Пламенное небо

Дверь с таким шумом отошла назад, будто на неё в одночасье обрушилось несколько валунов. — Тише! — смеясь и одновременно задыхаясь от чужого жаркого дыхания на своих щеках, выпалил Сюэ Ян. — Ты же не хочешь перебудить всех призраков в округе, мхм… Слова, произнесенные им, спутал меж собой чужой язык, жадно и скользко властвуя у него во рту. Приклеившись друг к другу заклинатели тяжелой поступью, хотя всё равно шатаясь, отступали куда-то назад, будто их тела искали какой-нибудь крепкой опоры. Воздух не подходил, ведь их ноги дрожали, задетый ягодицей Сюэ Яна стол тоже, ведь зашипев от боли (а он проехался мягкой частью прямо по самому уголку) он свирепо толкнул ножку ногой, и в итоге у стола больше нет ножки. Стоящая посередине балка, одна из пяти, что подпирала дом, на какое-то время стала пристанищем для прижатой к ней спины, по которой градом катился горячий пот. Тяжело дыша Сюэ Ян ловил своими губами обжигающее дыхание мужчины, и чем нетерпимей становились его ласки, тем больше все его тело дышало этим опаляющим кожу дыханием, этими обжигающими поцелуями, этим изворотливым, все еще влажным языком. Во рту Сюэ Яна было влажно только тогда, когда внутрь врывался этот дразнящий, жалящий язык, в его же отсутствие там распалялась лишь пустыня. Сюэ Ян так часто и энергично дышал, пытаясь сдержать себя, что губы его моментально высыхали, язык обессиленно прилипал к небу. — Внутрь, — подергав заклинателя за рукав, пока тот, не отрываясь, кусал местечко на груди юноши, проговорил Сюэ Ян. — Кровать… Ему безумно хотелось наконец-то найти своему телу опору и почувствовать тяжесть плоти даоцзана. Он кончил уже дважды, но жадность и похоть так затуманила ему разум, что все еще энергичный, подергивающийся от желания член то и дело прижимался к чужому бедру, пульсируя через одежду, пытаясь дать понять, как жестоко с ним поступают не уделяя должного внимания. Что ж, это серьезная ошибка, и будто отомстив член заныл еще сильнее, в ответ на что еще больше искр распалилось в глазах Сюэ Яна. — Здесь? — спросил Сяо Син Чэнь, когда они, минуя все препятствия и невзгоды, и даже сохранив в петлях внутреннюю дверь наконец-то ворвались внутрь комнаты. — Да, — томным шепотом выдохнул Сюэ Ян и тут же почувствовал, как грубо, властно и нетерпеливо в него вцепились руки, пихая назад. Падая спиной на кровать, о наличии которой и спрашивал даоцзан, юноша чуть слышно ахнул и принял на себя всю её мягкость. Волосы его рассыпались на все той же белой простыни, распахнутый халат приятно скользнул по коже, ноги тут же раздвинулись, ведь чуть шершавые ладони, что медленным движением начали скользить по внутренним сторонам бедер, будто язычок кошки, вынудили кожу покрыться мурашками. — Сяо Син Чэнь, Сяо Син Чэнь… Сюэ Ян звал его настолько откровенно и нежно, что у слушающего не оставалось сомнений какой именно инстинкт в этом дарующем наслаждение теле сейчас взывает к нему. Сюэ Ян чуть извивался, пытался стыдливо сомкнуть ноги, сгибая их в коленях, медленно елозил по кровати, стонал и вздыхал, порой кусая костяшки пальцев. Заклинатель же принялся лениво и медленно вылизывать местечко под коленом, кусая нежную кожу и губами продвигаясь ниже, все ниже и ниже, туда, где пытался сомкнуть ноги Сюэ Ян. — Даоцзан! — скорее уж еще более призывно, нежели умоляюще, воскликнул юноша, когда жало языка скользнуло по головке члена, а кончик начал ввинчиваться внутрь маленькой дырочки. — Ах, пожалуйста, не… Губы тут же накрыли его плоть, и член в одно