Вино из волчьих ягод

Billie Eilish — idontwannabeyouanymore

      Джису тошнит от всего. Начиная от мерзкого, пропитанного запахом табака номера мотеля с заплесневелыми стенами, заканчивая полным отвращением к самой себе. Как девушка, она просто обязана любить себя, быть уверенной в себе, ухаживать за собой, да и просто быть красивой. Но Джису попросту не может быть такой, как другие девушки — её не учили, она не знает, как. Мать, которая направляла бы её, Ким не помнит — она умерла сразу после её рождения, — а отец работал на китайскую мафию, куда, впоследствии, втянул и свою дочь. Джису, кроме криминала, в своей жизни ничего толком не видела, да и не особо желала. Она росла в преступном мире, она и живёт в преступном мире.       Ким проживает жалкую жизнь, она знает. Перебегает из города в город с сумасшедшим парнем, — она сравнила бы их с Бонни и Клайдом, но они не пара, — чтобы добраться до столицы, где они планируют получить более престижный титул, нежели «разбойники». Вроде бы, в жизни есть цель, красивый напарник, куча зелёных бумажек и дикий страх в глазах людей, стоит ей только улыбнуться. Чего ещё желать?       Но Джису ненавидит эту жизнь, ненавидит себя. Она — слабачка, которая сейчас опирается на раковину, не сдерживая разрывающих горло рыданий. Чонгук сейчас развлекается с очередной красоткой, забыв о девушке, что отдала ему всё. Он целует их, ласкает их, называет красивыми. Джису клянётся пустить по пуле в глаза каждой, к кому он хоть раз применял это слово. До чего же мерзко…       Ким не имеет никакого права его ревновать. Он свободный человек, их ничего, кроме общей цели и проблемы, не связывает.       Джису сквозь пелену рвущихся наружу слёз смотрит на своё отражение в зеркале, начиная всхлипывать сильнее. Курносый нос, узкие глаза, непонятная форма губ и растянутая одежда — и ведь это ещё не всё. Помимо ненависти к своей внешности, она ненавидит свою слабость. Ким позволила чувствам завладеть ею — первая и непростительная ошибка в преступном мире. Джису любила, она ненавидела, она злилась, она плакала. Вроде бы скрывать все свои чувства Ким научилась, но перед собой она слаба, она себя жалеет. Каждый раз, когда Чонгук оставляет её одну, Джису даёт волю накопившимся мыслям и переживаниям. Она выпускает скопившуюся тоску, засевшую где-то внутри, и также даёт себе свободу действий.       В те самые меланхоличные моменты она опаснее всего. Джису не управляет собой, не может собраться, не понимает, что делает. Как-то раз Чон вернулся раньше, застав напарницу, склонившуюся над раковиной, тихо всхлипывающей. Шрам на его плече до сих пор не зажил. В тот день Чонгук впервые увидел её слёзы, и она поклялась, что ещё и в последний.       От бесконечных рыданий у неё уже сводит живот — тошнит теперь ещё и от этого. Джису не помнит, сколько времени уже плачет и жалеет себя. Она не выдающийся мафиози, она не преступница, она — никто. Ким Джису — уродливая слабачка, ничего не умеющая делать нормально и вечно жалеющая себя.       Джису пытается вынырнуть из пучины мыслей и переживаний, но у неё не выходит. Слёзы больше не катятся по щекам, но тихие всхлипывания продолжают рвать горло. Она кое-как несколько раз умывается ледяной водой, приводит себя в порядок, ярко подводит глаза чёрным карандашом — Чонгук снова прикопается, но она его закопает, — накидывает на плечи кожаную куртку с вышитым сзади изображением белого кролика со значками «х» вместо глаз, хватает с полки ключи и любимый, украденный у наивного американца Colt 1911 и выходит из номера. Кошелёк она не взяла — Джису не намерена сегодня платить за себя.

