О тебе

      — Давай я помогу.       — Не нужно.       Уже привычно усмехаюсь. И какой другой ответ от неё можно было ожидать?       — И всё же я настаиваю, — наклонив голову в бок, без всякого стеснения заглядываю прямиком в глаза цвета серой стали, — мне не сложно.       Девушка недовольно поджимает губы и протягивает мне сумку:       — Как хочешь, всё равно ведь не отстанешь.       Моя довольная ухмылка лишь подтвердила правдивость её слов.       Кира, на пятках развернувшись, демонстративно уходит чуть вперёд, сразу вливаясь в разговор с Ксюшей и Мортом, оставляя меня и Артёма идти позади. Снова улыбаюсь.       — У тебя сейчас морда треснет, — насмешливо тянет Депо, на секунду заставляя меня отвлечься от жадного поедания… то есть разглядывания фигурки девушки, — прекрати так пялиться.       — А кто мне запретит? — так же насмешливо приподнимаю одну бровь, продолжая залипать на манящие точеные бёдра малышки. Так руки и чешутся, подойти, потискать её. Вот, только, с этих самых рук мне подобное действие просто так не сойдёт. В лучшем случае, она мне их просто оторвёт.       — Действительно, — пожимает плечами тот, с ленивым интересом осматривая предмет моих вожделений. — Тому оборванцу, видимо, тоже никто не запрещает, — я непонимающе уставился на лицо помотанного жизнью друга и, проследив за тем, куда теперь направлен его взгляд, наткнулся на светлую макушку среди толпы нынешних первокурсников. — Как его там, Андрей, кажется?       — Да пусть смотрит, — почти безразлично выплюнул я. Почти. — На большее все равно может не рассчитывать, пусть хоть визуально налюбуется, — и театрально вздохнув, добавил: — Напоследок, так сказать.       Артём насмешливо то ли фыркнул, то ли усмехнулся.       — Сколько там осталось, неделя? — прикинув в голове, сколько времени прошло с момента нашего с ним последнего спора, я кивнул. — Судя по тому, с каким лицом она отдала тебе свою сумку, в отношениях вы не особо продвинулись.       — У меня ещё есть время, — уверенным тоном сказал я скорее самому себе, чем другу, все так же продолжая наблюдать за тем, каким до безобразия сальным взглядом провожает Киру тот парень. Интересно, я со стороны так же выгляжу?       — Он идёт сюда, — друг, по левую сторону от меня, немного напрягся. Я тоже это заметил. Мы остановились.       Кира, идущая чуть впереди, кажется, вообще ничего вокруг не замечала, погружённая в разговор с подругой. Когда Андрей остановился рядом с ней и что-то тихо шепнул ей на ухо, от неожиданности она чуть не заехала ему локтем по плечу. Жаль, конечно, что вовремя остановилась. Очень жаль.       Мы подошли ближе.       — Андрей, — удивилась она.       — Привет, — радостно сказал он и его глаза заблестели. — Я хотел поговорить, есть минутка?       — Да… — немного озадаченно протянула она и обернулась. Встретившись с ней взглядом, я состроил как можно более предупреждающее выражение лица, но она не особо долго акцентировала на нем внимание. Глаза её сразу же спустились ниже, и я понял, что она смотрит на сумку в моих руках. Беспокоится за свои шмотки? Серьезно? Вновь поймав её взгляд, я изогнул бровь. Кира ещё немного помялась и, будто решив для себя что-то важное, потянула парня в сторону небольшого холма. — Пошли.       Смотря им вслед, непроизвольно сжимаю кулаки. Какого хрена? Она так легко согласилась с ним на разговор… Чем я хуже?       — Оу, — удивлённо восклицает Михайлов и пихает меня плечом в бок. — Чувак, кажись, яйца к ней подкатывает. Что делать будешь?       Поджав губы и сузив глаза на его ухмыляющуюся рожу, я лишь раздраженно передернул плечом.       — Идите, я догоню.       Отдаю сумки Славе и, как какой-то маньячина, быстрым шагом отправляюсь вслед за ними. Натянув капюшон по глаза, прошмыгиваю мимо бездельно снующих туда-сюда сонных студентов, пытаясь не потерять из вида серебристую макушку Киры. Хотя её, конечно, трудно не заметить. С такой-то копной волос.       — О... Глеб!       Как и меня, к сожалению.       Нервно и громко выдыхаю, поворачиваясь в ту сторону, из которой донёсся звук. Теперь передо мной стоят две девушки, одна из которых в порыве эмоций ухватила меня за локоть своей когтистой, наманикюренной ручкой.       — Можно фото?       Чёрт. Как же не вовремя.       Немного дёргано озираюсь в сторону удаляющейся парочки. Вот они поднимаются на небольшой выступ, буквально в нескольких метрах от нас. Вот он подаёт ей руку, которую она с готовностью принимает. Вот они оба, держась за руки!, сходят вниз и пропадают с поля моего зрения.       — Э-эй, ты с нами?       «Да с вами, с вами. Хотя должен быть совсем в другом месте», — про себя думаю я, на деле лишь недовольно хмыкнув.       — Можно с тобой сфотографироваться?       Перебарываю внутренний порыв передразните её.       — Можно, если ты меня отпустишь.       Девушка убрала руку, и уголки ее губ немного дернулись вниз. Ну не в том я сегодня настроении, что тут поделаешь. Хмуро оглядываю ее и стоящую рядом подружку, что все так же молча взирает на меня из-за своих длиннющих, полуопущенных ресниц. Правильно, что молчит. Только пустого трепа и надоедливой болтовни мне сейчас не хватало.       Через пару минут дамы покидают мое общество, на прощание кокетливо мне подмигивая. Проигнорировав этот их жест, срываюсь с места, стараясь больше никому на глаза не попадаться. Нужно найти Киру и этого её хрен-пойми-кто-он-ей-вообще Андрея. Их уже нет в поле моего зрения, но далеко они уйти точно не могли.       Поднявшись на вершину холма, я чуть было не спалился и быстро спрятался за стволом маститого дерева. Они там, внизу. Чувствую себя максимально глупо и одновременно с этим меня разрывает дикое чувство азарта. Такого детского, что смеяться в пору. Вот только мне не смешно.       —… и я подумал… твой парень…       Что? Ветер шустрым потоком бьет по ушам, и я улавливаю лишь обрывки фраз этого недоумка, но то, что слышу, мне совсем не нравится. Какой ещё парень?       Нужно подойти ближе.       —… не правда… он не мой… козел.       Чего, блять?       До меня нескончаемо долетают обрывки фраз, пока я как партизан крадусь мимо густых и чересчур колючих кустов.       О чем вообще речь?

***

      Спустившись с довольно высокого холмика, широко распахиваю глаза от удивления. Это, что… озеро?       — Ахренеть.       Андрей, кажется, тоже приятно удивлён.       Глаза просто разбегаются. Озеро. Небольшое озеро с кристально прозрачной водой. Всю эту картину дополнял темно-зелёный лес, нависающей тенью склоняясь над противоположным берегом небольшого водоема. Я в раю?..       — Выглядит романтично, не находишь?       Я, с немного скептически-возмущённым выражением лица, покосилась на него и, ведомая резко пришедшим мне на ум вдохновением, быстро затараторила:       — Да это целое произведение искусства природы! Тут такие картины писать можно, со всяких ракурсов! — я в неопределенном жесте взмахнула рукой, как бы показывая – ракурсов здесь этих, хоть отбавляй. — И посмотри, какая вода прозрачная, ты вообще когда-нибудь видел такую…       Соколов немного сжал мою ладонь в своей, и я, споткнувшись о собственные слова, вдруг с замиранием сердца обнаружила, что мы все ещё держимся за руки.       — Эм…       Видимо, замешательство на моем лице послужило Андрею сигналом для исправления ситуации.       — Ой, прости, я…       — Ничего. Все нормально.       Он мягко выпустил мою ладонь из своей тёплой руки, и я вновь обратила внимание на пейзаж перед собой. Нет, ну тут действительно не нужно никаких слов. Только смотреть да попивать что-нибудь не слишком крепкое. Так для вкуса чтобы. И для дополнения общей картины.       В воздухе все ещё вкусно пахло недавно прошедшим дождём. Я глубоко вдохнула и выдохнула, наслаждаясь приятным ароматом мокрой травы и деревьев.       — Как смотришь на то, чтобы провести сегодня вечер в компании меня и парочки игристых бокалов?       Андрей, улыбаясь уголками губ, вызывающе мне подмигнул, чем вызвал мой короткий смешок.       — Это, что, свидание?       — Ну-у, — он в притворной задумчивости почесал затылок, — если можно назвать свиданием посиделки с большей половиной нашей группы в одной не очень вместительной комнатке, то да.       Еле слышно выдыхаю от облегчения. Я уже было подумала, что он зовёт меня тет-а-тет.       — Ладно, я подумаю, — киваю и вопросительно приподнимаю бровь. — Ты для этого меня позвал на приватный разговор?       Он гаденько улыбается, а я молча радуюсь, что все мои слова с подковыркой этому человеку разжевывать не нужно — он и так воспринимает их в шуточной форме. Что не помешало бы делать ещё одному светловолосому засранцу. Но да ладно. Не будем о нем.       — Нет, это не все, что я хотел сказать, точнее спросить, — он переводит взгляд куда-то вдаль, избегая прямого взгляда мне в глаза, и улыбка медленно начинает сползать с его лица. Заметно напрягаюсь. В чем дело? — Твой парень же не будет против, если я сегодня украду тебя у него не надолго?       От шока, парализовавшего все мое тело, первые десять секунд я вообще не шевелюсь. Лишь тупо смотрю ему куда-то за плечо, медленно покручивая шестерёнки в голове. То, как он это спросил, полностью убежденный в достоверности своих слов, на какой-то момент заставило меня глубоко задуматься и уже самой задаться вопросом: а действительно, отпустит ли меня мой парень? Потом я чуть ли не стукнула себя по голове от подобной мысли, ведь никакого парня у меня нет, и изумлённо уставилась на Соколова.       — С чего ты взял, что он у меня есть?       Андрей, высоко вскинув брови, спокойно пояснил:       — По той фотографии, что сейчас по всему универу гуляет, — что… — Вы там целуетесь, и я подумал, что он теперь твой парень, и ты…       — Стоп-стоп-стоп. Достаточно, — я остановила его коротким взмахом руки. Все понятно. Без Голубина в этом мире, видимо, ни один разговор не обходится. — Это не правда. Он не мой парень, просто так получилось, что… мы поцеловались, а один козел все это сфотографировал и скинул в сеть.       Мда. Звучит, наверное, так себе.       — То есть, парня у тебя нет? — все тем же спокойным тоном спросил Андрей, на что я согласно кивнула. — В таком случае, ты мне нравишься, — произносит он, улыбнувшись. Приехали.       — Эм… — я совершенно не знаю, что ему ответить. Вот что бывает, когда ожидаешь один разговор, а получаешь другой.       Я вижу, что улыбка одногруппника становится шире, на щеках появляются ямочки, и понимаю, что попала. Потому что, несмотря на то, каким обаянием обладает этот парень, он меня не цепляет. Ну вот вообще. Нисколечки.       Я не хочу обижать его, но в моей голове нет даже намёка на романтические отношения с ним. Наверное, он что-то понимает по моему лицу, потому что улыбка его медленно сходит на нет. Но потом я замечаю, что взгляд его обращен не на меня, а куда-то поверх моей головы. И поворачиваюсь. Туда, где стоит Глеб, вальяжно облокотившись о ствол дерева и сунув руки в карманы брюк. На его губах блуждает презрительная усмешка, а глаза надменно смотрят на парня рядом со мной.       — Какие разговоры, — тянет он. — Что, белобрысый, так не терпится затащить мою подружку в постель?       Я чуть не задохнулась от возмущения, во все глаза взирая на Голубина. Его… кого? Помимо того, что сам является белобрысым, что не даёт ему право бросаться таким оскорблением в людей, так он ещё позволяет себе говорить такие грязные вещи!       — Да ты…       Готовлюсь было высказать ему по первое число, но Глеб останавливает меня небрежным взмахом руки:       — Тихо.       Поразительно. Я открыла и закрыла рот. Первый раз вижу, чтобы он так отвратительно себя вёл. Он улыбается, но улыбкой это искривление губ назовёшь с натяжкой — скорее жуткий оскал, растягивающий губы.       Он отталкивается от дерева и медленно подходит к Андрею, по пути специально задевая меня плечом левой руки. Я все так же стою, парализованная его неожиданным появлением, и молча смотрю на разворачивающуюся картину со стороны.       — Я бы на твоём месте сначала спрашивал разрешение, а потом уже переходил непосредственно к действиям. Так, знаешь ли, целее будешь, — Глеб мило улыбается Андрею, а у того глаза на лоб от шока лезут, но он, впрочем, быстро от него отходит.       — И у кого…       — Тихо, — повторяет Глеб, но на этот раз его спокойный голос звучит угрожающе. Я оглядываюсь по сторонам — вокруг ни души. Где-то вдалеке мелькают отголоски чужих разговоров, но кажутся они настолько далёкими, что мне впору воспользоваться правильным решением и отправится за помощью уже сейчас. Потому что, смотря на агрессивно настроенного Глеба, я понимаю — дело набирает большие обороты и… черт. Да что же это я, в самом деле! Стою и молчу тут, как трусиха. «А ну возьми себя в руки!»       — Глеб, остановись! — вскидываюсь, наконец, и вклиниваюсь между парнями, практически натыкаясь на Голубина. — Хватит, что ты тут устроил? Как ты здесь вообще оказался? Ты следил за…       — Я же сказал, — его руки вдруг резко оказываются на моих плечах, — помолчи, — и он убирает меня с прохода. Вот так просто. Я даже заметить не успеваю, как оказываюсь на прежнем месте. Но отступать я не намерена.       Плюя на гордость, собственное достоинство и неизменно высокое эго, снова подхожу ближе и мягко вкладываю свою ладонь в его.       — Всё, прекрати.       Этих двух слов хватает, чтобы мышцы на его теле заметно расслабились, а рваный выдох сорвался с пухлых губ.       — Съеби, — коротко выплёвывает он.        Ну, видит Бог, я пыталась.       Медленно начинаю отступление назад, уже перебирая в голове имена всех тех людей, которых собираюсь позвать сюда за помощью, но все та же крепкая холодная ладонь удерживает меня на месте. Что?..       — Ты с первого раза плохо слышишь?       Он говорит… Андрею?       Тот в беспомощности поворачивает голову ко мне и тут мы пересекаемся глазами. В его ореховых кипит целая буря эмоций. Начиная от полного удивления от всего произошедшего за последнюю пару минут, заканчивая лёгким страхом и каким-то непонятным мне, но понятным ему пониманием происходящего. Будто он только что убедился в чём-то, что до этого не давало ему покоя.       Взглядом стараюсь дать понять ему, что со мной все будет в порядке и он может идти.       — Я… встретимся вечером.       И он уходит.       Глухо выдыхаю от накрываемого тело облегчения, практически забывая, где я сейчас и с кем нахожусь. А зря.       — Не встретитесь, — отрезает блондин, чем вновь заставляет меня вернуться в суровую реальность.       — Ты кретин, — заключаю я, безуспешно пытаясь высвободить свою измученную за весь день ладонь из его руки, — самый настоящий.       — Мгм, — бубнит он что-то нечленораздельное, и черты его лица мгновенно смягчаются. — Иди сюда.       Я оказываюсь в кольце его рук, что теперь крепко удерживают меня за талию, и даже не пытаюсь вызволить у него ответы на все волнующие меня вопросы. Возможно потому, что сама ещё не поняла спросонья, что произошло. А возможно, скорее всего, что где-то глубоко внутри я знаю — допрашивать его сейчас себе дороже. Не хочется разбивать то хрупкое равновесие, которое мне удалось нормализовать минутой ранее.       В какой-то момент его взгляд концентрируется на моих губах, и одна из его рук спускается мне на поясницу. О-о нет! Нет, нет, нет! Кажется, он хочет меня поцеловать. Снова. От этой мысли низ живота начинает сладко тянуть, и я пугаюсь своей такой реакции. Нужно что-то делать, пока он не осуществил задуманное.       — Мне холодно, — резко произношу я и, в доказательство своих слов, обхватываю плечи руками.       — А с ним тебе холодно не было, — рычит он, и я понимаю, что то, что я только что сделала, теперь надолго засядет в нем назойливым червячком в форме острой, вселенской обиды. Эх, мальчики такие ранимые. Неловко опускаю глаза в пол. — Пойдём. ***       — Ну и черта вы так долго? Мы вас полчаса уже ждём!       Все на том же месте, где мы их и оставили, застаём Ксюшу с Артёмом. Они стоят в объятиях друг друга, Тёма обнимает её сзади, а блондинка, сложив руки на груди в недовольном жесте, прожигает в нас дыру своим убийственным взглядом.       Я, к слову, стартую на три шага впереди Голубина, по пути так ни разу и не обернувшись к нему, но всем своим нутром чувствуя — он рядом.       — Ну же, день такой прекрасный, улыбнитесь, — Тёма смеётся, а мы с Глебом тем временем будто на телекинезном уровне сталкиваемся взглядами. И тут же их отводим. Он опять зол. Прекрасно. Хотя злится в данной ситуация должна я, но, по непонятным мне причинам, чувствую лишь дикую усталость и сильное желание перекурить.       — Так, ладно, истерички, пошлите в столовую. Завтрак начался десять минут назад.