мгновение оказался поглощен чужим, горячим словно жерло вулкана, ртом. Похоже, Сяо Син Чэня слишком распалили его стоны, ведь добравшись до самого слабого места мальчишки и услышав столь бесстыдно слетевшее с его губ «даоцзан», он, кажется, распалился еще больше. Держа член глубоко во рту он не взирая на боль в корне языка начал кружить им по члену, держа губы плотно сомкнутыми, а когда уставал просто позволял головке зайти чуть дальше и ткнутся в заднюю стенку горла, после чего воспроизводил глотательные движения. Ему этого показалось мало, хотя пульсирующая плоть в его рту начала активно подёргиваться, а все более откровенная ругань, что он слышал от юноши, кажется, сводила последнего с ума. Заклинатель не стал себя сдерживать, не стал думать ни о чем больше. Он сидел у широко раздвинутых ног Сюэ Яна и, положив его ноги себе на плечи, вылизывал его в свое удовольствие. Мягкие бедра, что он чувствовал своими плечами и лицом так возбуждали его, ласкали, потираясь о его кожу, что становилось дурно от того, как это было хорошо… Ему нравилось то, как плоть в его рту твердела все сильнее, набухала и отзывалась на любое скользящее движение его языка. Выпустив его изо рта и взяв в руку он начал скользить языком по стволу, сжимать на нем губы. Ладонь его в какой-то момент легла на ягодицу юноши, и хоть заклинатель не мог видеть, но ладонью он почувствовал, или даже скорее пальцами, что опасно близко скользнули к ложбинке между ними, как там всё сжимается и разжимается. Поняв, что это может быть, и улыбнувшись от этой мысли он нащупал себе путь вглубь другого тела, и хоть пальцы были сухие, но они без особо труда скользнули внутрь тела Сюэ Яна почти до конца, из-за чего последний даже замер, широко распахнув глаза. Пальцы начали бессовестно и агрессивно насиловать раскрасневшийся, похожий на сердцевину хризантемы вход. — Нет, не так!.. — тяжело простонал юноша, хотя его член в ответ на эти ласки интенсивно задёргался… — Вынь их, вынь… не хочу пальцы, вынь их… Ему было ужасно мало, и хотя внутри него было уже три пальца, однако это не приносило должного наслаждения, лишь дразнило и еще больше сводило с ума. — Мне добавить четвертый? — слабо улыбнулся Сяо Син Чэнь и согнул пальцы внутри. — Или же просунуть туда целый кулак? От того, какое место задели согнувшиеся внутри тела пальцы, из глаз Сюэ Яна брызнули предательские слезы. Его лицо, раскрасневшееся и полное мольбы стало еще более покорным, искусанные в кровь губы были похожи на лепестки цветов вишни, а глаза с нереально широкими зрачками сияли словно две черные жемчужины. — Хочу тебя… — умоляюще простонал Сюэ Ян и руки его инстинктивно потянулись вперед, выпрашивая объятия. — Тебя хочу, тебя… дай мне… Договорить он не успел. Взяв его под колени, Сяо Син Чэнь поднялся и одним движением резко проник во влажную вязкую глубину и начал двигаться столь агрессивно и быстро, отчего Сюэ Ян вообще перестал что-либо соображать. Где-то толчков через десять-пятнадцать он не выдержал и, выругавшись в своей привычной манере, бурно кончил, расплескав фонтан своего семени на живот себе и Сяо Син Чэня. Всё еще содрогаясь всем телом Сюэ Ян хрипло, едва ли слышно, прошептал: — Еще. Его трясло, внутри уже была какофония из взбалтываемых органов, и, что банальней, ему уже было просто нечем кончать, и с каждым новым оргазмом он не безосновательно страшился, что его может обдать золотым дождем, однако не просить просто не мог. Тело сошло с ума, его жадность просто поражала своим масштабом. Сюэ Ян желал быть вылизанным везде, чтобы ни одна часть тела не осталась сухой, чтобы кожа была искусана в кровь, и чтобы из мест, из которых должно что-то течь непрестанно текло. Его член, что фактически был готов завилять словно хвост лишь от одного прикосновения по-прежнему стоял, и даже Сюэ Ян уже плохо понимал сколько же раз ему нужно, чтобы удовлетворить этого никак не падающего мерзавца. Юноша просто хотел, чтобы его тела касались эти руки. Неважно, грубо, нежно, жестоко… Всё в порядке, пока он касается, пока пальцы, как сейчас, скользят по влажной разгоряченной коже, пока не смотря на явную усталость он готов взять его еще раз, лишь бы удовлетворить до конца. Где-то в таком ключе и блуждали мысли Сюэ Яна, пока он не почувствовал, что его медленно и осторожно перевернули на бок, и другое тело так же не спеша прижалось к нему. Заклинатель снова вошел в него, правда на этот раз медленно и больше не таранил опухший, постоянно сжимающийся вход, а двигался очень медленно, обнимая руками за талию и дотягиваясь пальцами к груди, где с нежностью, от которой хотелось рыдать, выводил незамысловатые узоры, будто упражнялся в изысканном письме. Сюэ Ян искренне наслаждался этим: лежа с ним на боку, чувствуя спиной его грудь, чувствуя его медленное движением внутри себя он тоже начал изгибаться, чуть согнув колени и как бы змеиться на простынях, будто извивая свое тело. — Давай кончим вместе, — пытаясь обернутся к нему лицом, Сюэ Ян лишь коснулся губами чего-то шершавого и не отрывая глаз понял, что это белая повязка. — Можешь взять меня пожёстче, я не стану сопротивляться… Он жутко желал быть покорным, и точно так же хотел, чтобы проявив такую покорность ему не давали пощады. Он ластился к этому чистому светлому человеку, который лишь оказавшись с ним в постели мог проявить ту оглушительную темноту, скрывающуюся у него в сердце и находящую выход вот так. Быть может в этом крылась его затаенная злоба, или страхи, или такова была его любовь, похожая на темную сторону луны, но факт оставался фактом: чем дальше уводил его в их любовной игре Сюэ Ян, чем больше покорялся и чем слабее становился, тем больше Сяо Син Чэню хотелось поглубже нырнуть в эти тёмные воды, потерять себя. Он отдавался оглушающему его наваждению, желание растворить в этих чарах свою душу поглощало его, и он рвался вперед, рвался быть как можно глубже, в осуществлении своего желания забывая себя и того, кто под ним. Но даже так он не смел проявить подлинную жестокость. Как бы грубо ни двигалось его тело, и как бы сильно он не брал его, а руки все равно цеплялись за это тело, обнимая его, и в этом объятии можно было прочувствовать не что иное, как страх. «Защити меня; не покидай меня; не отпускай меня; не отрывайся от меня», — вот что можно было прочесть в таком объятии. Именно одиночество, с которым так долго жил Сяо Син Чэнь сильнее всего ластилось к Сюэ Яну, пока тело, отвечая на этот зов, сразу же поняло, чего желает зов другой плоти. Тот, кто не хотел отпускать, должен был покорить, подчинить, а тот, кто желал быть пойманным, должен был уступить. В месте, где соединялись их тела было всё: и боль, и наслаждение, и робость, и сладость, и безумие. Столь пышный букет чувств должен был расцвести не цветами, а самоцветами, в которых бы отражалось сияние звезд. — Сяо Син Чэнь… — тяжело дыша, Сюэ Ян почувствовал, как ладонь скользнула по его влажному бедру, поднимая его ногу под коленом. — Так стыдно… Где стыд и где Сюэ Ян, не на разных ли планетах? Но эта поза, в