Леди Цветов

Зима пришла и ушла с Королевой Драконов, и хотя она каким-то образом победила великую армию за Стеной, это стоило жизни ее драконам. Сама сребровласая королева выжила и с тех пор правила Вестеросом, почтительно держась в стороне от дел Севера, в знак благодарности за помощь в борьбе с армией Короля Ночи. Прошло девять лет с тех пор, как Дейенерис Таргариен приехала в Винтерфелл с просьбой о поддержке, и сегодня был очень важный день. Санса и Лорас стояли во дворе, ожидая очень важных гостей. Арья не присутствовала — ей не нравились официальные прибытия и приветствия. Их сын вырос таким же высоким и стройным, как Лорас, хотя ему было всего несколько месяцев до семнадцати лет. В его карих глазах была та же теплота, что и в глазах его отца, а темно-каштановые волосы оставались непокорно вьющимися на протяжении многих лет. Хотя он был выше, чем ее брат в этом возрасте, Санса не могла не видеть черты Робба Старка в лице своего любимого сына. Он был одет в темную кожу и серые меха, выглядя как настоящий северянин, несмотря на свои неоспоримые черты Тирелл и Талли. Рядом с ним стояла красивая девица, не старше тринадцати лет: она тоже была высокой для своего возраста, с шоколадными глазами, как у олененка, и волнистыми длинными рыжими волосами. Санса назвала ее Арианой — играя с именами своей сестры и тети, — и хотя она была красивой, мечтательной и грациозной, как и сама Санса в ее возрасте, иногда в ее дочери можно было почувствовать нечто необузданное, что напоминало о внутреннем огне Арьи (и, если верить ее покойному отцу, Лианны). Девушка была в светло-сером платье, плаще в тон с белым мехом, а ее волосы были уложены простым способом, который напомнил Сансе о проведенном в Хайгардене времени. Санса пришла в себя, когда услышала, как открылись ворота для тех, кого они ждали. Во главе был Роджер, одетый в цвета Рисвеллов и верхом на черной кобыле. Прямо за ним ехал его старший сын, Брэндон. Двенадцатилетний мальчик уже был точной копией своего отца, с квадратной челюстью, стальными глазами и резкими чертами лица. Его плечи были широки для мальчика его возраста, и было видно, что он вырастет таким же крепким, как его отец. Когда всадники и эскорт остановились, остановилась и карета. Роджер спешился и направился к карете, когда ее дверь открылась. Тонкая, женственная рука коснулась Роджера, и Санса не могла сдержать улыбку, когда увидела свою давнюю подругу, грациозно выходящую из кареты. Маргери была красива, как всегда, и ее беременности совсем не отразились на теле. На ее шее висел золотой медальон с гербом Рисвеллов, и хотя ее платье и плащ были ярко-оранжевыми и с черным мехом, крой ее шелкового платья явно не был северным. То же самое можно было сказать и о ее прическе. Все-таки она была самой настоящей южанкой. Ее единственная и самая старшая дочь вышла из кареты с помощью отца. Как Брэндон был похож на Роджера, так и пятнадцатилетняя девочка очень напоминала свою мать, унаследовав ее голубые глаза, каштановые локоны, фарфоровую кожу, высокие скулы и теплую улыбку. Она, как и Маргери, была красива, как кукла. Она тоже носила золотой медальон Рисвеллов, точно такой же, как у её матери. Её платье было сдержанным и элегантным, черным с оранжевыми вышитыми розами на богатой ткани. Затем из кареты вышли два мальчика, совершенно одинаковых, им было по шесть лет, и они унаследовали те же черты Рисвеллов, что и их старший брат, за исключением небесно-голубых глаз. — Мой король, моя королева, моя принцесса, — сказала Маргери, изящно поклонившись Роббу, Сансе