Вино из волчьих ягод

      Жизнь потихоньку возвращается в прежнее русло, но при этом совершенно отличается. Рутина, в конце концов, настигла и его: ежедневные задания от Хосока, а после крепкий ликёр в самом дорогом клубе того же Хосока. У стабильности тоже есть свои плюсы, например, за тобой больше не гонится стая полицейских машин, а ты не съезжаешь с холмистой дороги в какую-то яму под радостные крики сидящей рядом дамы, которая всё время кричит тебе гнать быстрее. Но задания Хосока, задача которых, в основном, состоит в том, чтобы наказывать ослушавшихся крыс Клана или проверить товар в порту на качество, и близко не стоят с ограблениями и поджогами, которые они с Джису устраивали. Пусть Чонгук и прекрасно знал, что Ягодка этого не любит.       Не сказать, что сотрудничество с Хосоком — хорошо, но зато выгодно. Чон свои обещания сдержал: защита, крыша над головой и любимое дело. Даже его слова о том, что работа поможет отвлечься от всего, тоже оказались правдой, отчасти.       Правда, чонгуковскую ласточку, в которой хранились большие залежи зелёных бумажек и запрещённых веществ, Хосок решил конфисковать под предлогом «Имею полное право забрать свои же деньги. Эту рухлядь, что ты называешь машиной, я сдам на металлолом. Она портит наш имидж».

Зато у Чонгука теперь мустанг и огромная ежедневная прибыль, но по ласточке он всё равно скучает. И нет, вовсе не потому, что Джису её выбирала.

      Уже за полночь, а Чонгук только возвращается с задания. Работы сегодня было больше, чем обычно. Он впервые вымотан, чему на самом деле очень рад, ведь усталость позволит думать лишь о том, чтобы как можно скорее доехать до дома.       Надежды рушатся, потому что давящая тишина на улицах ночного Сеула, угрюмость многоэтажек и грызущая пустота внутри вновь возвращают его в ту самую ночь, когда Чонгук потерял над собой контроль и сорвался с цепи. Странное чувство душит его, постоянно напоминает об отвратительных поступках, а после наносит контрольный выстрел, подкидывая воображаемые картинки Джису и Тэхёна. Его чутьё не ошибалось, когда Чон хотел набить ему рожу при первой встрече.       Парень сильно удивляется, когда возвращается на стоянку, где его ждал водитель, а также остальные люди клана Чон, но видит вместо тучи дорогих автомобилей лишь один, уныло стоящий в самом углу.       В темноте не особо получается разглядеть марку или хотя бы номер, поэтому Чонгук решает подойти ближе. Он вытирает испачканные в крови руки о штаны, несмотря на то, что прекрасно знает, как Хосок будет психовать и читать морали, узнав о том, что Чон-младший вновь применял насилие и запачкал фирменные штаны.       Он кладёт правую руку на пистолет в заднем кармане, медленно и не без осторожности двигаясь к автомобилю, фары которого резко загораются, а он сам с рёвом двигается с места и направляется прямо в сторону Чонгука. Он успевает отойти, но давить его никто не собирался. Машина останавливается рядом, а водительское окно опускается.       — Хосок, блять! — выдыхает перепуганный парень, убирая пистолет обратно, и, не дожидаясь приглашения, прыгает в салон авто.       Хосок ничего не говорит, лишь открывает окно до конца, смеряет разложившегося с ногами Чонгука убийственным взглядом, а после двигается с места, наблюдая, как болванчик в виде свинки качается в разные стороны.       Чонгук прекрасно знает это молчание и знак того, что Хосок сам приехал за ним. Великому Мафиози снова нужен совет верного психолога и крепкого алкоголя.       Чонгук ухмыляется их временной игре в молчанку и расслабляется на заднем сидении, надеясь, что этот вечер закончится как можно быстрее.

