Часть 7
29 июня 2024 г., 18:21
—
На этот раз Сэм возвращается в реальность быстрее. Его тело наклоняется вперёд, сопротивляясь двум парам рук, тащащим его по грунтовой дорожке. — Он проснулся, — жалуется мужчина, его пальцы ещё сильнее сжимаются вокруг и без того ноющего локтя правой руки. Сэму кажется, что он чувствует, как его кости скрипят. — Мы почти на месте. Терпение. В тоне женщины слышится раздражение, как будто мужчина был занозой в её боку всё это время. Они не похожи на старую супружескую пару. Сэм больше всего на свете хотел бы сейчас подобрать свои ноги, встать и просто пойти, но долгие часы, проведённые в стеснённой позе эмбриона, делают его ноги бесполезными. В конце концов, Сэм соображает достаточно, чтобы начать оглядываться по сторонам, чтобы оценить своё окружение. Деревья, растущие по обе стороны от него, кажутся знакомыми, и как только они проходят через последний слой леса и выходят на поляну, он понимает почему. Они возвращаются на поле боя, где Сэм и Дин были двумя месяцами ранее, чтобы попытаться остановить ритуал. И там, посреди лужайки у вершины склона, сидит Дин. Дыхание Сэма со свистом вырывается из лёгких, как будто кто-то только что сильно ударил его и врезал костяшками пальцев в рёбра, пока кость не заскрежетала о кость. Первый взгляд на своего брата после всех этих недель заставляет пламя в его теле разгораться, пока ему не начинает казаться, что оно вот-вот вырвется из-под кожи из всех его пор. Всё, о чём он может думать, — это Дин. — Сэмми? — голос Дина доносится до его ушей, дрожащий и обеспокоенный, прежде чем превратиться в резкий лай. — Чёрт возьми, Сэм! Ты издеваешься надо мной? От шока голову Сэма откидывает в сторону, как будто ему только что дали пощёчину: — Ты не видел меня два месяца, и первое, что ты делаешь, это злишься, что меня схватили эти сумасшедшие? Серьёзно, Дин? — Сэм кричит в ответ. — Кого они схватили первым, а? — Тихо! — мужчина сильно выкручивает Сэму руку, заставляя его взвизгнуть от боли. — Эй! — рычит Дин. — Убери свои руки от моего брата, ты, сукин сын! Сэм чувствует, как тонкие пальцы обхватывают его горло, перекрывая кислород, в то время как его продолжают тащить его вперёд. — Ещё раз оскорбишь моего мужа, и мы посмотрим, как долго Сэмми сможет прожить без трахеи. Идёт? Слова женщины звучат мягко, как будто она заводит разговор о своём любимом сорте чая, а не о том, как собирается изуродовать чью-то шею. Сэма корёжит от ласковой формы своего имени, инородно сорвавшейся с чужого языка, но как только он видит, насколько сильно лицо Дина теряет остатки краски, становясь настолько бледным, что его веснушки выделяются, как будто кто-то взял кисточку и брызнул на его кожу краской для загара, сердце Сэма радостно отзывается на беспокойство в родных глазах, а уголки губ вопреки ситуации неуместно дёргаются вверх. Сэма бросают, и он приземляется набок недалеко от Дина, ощущая, как камни и грязь неприятно вдавливаются в кожу на щеке. — Сэмми? — Дин произносит его имя уже тише и хмурит брови до явных морщинок на лбу. — Ты в порядке? И такое обращение к себе Сэм готов слушать хоть каждую минуту своей жизни. — Да, — кряхтит он, пытаясь сесть, пока похитители совещаются, слегка жестикулируя руками, примерно в нескольких шагах от них с братом. — В полном. Женщина кивает и дёргает подбородком в их сторону, прежде чем шагнуть вперёд с улыбкой на лице, сцепив руки за спиной. — Итак, самое время рассказать, почему мы здесь сегодня собрались! — Вы хотите вернуть свои силы, — перебивает Сэм и понимает, что он прав, когда улыбка на её лице становится шире. — Не так ли? — О, кто у нас здесь умник? Сэмми, да? — женщина воркует и наклоняется вперёд, чтобы ухватить Сэма за щёку и покачать головой взад-вперёд, как будто ему два года. — Правильно