и Ариане. Дочь быстро последовала ее примеру, а мальчики и их отец поклонились Старкам. Санса на мгновение вспомнила, как ее собственная семья встречала Короля Роберта много лет назад, и не смогла сдержать смех, который сорвался с ее губ. — Моя милая, милая сестра, разве ты не можешь быть менее формальной? — упрекнула она ее, подходя и целуя в щеку. — Королева Санса, — тихо сказала Зира Рисвелл, — для меня большая честь встретиться с вами. Санса тепло улыбнулась красивой девице. Даже ее голос был похож на голос Маргери. — Не стоит быть такой формальной со мной, когда тебе остается всего одна ночь до того, как ты станешь королевой. Подойди, пожалуйста. Зира послушно последовала за Сансой к ее семье. Она встала перед Роббом, склонив голову в покорности. — Мой король, — сказала девушка, — Я молюсь, чтобы не разочаровать вас. — Встань, — ответил Робб, протягивая ей руку. Она встала с его помощью. — Вы услада глаз моих, — сказал он с улыбкой, — И я сомневаюсь, что мое сердце считает иначе. Позволите показать вам Винтерфелл? — Робб, — сказал Лорас, — Леди Зира проделала долгий путь, она, должно быть, устала. — Совсем нет, — ответила Зира с теплой улыбкой, которая напомнила Лорасу его собственную сестру. — Я так долго сидела в карете, что буду рада немного прогуляться и посмотреть Винтерфелл. Молодая пара, которая вот-вот должна была стать супругами, пошла вперед, рука Зиры была под рукой Робба. Их родители обменялись взглядами и пошли к замку с младшими детьми на хвосте.

***

Через несколько часов, после того как все хорошо поужинали, поговорили друг с другом и солнце уже давно скрылось за горизонтом, Санса укладывала свою дочь спать, целуя в лоб, пока заправляла одеяло. — Спокойной ночи, милая. — Мама? — Да, Ариана, что такое? — Можешь рассказать мне сказку? На губах Сансы появилась легкая улыбка — какой бы уставшей она ни была, она никогда не отказывала во внимании любимой дочери. — Какую сказку, милая? — Расскажи мне, как ты встретила папу. Санса села на край постели, взяв дочку за руку. Она, наверное, рассказывала эту историю тысячу раз. — Ты уже не помнишь ее наизусть? — засмеялась она. — Ты, наверное, расскажешь ее даже точнее, чем я. — Да, — ответила Ариана, — но мне все равно нравится слышать снова и снова. — Ну что ж... Она нежно сжала ее руку, погружаясь в воспоминания, и Ариана улыбнулась, увидев, как лицо ее матери засветилось, как всегда, когда она рассказывала историю о том, как Рыцарь Цветов встретил Леди Севера. Вот почему Ариана всегда просила именно эту историю, а не какую-то другую — чтобы увидеть, как лицо матери сияет. — Это был очень солнечный день, — вспомнила Санса, — счастливый день. Мой отец только что стал Десницей Короля Роберта, и я только что была обручена с его сыном. Я была невероятно счастлива в тот день — счастлива, что мой отец стал Десницей, счастлива, что я наконец покинула Винтерфелл, чтобы увидеть мир, счастлива, что буду выходить замуж за принца, счастлива, что увижу турнир с такими доблестными рыцарями, как те, о которых говорила моя любимая песня. Я действительно была в восторге от турнира — у нас в Винтерфелле не было турниров. Это была часть южного образа жизни, и я давно мечтала об этом. Один рыцарь за другим сражались на копьях. Я не помню большую часть турнира, не помню ни одного рыцаря, которого я видела в тот день — кроме одного. Улыбка Сансы становилась все шире и теплее. — Он был красив, что не передать словами. До сих пор я помню каждую деталь, как он ехал на своей белой лошади, двигаясь по кругу и глядя на