О тебе

      Через полчаса мы уже выехали на пригородную трассу. Я за это время больше ни слова не говорила. Просто ехала молча и угрюмо рассматривала пейзаж за окном. Лишь Слава иногда пытался завести с нами какой-то незамысловатый разговор, дабы напряжение в салоне наконец-таки спало, но все, как сговорившись, упорно молчали. Вскоре он забросил это дело и засел в телефон. Я же решила немного вздремнуть, так как ехать нам ещё добрых полтора часа, но планам моим не суждено было сбыться.       Уже сквозь пелену полусна-полудрёма, я расслышала, как с задних сидений раздался встревоженный вскрик Савельевой:       — Чёрт! Мы же не предупреждали преподавателей, что с вами поедем. Иван Васильевич нас точно убьёт…       Голос Ксюши был не на шутку тревожный, и я сама как-то взволнованно поёрзала на кресле. Мы же и правда никого из взрослых не предупредили. А если нас там уже обыскались все?       Слава, явно обрадовавшись, что появился хоть какой-то собеседник, с энтузиазмом заверил:       — Не переживай, я вас ещё перед отъездом отмазал. Вы только подойдите к своему декану отметиться, когда приедем, а то он мне уши оторвёт.        В этом не сомневался никто из присутствующих.       Ксюша что-то согласно хмыкнула и продолжила дальше трепаться с ним о всякой ерунде.       Так вот почему он из стороны универа к нам выходил? Теперь понятно… Стоп. Так это что получается, они уже заранее всё за нас решили?.. И если бы мы даже не согласились с ними ех… а мы и не соглашались! Вот чёрт! Так значит? У-у, сволочьё!       Насупившись от раздражения ещё больше, я привалилась головой к окну и, наконец, смогла немного абстрагироваться от внешних факторов. Спала недолго, но сладко. Помню, снилось мне что-то вкусненькое, а когда открыла глаза, мы почему-то стояли на месте. За окном бушевала гроза, капли звонко барабанили по стёклам. Меня такая погода, в принципе, всегда умиротворяет, поэтому я осталась спокойна.       Сначала мне подумалось, что мы уже приехали, но, когда я приподнялась с полулежащего положения, поняла, что стоим на автозаправке. В этом ужасном состоянии между сном и реальностью, до меня неразборчиво доходили обрывки фраз Славы и Голубина. Один из них, тихо хлопнув дверью, вышел из машины, и в салоне на некоторое время повисла лёгкая тишина. Артёма и Ксюшу я не слышу, должно быть, тоже вышли на улицу, получается… Я повернула голову влево. Сидит. Закинул локоть на открытое окно и курит. Спокойный такой, не то что несколько часов назад. Мне даже непроизвольно захотелось пригладить его растрёпанные волосы. Какой же он сейчас всё-таки красивый!..       — Прости, — парень еле заметно вздрогнул от моего осипшего голоса, и мне пришлось немного прокашляться. Он быстро повернул голову в мою сторону и удивлённо вскинул брови.       Был слышен тихий треск тлеющей сигареты в его руке и, тяжёлый такой, глубокий вздох, когда он увидел, в каком положении я развалилась в кресле его машины.       Мама всегда говорила, что во сне я почти никогда не управляю своим телом. У меня хорошая гибкость, поэтому проснуться, грубо говоря, в развалину, для меня привычно и естественно. Тем более спала я в сидячем положении и, видимо, своими ногами немного запачкала его чистый салон. Случайно, конечно же.       — За что? — его голос звучал спокойно, даже как-то отстранённо.       И правда, блять, мне же не за что. Я и сама, на самом деле, не знаю, зачем вообще с тобой говорю, но сейчас мне кажется, что извиниться будет правильным решением.       — За сегодня, — я бестолково пожала плечами, немного зевнула и села на сидении в позе лотоса. Сняла обувь и положила её себе под ноги. — Я не должна была говорить тебе и парням таких вещей, полностью не зная всей ситуации с этим… Егором, — еле удержалась, чтобы грязно не матернуться. — Поэтому… прости.       Так. Кажется, мой мозг ещё не отошёл ото сна, потому что, если память меня не обманывает, я извиняюсь уже второй раз.       Глеб как-то странно меня осмотрел, словно не веря, а потом, не глядя, выкинул бычок в открытое окно. При очередном порыве ветра на несколько секунд салон окутал свежий осенний воздух, и пара дождливых капель всё же успели попасть на его бледное лицо до того, как он успел его закрыть.       