подметил, сладкий. Глупцы, что вызвали нас с мужем, не позаботились о вас, двух мерзких насекомых, до завершения ритуала. И вот мы здесь. Два несчастных бога, ограниченных человеческими телами, и вы, внутри которых наши силы остаются запертыми. Сэм уже несколько месяцев не чувствует холода, но дрожь, которая от её слов ползёт по спине, пробирает до костей. — Виндрос, дорогой, не мог бы ты сходить за телами? Я думаю, мы можем начинать. Мужчина — Виндрос — кивает и направляется к другой стороне поляны. Там Сэм видит большую тёмную кучу, едва скрытую тенями леса. Его горло внезапно пересыхает и ощущается как пергамент, с которого стёрли все слова, которые хотелось произнести. — Ты, — женщина кладёт ладони Сэму на плечи и пододвигает его, пока они с Дином не прижимаются спинами, а их руки соприкасаются, — можешь остаться прямо тут, рядом со своим братом, — она приседает, и её взгляд с нотками волнительного упоения прожигает. — Итак. Каково это? Снова касаться его? Сэму приходится прикрыть глаза и сжать губы, чтобы сдержать всхлип, потому что, Боже, как же приятно. Внезапная волна освежающей прохлады проникает под его кожу, проносясь по венам и мышцам, успокаивая постоянное монотонное жжение, чуть ли не сводившее его с ума в отсутствие Дина. Сэм чувствует, как спина брата деревянеет в районе лопаток, и предполагает, что он так же ошеломлён умиротворяющим эффектом самого простого прикосновения. — Так я и думала, — она самодовольным жестом подпирает рукой подбородок и продолжает наблюдать. — О, я просто в восторге, что со всеми этими аппетитными позывами прикасаться, ощущать и брать, вам приходится быть ещё и братьями, — с расползающейся улыбкой отвечает она на хмурый и тёмный взгляд Дина. — Должно быть, тебе было особенно тяжело, да, Дин? Я знаю, что сила Виндроса может быть очень... — женщина несколько раз томительно постукивает по подбородку. — Агрессивной. Зима всегда такая, не так ли? — Катись в Ад, сука, — выплёвывает Дин сквозь стиснутые зубы. — В Ад? Пф-ф, — она пробегает языком по губам с таким аппетитом, словно они были испачканы малиной, затем встаёт и упирает руки в бёдра. Приближается Виндрос, каждая рука которого обхватывает по запястью двух мёртвых полуразложившихся друидов, что участвовали в злополучном ритуале. Он бросает тела рядом с Дином и возвращается за следующими. — Неплохое пожелание, но я думаю, мы просто завершим то, что эти идиоты не удосужились провести правильно с первого раза. Женщина поспешно подходит к двум телам, которые притащил Виндрос, и начинает, что-то незатейливо насвистывая, укладывать их на спины так, чтобы в последствии все трупы окружили Дина и Сэма. Тошнотворный сладкий запах тухлятины распространяется в воздухе довольно быстро, заставляя ненамеренно уменьшить количество вдохов. — ...Боги. Сэм поворачивает голову, чтобы лучше слышать Дина: — Что? — Они боги, Сэм. Как мы собираемся противостоять ебучим богам? Сэм молчит, предпочитая вместо ответа опустить взгляд на почву под собой. Вспоминая, что произошло, когда его босые ноги коснулись земли в лесу за пределами мотеля, он опускает связанные руки вниз, пока ладони не соприкасаются с грязью. Закрыв глаза, Сэм фокусируется на сосредоточении жара у себя в животе. Его границы расширяются, когда оно чувствует внимание к себе, как будто живое и довольно тем, что человек это признает. Сэм прижимает руки ещё сильнее и вызывает в воображении образ колючих виноградных лоз, которые он однажды видел обвивающими старый викторианский дом во время охоты. Земля начинает уходить из-под пальцев, и он не может сдержать улыбку, которая появляется на его лице, когда понимает, что у него получается. — Что за... — Дин дёргается и пытается обернуться. — Заткнись! — Сэм шикает так тихо, как только может, не открывая глаз, чтобы сосредоточиться. Он