***

      — Она ещё неделю назад от тебя сбежала, — выносит вердикт Чонгук, начиная вертеть в руках стакан мохито, потому что ничего другого больше не хочется. Сильный, гордый и расчётливый мафиози, который с лёгкостью взял власть над всей страной в свои руки, сейчас сидит и просто ноет. — Знаешь, если бы ты действительно хотел вернуть её, ты бы сразу же вернул.       Хосок отрывает стеклянный взгляд от бокала, переводя его на уставшего от этого разговора Чона-младшего, а после, полностью проигнорировав слова в свою сторону, продолжает монолог:       — Я обязан был ей сказать сразу и просто посмеяться с этого, а не тянуть кота за хвост, — Хосок даже не смотрит на подошедшего официанта, который быстро меняет пустой бокал на новый и так же скоро удаляется, пугаясь такого настроения Босса.       — Ты ещё в мэрии должен был его прихлопнуть, — уже начинает злиться Чонгук, наблюдая за медленным превращением «из мафиози в жижу». Он работает на него всего пару недель, но уже каким-то образом занял место его носового платка и близкого друга, вовсе того не желая. Чонгук хотел провести этот вечер со своими мыслями и предположениями, как же сейчас живёт его Ягодка, а вместо этого коротает и без того недлинные минуты своей жизни, выслушивая переживания другого.       Его с детства учили никому не говорить о своих чувствах, а когда ты перестаёшь говорить, ты перестаёшь и чувствовать. В конце концов, добродушие и мягкосердечность к успеху не приведут.       — Тогда ты почему ты так не сделал? — сразу же реагирует Хосок, внимательно изучая выражение лица сидящего напротив. Чонгук перестаёт вертеть в руках трубочку от нетронутого мохито и начинает слушать внимательнее. — Почему не пошёл за девчонкой? Учитывая все твои возможности сейчас, ты мог бы спокойно уничтожить её нового кавалера, — специально давит Хосок, наблюдая за мрачнеющим Чонгуком. — Так почему не уничтожил?       — Это принесло бы тебе серьёзные проблемы, — полностью игнорируя обжигающее «кавалер», Чонгук подносит стакан к губам.       — Считай, ты сам же ответил на свой вопрос, — фыркает Чон.       — У тебя есть деньги, а значит, и возможности. Почему ты сразу не отказался? — Чонгук переводит тему обратно, надеясь больше не упоминать Джису. — Да, у тебя были бы проблемы, если бы ты устранил мэра, но…       — Есть вещи, которые кажутся идеальным решением проблемы, но лишь усугубляют положение. Надеяться, что деньги всё исправят — значит, рыть под собой яму лишь больше, — выносит философский вердикт Хосок. Чонгук недоумевает ещё больше, чем и смешит Чона.       Чонгук понимает, что давить на него за бездействие — бесполезно. Но один вопрос всё же решается задать.       — Но почему ты не ищешь её сейчас? — тихо озвучивает Чон.       — Мои люди нашли её сразу же, — горько усмехается он. — Доложили об её уходе ещё тогда, когда она в слезах собирала вещи.       После недолгого молчания Хосок продолжает объяснять ситуацию, а Чонгук пытается переварить услышанное:       — Я знаю о каждом миллиметре её передвижения и об её местоположении, но не могу приблизиться к ней. Я виноват, сильно виноват, и я обязан дать ей время на восстановление, а пока нужно разобраться со свадьбой.       — Да какого чёрта?! — вскрикивает он, поражаясь такому терпению. — Слать надо целый мир на три буквы, когда на кону стоит твой близкий человек!       — Чонгук, надо всегда думать на холодную голову. Эмоции путаются, горчат и лишь подливают масло в огонь. На них нельзя полагаться. Любовь — эмоция. Я не могу порвать весь мир, а Чеён не вернётся ко мне, если не захочет. Как бы ты не горел внутри, ты обязан сохранять хладнокровие, — Чонгук закатывает глаза от очередного нравоучения, а Хосок, завидев это, решает объяснить на другом примере: — Ты и твоя напарница представляли серьёзную опасность для дохода всех кланов Кореи, так что не спрашивай, откуда такая информация. Вы были под наблюдением. Ты из-за своей вспыльчивости постоянно встревал в передряги, а девчонка, которая сохраняла спокойствие даже тогда, когда застрелила жену политика, вытягивала тебя отовсюду, как бы сложно ей не было.       Чонгука от воспоминаний по дивану размазывает. Он забывает обо всей ярости в сторону Хосока; его глаза вновь теряют свой блеск, наполняясь тоской, а воспоминания горчат и душат изнутри. Джису больше не смеётся, не хамит, не скрывает грустный взгляд под чёлкой, не ругается с пустоголовыми подростками, не вытирает ему кровь с лица. Чонгук и подумать не мог, что когда-то придётся дышать без её присутствия, а потому и воспринимал девушку как должное. Он не знал, что воздух без неё становится холодным и режущим, а весна теряет свою красоту.       Хосок наблюдает за вмиг сломавшимся парнем, и ему становится отчасти совестно. Он сразу заметил в нём что-то такое, что вызывает доверие; Чон даже с Тэмином так не откровенничал, пусть их дружба и длится гораздо больше.       Чонгук за две недели уже успел возненавидеть вечера с Хосоком, ведь после каждого их близкого разговора он чувствует себя опустошённым.

***

MAMAMOO — Egotistic

      С трудом, но Пак всё же устраивается на работу, пускай и не с большой зарплатой, но на первое время хватит. Благодаря добродушному начальнику ей удаётся выйти на полную ставку уже спустя неделю. Пускай она ушла от Хосока всего с одним чемоданом, оставив всю роскошь в его доме, но зато она впервые за последнее время чувствует себя живой, даже несмотря на то, что поступок её бывшего всё равно отразился на ней. Чеён больше не собирается сдаваться и страдать из-за какого-то мужика: у неё нет средств на жильё сейчас, но она работает в своей любимой кофейне и впервые обзавелась приятелями. Непривычно и страшно, конечно, но намного лучше, чем сидеть в четырёх золотых стенах, не имея шанса выйти в люди и заняться хоть чем-нибудь. Хосок запрещал ей убираться, готовить и уж тем более работать. Девушка, которая каждый раз тонула от взгляда его шоколадных глазах, и подумать не могла, что это так сильно отрывало её от внешнего мира и убивало изнутри.