которой он сейчас находился настолько оглушила его, что он почувствовал себя и вовсе беззащитным, открытым, будто цветок, на который могли любоваться все кому не лень. Такая беззащитность распалила его еще больше, а столь бесстыдная открытость вынудила кровь с двойным усердием обдать жаром все тело изнутри. Движение пальцев, что лишь кружили вокруг головки почему-то представились ему картиной, когда вглубь влажной сердцевины цветка входят кончики пальцев. Он так явственно представил это, что даже проморгался, чтобы прогнать видение. Он почувствовал себя цветком, которого внутри сердцевины ласкают вязкие, влажные кончики пальцев, что побуждает сердце внутри лепестков источать еще больше вязкости, еще больше одурманивающего запаха. Но впервые в истории сам цветок одурел от такого количества любовного зелья, что должно было завлечь эти пальцы подарить ему еще больше любви. Сходя с ума от этих видений, Сюэ Ян, глаза которого уже какое-то время чуть закатились к небу, а с губ, мокрых и влажных, то и дело текла тонкая нить слюны схватился за руку, ласкающую его внизу и, сомкнув на ней свою ладонь, начал водить быстрее, одновременно пытаясь насадиться глубже, до самого упора. — Что, никак не можешь достигнуть «неба»? — чуть насмешливый голос у самого уха обдал пламенным жаром. — Даже если станешь кричать о пощаде, я не дам тебе убежать… Помутненный похотью разум понимал любое сказанное ему слово в нужном для себя ключе, поэтому расслышав в этой фразе обещание истинного удовольствия немедленно дал сигнал всему телу, и «кольцо всевластия» в ложбинке между ягодиц сжалось сильнее, пока сам Сюэ Ян застонал громче, ведь рука, держащая его ногу, так сильно вдавливала пальцы в кожу, что уже, пожалуй, оставила лиловые синяки на бедрах. — Убей меня… — так и не открывая глаз, простонал Сюэ Ян, задыхаясь в желании разорвать себя на мелкие кусочки. — Просто убей, задуши, съешь… я хочу, чтобы мое тело поглотилось твоим… Какой-то тяжелый хрип клубами горячего пара сжигая его шею сладко защекотал кожу, но кажется минуты нежности окончательно убились этой парой слов: зарычав словно выпутавшееся из ошейника животное, Сяо Син Чэнь с хваткой полной страсти укусил юношу в том месте, где шея переходила в плечо, довольно больно укусил, и не размыкая зубов начал двигаться столь яростно, что слезы брызнули с других глаз. — Убей, убей, убей! — уже громче кричал Сюэ Ян, все быстрее падая в глубокую, дрожащую тысячами сердцебиений бездну. — Ах, всего меня, не оставляя ни кусочка… Левая рука Сяо Син Чэня в изгибе локтя резко обогнулась вокруг шеи Сюэ Яна, правая же, скользнув чуть дальше, продолжала удерживать ногу под коленом, однако ладонь, достав до подергивающегося, истекающего смазкой члена начала агрессивно двигаться на нем. Он почти душил его, Сюэ Ян и правда не мог дышать, толчки все не прекращались, ласка рукой стала настоящей пыткой. Когда же дошло до того, что он и правда не мог сделать даже короткого вдоха, а плоть внутри него достигла, кажется, самой критичной глубины в глазах юноши искрящим темно-синим сиянием начали переливаться настоящие звезды, и широко распахнув глаза, однако видя перед собой только эту мерцающую темноту хрипло, насколько позволяло сдавленное горло, закричал, и его член, задергавшись, не выпустил из себя ни капли, пока внутри все трепетало, полностью отдаваясь и подчиняясь тому, что в ней было. Всё его тело будто пронзила электрическая стрела, накалилось всё вплоть до последней молекулы, застыла кровь в венах, сердце