желает, чтобы виноградные лозы, пробивающиеся сквозь землю, устремились вверх по верёвкам, связывающим его руки, представляя, как они пилят взад и вперёд так, что острые изгибы толстых шипов цепляются за веревки, связывающие его и Дина. Спираль горячо опаляет низ его живота, облизывая стенки желудка, когда Сэм использует силу, которую женщина хочет забрать обратно. Когда Сэм чувствует движение, толкающее их руки, он осознаёт, что растения делают именно то, чего он от них хочет. — Не двигайся. Держись ко мне спиной, хорошо? — шепчет Сэм. — Просто доверься мне. Дин что-то бормочет себе под нос, но остается на месте, своим телом загораживая руки Сэма от взглядов двух богов, которые продолжают обносить их телами. Сэм уже чувствует, как его путы начинают ослабевать. Острые шипы цепляются за нити веревки, освобождая Сэму пространство для изворота рук наружу. Теперь, когда мёртвые зловонные друиды выложены вокруг них, два бога начинают петь вместе, и язык точно такой же глубокий и гортанный, каким запомнился в первый раз. Сэм заставляет виноградные лозы работать усерднее, стискивая зубы, когда пот стекает с его висков, а в животе урчит от силы, к которой он наконец-то обратился. Когда пара богов достают синий и красный кинжалы и поднимают их над головой, у Сэма перехватывает дыхание. Он понимает, что они те самые, которые лежали на столе Бобби. Так что да, предположение было верным, они важны для ритуала. Воздух над головой трещит, когда начинают собираться тучи, тёмные и зловещие, а от внезапной влажности волосы на руках Сэма встают дыбом. Он ругается себе под нос, когда женщина встаёт перед ним, и, судя по ворчанию Дина за его спиной, Виндрос тоже вторгается в его личное пространство. Боги продолжают петь ещё некоторое время, но затем резко замолкают. Женщина делает пару шагов вперёд, пока она не опускается прямо к нему на колени, а её ноги не обхватывают бедра Сэма. Она берёт его рукой за подбородок, а другой проводит плоской стороной рубинового лезвия по его скуле. — Вам, мальчики, не следовало этого делать, — она смотрит на кинжал, который находится в опасной близости от глаза Сэма. — Не следует детям играть с такими опасными вещами. Серьёзный тон смягчается, когда игривое ехидство растягивает её губы в улыбке: — Что думаешь, Сэмми? Ты собираешься раскрыться передо мной во всей красе, чтобы я могла вернуть себе способности, кому они и принадлежат? Невесело быть богиней лета без привилегий, — её слова звучат как шёлк, мягкие и убедительные, с оттенком нетерпения, если судить по покачиванию её бедер. — Калиста! — раздаётся резкий голос. — Прибереги свои поддразнивания на потом, пока мы не вернём то, что должно быть нашим по праву. — С тобой больше не весело! — жалуется достаточно громко Калиста, чтобы её было слышно за шумом деревьев, шелестящим от усиливающейся бури, а затем вздыхает и задумчиво смотрит на Сэма. — Ладно. Я всегда могу подождать, чтобы поиграть со своей едой прямо перед тем, как её съесть. И с этими словами она с силой сжимает ладонь на затылке Сэма и наклоняется вперёд, впиваясь в его губы. Он дёргается, протестующее мычание кажется глухим, и он чувствует, как Дин сопротивляется за его спиной. Брат что-то кричит, но порыв ветра уносит звук прочь. Сэм пытается выдернуть голову из захвата вновь, задыхаясь в поцелуе, который едва ли можно назвать таковым. Губы Калисты жестоко заставляют его рот раскрыться шире, чтобы безжалостно вытянуть весь воздух из лёгких. Взамен, постоянный жар в животе Сэма реагирует, перетекая, вспыхивает уже в груди, поднимаясь выше, опаляя глотку. Это почти выжигает всю слизистую, изливаясь из него в богиню одним резким всплеском, пока Сэм внезапно не остаётся с зияющей, почти ошеломляющей пустотой внутри. Спазм огромной силы сжимает грудь Сэма, когда он отчаянно