***

      Сижу, кушаю, никого не трогаю. На улице вышло солнце, и мне время от времени приходится жмуриться от его золотистых лучей, будто специально светящих мне прямо в глаза. На соседний с нашим столик я стараюсь коситься менее заметно, но все же глаза так и норовят отыскать среди всех сидящих там светлую макушку и одарить её извиняющимся взглядом. Почему дров наломал Голубин, а стыдно мне? Пожалуй, я слишком многое на себя беру. В самом деле, нужно относиться ко всему проще. Если Андрей не захочет больше со мной общаться — его право. Я бы, на его месте, не раздумывала даже над этим. Больно надо мне иметь дело с таким придурком, как Глеб.       — Так что, в девять у вас?       Краем уха улавливаю уже как несколько минут непрекращающуюся беседу за нашим столом и решаю вклиниться в разговор.       — Вы о чём?       — Хотим собраться сегодня, посидеть вместе, выпить, — поясняет мне Слава, сидящий напротив и уплетающий омлет с присущей ему гиперактивностью. — У нас комната вместительнее вашей, поэтому приходите к нам.       — Ты откуда знаешь? — вскидывает брови Артём.       — Так я сразу, как мы приехали, шмотки по корпусам закинул. Нам трёхместную выбил, а вы, девочки, вдвоём жить будете.       Мы с Ксюшей переглянулись и облегченно выдохнули. Не люблю делить личное пространство с чужими людьми.       — Мы придём, — улыбчиво добавляет она.       На какое-то время вновь ухожу с головой в свои мысли, а когда тарелка передо мной становится пустой, вспоминаю, что хотела поговорить с Тимом и все ему объяснить.       — Я пойду, приятного аппетита, — встаю, сопровождаемая тяжёлым взглядом зеленых глаз, чей обладатель так же сидел напротив меня и за весь завтрак ни слова не обронил.       — Куда идти-то знаешь?       — Разберусь, — киваю Славе и выхожу из шумного помещения.       Нужно найти Тима. Задача, конечно, не из простых, но я постараюсь. Преспокойно иду, пиная под ногами маленькие шишки, подставляя лицо осеннему солнышку.       Что значит вся эта утренняя ситуация у озера? Каким боком там оказался Глеб и с чего вдруг теперь заявляет на меня какие-то свои права? У этого человека явно что-то не то с головой. Так остро реагировать на обычный разговор двух людей… Ну, ладно. Возможно, со стороны Андрея и проявлялся лёгкий флирт, но это же не даёт ему никакого права так себя вести! Мне что теперь, стороной парней обходить, во избежание подобных случаев или что? Вообще, я даже удивлена, насколько спокойно отреагировала. Скорее всего потому, что очень хочу спать и это в данный момент стоит на первом месте. Если Тима по пути не встречу, то приду сейчас к себе в домик, завалюсь на кровать, высплюсь как следует, а потом вставлю Голубину по самое не хочу!       Долго наслаждаться одиночеством мне не дали.       Уже спустя пару минут, на половине пути к женскому корпусу, ко мне присоединяется предмет моих терзаний и многочисленных раздумий. Я попыталась сделать вид, что не заметила, как Глеб встал слева от меня, понимая, насколько глупо, должно быть, это выглядит, но ничего не могла с собой поделать.       — Хватит придуриваться, я знаю, что ты меня заметила, — недовольно пробурчал он. Я продолжала строить из себя глухую и слепую, размеренно шагая в сторону своего домика. Вот я уже даже циферку его вижу, совсем немного осталось. — Эй, я к тебе обращаюсь, — процедил парень, хватая меня за руку и разворачивая лицом к себе.       Я дёрнулась вперёд, чуть не упав на него, еле удержав равновесие.       — Тебе удовольствие приносит, постоянно хватать меня? — скрыть раздражённого тона не удалось. Достал. — Чего опять? Отпусти!       — Не делай вид, будто меня тут нет, — он направил на меня свой самый суровый взгляд, лишь раззадорив меня этим ещё больше.       — Да что ты хочешь?!       — Поговорить!       — Не о чем нам разговаривать! Я не хочу!       Кажется, ор наш было слышно в радиусе нескольких сотен метров. Иначе как объяснить то, что на нас начинают коситься с другого конца зоны отдыха. Отдыха. Невесело усмехаюсь. Что-то мне подсказывает, ближайшие два дня, о нем я могу только мечтать.       — Не хочу, — взвыла я, повторяя, — отпусти меня.       — Я отпущу тогда, когда посчитаю нужным. Сейчас я иду с тобой, и мы разговариваем, всё понятно? — голос уже на тон ниже, с приказными нотками.       — У тебя проблемы? — звучит спасительный голос позади.       Тим?...