вместо ударов начало извиваться в его груди, будто внутри кожаного мешка была змея, танцуя и извергая внутри сладкий яд. Он не просто кончил, а, как и желал, распался на тысячи мельчайших крупиц, в одно мгновение прочувствовав оргазм каждой клетки в его теле и все это приняв на себя. Потеряв сознание Сюэ Ян уже не успел испытать удовольствия от того, как внутри его заливает горячее пламя, как в него бурно излились и даже закончив все равно остались внутри. Он не чувствовал своего тела, не чувствовал объятий на нём. Он стал бесплотным эфиром, утопающим в подлинном удовольствии безликой пустоты, которую лишь этот человек мог позволить ему ощутить…

***

Когда А-Цин, тяжело зевая, подняла веки, перед глазами всё плыло и двоилось. — Что это?.. — слабый хрип девушки сперва напугал её, так как она не сразу узнала свой голос и не поняла, кто же так близко у её уха хрипит. — Где я?.. Тяжелая, будто налитая свинцом ладонь потянулась вперед, пальцы слабо постучали по стенке деревянного гроба в котором она обычно спала, но в этот раз всё было странно: её не накрыли одеялом, конфеты рядом тоже не было, и с гробом было что-то не так. Ни соломы, ни другой подстилки, а стенка вообще шаталась, её следовало укрепить и почистить от грязи. И тут А-Цин поняла, в чем дело. Она никому не признавалась, даже даоцзану, в том, что у её тела есть дурная привычка вставать и бродить по ночам. Она была лунатиком, и именно в самые яркие лунные ночи ничего не могла с собой поделать. Похоже, вчера её склонило ко сну, но зная даоцзана её наверняка уложили в гроб во внешней комнате и бережно укрыли, а она, судя по всему, встала ночью и пошла во внутренние покои, туда, где спали два заклинателя, ведь именно в их комнате в самом углу стоял этот гроб, который Сюэ Ян из лени отказался выносить во двор. Так он и продолжил стоять, покрываясь пылью и грязью. — Плесень подбордюрная, — зло рыкнула А-Цин. — Из-за того, что ему, видите ли, свой зад лень поднять, я вынуждена была спать в этом грязном гробу! Девушка приподнялась и огляделась. В комнате еще было достаточно темно, ставни были плотно замкнуты, рассвет неярко пробивался в тоненькие щели. Однако стоило глазам А-Цин прояснится как она увидела лежащего на постели обнаженного юношу, что с закинутой рукой и ногой обнимал что-то и сладко сопел. Волосы его были распущены, чуть прикрывая лопатки, однако все остальное тело было открытым. А-Цин покраснела и тут же отвела взгляд. Это же Сюэ Ян! — Черт бы тебя побрал!.. — снова злой шепот наполнил старый гроб. — Чтоб ты срал меньше прожиточного минимума, поганка с полянки, еще и разлегся тут, сверкая главным источником дохода, выродок плешивый… Продолжая неистово шипеть А-Цин сверкнула глазами на кровать и лицо её сделалось пунцовым. Она не раз и не два видела обнаженного мужчину, старого и молодого, красивого и не очень, и сейчас, всматриваясь в спину Сюэ Яна пыталась понять, что же так привлекло даоцзана в этом на первый взгляд ни чем не примечательном теле. — И в самом деле, ну что с него взять! — кусая губы, А-Цин не сводила глаз с полуприкрытой шеи, вдоль и в поперек искусанной, а так же прекрасной линии позвоночника и двоих завлекающих впадинок по обе стороны поясницы. — Личность какой-то проститутской направленности, к тому же еще худой какой-то, облезлый… Неужели так нравится о кости биться? На самом деле про себя А-Цин отмечала, что Сюэ Ян довольно хорошо сложен. Даже в темноте можно было разглядеть как мягким жемчужным оттенком сияет его кожа, как