Границы твоего сердца

Рита просыпается с ужасной головной болью. Настолько, что она не в силах даже встать. Она точно помнит, что уснула у Романовой и помнит, что у них что-то было, а что — совершенно вылетело из ее памяти. Ольховская оборачивается, замечая лежащую Милану рядом с собой, та открывает глаза и, смутившись, накрывается одеялом. Рита встает с постели, одевается и собирается уйти, но Милана останавливает ее: — Ты вот так уйдёшь? — Это всего лишь лесбийский секс, малышка, не принимай всерьез. — Она подмигивает. — Закроешься за мной? — Ты использовала меня, — произносит Романова, чувствуя, как ком подкатывает к горлу. — О, поверь, если бы я начала тебя использовать, то ты бы уже вчера плакала и глотала таблетки, чтобы сдохнуть. — Усмехнувшись, Ольховская идет к двери, набирая номер Алексея, который уже заждался девушку. — Правильно говорят, ты — настоящая сука, — выплевывает Милана. — Я действительно думала, что… — Нравишься мне? Девочка, у нас ничего не может быть: я натуралка. А вот тебе стоит задуматься над своей ориентацией. Как давно ты стала сохранять на телефон порно с лесби? — Рита знает, что бросает колкие слова, знает, что пытается задеть ее, но ничего не может поделать с собой.

***

Рита уезжает к Ерохину, переодеваясь у него дома в простые джинсы и кофту. Ей совсем не хочется наряжаться, да и не для кого. — Тяжелая ночка? — интересуется Алексей, закурив. — Почему ты вчера ушла из ресторана? — Потому что ты не поверишь мне. — Она берет сигарету и тоже закуривает, рассказывая ему подробнее о том, что с ней происходит в последнее время. Убийство близких людей, возможная месть отца и то, что она влюбилась в девушку, совсем ни в какие ворота. Рита никогда не думала, что лесбиянка, но ни один парень не возбуждал больше, чем Романова вчера. И это ужасно, неправильно, и общество не примет ее такой, посчитав больной, но, черт возьми, как же хочется послать все нахер и просто жить, не боясь отца, который в любую минуту может открыть охоту, в любую минуту может ее убить. Он никогда не любил свою дочь, и она никогда не любила своего отца. — Как ты еще усложнишь себе жизнь? — усмехается Леша, затушив сигарету. — А я, кажется, тоже влюбился. Рита удивленно вскидывает брови, глядя на парня, тот загадочно улыбается. Ерохин давно уже не влюблялся: все пытался разлюбить Одинцову, которая срать на него хотела. — И как ее зовут? — интересуется девушка, так же затушив сигарету. — Анфиса, ей семнадцать, и она, знаешь, похожа на тебя чем-то, но я пообещал себе, что у нас ничего не будет, пока она не перейдет в нашу школу. Мы встретились с ней в магазине, как бывает, столкнувшись тележками. Мы заговорились до поздней ночи и уже после решили, что у нас слишком много общего. — И ты собираешься с ней встречаться? — спрашивает Рита, вновь закуривая. — Пока не знаю, говорю же, она учиться в другой школе, потому что живет в другом городе, то есть в поселке, она приезжает сюда только погулять или ещё что. — Пожимает плечами Леша. — Она сможет перевестись только в ноябре. — Вот так. — Ладно, пойдем в школу, мы уже опаздываем. — Девушка встает с подоконника и идет к двери. Рита надевает пальто и туфли. Когда она начала жить у Леши, никто этого не понимал, но их обоих это устраивало. Его тетя ездит по работам, а смотреть за младшей сестрой порой некому. Рита, переехав из своего, в котором произошли те страшные события, больше не хотела оставаться в этом доме. Поэтому, продав дом, девушка положила деньги на счет, которыми могла распоряжаться, стоило только сказать, кто ее отец, чтобы не возникало никаких вопросов. Так что Рита спокойно перевезла вещи к Ерохину, даже не задумываясь. Рита приезжает в школу, думая о том, как она будет смотреть Милане в глаза, и в голове проскальзывает мысль, что она могла бы и прогулять. Но все мысли рассеиваются прочь, когда в коридорах школы девушка видит целующихся Романову и Орлова. Ревность душит Ольховскую, но она не показывает этого, лишь проходит мимо слегка задев плечом Романову. — Просто забей на нее, ты найдешь себе лучше, ой, ну, в крайнем случае ты всегда можешь обратиться ко мне, — раздается голос за спиной Риты, та оборачивается. Ярослава возвышается над ней, ухмыляясь. — Слушай, тебе обязательно все портить? — фыркает Ольховская. — Мне вообще на тебя поебать, просто хочу заметить факт, что переспав со мной, ты не переспишь с ней. Не твоего круга, красотка, снизь планку. — Красотка, если ты действительно хочешь меня еще раз, ты всегда можешь повторить, — парирует девушка, вскидывая подбородок. — Если я тебе нравлюсь, мразь, давай, просто пососемся, как тогда, летом, на вписке, а потом переспим, красотка? — Пошла нахер, это было в прошлом, — отмахивается от Яры девушка, отталкивая ее к стене. Ольховская уходит на второй этаж злая и бьет стену, пока никто не видит. Она не должна показывать своих эмоций, но так хочется иногда разрыдаться и быть слабой. Только Ерохин никогда не сбегал от нее, зная ее настоящую. Она — девочка-лед, которая скрывается под маской безумия.