нас. В руке он держал цветок — красную розу. Я помню, как на мгновение подумала, как счастлива я буду, если он подарит ее мне, а потом сразу подумала, что я дура, если вообще воображаю, что он заметит меня среди толпы. И вдруг он остановил лошадь прямо передо мной и подал мне эту розу, чтобы все увидели. Я никогда не была так счастлива в своей жизни. Она поправила подушку дочери. — А теперь кому-то пора спать. Завтра у нас важный день. — Мама, подожди — ты только что сказала, что была обручена с наследным принцем? Кровь Сансой застыла в жилах. Она никогда не говорила Ариане об этом, всегда аккуратно избегая этой темы, потому что не хотела упоминать Джоффри. Санса едва могла поверить, что она позволила это сказать после того, как столько раз рассказывала эту историю. — Была, какое-то время. — Почему ты вышла замуж не за него, а за папу? Принц был уродливым? «О, как ты напоминаешь меня, — горько подумала Санса. — Пожалуйста, только будь умнее меня». — Нет, он не был уродливым, — ответила Санса. — Так почему же ты выбрала папу? Ты могла бы стать королевой! — Принц Джоффри был очень красив, как Лорас, но он был также безумным, мелочным, подлым и садистом, — твердо ответила Санса. — Он был ужасным человеком, независимо от того, как он выглядел. Он был плохим королем, и был очень жесток ко мне. Твой отец, и его отец, Маргери и Леди Оленна спасли меня от семьи Джоффри и вернули нам наш дом. Не важно, красив ли мужчина или нет, главное, чтобы у него было доброе сердце и нежная рука. Если мужчина относится к тебе с добротой, он всегда будет красив в твоих глазах. Ариана надула губки, как будто ей было трудно в это поверить. — Как ты думаешь, Роджер Рисвелл красив? — спросила Санса. — Только будь честна со мной. — Н-не совсем, — призналась Ариана. — Он... грубый. — Возможно, так оно и есть, но он также добр и любит Маргери, и для нее он самый красивый мужчина на свете. Когда ты станешь старше, твой отец и я найдем тебе подходящего мужа — нежного, сильного, благородного человека, который сделает тебя такой же счастливой, какой меня сделал твой папа, такой же, как Роджер сделал Маргери. У меня был Рыцарь Цветов, а у тебя тоже будет свой, когда ты повзрослеешь. Она улыбнулась и наклонилась, чтобы поцеловать свою дочь в щеку. — Спокойной ночи. — Спокойной ночи, мама. Когда Санса покинула спальню и закрыла дверь, она удивилась, увидев там Маргери. — Как долго ты стояла здесь? — спросила она, направляясь в сторону своей опочивальни. — Достаточно долго, чтобы услышать, как твоя дочь считает, что мой муж грубый, и достаточно долго, чтобы услышать историю о том, как Рыцарь Цветов встретил свою волчицу, — с улыбкой сказала Маргери, идя рядом с подругой. — Она любит эту историю, не знаю почему. Хотя я иногда опускаю некоторые детали. — Такие, которые называются «Джоффри»? — Обычно да. Я не знаю, как я это сказала сегодня ночью. Я также опускаю тот факт, что Лорас на самом деле не заметил меня в тот день. — Что ты имеешь в виду? Санса пожала плечами. — Я не осознавала этого тогда, но сейчас вижу. Лорас не помнит, что он дал мне ту розу, потому что Ренли Баратеон сидел прямо за мной в тот день. Лорас меня не видел — он видел только Ренли. Он дал мне розу, но смотрел сквозь меня. Я, возможно, позволила упомянуть Джоффри, но эту часть я всегда оставляю за скобками. Это стало ясно, когда ты рассказала мне об этом. Маргарита наклонила голову вбок, в ее глазах загорелся интерес. — Почему ты обычно не упоминаешь Джоффри? — Ты слышала ее слова — она напоминает мне меня, и все-таки... —И