пытается сделать вдох, сгибаясь пополам. Но весь кислород, кажется, выгорел вместе с уходящей из тела силой, а Калиста отклоняется назад с радостным хихиканьем, пока Сэм корчится от беспомощности. — Сэм? Сэм! Что, блять, ты с ним делаешь?! Сэм? — Дин всё ещё кричит, однако Сэм не в состоянии ответить. Его глаза застилают чёрные пятна, пока лёгкие сводит в попытке сделать судорожный глоток воздуха. Как только Сэму удаётся взять себя в руки настолько, чтобы сесть более или менее удобно и подальше от богини, которая стоит в блаженной позе, раскинув руки, он чувствует, как Дин наваливается на него. — Дотронься до меня ещё раз, и, клянусь Богом... — голос брата обрывается, но Сэм чувствует, как тот пытается вывернуться из захвата Виндроса. — От... — Сэм яростно кашляет, извиваясь в достаточной степени, чтобы увидеть, как бог сжимает челюсть Дина с такой силой, что костяшки пальцев белеют, и это действие по-любому оставит на его коже синяки, а затем притягивает и целует. Сердце Сэма ухает в пятки и поднимается гулким стуком к горлу, выталкивая слова изо рта. — Отвали от него нахер к чертовой матери! Отпусти его! Ухмылка, которую Сэм видит в уголках губ Виндроса, заставляет скрежетать зубами и напрячься, пытаясь освободиться от стягивающих руки верёвок. Они вот-вот сорвутся, и Сэм планировал дождаться подходящего момента, чтобы выбраться из оков и убить тварей. Но эта мразь целует Дина, целует его вселенную, его брата, наслаждаясь этим, и Сэму необходимо выдрать челюсть этого ублюдка прямо, блять, сейчас. Виндрос, должно быть, чувствует, что Сэм вот-вот взорвётся, ибо показательно отступает, а на его лице появляется томная улыбка, когда пугающе голубой взгляд встречается со свирепым взглядом Сэма. Желчь подступает к горлу, когда он видит, как бог поднимает руку и издевательски медленно проводит подушечкой большого пальца по своей блестящей нижней губе. Затем Виндрос погружает палец в рот, с упоением слизывая влагу с него так усердно, что аж щёки втягиваются. Сэм выгибается всем телом, выворачивая руки, так и не освободившиеся от пут, чтобы те оказались перед собой, и бросается вперёд, даже не осознавая гневный крик, что рвётся из его груди. Все известные ему проклятия бурлят у него под кожей, стремясь на свободу, когда он пытается сомкнуть пальцы на шее бога. — Ну-ну, — с упрёком произносит Виндрос, ладонью внезапно хватая Сэма за затылок и заставляя подняться на колени следом за ним. — Ты слишком опрометчив, юноша. Сэм мотает головой, чтобы освободиться от хватки, и открывает рот для рвущихся ругательств, когда чувствует удар плечом в спину. — Сэм, не надо, — бормочет Дин, прежде чем выругаться и сплюнуть в сторону с выражением явного отвращения на лице. — Они получили, что хотели. Радостный смех, доносящийся до ушей Сэма, подтверждает этот факт. Он наблюдает, как Калиста и Виндрос воссоединяются, обвивая друг друга руками, а губы сплетаются в таком интимном жесте, что ему приходится отвести взгляд. Он в последний раз напрягает затёкшие мышцы предплечий и чувствует, как верёвки вокруг них натягиваются, а затем ослабевают, соскальзывая с локтей на запястья. Наконец-то хоть что-то пошло своим чередом. Он краем глаза замечает, как руки Дина всё ещё копошатся с верёвкой в попытке высвободиться, и знает, что ему нужно выиграть для них ещё немного времени. — И что теперь? — громко произносит Сэм, и порыв воздуха ударяет ему прямо в лицо, почти вырывая слова из его горла. Он сглатывает и пытается снова, отчаянно пытаясь разговорить их. — Собираетесь принести нас в качестве последней жертвы? Калиста, стоявшая на цыпочках, отстраняется от мужа, опускаясь на пятки: — У тебя ужасно длинный нос, а, Сэмми? Так его называет один Дин, и Сэм стискивает зубы от того, как слоги противно царапают слух, и как неправильно они