Я абсолютно открыто наблюдала за ним. Сейчас мне почему-то было настолько спокойно и уютно, что я даже лёгкого смущения от этого его цепкого взгляда не чувствовала. По-большей части я вообще не понимала, что происходит. Просто смотрела куда-то сквозь него, пытаясь отогнать сон и не усмехнуться с задумчивого выражения лица напротив. Интересно, что у него сейчас в голове? Когда он размышляет о чём-то, выглядит довольно забавным. Немного хмурится и слегка пожёвывает пухлые губы…       Губы.       Мне нравятся его губы.       — Тебе не холодно? Могу дать плед, — вдруг выдаёт парень, откидывая полупустую пачку сигарет на панель.       Я отрицательно покачала головой, сведя брови к переносице. Он либо пропустил мои извинения мимо ушей, либо просто решил на них не отвечать. Ну и ладно. Мне почти не обидно. Мало ли у него какие-то свои проблемы сейчас, а тут я как с дуба со своим «прости». Пф-ф, подумаешь.       — Точно? Нам ещё час ехать.       Он уже перелез корпусом куда-то к задним сидениям и вытащил небольшое красное и мягкое покрывало. Накинул на меня, а когда словил немного возмущённый взгляд, в привычной своей манере усмехнулся:       — Бога ради прошу, поспи ещё. Всем так хорошо без твоего вечного ворчания ехать было…       Козлина он всё-таки.       Я тоже почему-то улыбнулась и поудобнее устроилась на сидении. Он уже на меня не злится, что есть очень хорошо. Сейчас мне даже почему-то вспомнился вчерашний коридор. Там мы тоже говорили друг с другом довольно спокойно. Он особо не наглел, я практически не язвила. Почти идиллия. Тогда, как и сейчас, было немного необычно находится с ним наедине, но особо меня ничего не напрягало. Привыкла, видимо.       Где-то через пять минут в машину вернулись ребята с двумя большими пакетами продуктов. В магазин, значит, ходили.       — О, соня проснулась, — я даже толком развернуться к ним не успела, как Слава по-доброму потрепал меня по волосам и торжественно вручил в руки шоколадное мороженое.       Улыбка не заставила себя долго ждать. Я уже хотела сказать спасибо, но мне и рта не дали раскрыть:       — Не благодари, — следующее, что оказывается в моей свободной руке, это привычный холодный капучино с шоколадной крошкой. Ксюша…       Настроение вмиг достигло чуть ли не высшей планки. Не знаю, правда, жест доброй воли это был, или же они меня таким образом до конца поездки заткнуть решили. В любом случае, стало очень приятно. Захотелось расцеловать этих двоих, просто за то, что помогли забыть недавний инцидент. И, кажется, не только мне. Пока я спала, напряжение в салоне заметно поугасло и ехать было уже не так дискомфортно. Глеб с Артёмом попутно переговаривались, строя планы на вечер и думая о том, как им незаметно от преподавателей протащить пакет алкашки в комнату. Ксюша и Слава в очередной раз о чём-то бурно спорили, ну, а я же неспешно и всё так же молча попивала кофеин из соломинки, слушая музыку в наушниках.       Когда до пункта назначения оставалось минут сорок, мы как назло встали в небольшую пробку. Где-то впереди, видимо, была авария, и приходилось ждать, пока весь поток машин сможет протиснуться в путь дальше по обочине. Да и не удивительно, что в такую погоду на дороге не пойми что творится.       От нечего делать, я решила съесть мороженое, пока то не растаяло у меня в руках.       Беззаботно облизываю шоколадный пломбир, едва касаясь кончиком языка вафельной трубочки, как вдруг боковым зрением замечаю какие-то резкие, явно привлекающие на себя внимание, чужеродные движения. Машинально повернув голову в правую сторону, я наткнулась на большие и слегка удивлённые от шока и неожиданности синие глаза какой-то симпатичной девушки. Её машина стояла к нашей настолько близко, что она спокойно могла рассмотреть весь наш салон изнутри. Чем, по всей видимости, и занималась. Черноволосая оживлённо махала нам рукой, направив свой взгляд куда-то за меня, и кокетливо, даже как-то льстительно, чему-то… улыбалась. Проследив за её взглядом, поняла, что это не «что-то», а «кто-то». Немного потупила, уже не так оживлённо поедая своё любимое мороженое, а после до меня, наконец, окончательно дошло.       Фанатка, значит.       