все-таки? — Я надеюсь, что она будет умнее меня в ее возрасте — но все равно, я не хочу, чтобы она потеряла свою невинность. — Не странно ли это? — спросила Маргери. — То, как мы по-разному смотрим на наших дочерей и сыновей? Когда подруга повернула лицо к ней, явно заинтересованная тем, что она имеет в виду, Маргери добавила: — Мы хотим, чтобы наши сыновья были такими же, как их отцы, не так ли? Сильными, красивыми, храбрыми, как они; но мы не хотим видеть себя в наших дочерях. Мы хотим видеть в них лучшую версию себя. Например, ты хочешь, чтобы Ариана была мудрее тебя в ее возрасте, но не хочешь, чтобы она пережила все то, что пережила ты, и не хочешь разрушать ее мечты, не так ли? Почему ты обычно так осторожна, когда упоминаешь Джоффри? А я... Маргери улыбнулась и покачала головой. — Я должна была стать королевой, а в итоге я так и не стала настоящей королевой. Не ошибайся, в конце концов все обернулось наилучшим образом — но теперь моя дочь может стать той королевой на Севере, какой я не была на Юге. К удивлению Сансы, она рассмеялась. — Клянусь богами, ты права — и прости, что скажу, это напоминает мне слова, которые могла бы сказать Леди Оленна. — Я все еще скучаю по ней каждый день. Она любила меня как свою собственную дочь, сделала меня женщиной, какой я стала. — И нас обеих, на самом деле. Я бы не была такой, какой я есть без нее, и я буду вечно благодарна ей. Они подошли к комнате для гостей, которую выделили Роджеру и Маргери. — Теперь оставлю тебя и пойду спать, сестра. Мне нужно отдохнуть, завтра у нас важный день. Санса пожелала ей спокойной ночи и направилась в свою комнату. В этот момент ее встретил смех: она удивленно заглянула в комнату, и зрелище согрело ее сердце. Лорас играл с их третьим и самым младшим ребенком, нещадно щекоча двухлетнего мальчика на мехах их большой постели. «Он будет только добрым и вежливым с тобой, — уверяла ее Маргери, — он будет заботливым мужем и хорошим отцом для твоих детей». Санса улыбнулась, наблюдая, как Лорас лежит на спине с малышом на животе, не замечая, как его жена стоит в коридоре и подглядывает за ними. — Ты победил меня, сдаюсь! Мальчик рассмеялся, отомстив Лорасу за все щекотки. — Подожди... — пытался отдышаться Лорас, смеясь. — Я сказал, что сдаюсь! Тот ужасный день был настолько давно, давно. Карие глаза Лораса наконец заметили ее, и он взмолился: — Санса, ради богов, помоги мне, он не принимает мое поражение! — Это правда? — игриво спросила она, входя в комнату. — Как бесчестно с его стороны. Она взяла маленького Рикона на руки, пощекотав при этом его босые ступни, и Лорас с облегчением вздохнул. Он все еще был самым красивым мужчиной, которого она когда-либо видела, и Санса была рада, что их последний сын был так похож на своего отца, учитывая, что их первые двое детей так сильно походили на Талли. — Кое-то действительно должен быть в постели, — сказала Санса, неся его к двери, которая соединяла его спальню с родительской. Все эти игры с отцом явно вымотали маленького мальчика, поскольку он не издал ни единого звука протеста, что было в высшей степени необычно, когда мать отнесла его в спальню, уложила в постель и поцеловала в лоб. К тому времени, как она ушла и закрыла за собой дверь, он уже спал. Когда она вернулась в их спальню, Лорас сидел на краю кровати, и когда она приблизилась, он взял ее за руку и нежно притянул к себе, легонько поцеловав. Когда их поцелуй стал более глубоким, а рука Лораса скользнула вниз по ее длинной, изящной шее, Санса поймала себя на том, что улыбается в его мягкие губы.