покрасневшие следы от зубов распустились на его коже подобно алым бутонам крошечных роз, а синяки на бедрах по цвету схожи на перелив перламутра с глубокой синевой. Впрочем, А-Цин плохо понимала, то ли это стараниями даоцзана Сюэ Ян так расцвел, то ли стараниями самого младшего заклинателя было поспособствовано этому цветению произойти. Но что ни говори Сюэ Ян буквально пылал юностью и красотой, он был молод и горяч и, кажется, на всё готов. Внезапно А-Цин услышала неясный полустон и поглубже втянула голову в гроб. Сюэ Ян зашевелился и начал сползать с Сяо Син Чэня, во всей своей так сказать красе поворачиваясь в сторону гроба неприкрытым передом. Он слабым движением убрал волосы, упавшие ему на лицо и прижал ладонь между бедер, тяжело дыша от боли. Он сгорбился, тихонько застонал и съёжился, то бледнея, то зеленея. Одним рывком подняв с пола халат он накинул его на себя, кое-как завязал пояс и выскочил из дома, при этом пару раз за что-то зацепившись, но не упав, а просто перевернув все, что попалось под ноги. А-Цин с каменным сердцем подождала еще с пару минут, убедилась, что из дома Сюэ Ян действительно в спешке выскочил и, не медля, тоже выпрыгнула из своего гроба и помчалась в свою постель. Еще не хватало, чтобы даоцзан подумал, будто она подслушивала их маленькие брачные игры, а в том, что ночью они наверняка куролесили девушка не сомневалась и благодарила небеса за свой крепкий сон, что не дал ей этого услышать и увидеть.

***

Живот Сюэ Яна разрывало от боли. Закончив со своими делами он прошел буквально двадцать метров и от слабости навалился на дерево, низко склонив голову. Его тошнило, плохо держали ноги, к тому же он был уверен, что после вчерашнего ему придётся возвращать на место свои перемешанные между собой внутренности. Он был так бледен, что страшно было смотреть, его бил какой-то странный озноб, а на лбу выступили капельки пота. — Кажется, немного перестарался, — снова хватаясь за живот он с вымученной улыбкой вспоминал прошедшую ночь. — Но если я не могу справится даже с этим, то грош цена стараниям Сяо Син Чэня, который не остановился даже тогда, когда во мне не осталось и капли спермы. Тяжело дыша он медленно продолжал идти обратно, отмахиваясь от своей слабости и убеждая себя тем, что просто голоден. После таких вот любовных схваток его тело теряло очень много жидкости и сильно перенапрягалось, ведь Сюэ Ян был жаден и не знал меры в получении удовольствия, поэтому шел до конца, иногда даже требуя, чтобы после потери сознания Син Чэнь все равно не останавливался. Он совсем с ума сошел, и вспоминая как ночью умолял жестоко его изнасиловать едва ли заалел, насколько позволял слабый приток крови, теплым поцелуем касающийся щек. — Все хорошо, — с мутными от слабости глазами шептал Сюэ Ян, — все хорошо… Но он и правда болезненно выглядел. Больше всего походило на лихорадку, но такая сильная тошнота не могла быть ответом на тот холодный озноб, что колючими шипами вцепился в его тело. Чувствуя, что вот-вот свалится с ног юноша присел на колени, когда вдруг услышал позади себя какой-то странный шероховатый звук. Медленно оборачиваясь назад он уловил смрадное дыхание, после чего увидел сомкнутые зубы без губ и щек прямо перед своим носом. Челюсть щёлкнула, и лишь по воле судьбы нос юноши остался при нем. — Ты что здесь делаешь?! — скорее озадаченно, нежели испуганно вскрикнул Сюэ Ян, видя перед собой ожившего мертвеца с налитыми кровью глазами. Он узнал его, хотя в это сложно было поверить. Сюэ Ян, спотыкаясь, бросился бежать, пока в спину ему летел злобный рык проклятой твари. — Не может быть, — задыхаясь от изматывающего бега, Сюэ Ян не сразу сообразил, что бежит в другую от похоронного дома сторону и помощи ждать неоткуда. — Не может быть… Мертвеца он узнал и осознание этого поразило его и сильно встревожило. Этот мертвец был одним из тех кукол, которых он пытался подчинить еще не завершенной на тот момент Стигийской Тигриной Печатью, рабочую версию которой ему помогал доделать сам Мэн Яо, всячески способствуя его опытам. Этот мертвец был самым слабым, но держался под контролем гораздо дольше остальных. Ему Сюэ Ян любил скармливать дворцовых шлюх и переодевать в женщину, и сам же отрезал ему губы, чтобы заинтриговать Мэн Яо поднять вуаль, которую тогда ему нацепил. Открытое отвращение никогда не читалось на лице его друга, однако Сюэ Яну стоило лишь мельком взглянуть на дернувшиеся уголки губ, чтобы понять, что его дражайшего друга может вырвать от такого мерзкого зрелища. «Кто-нибудь… — почти падая от усталости, хрипло дышащий юноша в полураспахнутом халате бежал через лес, пока в спину ему било смрадное дыхание из пасти оживленного им же мертвеца. — Кто угодно…» Он неожиданно вспомнил, что когда лежал весь израненный в кустах, подумал, что, вот так чудо, неумолимая шутница судьба послала ему того человека, которого он даже представить не мог в роли своего спасителя. Однако сейчас затуманенный разум младшего заклинателя молил небо и землю вступиться за него и совсем не соображал, что беги он к похоронному дому и вопи во всю глотку, Сяо Син Чэнь, услышав его зов, тут же бы примчался на помощь, однако, однако… голос Сюэ Яна из-за тяжелого срывающегося дыхания просто не подчинился ему, а задыхающийся человек слишком громко не горланит. Зацепившись за собственную ногу и упав лицом на землю, Сюэ Ян успел проехаться по ней и резко перевернулся на спину. Мертвец, почувствовав, что его добыча распласталась по земле уже готов был прыгнуть, на что глаза Сюэ Яна округлились, а подбитая губа, закровоточив тонкой струёй крови запачкала ему подбородок, когда в воздухе послышался свист и прямо в сердце твари вонзился меч, чей холодный стальной отблеск словно свет в конце тоннеля отразился в глазах Сюэ Яна. — Ты в порядке? — далекое-далекое эхо звало его будто из другого мира, и Сюэ Ян повернул покрасневшие, едва ли не кровоточащие глаза в ту сторону, откуда смог услышать этот голос. — Ты слышишь меня? Взгляд юноши стал шире, дыхание участилось. Мертвец перед ним и живой человек, подбегающий издали… — Сяо… Син… Чэнь… — слабая улыбка лишь делала его бледное лицо еще болезненней. — Да, это я. Скорее, помоги мне… «Я? А кто же этот «Я» ты знаешь? — помутненный разум двоил его чувство превосходства и стыда, и один вопрос произносился в двух ипостасях одной и той же личности. — Ты хоть знаешь, кому ты спешишь помогать?..» Руки с дрожащими пальцами вытянулись в воздухе, Сюэ Ян всем своим телом и душой тянулся к уже подошедшему Сяо Син Чэню, что на ощупь отыскав его начал сразу же ощупывать влажный горячий лоб. — Ты же весь горишь, что случилось? Сюэ Ян лежал на спине, его халат был до половины распахнут, капельки влаги стекали от шеи к впалой груди. Он смотрел на лицо заклинателя, что расплывалось в его помутившихся глазах и улыбался. «Ну почему… почему ты так дрожишь? — тяжело дыша, улыбка Сюэ Яна не сходила с лица. Это была странная улыбка человека, который уже плохо чувствовал свое тело и будто бы немного парил над землей, таким