Любовь — это прекрасно. Но он не имеет право запрещать ей жить свободно. Обеспечивать любимую — прекрасно. Но что делать, когда твой кормилец исчезнет?

      Чеён теперь прекрасно понимает, как это отвратительно — зависеть от кого-то, как важно верить в себя и надеяться только на себя. Нельзя жить мечтой выйти замуж за богатого — нужно жить быть самостоятельной, а любовь приложится.       Отныне девушка живёт только для себя: старается наладить свою жизнь, встать на ноги и идти дальше. За две недели работы в любимом кафе у неё уже появляются приятели и постоянные клиенты, что безумно радует вымотанную Пак.       Чеён прибирает рабочее место, напевая себе под нос какую-то мелодию, как по пустому помещению раздаётся звон дверного колокольчика, оповещая о новом клиенте. Она отрывается от занятия и внимательно смотрит на вошедшую девушку, приветливо улыбаясь ей.       Джису смущается от такой улыбки. Она зашла просто взять с собой полюбившийся кофе, ей не хочется надолго задерживаться. Всё же привыкать к обычной жизни и настоящему приветливому общению с людьми ещё очень сложно.       Чеён не сразу узнаёт в клиентке ту девушку, с которой она хотела познакомиться, когда пришла в это кафе в прошлый раз. Она не сильно изменилась: всё то же бледное лицо, грустные напуганные глаза, скованность, скрытность и усталость. Казалось, девушка прямо сейчас упадёт в обморок. Её вид уже не такой болезненный, как в тот раз, а одежда не такая мешковатая и потрёпанная.       Джису узнаёт её сразу же, потому смущается ещё больше, чувствуя себя виноватой, что сбежала от неё в тот раз. Может, девушка хотела попросить у неё помощи? Но Ким не обратила на неё внимания, ведь расплакаться перед всеми не очень-то и хотелось, потому и пришлось бежать.       — Добрый вечер! Что будете заказывать? — всё так же улыбается Пак, отчего девушка смущается ещё больше.       — Американо, — прокашлявшись, говорит Джису, не поднимая взгляд на Чеён. Она чувствует себя неловко, отчего пульс бешено бьёт по вискам, умоляя уйти. Но кофе хочется больше.       Пак прекрасно видит, как неудобно девушке, потому про сахар и сироп спрашивать не решается. Она включает кофемашину и краем глаза наблюдает за клиенткой, которая всё так же стоит у кассы, нервно кусает губы и не знает, куда себя деть. Девушка молча добавляет ей сахар в кофе, надеясь, что глюкоза хоть как-то придаст ей сил.       Джису и не замечает, что Пак с улыбкой ставит готовый американо перед ней, всё так же искренне улыбаясь. Ким кладёт необходимую сумму и уж было собирается выходить, как слышит:       — Приятного вечера! Приходите к нам ещё.       Ким впервые за долгое время улыбается, благодарит Чеён и выходит на улицу прямиком к чёрному внедорожнику, за рулём которого её уже ждёт Тэхён.       Учитывая, куда они направляются, вечер приятным быть не может.       — Сейчас мы едем в место, где новая правая рука Хосока и его шайка пару часов назад развели беспорядок, — слова Тэхёна выливаются на Джису, словно ледяная вода. Она сразу же переводит напуганный взгляд на него, зная, что Чонгука повысили до звания правой руки. Девушка в глубине души очень рада, что Чон смог переступить через всех и идти к своей цели — богатство и господство, но осадок того, что он переступил и через неё тоже, неприятно остаётся внутри. Тэхён замечает испуг девушки, так что сразу спешит исправиться: — Но Чонгук уже уехал, потому там только наши.       Джису успокаивается, а после смущается, что её мысли по поводу Чона так заметны.       В машине ненадолго повисло томительное молчание. Джису греет руки о стакан с кофе и зарывается в весенний шарф сильнее, ведь март, почему-то, выдался довольно-таки прохладным. Тэхён краем глаза наблюдает за ней, мысленно отмечая, что пускать такую девушку на разборки мафиози — жалко. Ей бы лучше жить обычной жизнью: дискотеки, учёба, шоппинг, нежели участвовать в ежедневных перестрелках.       — Мне не нравится твоё состояние в последнее время. Завтра у тебя выходной. Как проснёшься, напиши. Я за тобой заеду, — стараясь не поворачивать голову в её сторону, отрезает Тэхён, смутившись от лёгкой улыбки, тронувшей её губы.       Джису тает от заботы, которую впервые получает в своей жизни. Может, пора забыть о чёрствости и хоть раз подарить себе заветное долго и счастливо?