Как с чистого листа

На работе дела шли неплохо. Я постепенно вошла в привычный ритм, утешая себя, что просто перешла на другое место. Радость от того, что занимаюсь тем, что люблю и умею, немного тускнела от некоторых подозрений. Было ощущение, что Андрей Давидович мне не доверяет – а кто бы на его месте вел себя иначе? – и присматривается, ожидая подвоха. Время от времени документы на столе оказывались сложены не в том порядке, в каком я их оставляла, некоторые файлы в папках имели более позднюю дату сохранения, последними документами, открытыми на компьютере, оказывались не те, с которыми я работала. Устраивать разборки не хотелось. Объяснять, что я не буду вредить Олегу, к которому отношусь действительно как к сыну, было нелепо: скорее всего, начальник просто перестраховывается. Возможно, пока параллельно кто-то из сторонних специалистов, нанятых шефом, дублирует мою работу. Это оправдано, и было бы странно, доверься он мне безоговорочно. Такое поведение скорее в характере Олега, нежели его отца. Поэтому я продолжала строить коллектив, зарабатывая косые взгляды. Однако, если я забывала помыть чашку, то на следующий день она оказывалась неизменно чистой. Загадка природы, блин. Попытки вычислить доброхота не увенчались успехом, поэтому я плюнула на это дело и старалась не забывать про проклятую чашку. Что на самом деле напрягало, так это какая-то неуемная страсть к конфетам и сладкому вообще. Теперь слопать коробку какого-нибудь «Вдохновения» или «Коркунова» было раз плюнуть: и не приторно, и не слипалось! И даже не отражалось на фигуре, которая продолжала иметь совершенно недокормленный вид. На досуге прочла пару произведений про бедолаг типа меня и пришла к выводу, что у авторов это чистая фантазия, ничего общего с реальностью не имеющая. Следовательно, если и были в подлунном мире еще такие же горемыки, то они не горели желанием поведать миру свои мысли, чувства и переживания. В обоих романах описывалась память тела, доставшегося в наследство. Увы, у моего тела, похоже, никаких полезных навыков не сохранилось, если не считать практически профессиональной дрочки в душе: гормоны требовали свое, и отказаться от такого времяпровождения не было никакой возможности. В общем и целом адаптация к новому телу шла медленней, чем хотелось бы, и было такое нехорошее ощущение, что почувствовать себя мужиком я до конца никогда не смогу, да и говоря откровенно, вряд ли захочу. - Артем Сергеевич, - в комнату просунулась голова охранника, - вы домой собираетесь? Все уже разошлись давно, вы один остались. Я поморщилась совершенно непроизвольно – конкретно этот тип вызывал смутную неприязнь. От его взгляда становилось не по себе, хотя Павел был парнем видным, и девушки в комнате не раз обсуждали его привлекательность. Не знаю, такого плана мальчики мне никогда не нравились, слишком смазливые, слишком избалованные вниманием противоположного пола и оттого считающие себя ценным призом, за который претенденты должны сражаться не на жизнь, а на смерть. - Да, спасибо, сейчас ухожу. Работы много, - соврала я, поднимаясь из-за стола. Мышцы заныли, давая понять, что целые дни, проведённые за компьютером, в сидячем положении, им не по нраву. Надо бы спортом, что ли, каким заняться, а то совсем загнусь. - А что, за вами сегодня не приедут? - не отставал охранник, елки, я думала, что он ушел давно, но он взглядом коршуна следил за моими телодвижениями и за тем, как потягиваюсь, тоже. Вот зараза! Весь кайф обломал и настроение испортил. - Да вроде и не должны были, - ответила я, тут же прикусив длинный язык. - Хорошо, - сказал Павел совершенно не в тему, - тогда, может быть, прогуляемся? - Э? – ничего более содержательного выдавить из себя не получилось. - Весна, тепло, травка зеленая, - голосом змея-искусителя вещал он, улыбаясь, - пойдем, подышим свежим воздухом. В парке сейчас хорошо, а ты бледненький такой, заездили тебя, ироды. От последних слов я фыркнула, так смешно