звучат, слетая с её губ. — Неважно, — вздыхает Калиста, делая лёгкий жест рукой, словно отмахиваясь от своего предыдущего комментария. — Но ты всё верно понял, малыш. Нам нужно кое-что для завершения ритуала, а поскольку этим дуракам… — здесь она пинает безжизненное тело одного из друидов, — …пришлось пожертвовать собой ради вас двоих, а не нас, нам не помешало бы получить парочку свежих сердец. Губы Калисты разъезжаются в кровожадной улыбке, глаза горят, а меняющиеся в них цвета сковывают ужасом грудь Сэма. И она, и Виндрос обмениваются взглядами, прежде чем снова достать кинжалы, которые Сэм отобрал когда-то у друидов, и тяжелыми шагами направляются обратно к братьям. В этот момент Сэм чувствует, как верёвки с Дина сползают. — Сейчас! — кричит он, вскакивая на ноги одновременно с Дином. Воспользовавшись секундным замешательством богов, Сэм, не вставая полностью, упирается носками в землю и бросается вперёд, чтобы сбить Калисту с ног. Сейчас он надеялся, что они с братом справятся, каждый со своей задачей. Визг женщины пронзает слух, когда их тела падают на землю. Камни и твердая грязь болезненно царапают его грудь и руки сквозь рубашку. Сэм разжимает руки, обхватывающие икры Калисты, и пытается вскарабкаться, чтобы вырвать кинжал из чужих пальцев, но чувствует, как она изгибается всем телом, и ему едва удаётся блокировать удар снизу, перехватив её предплечье. — Ты, маленькая мразь! — рычит богиня, другой рукой она откидывает голову Сэма назад, обнажая его шею. Кончик клинка дрожит, пока она пытается надавить, а Сэм удерживает его на расстоянии. — Зачем бороться с неизбежным? Ты и твой брат никогда не покинете эту поляну живыми! — Ты когда-нибудь затыкаешься? — кряхтит Сэм, пытаясь справиться с острой болью от выдирания его волос. Судя по блеску в глазах богини, он задевает её самолюбие, и, пользуясь моментом, со всей дури врезает кулаком ей в челюсть, с удовольствием отмечая приятный хруст. Он почти дотягивается, так близко к тому, чтобы достать до рукояти кинжала в её ослабевших пальцах, когда какая-то невидимая сила швыряет его на спину. Ругаясь, Сэм пытается сесть, но только для того, чтобы увидеть, как огромные корни вырываются из земли по обе стороны от его тела и связывают его. Грязь попадает ему в глаза, в то время как корни поменьше поднимаются и обвивают его запястья, лодыжки и шею. Он даже не может повернуть голову и проморгаться, чтобы избавиться от земли, застилающей ему зрение. — Дерьмо, — кашляет Сэм, но корни сдавливают его грудь ещё сильнее, ограничивая поток воздуха до неглубоких вдохов, которых явно недостаточно. Теперь Калиста нависает над ним, в её выражении лица откликается буря, все ещё трещащая над головой. Богиня становится на колени рядом с ним, рубиновый кинжал угрожающе сверкает, прокладывая путь вверх по корням, пока не зависает прямо над бьющимся сердцем Сэма. — Глупый мальчишка, — выдыхает она, нажимая на острие до тех пор, пока острая боль не расцветает в груди Сэма, а крик вырывается из горла. — Ты думаешь, так легко одолеть меня? Я богиня, имбецил! — Калиста насмехается над Сэмом, как над отбросом, которого она с отвращением нашла на подошве своей туфли. — Ты снова человек, бесполезная обезьяна, и я не могу дождаться, когда вырежу твоё дрожащее от страха сердце из-под рёбер. Слова неизвестного языка начинают слетать с её губ, изгибая их в зловещие формы, чтобы выплюнуть заклинание в вихрящиеся вокруг них потоки воздуха. Сэм изо всех сил старается вывернуться из хватки корней, пытается найти Дина в своём ограниченном поле зрения, но не может наткнуться ни на что, кроме кусочка травы и грязи. От тоски у Сэма подкатывает ком к горлу, и знакомое пощипывание в глазах становится обжигающим. Когда он думал о своей смерти, то всегда представлял её рядом с братом. Даже после