О тебе

      Прибывая в неком возмущении от поведения блондина, всего на несколько минут отвлеклась от ужасной боли. И к сожалению, пульсация в ушибленном месте, то есть в правом виске, стала возвращаться, принося с собой дискомфорт и головную боль. Тихо шипя себе под нос, я сильно зажмурилась, рукой потирая место ушиба.       — Кир? Ну-ка, посмотри на меня, — на светофоре беловолосый отрывается от дороги и смотрит на меня немного беспокойными взглядом. О, эти нотки, не пойми откуда взявшейся заботы в его голосе, начинают меня раздражать! Хотя, возможно, этим он пытается свою вину загладить, вот только я ему ещё в университете сказала, что не нужно.       Его слова я успешно проигнорировала.       — Я с кем разговариваю? — всё-таки не выдержал он.       — Йа сь кемь разговавиваю, — То ли я просто вредничаю, то ли он меня действительно настолько раздражает, что я опустилась до паясничества, но удержать язву в его сторону у меня нарочно не получается.       Так и не повернувшись в его сторону, в знак протеста закидываю ноги на бардачок, бесстыдно раскидываясь на сидении. Рукой подпираю голову и, ещё больше отвернувшись корпусом, поглядываю в окошко, будто там меня действительно что-то интересует. Пошёл он в попу.       — Кира, — позвал он требовательней, — я же и разозлиться могу.       Охохо. Это что, угроза? Интересно..       — Так в чём проблема? — я таки развернулась, лениво приподнимая брови. — Высади меня из своей машины и дело с концом, — я перевела взгляд на свои ноги. — Тебя же это волнует?       Я даже моргнуть не успела, как мои конечности на прежнем месте оказались, попутно при полёте обо что-то поцарапавшись.       — Ай! — повторно шиплю, ладонью потирая пострадавшее место. — Нахрена так грубо-то?       Громко и даже как-то горько вздохнув, блондин не выдерживает и сам меня к себе рукой за лицо разворачивает, вцепившись своими пальцами в мой несчастный подбородок так, что взгляд отвезти нормально не получается. А так хочется!       — Вечно ты поперёк идёшь, я же помочь хочу, — его рука мою щёку поглаживать начинает, а я всё ещё на месте ровно сижу, отчего-то боясь пошевелиться. Он ведь так близко…       Вдруг, взгляд его скользит чуть выше, где-то на уровне моих бровей, которые сейчас, кстати, довольно высоко подняты. С секунду хмуро разглядывает это «что-то», а после, пальцем по тому самому месту проводит, заботливо так, что я даже забываюсь на пару секунд, позволяя к лицу моему прикасаться.       — У тебя кровь, — поясняет, видимо моим ошалелым глазами, поскольку я всё ещё не понимаю причину его внезапных действий. — Не переживай, ничего серьёзного, домой приедем, я нормально обработаю, — напоследок в глаза заглядывает, вновь осматривая масштабы трагедии. Горько усмехается, мельком кидая взгляд на проезжую часть.       Сказать, что я растерялась, ничего не сказать. И как только до меня окончательно дошло, что сделал блондин, я моментально побагровела, и, кажется, не только в лице, но и до кончиках пальцев стопы. Он прикоснулся к моему лицу! Близко… даже о-о-очень близко. Типа, алло! Я даже дыхание его ощущала на лице, вот настолько близко он был к моему лицу. У него теплое дыхание, кстати. Аж мурашки по коже… Вообще, как это расценивать? Это, блять, явно не жест доброй воли. Кто так делает-то, а? Вы знаете таких людей? Вот и я не знаю! Я в такой ситуации за свои восемнадцать лет первый раз оказываюсь, поэтому и не знаю, как отреагировать должна! Хочется оттолкнуть от себя на максимально дозволенное в машине расстояние и подзатыльника хорошего дать, только вот руки не желают слушаться! Смутил таки меня, гадёныж этакий!       Я не представляю, какие эмоции передавало мое покрасневшее личико, но уверена, именно они и вызвали улыбку на лице блондина, поскольку другого повода для веселья я не вижу.       — Ты такая милая, когда стесняешься, — он нагло потрепал меня рукой по голове. Ну всё! Это ни в какие рамки!       — Ты медбрат, чтобы прогнозы мне ставить?! — раздражённо воскликнув, я поддалась чуть назад, вновь забившись в обивку кожаного сидения. — Тоже мне, нашёлся! — это я уже себе под нос пробубнила. Тихо совсем. Оцепенение всё ещё не сошло, я, кажется, так и осталась сидеть с щеками красными. Позор-то какой!       — Ха-ха-ха, нет, ну правда, ты посмотри, — он повернул зеркальце для заднего вида в мою сторону так, что я в сердцах могла лицезреть свою разбитую правую бровь и чуть опухший от удара, красноватого оттенка, висок. На цвет своего покрасневшего лица я даже внимания не обратила.       — Ты издеваешься?! — я вновь заверещала на весь салон. — Что милого в разбитом лице?! Я теперь по твоему как ходить должна?! Оно же опухнет! — мои кулаки уже чесались, дабы оставить парочку своих отпечатков на лице блондина, пока этот нахал откровенно посмеивался надо мной. Я же серьёзно говорю! Если сейчас же не приложить лёд, наутро я проснусь с огромной опухлостью на доброй половине лица!       — Тебе смешно, да? — я прищурила глаза.       — Кир, я не это имел в виду… Ох, ах-ах, ты правда смешная, когда злишься, — он ещё раз посмотрел на меня с улыбкой и перевёл взгляд на дорогу. Светофор дал сигнал водителям, и мы тронулись с места.       — А вообще, — парень в миг посерьёзнел, — с этими пробками мы ко мне к вечеру доедем. Я отвезу тебя домой, — от былой улыбки и следа не осталось. Блондин явно был не в восторге от того, что ему придётся сделать.       Я всё ещё с прищуром наблюдала за ним, но заметив, как мы сворачиваем в сторону моего дома, успокоилась. Я рада, что он передумал вести меня к себе. Неуютно, знаете ли. Да и мама моя по-любому дома сейчас, при ней он ко мне точно лезть не будет. Если, конечно, вообще собирался.       Через несколько минут мы были уже у подъезда. Блондин, как я поняла, двери открывать не собирается. Мы просто сидим в тишине. Я перед собой смотрю, он в телефон.       — Слушай, спасибо что ли, что подвёз, — вполоборота к нему повернулась, снова в лицо заглядывая. — Конечно, не пришлось бы, ты сам виноват, не будь твои руки с одного места родом, не пришлось бы со мной таскаться, но всё равно спасибо. Вот, — я как-то неуклюже решила поскорее попрощаться и попытать шанс одной пойти в собственную квартиру. Парень с секунду оторвался от экрана, пытаясь что-то разглядеть на моём лице. Я опять покраснела. Чёрт!..       После, ухмыльнулся и нагнувшись корпусом к задним сидениям, достал оттуда мои вещи.       — Откуда? — сумка вместе с пакетом школьной формы приземлились мне на колени. Я точно помню, он всё время был рядом и чисто физически не мог забрать их!       — Пока мы в медпункт ходили, Тёма и подружка твоя их мне в машину закинули, — пожав плечами, вновь улыбнулся. — Отстегнуться помочь, или сама справишься?       — Сама, — тихо буркнула я.       Как бы я не молилась (я не молилась, но если бы и молилась, уверена, меня бы никто не услышал), Голубин пошёл следом, галантно придерживая железную дверь в подъезд. Я спорить не стала, на собственном опыте убедилась — бесполезно. Ехать в лифте оказалось более мучительной пыткой, чем я думала. Нет, по размерам как раз таки он безусловно подходил. От парня я находилась на расстоянии вытянутой руки. Но неловкое молчание и пристальный взгляд тёмно-зелёных глаз мешал мне полностью расслабиться. Глеб уже давно убрал свой гаджет в карман куртки и теперь полностью принялся рассматривать меня. Моя же голова была опущена в пол. До сих пор было не по себе после того инцидента в машине, ещё и под пыткой заинтересованных глаз…       Вскоре, лифт остановился.       Войдя в квартиру, я нахмурилась. Нет привычных звуков подтверждающих чьё-либо нахождение в доме. Где мама?       — Где у тебя аптечка? — на удивление, он, походу, и впрямь решил именно «помочь» мне обработать рану, без своих привычных наглых намёков и действий, что действительно меня удивило.       — В зале, на стенке, — я пожала плечами, пытаясь не придавать особого значения переменам в поведении блондина. Похоже, что ему и вправду стыдно.       На половине пути в гостиную, я свернула в сторону кухни. Пить ужасно хочется. Странно, но и в холодильнике было необычайно пусто, несмотря на то, что мама редко оставляет нас без еды. Взяв минералку с холодильника, пришла к весьма аргументированному выводу: она ушла в магазин.       