проходит внутрь, захлопывая за собой, стягивает небрежно в угол кеды и смотрит около полок - туфель Чэна нет. Обуви Цю тоже. Тянь выдыхает. Думает: ничему не помешал. никому. Выдыхает спертый воздух из легких, наклоняя голову и смотря в ноги, двигая пальцами на пробу, прокручивая в голове Рыжего и его запах, ржавые волосы и в тусклом свете фонарей потемневшие глаза до цвета горького шоколада. Усмехается про себя и понимает, что, наверное, он слишком глубоко в этом для того, чтобы думать зачем и для чего, и почему. Тянь думает о Рыжем и решает: вопросов больше не нужно. Ему ничто больше не нужно. Цзянь сообщениями вибрирует у него в кармане, и Тянь чувствует себя уютно. Ощущает воздух на коже и внутри себя, почти что слышит пульс в ушах и отмирает от непонятной и внезапно нахлынувшей неги - дверь цокает ключом, скрипит опущенной металлической ручкой и открывается с тишиной и чужим дыханием. Цю входит внутрь. - Привет. А Чэн за ним не здоровается. Голос у Цю всегда был немного нормальным - он не курил и не хрипел отдушиной, пах чисто собой, а на кончиках пальцев и ладоней в целом не было сухой кожи: он работал в перчатках, пока Чэн маялся мозолями и стертыми до крови костяшками. Тянь просто замечает это. Цю единственный и частый гость их квартиры. - Да, привет.

***

- Тебе не кажется, что пора делать шаг вперед? Голос Цзяня ровный и шумный; он смотрит на него и путает волосы между пальцев, жует бабблгамовую жвачку и дует мелкие шарики ртом, звонко и пронзительно лопающиеся от натягивающего их воздуха. - Не кажется, - говорит глухо, откашливаясь - голос местами пропадает и он будто просто шевелит губами, не произнося звуков. - За последние дни и так много произошло. Цзянь хмычет: - А все благодаря кому? Тянь откидывает голову, поворачивая в сторону, чтобы смотреть на него, ухмыляющегося, довольного собой, во все глаза. - Не знаю даже, - задумчиво и надрывисто, - судьбе, наверное? - Ух, ублюдок, не могу. Небо разрывает гулким громом, шатающим окна, распарывает тучи острыми, поломанными иглами-молниями, но не заходится дождливым воем и монотонным барабаном по крыше и стеклам, окатив весь Китай серой темнотой. Цзянь пришел к нему по, можно считать, приглашению - Тянь просто отправил ему голосовую, закончив ее "я дома один, так что" и Цзянь расценил это как тонкое приглашение; Тянь знал, ждал и прятал свой ноутбук в гору чистой одежды в старых, забытых коробках. - Не думаю, что я готов к чему-то, что подразумевает собой разговор длиннее пяти минут. Тянь скатывается по стене в мягкую кровать, и спина ноет. - Ну же, Хэ Тянь, кто тут у нас, во-первых, красавчик школы, во-вторых, самый популярный мальчик школы, в третьих один из трех, кто получает лучший балл вообще во всей в школе, а? - спрашивает, повторяя за ним и расстилаясь на мягком матрасе костлявой звездой, закидывая одну из своих ног на Тяня. - Не я же, правильно? К тебе каждый день подходит минимум один омега, а ты боишься познакомиться с, блин, Рыжим. Тянь усмехается; дергается, пытаясь скинуть чужую конечность, но задумывается и прекращает стараться - Цзянь легкий, но когда напрягается хрен что сделаешь, да и лень как-то. Не хочется. - Ты отличный мотиватор, знаешь. - Знаю. Суббота вяжется тусклым днем с затянувшейся грустью, частыми раскатами грома и сверками молний, но все еще без дождя, и Цзянь-таки выводит его из дома - утягивает на улицу мольбами и просьбами, угрозами и обещаниями обязательно встретить Рыжего. И, блять, да. Они встречают - во влажной майке, с зачесанными волосами и натянутыми выше щиколоток впритык джинсами, в поношенных белых кедах и закольцованными серебряными браслетами руками. Он такой повседневный, что Тянь даже не верит в него - моргает пару раз и осматривает снова. И Рыжий все такой же. Они не подходят к нему, потому что слишком далеко, и Тянь сразу же останавливает Цзяня, когда тот хочет сделать это - отвести его к нему хотя бы немного ближе, - дергая его за футболку, заставляя стоять на месте, и смотрит злобно, немного выпуская запах, чтобы придавить Цзяня; получается неплохо. Не репается и то хорошо. - Хэ Тянь, там Рыжий. - Я знаю. - Он у кассы с билетами. - Я знаю. - "В метре друг от друга"? - Не. - Тянь ведет носом, следя за Рыжим в толпе у стойки, и смотрит на рекламные баннеры с новинками. - Может Финал? - Думаешь фан? - Думаю. Они стоят, пока очередь не доходит до Рыжего, и наблюдают за ним глазами до последнего - во многом из-за того, что Тянь не хочет уходить, - и Цзянь вынужден уводить его с силой и матами, потому что Рыжий уже в зале и давно не перед глазами, а Тянь все смотрит и смотрит. Когда Цзянь говорит ему, что этот день не так уж и плох, дождь обрушивается на них мелкими, частыми каплями, вымачивая в пресной воде и делая мокрыми до последней нитки; Цзянь бесится, злится и занимает ванну первым, а Тянь думает что, да, Цзянь И, не так уж и плох.

***

В понедельник они встречаются в курилке, и Тянь чувствует его по запаху и вздыбившейся ауре, по широким шагам на слух определяет, а потом смотрит в сторону украдкой, тянется сигаретой, выдыхая через ноздри, и ощущает себя не в своей тарелке. Рыжий не курил. Стоял, прижавший спину к стене, откинув медленно голову к холодному кафелю, держа руки в мешковатых карманах размером с черную дыру и дышал пронзительно громко - или просто Тянь зациклился на том, как вздымается худая грудь и как воздух входит и выходит через тонкие, раскрытые губы. И Тянь смотрел уже не украдкой. Рыжий чувствовал его; Тянь ощущал это вставшими волосками и прошедшими по спине мурашками, дернувшейся ни к месту ногой и запершившим горлом от слишком долгого затяга. - Можно? Рыжий тянет ему руку, изящные пальцы, и Тянь смотрит на рваные, выпяченные костяшки и стоящие аквамариновые вены, тянущиеся паутиной по предплечью, на светлую линию на запястье от браслета, где кожа не покрылась загаром, и Тяню так чертовски нравится замечать такую мелочь. Он отводит сигарету от губ, передавая ее Рыжему, нарочно касаясь его холодной кожи, и его бьет с разворота громкий голос в голове, талдычащий одно и то же: тяньтяньтянь, это ебаный непрямой поцелуй поцелуй И он дышит себе в челку, налипшую на лоб, и смотрит, как Рыжий затягивается его сигаретой, как плечи расслабляются и как фигура выглядит менее напряженно. Тянь смотрит и задыхается привычным дымом, лезущим в глаза и ноздри, отдающим резкостью, смешавшимся с запахом Рыжего. И его прошибает от понимания. черт тебя дери.