всего, что произошло между ними, даже если хрупкое равновесие, на котором они держались всю свою жизнь, было нарушено, Сэм всё равно хочет, чтобы последним, что он увидит, были ясные зелёные глаза его брата. От осознания того, что его последнее желание сбывается, у Сэма перехватывает дыхание, потому что Дин внезапно оказывается рядом, стоит позади Калисты, его взгляд твёрд, как кремень, а лицо неумолимо, когда он сжимает в кулак в её растрепанные волосы. Одним плавным движением он обрывает богиню на полуслове, потому что из её открытого рта торчит зазубренное синее лезвие. Сэм слышит, как она булькает, видит, как кровь собирается вокруг ножа и стекает по уголкам её губ, прежде чем Дин выдёргивает кинжал у неё из затылка. Однако она всё ещё продолжает дышать, и Сэм реагирует на автомате: — Дин! — он хватает рубиновый кинжал и подбрасывает его прямо к раскрытой, готовой поймать ладони брата. Раздаётся ещё один тошнотворный звук, когда Дин снова вонзает лезвие в Калисту, но на этот раз прямо в сердце, кончик едва просвечивает сквозь рубашку. По её коже пробегают красные молнии, а грудь, кажется, начинает светиться, становясь почти ослепительной, прежде чем исчезнуть, как будто кто-то выключил свет. Затем Дин отпихивает её обмякшее тело в сторону. Облака над ними из чёрных превращаются в сланцево-серые, ветер, который ещё недавно хлестал по поляне, стихает так же быстро. Прерывистое дыхание Сэма — самый громкий звук во внезапно наступившей тишине, нарушаемый только стуком собственного сердца в ушах, когда он смотрит на что-то говорящего брата, который опускаясь на колени, вырывает корни и помогает выбраться из их хватки. Дин окровавлен, вся левая половина его лица покрыта алой жидкостью, которая все ещё капает с его подбородка, а на ключицах глубокая рана окрашивает рубашку в багровый. Дин в синяках и побоях, его руки дрожат, когда они обхватывают Сэма за воротник и заставляют сесть, а Сэму всё ещё хочется обводить каждую рану брата губами, пока она не заживет. Инородная сила, которая питала это пламя в сердце и душе Сэма последние несколько месяцев, исчезла, высосанная из него первоначальным владельцем. Однако Сэму всё ещё кажется, что кровь кипит, разъедая его вены, от прикосновений пальцев Дина к его груди, и шепча ему, что нужно отдаться рукам брата и раствориться в самом его присутствии. — Дин, — выдыхает он. — Я здесь, Сэмми, — хрипло шепчет Дин, его руки скользят вверх, обхватывают затылок Сэма и прижимают его к месту между шеей и плечом. Сэм благодарно двигается, прижимаясь носом к пульсирующей артерии, ощущает успокаивающее биение сердца Дина, и с каждым ударом с души Сэма вниз как будто ухает груз, с очередным разом становясь всё тяжелее и тяжелее. «Он жив» «Дин жив» «С ними всё в порядке» Пока Сэм не чувствует, что наконец-то вернулся на Землю: — Как ты... — Ублюдок был самоуверенным, — смеётся Дин прямо в ухо Сэму, заставляя того вздрогнуть. — Думаю, он не ожидал, что я буду так упорно сопротивляться. Они оба молчат, ничего не слышно, кроме их дыхания, возвращающегося в норму. Сейчас странно не чувствовать, что он вот-вот извергнется, как нестабильный вулкан, не чувствовать, как прохладные волны омывают его от простого прикосновения к коже Дина. Всё, что он может чувствовать сейчас, это то, как бьётся его сердце, растягивая мышцы и грудную клетку до предела, потому что ему так хорошо в объятиях Дина, так правильно, и это пугает. Ему приходится отстраниться, сесть и провести рукой по лицу, прежде чем он сделает что-то, что снова оттолкнёт Дина. Дин пристально смотрит на него, нахмурив брови и опустив уголки рта. Сэм сглатывает и отводит взгляд. Он находит тело Виндроса, распростёртое на спине, в нескольких футах от себя, с сапфировым кинжалом, торчащим из его груди, как кристаллизованная