***

Billie Eilish — watch

      Чеён нежится в объятиях любимого человека, приобнимая того за оголённые плечи. Его рабочий день наконец закончен. Хосок вернулся слишком вымотанным и уставшим, но всё равно счастливо улыбался, увидев спускающуюся к нему на радостях Пак. Пусть она и переехала к нему недавно, разлуку, длившуюся всего день, они оба перенесли болезненно.       Она перебирает чёрные пряди его волос, с нежностью смотрит и, незаметно для себя самой, улыбается.       — Я даже сквозь сон слепну от твоей улыбки, — не открывая глаз, так же улыбается и шепчет Хосок. Пак смущённо толкает его в плечо и, улыбнувшись, отворачивается на другую сторону просторной кровати. — Ну не отворачивайся, — Чон нависает сверху, начиная всматриваться в любимые глаза напротив.       — Ты почему не спишь? Неужели ты ни капли не устал? — тихо говорит девушка, кладя руку на его щёку и после чего нежно её поглаживая. — Ты ещё помурлыкай, — смеётся Пак, наблюдая за смутившимся выражением лица своего парня.       — Я устал от работы, а от тебя я не устану ни за что, — плюхается рядом Чон, не сводя взгляда с лежащей напротив девушки. Они познакомились четыре года назад — он был двадцатилетним, только начинающим свой наркобизнес преступником, а она шестнадцатилетней официанткой в любимом кафе Хосока. Длительный роман перерос в нечто невообразимое, фантастическое. Хосок, продающий наркотики, и представить себе не мог, что тоже станет зависимым. А ещё он до сих пор не может поверить в то, что такая девушка, как Пак, смогла принять его криминальную жизнь и стать её частичкой. Чон всё ещё считает, что она не должна участвовать в этом.       — Кстати о работе, — Чеён становится немного строже, но Хосока это только умиляет, заставляя приподнять уголки губ. — Все ходят какие-то напряжённые. Поговаривают, что у вас проблемы, — встревоженно всматривается в глаза напротив. — Это… так?       Хосок ложится на спину и глубоко вдыхает. Чеён от многого отказалась ради него, потому он не может ей врать.       — Ничего особенного, что могло бы навредить тебе, — заметив вмиг нахмурившуюся Пак, он спешит добавить: — ну, или мне.       — А конкретнее?       — Какая-то малолетняя банда кочует из города в город, подкупает наших поставщиков и забирает покупателей. Они не особо прячутся от полиции или чего подобного, они чокнутые, но из-за них мы понесли некоторые убытки, — вздыхает Хосок, вспоминая неуловимую парочку, за которыми даже лично ездил, но так и не поймал, — скрылись. Его приближённые называют их Бонни и Клайдом, а Хосок просто психопатами.       — Насколько серьёзные?       — Настолько, что завтра меня ждёт встреча с мэром.

***

      Чонгук стоит на балконе недорогого отеля и выкуривает третью сигарету подряд, наслаждаясь прохладой ночного города. Звёзды усыпают тёмно-синее небо, придавая ему большей загадочности и роскоши. Смотреть на тишину, нарушаемую лишь шумом из круглосуточных ресторанов или ночных клубов, можно вечно, с каждой минутой всё больше и больше погружаясь в собственную пучину размышлений.       Чонгуку тошно от этой жизни: кочевать из города в город, имея огромную сумму денег, и всё равно оставаться и разлагаться в дешёвых мотелях, ожидая встречи с очередным поставщиком или заказчиком — не то, к чему он всю жизнь стремился. Чон мечтал о власти, об огромной империи, о страхе в глазах людей. Он и сейчас об этом мечтает и даже к цели идёт, но вот только люди не воспринимают его всерьёз. Для них Чонгук — обычный подросток, решивший поразвлечься с пистолетом отца. Только вот Чонгуку двадцать три и отца у него нет.       Но Чонгук не сдаётся. Раны за свою упрямость получает, с огнём играет, шрамы — награда, но большая награда ждёт его в Сеуле, и Чон идёт к ней размеренными, опасными шагами. Больше, чем лихорадочная жажда богатства и власти, его мотивирует Джису. Он должен вытащить их из этой жизни: из постоянных долгов, опасности, преследующей на каждом шагу. Чонгук хочет для Джису лучшего, ведь она толком не видела ничего в этой жизни, помимо голода, крови и боли. Она через многое прошла: ради отца, которого так и не спасла, работала на китайскую мафию, терпела унижения и постоянную нищету вокруг. Но Ким сильная, он знает. Какие бы гадости ей жизнь под ноги не кидала, она так и не сломалась, к цели идёт, невзгоды с гордо поднятой головой принимает.       Чонгук восхищается ей, но себе в этом так и не признаётся.       Он не видел напарницу лишь каких-то три часа, а у него уже ломка, не может больше. Жалких три часа без оскорблений, истерик и слабых драк. Жалких три часа без Джису. На протяжении этого времени он будто не существовал и вовсе, топил свою тоску в дорогом бокале вина, утолял желание чуть ли не с каждой встречной, а с последней из них даже в отель поехал. Эта красотка сейчас в кровати нежится, Чонгука ждёт, да вот только Чон возвращаться к ней не собирается. Он наслаждается успокаивающей тишиной этой ночи, наблюдает за украшающими небо звёздами и думает лишь об одной, кого привык называть ягодкой.       — Она точно в мотеле? С ней всё в порядке? Она слишком неуверенно ответила «посмотрим», — думает Чонгук, стараясь потушить дольку сомнения по поводу состояния Джису ещё с самого ухода.       Только вот эта долька уже переросла в настоящее волнение по поводу этой бестии и не даёт ему расслабиться. Чон накидывает на себя кожаную куртку с вышитым сзади белым кроликом, со знаком «х» вместо глаз, и, даже не взглянув на сегодняшнюю — уже бывшую — спутницу, оставляет её в недоумении и срывается обратно в мотель.