Не до конца понимая зачем, вынимаю один наушник из уха, начиная крутить его меж пальцев. Знак нервозности и дискомфорта. Задумываюсь. И чего же эта девушка добивается? Что вообще ей нужно от Глеба? Не выйдет же он сейчас под дождь, чтобы с ней сфотографироваться, верно? Вот пусть тогда губу закатает и вообще своё корыто подальше от нас отодвинет… Ну, ладно. На счёт корыта – это я слегка погорячилась. Машина у неё в точности как у меня, только вот, сомневаюсь, что способ заработка был тот же. Да и вообще сомневаюсь, что она когда-либо работала. Только ртом, разве что…       И пока я где-то глубоко внутри себя пыталась понять, почему эта девушка вызвала во мне ничем не прикрываемую неприязнь, практически с пустого места, произошло то, от чего я чуть не подавилась бедным рожком. Эта… баба, так сильно причмокнула губами, что мне на секунду заложило уши. Я слишком впечатлительный человек, и представить, какой звук сейчас стоял в её салоне, не составило труда. Это типа был воздушный поцелуй? Отвратительно… Как в таких условиях вообще можно что-то есть? Меня же сейчас наизнанку вывернет. Фу!       Тут то я и поняла, что девушка пытается заигрывать с Голубиным, который, в свою очередь, оторвав заинтересованный взгляд от телефона, тоже явно заметивший все эти действия, стрельнул зелёными глазами в её сторону. Пара секунд и он отзеркаливает её улыбку, а меня очень сильно и неожиданно начинает что-то печь изнутри. Что-то такое, от чего глаза сужаются в узкую линию, а лицо приобретает гримасу презрительности и отвращения. Называю это раздражением от вынужденного прекращения поедания своего позднего завтрака, напрочь игнорируя слово, которое так и крутится в голове — ревность. Нелепая, но от этого не менее сильная, от осознания которой, я уже начинаю злиться на саму себя. Черт… Нет, ну я правда не могу равнодушно смотреть на это! Он же буквально несколько дней назад целовал меня, пусть и в целях заткнуть, предотвратив поток нецензурной брани в свою сторону, но всё же… Чисто на подсознательном уровне, я ощущаю его своим, как бы я себя не уверяла в обратном.       — На дорогу смотри, — недовольно зафырчала я, окончательно вынимая наушники из ушей. Только бы не ляпнуть лишнего. — Я хочу доехать целой и невредимой, а не умирать нелепой смертью из-за того, что ты решил глазки кому-то построить, — пыталась говорить как можно более безразличным тоном, но что-то мне подсказывает, получилось у меня это в точности до наоборот.       Переговоры на задних сидениях всё ещё велись, значит, речь мою никто не слышал. Кроме того, кому она, непосредственно, была обращена и кто уже вовсю свою фирменную улыбочку тянет. Вот же гадство…       — Мы всё ещё в пробке стоим, если ты не забыла.       Блять.       И что?! Мне всё равно, где мы стоим! Просто, блин, не смотри на неё, разве это так сложно?!       — Отстань, — буркнула я, отводя глаза в сторону, всем своим видом показывая, что не желаю продолжать этот бессмысленный разговор, который сама же и начала. Ну и кто меня за язык тянул?       — Как пожелаешь, — на моё удивление парень лишь плечами пожал. Но тон… Не нравятся мне эти смешинки в его голосе!       И пока я занимаюсь самокопанием, задавая себе лишь один единственный вопрос: какого чёрта меня эта ситуация так сильно заботит? Он, сука, опять на неё смотрит, бровями своими охуенными поигрывая! И ведь знает, что я все вижу! Чего он вообще добивается?!       Сжимаю кулаки и строго говорю себе, что мне всё равно. Да и какое мне вообще дело, кому этот хмырь белобрысый улыбается? Нет мне никакого дела! Меня всего лишь не устраивает то, что из-за этих их гляделок, которые непосредственно проходят через меня, я не могу нормально съесть своё уже, блять, таящее мороженое. Да пожалуй, только из-за этого я и начинаю потихоньку злиться. Да и кто она вообще такая?! Почему я из-за неё должна нервничать?! Пусть сейчас же уберётся нахер отсюда, ибо я есть нормально не могу! Это надо же! Испортила мне весь аппетит, мымра такая!       Не долго думая и действуя исключительно в благих для себя целях, разворачиваюсь обратно к этой расфуфыренной курице (да, сейчас она мне уже не кажется симпатичной девушкой) и, осмотрев её с такой гримасой, словно она назойливая грязь из пупка, показываю средний палец. Стоило этой швабре повторить мой жест, как я так на неё взглянула, что она моментально отвернулась, не смея больше голову в нашу с блондином сторону поворачивать. Кажется, мои глаза в тот момент говорили, что выйти даже в такой ливень и разукрасить её ботексное личико, мне не составит особого труда.       Удовлетворённая результатом, расслабленно откидываюсь обратно на сидение, продолжая мирно кушать своё мороженое. И только когда слух улавливает самодовольный смешок, спешно разворачиваю голову в его сторону. Заметил?       — Что? — сразу же нахохлилась я.       Он улыбнулся ещё шире.       Заметил.       Я не нашлась и выпалила первое, что пришло в голову:       — Нахрен иди.       