сосулька. — Кто бы мог подумать, что ты можешь убивать богов? — говорит Сэм со слабой улыбкой, и его взгляд падает на фигуру богини лета справа совсем недалеко от него. — Думаю, это из-за тех ножей. Они, казалось, были очень расстроены тем, что разноцветные зубочистки вообще у нас оказались, и это навело меня на мысль, что, возможно, потому, что кинжалы — одна из немногих вещей, от которых они могут пострадать, — Дин пожимает плечами и тяжело садится на задницу, опираясь на руки и осматривая местность, совершенно не обращая внимания на засохшую кровь, жуткой маской закрывающей половину его лица. — Лето и зима, да? — Сэм прижимает руку к животу, где ещё несколько минут назад было тепло. — Думаю, это объясняет всё, э-э, — он прочищает горло и одёргивает рубашку, чтобы избежать взгляда Дина, который прожигает в нём дыры. — Это многое объясняет. — Что ещё за «многое объясняет»? — голос Дина звучит ровно, заставляя Сэма поморщиться. — Противоположности притягиваются, и всё такое, — Сэм бесцельно машет рукой в воздухе, и румянец заливает его щёки при воспоминании о Дина, прижимающимся к нему всем телом, упругим и тёплым, и делающим с ним всё, чего он хотел. Сэм зажимает переносицу кончиками пальцев. Больше нет. Он не может снова потерять Дина, не из-за чего-то столь эгоистичного, как то, что Сэм хочет видеть между ними. Он просто не может. Поднявшись на ноги, Сэм растирает пальцами руки, чтобы убедиться, что никаких повреждений нет, кроме боли в мышцах, прежде чем шагнуть вперёд и начать тащить тело Калисты к разбросанным друидам. — Что ты делаешь? — Дин тоже встаёт и отряхивает джинсы сзади, наблюдая за действиями Сэма. — Не помешает сжечь тела. На всякий случай. Дин делает паузу, прежде чем кивнуть. Он подходит к другому богу и тащит его туда, где находится Сэм, прежде чем порыться в переднем кармане джинсов Виндроса. Под озадаченным взглядом Сэма Дин достает ключи, металл тихо звякает, болтаясь в его пальцах. — Он практически угнал мою машину. Это значит, что я бросаю спички. Смех Сэма удивляет их обоих, но, по крайней мере, когда Дин уходит за керосином, Сэм видит улыбку на лице брата. Сэм заканчивает складывать остальные тела в имитацию погребального костра, обложив его вокруг камнями, к тому времени, когда Дин возвращается с канистрой и коробком спичек в руке. Они обливают трупы, и Сэм отступает, а Дин ловко поджигает все спички. Огонь мерцает тенями и светом на его лице, пока он колеблется, прежде чем бросить его на пропитанную керосином рубашку Виндроса. Вся куча окутывается пламенем за считанные секунды, угольный столб дыма портит небо над головой. Прошло всего несколько мгновений, прежде чем им пришлось развернуться и уйти. Запах горящей плоти был слишком сильным, чтобы они могли дольше задерживаться. Хлопок дверей Импалы за ними наполняет воздух ощущением завершённости. Дело сделано. Работа завершена, они вернулись в норму, и всё в порядке. Вот только не всё в порядке, потому что Сэм смотрит на Дина и всё ещё не может перестать обводить глазами контур его губ, едва сдерживается, чтобы не протянуть руку и не провести пальцами по шее Дина. Сэм всё ещё хочет его, больше, чем что-либо ещё, что он когда-либо имел прежде, и это ошеломляет. Но в то же время ощущается так знакомо, и он не может не задаться вопросом, всегда ли это было здесь, это желание между ними, выражающееся в ободряющих прикосновениях, касаниях плеч и крепких объятиях. Он не может отделаться от мысли, что сила, которую они временно удерживали в себе, просто распахнула врата, которые они сами заперли, так и не осмелившись найти ключ из-за того, что высвободилось бы, если бы дверь была открыта. Дин тихо сидит на своем сидении, его глаза расфокусированы, он смотрит вперёд, а ключи мягко покачиваются в замке зажигания. Сэм делает глубокий вдох, бросает последний полный желания взгляд на тело брата, прежде чем отвернуться и посмотреть в окно со стороны пассажирского сиденья: — Наверное, нам стоит проверить, как там Бобби. Дин подскакивает и быстро моргает, бросая осторожный взгляд на Сэма, прежде чем потянуться к ключам, чтобы завести двигатель. — Да, — хрипло произносит он, поворачивая назад и глядя в зеркало заднего вида. — Наверное, это хорошая идея. Это последнее, о чём они говорят, пока не добираются до Бобби почти сутки спустя. Он был не слишком рад, когда им, наконец, удалось вытащить его из подвала, и Дин как-то заметил, что, по крайней мере, Бобби может спокойно спать по ночам, зная, что его замки́ крепкие. Когда Сэм позже рассказывает о событиях на поле боя, пока Дин принимает душ наверху, Бобби громко ругается и хлопает себя ладонью по бедру, отчего Сэм подпрыгивает. — Хрень! — Бобби роется на своем столе, прежде чем достать тонкую книгу с пожелтевшими по углам страницами. Осторожно открывая на нужной странице, он протягивает её Сэму. — Всё время, пока я занимался исследованиями, я думал только о сущностях, имеющих отношение к природе. Но мы совершенно упустили из виду идею времён года. Это объясняет аномальную жару и снежные бури, когда вы, балбеся, были порознь; ваша энергия была не сбалансирована друг с другом и полностью перевесила чашу весов, — тяжело вздохнув, Бобби указывает на пыльные страницы в руках Сэма. — Это, должно быть, те два ваших бога, с которыми вы имели дело. Я нашел это неделю или две назад, но поскольку они были сезонными богами и не имели никакого отношения к друидам, я даже не подумал... Бобби снова выругался себе под нос: — Я старый дурак. — Хэй, — Сэм кладёт руку на плечо Бобби, криво улыбаясь. — Ты не мог знать, Бобби. Всё в порядке. Чёрт, я даже не думал тебя в чём-то винить. В любом случае, теперь всё кончено, и ты, как всегда, сделал более чем достаточно, чтобы помочь нам. Бобби ворчит в знак согласия, но Сэм видит, что это всё ещё беспокоит его. Он едет на Импале в город, чтобы купить в винном магазине бутылку лучшего шотландского виски в качестве подарка — это меньшее, что он мог сделать за те неприятности и стресс, которым они подвергли Бобби за последние несколько месяцев. Когда Сэм возвращается в дом, он видит, что телевизор включен и вещает о совершенно обычной погоде, которая, по прогнозам, будет наблюдаться по всей стране на следующей неделе. Дин искоса смотрит на него, когда Сэм роняет ключи на кухонный стол, но на лице брата появляется выражение понимания в то время, как Сэм протягивает спиртное Бобби. Бобби, ухмыляясь, хлопает его по спине и пытается достать три стакана, но Сэм останавливает его, подняв руку вверх. — Спасибо, Бобби, но я думаю... — Сэм прикусывает уголок рта и бросает взгляд на Дина, прежде чем вновь встретиться глазами с Бобби. — Я думаю, нам пора уходить. Возвращаться в путь-дорогу, постараться избавиться от этого всего. Когда Бобби ставит бутылку на стол, из-под его растрёпанной бороды появляется понимающая улыбка: — Конечно. Кроме того, я всегда могу приберечь это на чёрный день, — Бобби смеривает их серьёзным взглядом. — Или пока вы, мальчики, снова не облажаетесь и не вернётесь сюда, поджав хвост. Сэм фыркает, наклоняясь, чтобы обнять его: — Давай отложим это на черный день, а? Дин хлопает Бобби по спине и забирает ключи от машины со словами: — Спасибо за всё, Бобби, — прежде чем отнести их сумки в машину. Сэм уже собирается присоединиться к нему, когда чувствует, как чьи-то пальцы обхватывают его за локоть, удерживая на месте. — Твой брат был ужасно тихим с тех пор, как вы, балбесы, вернулись. Убедись, что с ним всё в порядке. — Всегда так делаю, Бобби, — улыбка Сэма кажется слишком вымученной, как резинка, натянутая до предела. — У нас всё будет хорошо.