***

Робб нервно переминался рядом с чардревом, пока он и гости ждали невесту. Он был облачен в северные меха и доспехи, на каштановых волосах красовалась корона из волчьих зубов, а на поясе висел Верный клятве. Санса улыбнулась, увидев его, положив голову на плечо Лораса. Даже сейчас ей едва верилось, что тот крошечный малыш, которого она привела в этот мир, стал лордом, королем и вот-вот вступит в брак. Когда Роджер и Зира приблизились к чардреву, легкий снег начал падать с неба, хотя на дворе стояло лето, делая картину еще более захватывающей. Она была одета в великолепное платье цветов Рисвеллов, оно явно было в северном стиле, но прическа говорила о Южных землях, где родилась ее мать. Она была точной копией Маргери. — Кто предстал перед Старыми Богами в этот день? — спросил Родрик Рисвелл, который согласился вести церемонию. — Зира, из дома Рисвеллов, пришла сюда, чтобы выйти замуж, — ответил Роджер, произнеся традиционные слова. — Женщина взрослая, законнорожденная и благородная, она явилась, чтобы просить благословения богов. Кто пришел, чтобы взять ее в жены? Будущий жених сделал несколько шагов вперед. Он сиял от счастья. — Робб, из домов Старк и Тирелл, Лорд Винтерфелла и Король Севера. Кто отдает ее? — Ее отец, Роджер из дома Рисвелл. — Леди Зира, — произнес Родрик, обращаясь к ней, — Вы согласны взять его в мужья? Не менее сияющая невеста тоже сделала несколько шагов вперед к мужчине, который был ее мужем всего в нескольких словах. Снежинки падали в ее длинные каштановые волосы, добавляя блеск ее локонам, когда она взяла руки Робба и ответила: — Я согласна. Он наклонился, чтобы поцеловать свою новую жену, и Санса почувствовала, как Лорас мягко сжал ее руку. Им нужно было вскоре уехать в Хайгарден, Мейс Тирелл болел и был прикован к постели, и мейстер призвал Лораса вернуться домой и занять место своего отца, но Лорас отказался покидать Винтерфелл до свадьбы. Теперь, когда их сын наконец-то вступил в брак, как это было запланировано почти два года назад, они с Риконом, Арианой и Сансой могли спокойно отправляться в Простор. Он отошел от нее, чтобы подойти к новобрачным и поздравить их. Он галантно поцеловал хрупкую руку Зиры, принимая ее в семью. — Моя королева, — сказала Зира, элегантно приседая, когда Санса подошла к ней. — Нет, — ответила Санса. — Робб — король. Медленно она сняла старинную серебряную корону с головы и надела ее на длинные волосы Зиры. Корона идеально подошла ей. «Это было предначертано», — подумала Санса. Она поклонилась своей невестке. — А ты — его королева. Честно говоря, она почувствовала себя лучше без короны. Она надела ее исключительно из чувства долга: ей никогда не хотелось править, она не жаждала власти, но, как старшая выжившая дочь своих родителей, ей нужно было это сделать. Она должна была вернуть Винтерфелл и Север. Она должна была удерживать все это вместе, пережить самую длинную зиму, известную людям, чтобы ее народ снова увидел весну и лето. Она должна была быть регентом для своего сына, потому что кто еще мог бы занять ее место? Семья. Честь. Долг. Она добросовестно придерживалась девиза Талли, но ее сын теперь был мужчиной. Он больше не нуждался в том, чтобы мать носила его корону и сидела на его троне. Она верила, что она и Лорас хорошо его воспитали, и что он будет править мудро. — А теперь предлагаю вам вернуться в замок, — сказала она молодоженам и гостям. — Однажды мудрая женщина сказала, что главное на любой свадьбе — это еда, и раз я знала эту женщину, она, безусловно, была права. Она увидела, как Лорас улыбнулся, и услышала, как Маргери рассмеялась, когда они вспомнили остроумное высказывание Леди Оленны во время свадьбы Сансы, и новобрачные с гостями начали двигаться к замку: Санса осталась позади, ее взгляд бродил по прекрасному чардреву и его алым листьям. — Каково это? — спросил Лорас. — Отдать корону? — Это облегчение. Я никогда не мечтала о короне — я всего лишь хотела, чтобы моя семья была в безопасности и счастлива. — Так и есть, — ответил он. — Чего ты хочешь теперь? Когда он задал ей этот вопрос, в ее голове эхом прозвучал голос его сестры. «Чего еще ты можешь желать?» — Маргери спросила ее об этом так давно. Санса вспомнила ту глупую девушку, которой она была, и ту счастливую женщину, какой она была теперь. — Ничего, — ответила она, как Лорасу, так и себе. — Мне больше ничего не нужно.