прозвучало. Ободренный моей реакцией, Паша усилил нажим: - Я же по-дружески предлагаю, просто пойдем вместе домой, мне в ту же сторону, мы недалеко живем друг от друга. Еще несколько долгих минут я колебалась, задумчиво разглядывая собеседника. Объяснить, чего я опасаюсь, было сложно, но я категорически не понимала интереса к своей персоне со стороны этого человека. Была бы я девушкой, то была бы понятна эта неуклюжая попытка сближения со стороны молодого человека, а так… На гея он вроде бы не похож, хотя я тут в этом вопросе совершеннейший профан. Дружба? Это попытка подружиться? Прости господи, вот этого еще и не хватало! Паша все еще стоял и ждал ответа, пристально глядя на меня. Прикинув все за и против и понимая, что молчать дальше совершенно неприлично, согласилась. В самом деле, прогуляться немного было бы хорошо. Размяться, подышать воздухом. Как выяснилось, я была слишком оптимистичной. Товарищ Паша оказался крайне утомительным товарищем. Никогда еще получасовая прогулка не казалась мне такой бесконечной! За это время мне рассказали примерно про пять матчей высшей лиги, затронули проблемы баскетбола и других видов спорта, где использовался мяч. Выражал он свои мысли в основном с помощью междометий и универсальных глаголов, а потому продраться сквозь бесконечные «хуякнул, впиздошил и заебенил» было невозможно. На подходе к дому от беспрестанной трескотни разболелась голова, поэтому я постаралась повежливее избавиться от новоявленного приятеля и, уверив, что прогулка была что надо, быстро заскочила в подъезд за какой-то дамой с собачкой, успев услышать на прощание, что я клевый чувак и в следующий раз мы пойдем пить пиво в спорт-бар. Чур меня, чур! Я легко взбежала по лестнице на нужный этаж и с облегчением зашла в квартиру. Наконец-то! Теперь можно было насладиться тишиной и спокойствием. Переодеваясь в своей комнате, я размышляла, что бы такое съесть на ужин, потому что вчера готовить было сильно лень, а то, что было, наверняка подъел Олежек. Поэтому выбирать приходилось между пельменями и сосисками, и я склонялась к последним: с горчичкой и кетчупом будет очень даже ничего. В сумерках летнего вечера на кухне обнаружился Андрей Давидович. От неожиданности я вздрогнула и попятилась – вот наказание! - Я не кусаюсь, - произнес он, потирая ладонями лицо, - прости, что напугал, но просто задремал. - Все нормально, - щелкнув выключателем, фальшиво-уверенно произнесла я, сильно сомневаясь в его словах как в части кусания, так и в том, что он заснул. Было в этом что-то неправильное, что-то такое, что не давало возможности поверить. Неискренне. Просто слова, призванные заполнить паузу, нарушить тишину или отвлечь внимание от чего-то более важного. - Сварить тебе пельменей? – произнес он. - Нет, спасибо, я справлюсь, - какая я вежливая, хотя хочется орать, чтобы отстал, чтобы не цеплялся и вообще оставил в покое. - Ты сегодня поздно, - все тем же нейтральным тоном говорит он, а я, собирая в себе остатки сил, отвечаю в том же ключе: - С друзьями в баре футбол смотрели, - пусть знает, что у меня есть друзья, что есть что-то и кто-то за пределами квартиры и работы. - И какой счет? – интересуется он, - тоже хотел посмотреть, да заснул. - Не знаю, - легкомысленно пожимаю плечами и лезу за сосисками, чтобы не видеть, чтобы самой спрятаться хоть за эту хлипкую преграду в виде дверцы от холодильника, - я не люблю футбол, да и ушли мы раньше. Он хмыкает и делает пару шагов в сторону коридора. - Жаль, - доносится до меня его голос, - придется в интернете посмотреть. Спокойной ночи. - До свидания, - очень вежливо произношу я. - Артем Сергеевич, ты очень хороший бухгалтер, но будь осторожней в выборе друзей, - еще несколько минут после его ухода я нахожусь в ступоре: что это было? Что имелось в виду? И уже гораздо позже, ложась спать, я лезу в инет, чтобы посмотреть про тот самый матч, о котором мы говорили, и обнаруживаю, что сегодня не было ни одной игры.