Вот почему мне сейчас так неловко? И… о нет. Нет-нет-нет! Кажется, я начинаю краснеть. Боже, спаси…       — Мне вот не охота идти нахрен, может лучше ты сходишь туда? Ко мне, на колени, сейчас, — нагло улыбаясь уголками губ, он легко взъерошил волосы на голове одной рукой, глядя на меня с прищуром. — Знай, я всегда не против…       Идиот.       — Я серьёзно, Голубин. Дай мне уже спокойно поесть, — едва слышно прошипела я, пытаясь закрыться от него волосами, пряча в них своё в конец раскрасневшееся лицо.       — Грамотно сбегаешь от темы, — с лёгким укором подметил Глеб и положил свою руку мне на ногу. Выражение его лица, к слову, стало таким невозмутимым, будто ничего запретного и не произошло. Он вернулся к управлению автомобиля и мы, наконец, тронулись с места.       Честно сказать, дышать даже легче стало, от понимания того, что эта черноволосая мадам осталась где-то позади.       — Глеб, — устало протянула я, практически не обращая внимания на его действия. Пока он преспокойно водил своей ладошкой по моей ноге, я пыталась разобраться в себе и понять, почему же меня, всё-таки, так сильно задела та ситуация, — перестань.       Сама я его руку не убирала. Было интересно посмотреть, когда же у него проснётся совесть и он соизволит перестать меня лапать.       — Не-а, — довольная чем-то улыбка не сползала с его лица, — и не посмею. Ты лишила меня возможности лицезреть ту прекрасную девушку, теперь отдуваться будешь сама.       Прекрасную?!       Он назвал её прекрасной?!!!       Кира, спокойно…       — Ах, ну раз так... — как можно более радостно улыбаюсь, сдерживая внутри порыв всепоглощающей ярости. На деле же хотелось схватить парня за шиворот и хорошенько встряхнуть. Но потом я ещё раз переоцениваю ситуацию и понимаю, что он на голову выше меня и как минимум вдвое сильнее. Вряд ли я смогу даже с места его сдвинуть. Тем более положение наше не очень позволяет мне вообще какие-либо действия делать, поэтому пусть пока живёт. — Ну вот и хорошо, что она тебе понравилась! От меня наконец отстанешь и «прекрасную» девушку вниманием своим обрадуешь! Как же классно получается! Давай вернёмся, а? Телефончик её возьмём, а то как ты с ней потом связаться сможешь?       Поглаживание по моему колену резко прекратилось.       — Не понял, — Глеб ощутимо нахмурился, сжав руку на моем колене с удвоенной силой. Я даже не поморщилась. — Ты меня сейчас свести с ней пытаешься?       Я пожала плечами.       — Ага.       — Мы вам не мешаем? — спокойным, как всегда, тоном поинтересовался Артём, и тут я поняла, что в машине уже несколько минут как тишина гробовая стоит. Вашу ж мать.       — Нет, что ты, — обойдённым тоном ответила я, игнорирую испепеляющий взгляд зелёных глаз.        В машине вновь тишина. Мы что, на похороны едем, почему все молчат? Серьезно, почему все резко замолчали? Слава и Артем переглядываются друг на друга, иногда косясь с усмешкой в сторону Голубина, а Ксюша смотрит на меня и лыбу тянет до ушей. Чего она улыбается? Я на клоуна похожа или что?       От этого безумного взгляда становится не по себе, поэтому я отворачиваюсь от этой дурочки и смотрю на блондина. Знаете, вариант не из лучших. Сидит какой-то насупившийся, недовольный. А что, я сказала что-то не так? Мистеру "всем так хорошо без твоего вечного ворчания ехать было" стало не до веселья? А где же усмешки и подколы в мою сторону, а Голубин?        Только собираюсь что-то сказать в его сторону, как в кармане моих спортивных штанов начинает вибрировать телефон. Достаю. Вы не поверите от кого СМС. @ksu_xoxo_sha Дорогая, вы выглядите как женатая пара. Аж насмотреться на вас не могу, пусечки))

@kk.chester

Смотри своего парня не прозевай, а то тоже на всяких девиц зазевается, и упустишь своего жениха, ДОРОГАЯ!!

      Отправляю ответ блондинке, та моментально прочитывает его и еще больше улыбку натягивает. @ksu_xoxo_sha Я хотя бы не прячу свои чувства за маской отторжения и напускной ненавистью...       А это уже удар ниже пояса!        Решаю не отвечать и сделать вид, что вообще не в курсе её последнего сообщения. В какую бы сторону сейчас не зашёл этот разговор, мне не хотелось его продолжать.        В какой-то момент салон заполняет мелодичная музыка. Реагирую и смотрю в сторону шума. Голубин включил радио. Вовремя, блин! Знаете что там играет? Какая-то песня про любовь и скрытые чувства. Фу, гадость. Резко переключаю станцию, получая из-за спины смешок Ксю. Дура!..        Боже, когда мы уже приедем...