Сиятельная худоба

Пережив унизительную для себя процедуру энтерального зондового питания, Дмитрий испытывал подавленное настроение. Но на удивление, физическое состояние улучшилось, он чувствовал себя бодро, голова больше не кружилась и появились силы. Его отвели в небольшое помещение с расставленными полукруглом девятью стульями. Посредине стояло кресло, на котором расположился психотерапевт. Одно место было свободно, и Дима занял его, плюхнувшись на сиденье. Рядом сидела худенькая девушка с тёмным каре и потухшим взглядом; в мешковатой, скрывающей фигуру, одежде; и жевала жвачку. Справа совсем молоденькая девочка, наверное, ещё школьница, очень худенькая, в коротком топике, открывающим пупок, с нарисованным сиреневым единорогом и в шортиках. Ей бы ещё в куклы играть, — подумал Снейк, — а не тут лечиться. — Познакомьтесь, это наш новенький — Дима, — представил его спикер группе. — Привет! Привет! Здравствуйте! — доносились вялые выкрики в его сторону. — Ну что ж, начнём. Дмитрий, располагаетесь в нашем дружеском коллективе, а если захотите что-то рассказать или ответить кому-то — не стесняйтесь. А пока послушаем Анечку, за две недели плюс два килограмма, что несомненно является большим прогрессом, — он кивнул даме, сидящей через два стула от Хакимова. По сравнению с остальными участниками она казалось толстухой, хотя в ней наверняка было не больше 42-43 килограмм, — что скажешь, Анечка? — Как видите, на пять с плюсом, — Аня натянула на лицо дежурную улыбку и взмахнула волосами. Диме был хорошо знаком этот жест — он сам не раз к нему прибегал, используя пряди волос, накинутые на щёки, как прикрытие. — А как с эмоциями? — не отставал доктор. — Ну, какие могут быть эмоции — я хочу, наконец, вернуться домой, заняться обычными своими делами, учебой, гулять с друзьями. — Отлично-отлично, — похвалил поправляющуюся во всех смыслах слова девушку терапевт. — Я тоже хочу домой и гулять с друзьями, — вступила в разговор еще одна девушка. Снейк разглядывая всех этих пациенток, нацепивших маску излечившихся, а на самом деле тающих на глазах и растворяющихся в пространстве; слушая их лживые высказывания с целью убедить психотерапевта, что с ними все в порядке, с одной стороны видел всю эту фальшь, а с другой стороны узнавал и себя. Ему хорошо знакомы были многие уловки и приемы. Он радостно растягивал губы в улыбке, не показывая, как ему на самом деле гадко на душе. Он тоже делал вид, что все в порядке, он все контролирует. А ему просто, как и всем, хотелось почувствовать себя нужным и любимым. — Я делаю вид, что жую, а сама прячу еду за щеку, и делаю в вид, что вытираю рот салфеткой, и незаметно потихонечку сплевываю, — прошептала на ухо тоненькая, почти прозрачная, девочка лет 17, с длинными светло-русыми волосами, — только со старой грымзой Зинаидой этот фокус не пройдёт, она знает все уловки, зато остальные — и Мария Петровна и Любочка и глазом не моргнут. — Вижу, ты опытная, — повернулся к девушке Снейк, — давно тут? — Почти месяц, но это уже моя четвёртая «ходка». Мама говорит, что если и в этот раз не поможет лечение, то махнёт на меня рукой. Говорит: «Даша, ну и не ешь, раз так хочется умереть!». Как она не понимает — я лучше умру, чем буду жирной. — Ого! — удивился мужчина, — слушай, а мобильник у тебя есть? — Ну, официально это запрещено… — Я знаю, но ты-то наверняка не промах, и обдурила эту глупую стаю докторишек, — вспомнил свой талант переговорщика Снейк. — Ну да, мне надо, я веду группу в соцсети, посвященную «Ане», надо каждый день выкладывать посты, без меня никак. — Дашь, пожалуйста, на несколько минут позвонить и проверить инстаграм? Я в долгу не останусь. — Окей. Но только позже. Давай после десяти вечера, когда Зинкина смена закончится, у меня с ней и так терки.