В зале я блондина не обнаружила. Где он шляется, чёрт возьми? Я же видела, он сюда заходил! Именно в эту дверь. Что за шуточки? Вдруг, слух улавливает заливистый смех, заставив резко напрячься всеми частями тела. Чего он ржёт?! И где он вообще?       Я направилась в сторону звуков. Каково же было моё удивление, обнаружив хохочущего блондина именно в моей комнате! Парень стоял облокотившись о письменный стол, разговаривая с чересчур болтающим Лиамом. И что этот надоедливый попугай успел ему наговорить? Я не раз уже пожалела о его приобретении. За эти несколько дней и ночей от него практически одни неприятности. Единственное, в чём мы с ним полностью солидарны, так это в излиянии души. Обычно я — жалуюсь, он — повторяет.       — Что происходит? — поставив руки на бока, я возмущённо приподняла бровь, подходя ближе к эпицентру сего шума. — Ты как тут оказался, вообще не воспитанный что ли? Это моя комната! — не уверена, что через свой же смех блондин смог разобрать хотя бы одно моё слово, но вскоре смеяться прекратил, а вот идиотскую улыбку на лице оставил.       — Так, значит, я «мудила редкостный, который тебе все мозги вынес»? — беловолосый повторил фразу в точности, что и я на эмоциях выпалила буквально вчера, после его незванного появления.        Лиам, чёртов попугай! Болтун!       — Ха-ха-ха, я не обижаюсь, конечно. Я вообще в шоке с того, что ты говоришь обо мне, пусть и не в лучшем контексте, — развернувшись ко мне всем корпусом, смотрит теперь на меня с улыбкой, а я, кажется, за день уже третий раз краснею.       Ну, жаловалась я на него своему попугаю, и что? Я теперь в собственной квартире возмущаться что ли не могу? Могу. Вот и всё!       — Ладно, не страшно, мне это льстит, — за плечо меня приобнимает, улыбку свою всё не спуская. Вот придурок-то! Я было хотела сказать, что вовсе не думаю о нём и что произошедшее нелепая случайность, но он мне и слова сказать не дал, опешив своими действиями.       — Ладно, пошли, лечить тебя буду, — и взяв меня за руку в сторону зала повёл. А я что? А я ничего. Следом плетусь, глаза выпучив на переплетённые руки, не в силах и слова вымолвить. Я попыталась вздохнуть, но воздух как-то застрял ещё в горле, а сердце вот ухнуло вниз. Что это за хрень? Почему внутри всё крутится?       Усадив меня на диван в гостиной, парень открывает кейс с медикаментами, достаёт оттуда перекись и ватный диск. На меня не смотрит даже, полностью погружённый в свои мысли, копается в аптечке, а я всё успокоиться не могу.       — Зачем? — перевожу взгляд на ладонь, которая всё ещё полыхает от недавних прикосновений. Что за чёрт?! Он же просто за руку меня взял! А ощущения такие, будто от меня всё тепло разом забрали, заставив трястись от холода. И это несмотря на то, что руки его сами по себе холодные всегда.       — Подожди, — проговаривает парень, исчезая куда-то. И что это было? Так разве можно уходить от вопроса? А, это же Глеб Голубин, ему в этой блядской жизни можно все!       Как только одна в гостиной осталась, меня как ледяной водой окатило. Это что такое, Кира?! А ну-ка, возьми себя в руки! Нашла перед кем краснеть. Позор! И не стесняйся, он ничего постыдного тебе не сделал! Тогда почему такие чувства внутри вызвал? А не знаю я! Я ничего не знаю.       Этот парень вновь начинает меня раздражать.       — Ты что-то говорила? — вернулся, скотина!       — Что у тебя в руках? — интересуюсь лишь ради того, чтобы отвлечь его от себя. А точнее, от недавно заданного мною вопроса. И как я вообще смогла ляпнуть что-то по этому поводу? Дурень я.       — Марля и вода. Надо рану обработать. Ты что, не знаешь как оказывается первая помощь? — с насмешкой брови поднимает, чем начинает ещё больше меня раздражать. Точно медбрат, блин.       — Конечно я знаю, придурок, — о, да. Наконец-то язык расплёлся. Ко мне вновь вернулись мои мозги! Надеюсь, больше мямлить в его присутствии я не буду.       — Хм, — парень внимательно оглядел меня, после чего его лица коснулась похабная улыбка. — Тогда сядь ровно и, желательно, ближе ко мне, — он постучал по месту рядом с собой и, играя бровями, добродушно предложил:       — Или же могу посадить тебя к себе на колени, так нам будет намного удобнее, — вот! Вот о чём я говорила. Он просто не может быть нормальным.       Я недоверчиво покосилась в его сторону. Он ухмыльнулся:       — Я могу.       — Не стоит.       — Хорошо, не буду.       — Спасибо.       — Не за что.       Решив закончить с этим как можно быстрее, уселась к блондину ближе, чем подобает при обычном общении. Оно и понятно. Он мне сейчас «скорую» помощь оказывать будет, а если я сяду от него на три метра, как сделала бы в любом другом случае, то, собственно, возникает вопрос: как бы он нормально смог мне помочь? Вот и я о том же.       — Наклони голову в бок, — я покорно сделала то, о чём меня попросили, заворожённо продолжая наблюдать за его действиями.       Он аккуратно смыл остатки засохшей струйки крови, которую на себе я даже не ощущала. Руки слегка дрожали от мягких прикосновений, но блондин либо действительно не замечал, либо специально умалчивал по этому поводу, дабы не смущать меня своими едкими комментариями.       — Зачем ты покрасилась? — резко оборвав такую сладкую и нужную тишину, искренне поинтересовался блондин. Честно говоря, от такого вопроса я немного опешила. Он только заметил что ли?       — Захотела и покрасилась, — я раздраженно фыркнула.       Беловолосый взял прядь моих волос в руку, внимательно рассматривая серебристый цвет. Прямо как у его машины. Да, я тоже заметила.       — Мне нравится, — и заправив прядь мне за ухо, продолжил свои манипуляции над верхней частью моего бледного лица.       Я опять несколько секунд сидела и тупо пялилась в стену напротив, стараясь не встречаться с ним взглядом. Мне снова не удобно. Он, вроде бы, комплимент мне сделал, но вот радости я от этого или чего там должно быть, так и не ощутила. Меня это пугает. Пугает то, как он ведёт себя в последнее время, пытаясь расположить к себе всеми силами. Пугает то, что за несколько дней побывать в моём доме успел больше, чем Тим вначале наших дружеский отношений. Он ведь даже маму мою знает! И она его. Чёрт!       — После, не забудь лёд приложить, а то опухнет, — действительно. Я сама бы не додумалась, мистер пупер недоделанный медик. Только я хотела съязвить по этому поводу, как меня нагло перебили:       — Мы дома! — слышится где-то со входной двери. — Седовласая моя дочь, ты где? Папа…       Вот только отца мне тут не хватало! Особенно в компании этого… этого! Их ни в коем случае нельзя знакомить! Ладно, мама — человек компании, я не удивлена, что они с блондином общий язык нашли. Скорее всего это была даже её инициатива. Но вы не знаете моего отца! Этот человек всегда создаёт неловкие ситуации своими острыми шуточками. Постоянно подкалывает, вне зависимости от степени знакомства с другим человеком. Ему наплевать, мягко говоря, над кем глумиться. Он спокойно заводит в тупик своими укоризненными фразочками. Да что тут говорить! Даже на меня, бывает, эти самые фразочки действуют, хоть и очень редко, но всё же..       Отвлекаясь от поступившей паники, застать меня с этим полудурком здесь, смотрю на Голубина. И что ты смотришь на меня? Бровь он поднял и смотрит. Я тоже в шоке!       — О, добрый день! — отец, на мое удивление, зашел в комнату вальяжно-деловой походкой. Судя по всему, папа на веселе. — А я смотрю, доча времени зря не теряет? — ну, нет... — Умница! Давно пора бы уже, а то вон какая кобыла вымахала и всё без мальчика ходишь, — мой родитель подошёл к нам и начал нагло трепать меня по макушке, будто бы одобряя.       — Папа! — взорвалась доведённая я. Он что такое говорит?!       — Кира! — передразнивает меня, а после смотрит на беловолосого, во взгляде которого читается явное замешательство и… волнение?!       — О, Здравствуй, Г… — отец только было тянет руку к блондину, как тот его резко перебивает.       — Добрый день, — судорожно глотая воздух ртом, вскакивает с дивана так, что оказывается стоять ко мне спиной. — Я Глеб, друг, эм… Да, друг вашей дочери, — неуверенно подбирает нужную для себя характеристику, и, кажется, сам в удивлении от того, что представился именно так. Не знакомым, не приятелем, а другом!       — А-а, я понял, — или у моего отца какие-то проблемы с мимикой, или у него нервный тик. Папа пытается подмигнуть беловолосому, хотя он никогда этого делать не умел. Это я точно знаю. Поэтому, представьте себе картину: мужчина, почти сорока лет, судорожно дергает глазом, криво открывая рот и все это время странно на меня посматривая.       Что за чертовщина здесь происходит?       Я сижу, с глазам по пять копеек, наблюдая как эти двое судорожно переглядываются, явно скрывая что-то… Они знакомы, что ли?       — Пойдем познакомимся, Глеб, — батя еще раз подмигивает блондину, скорее всего думая, что я этого не заметила. Наивный… Что они задумали?!       — Кир, твоих любимых не было, поэтому я купила «Kotex», — твою мать. Точнее, мою. Кроме отца меня еще и мама опозорить успела. Классно! Охуительный день! Разбить бровь и унизиться перед одним гандоном? Выполнено.       Но мужчины, будто не услышав мамины истерические вопли с кухни, в перемешку с тихими матами (это она у нас так пакеты с едой разбирает), спокойно на балкон ушли. Перекурить, видимо… Ага, как же! Меня не провести! Я же вижу, что это не первая их встреча! Что этих двоих связывает? И почему блондин так усердно знакомство разыгрывал? Я чего-то не знаю? Ох, как же много вопросов в моей несчастной, пострадавшей голове! Ладно, плевать. Потом узнаю. Сейчас мне нужно бровь нормально обработать, а потом маме встряску хорошую устроить. Нечего на весь дом орать! Знает, ведь, что мы здесь не одни!

***

      После недолгой процедуры обеззараживания раны, клею пластырю на ушибленное место, припечатывая его как можно сильнее, чтобы не отклеился. Слава богу швы накладывать не пришлось. Ненавижу иглы. Я вообще физическую боль терпеть не могу, в прямом и переносном смысле, а тут ещё и моё слабое место — голова. В детстве несколько сотрясений было, а всё почему? Потому что, Честер Кира Станиславовна.       — Мам! Ты нахрена на весь дом орешь? — чуть не столкнувшись с ней в дверном проеме кухни, возмущенно руками вскидываю. — Какие, нахуй, «Kotex»?       Мама стоит в полном шоке с огромными глазами. Я редко повышаю голос и ругаюсь при маме, но это исключительный случай. Что они с папой за цирк устроили? Один подмигивает блондину, другая на всю хату орет про прокладки. Куда я попала?       — Ну ты же просила купить… — мама от безысходности разводит руками, передо мной двумя пачками махая. И дальше продолжает с улыбкой: — Вот я купила тебе две пачки, по скидке, типа «один плюс один равно три». Вот только тебе две, а мне третья. Я все-таки еще женщина молодая, сама понимаешь…       — Что за хрень ты несешь, мам? И говори по тише, тут же папа! — последнюю фразу я почти шепотом проговариваю, чтобы лишние уши ничего не услышали. Повторно руки вскидываю в возмущении. Она реально чушь какую-то несет! А может мне всё это кажется? Так-то по голове огрели меня не плохо.        И тут мама, видимо, поняв в чем дело, подозрительно глаза прищуривает, натягивая на свою милую мордашку безумную улыбку. О-о-о, только не это.       — НЕТ, КИРА! Я НЕ ОТДАМ ТЕБЕ ТРЕТЬЮ ПАЧКУ ПРОКЛАДОК! ДАЖЕ НЕ ПРОСИ! НЕТ! ПОМОГИТЕ! — мама, горланя во всё горло, встает в позу американского футбольного защитника, только вместо мяча эти две злосчастные упаковки держит, грозясь в любой момент ими пробить мой лобешник.       Господи…       — Что за шум, а драки нет? — скоро будет, блять.       В кухню входит папа, в своем обыденном комическом состоянии, а следом за ним и блондин плетется. Чёрт!       — О, Глеб, привет! — мать ручкой занятой машет, а после настолько неожиданно вскрикивает, что мы все непроизвольно с мест подпрыгиваем.       — Лови! — в следующую секунду пачка прокладок порхает через всю кухню, за которой все без исключения неотрывно наблюдают, а после приземляется в лицо растерянного блондина, попав прямо в его несчастный, ни в чём не виноватый нос. — Touchdown!       Ну всё… Теперь он точно думает, что моя семейка чокнутая!