***

— Держи, — Даша зашла в палату к Диме и достала золотистый айфон из-под майки, — только номер и местоположение не пали, заходи через vpn. Снейк лежал на кровати, мечтательно уставившись в окно. В руке он вертел карандаш, жонглируя будто бы барабанными палочками. — А тебе повезло, один в комнате живешь, нас по трое-четверо селят. — Потому что не положено взрослому мужчине жить в одной комнате с молодой несовершеннолетней девочкой. Кроме него, в центре терапии пищевой зависимости в основном пациентками были молодые девушки лет 13—25. — Нет, ну у нас тоже иногда парни захаживают. Был один тут — Антон, хотел ещё моделью стать. Может по фигуре он бы ещё и смог по подиуму ходить, параметры позволяли, но вот лицо — это тихий ужас, тут никакими диетами не исправишь. Он ещё такую длинную черную челку носил, косил под эмо, в прошлом мальчик, видимо, застрял. Так потом себе вены вскрыл, прям во дворе центра. Все думали он на поправку идёт, начал есть нормально. Так он взял с собой поднос с едой, сказал, что хочет на природе покушать. Тогда как раз весна была, все расцветало. Он сел под цветущей яблоней и столовым ножичком вены порезал. Не знаю, как умудрился, он же, сука, тупой. — Кто, Антон? — переспросил Дима, слушающий в пол-уха болтовню разговорчивой «сокамерницы». — Да нет же, нож! Был ещё один — Борей звали. Он в детстве ожирением страдал, а потом устав от насмешек ровесников, взялся за себя: похудел, спортом занялся, да увлёкся малеха. Сначала все хвалили, как он прекрасно выглядит, и проглядели, как до истощения себя довёл. Его мама на руках сюда принесла, 20-летний парень, а весил 35 килограмм. Он потом от пневмонии умер, иммунитета не было и сердечно-сосудистая убитая. Хоронили в детском гробу. Весь персонал и пациенты обрыдались, жалко парня. А он ведь жить хотел, возможно, единственный из нас всех. Девочки всё-таки более живучий вид. — А что ты на группе рассказывала, что так хорошо себя чувствуешь, кушаешь хорошо, строишь планы на будущее? — Ты ещё не понял: тут все врут. Все и всем — докторам, медсёстрам, психологам, родителям… себе. Устав слушать болтовню Даши, он вертел телефон в руках, но правила приличия не позволяли прервать этот трёп. Ему не терпелось поскорей открыть инстаграм и связаться со Стасей. Дима ввёл логин «snyke» и пароль «shine» и зашёл в свой профиль. Быстро просмотрел комментарии и сообщения от фанатов, не читая весь этот бред. Никто из матрицы его не искал, что впрочем неудивительно — не сезон, в ближайшее время гастролей не намечалось, только парочку открытых фестивалей, но к ним обычно никто не готовился, полагая что даже если и возникнут какие-то проблемы — их должны решать организаторы, а не они. Он открыл профиль «stasydiamond». Новых постов на странице не было, висело только несколько сториз. Он быстро просмотрел весь рацион девушки за последние сутки, в очередной раз удивляясь, как в неё столько может вмещаться. И написал в личке: «Стася, ещё раз прости меня. P.s. Я в больнице». Он хотел приписать в конце еще какую-нибудь красивую фразу о любви, но не смог ничего вспомнить. Пожалев, что не знает ничего из поэзии, сейчас бы пригодились несколько фраз от мастера слога Есенина, Блока или Цветаевой. Он решил поискать что-нибудь в гугле, но ему помешал возглас Даши: — Шухер кто-то идёт, прячь мобилу! Успев отправить только эти несколько слов, он быстро засунул телефон под матрац.