легким он себе казался. — Почему ты такой хороший? Зачем тебе такой как я?.. Стоит лишь мне сказать тебе имя и…» — Забери меня домой, — не сводя глаз с перепуганного лица Сяо Син Чэня, Сюэ Ян вжался ладонями в его грудь, а пару секунд спустя насколько мог вцепился ему в руки. — Забери меня домой… к нам домой. Странное чувство растекалось по его телу. Он лежал полуобнаженный на земле и истекал потом, но лицо его было необычайно бледно, а во рту чувствовался какой-то странный сладковатый привкус. Грудь юноши тяжело вздымалась от частого дыхания, боль скрутила виски и словно иглами вошла дальше. Вдруг иглы «провернулись» и Сюэ Ян закричал не своим голосом, переворачиваясь на бок. — У тебя же лихорадка… — снова голос издали едва-едва ощущался, он словно не мог пробиться через неожиданно упавший на голову Сюэ Яна купол тишины, что блокировал все внешние звуки. — Как ты мог так запустить себя, зачем довел до такого?! «Лихорадка? — с округлившимися глазами подумал Сюэ Ян. — Но как же так, я ведь никогда прежде не болел…» Приступ рвоты скрутил ему желудок, а спазмы чуть ниже довели почти до истерического шока. Он начал рвать, притом это была кровавая рвота, и чтобы он не захлебнулся Сяо Син Чэнь придержал его за голову, помогая облегчиться. «Какая к черту лихорадка? — стиснув зубы он одной лишь силой воли пытался противится тому расползающемуся жару, что сжигал ему мышцы под кожей. — Это не лихорадка…» Ужасное осознание поразило его столь же сильно, как если бы при свете дня в небесах вспыхнула ярка молния, разрывая небесные чертоги пополам. Сюэ Ян сжал зубы, глаза его отчаянно смежили веки. Он обернулся, смотря на поверженного мертвеца и сглотнул тяжелый ком в горле. Пожалуй, впервые за его недолгую жизнь к сердцу начал подступать панический страх. — Под моей кроватью… — Что? — В доме… под кроватью… — с последних сил хрипел Сюэ Ян. — Сгнившая доска… третья от стены… склянка с розовым порошком… пусти мне кровь… Он пытался сказать ему, что его отравили, что кровопускание даст вытечь черной крови, которая впитала в себя яд, а розовый порошок не даст расползтись той отраве, что уже прошла через сердце. — Пусти мне кровь… — Сюэ Ян начал задыхаться и тут же в дыхательное горло попал тот сгусток, что он не успел вырвать. — Не дай мне умереть пока я не отомщу!.. Вцепившись в Сяо Син Чэня он обливался слезами и потом, кровь уже текла с его глаз, носа, лилась через распахнутые губы, мгновенно начался бред, он уже не мог контролировать ни свой голос, ни уж тем более свои слова. Одежда заклинателя насквозь пропиталась отвратительно пахнущей кровью, это был очень тяжелый запах и почему-то по-прежнему сладковатый. И тут Сяо Син Чэнь вспомнил, что эта сладкая вонь ему знакома, ведь так пахли разлагающиеся в тепле тела и… точно так же пахли мертвецы. Он не мог видеть того, которого убил, но уже понял, что с мертвецом что-то не так. Лихорадочно начав ощупывать тело юноши он нашел на руке Сюэ Яна несколько царапин. Принюхавшись он заключил, что эти повреждения уже источают сладостную вонь, и он понял, что его догадка была верна. Сюэ Яна начало подергивать, он вертел головой, выворачивал руки, его закатившиеся глаза обнажили лишь белки с кровавыми прожилками, речь стала невнятным воем, глубокий грудной рык то и дело сотрясал его горло и словно проклятие лился из рта. — Он лишь царапнул, но крови придется выпустить много, — поднимая его на руки, Сяо Син Чэнь с бесцветным лицом, на котором не читалась ни одна эмоция, быстро пошел назад, пытаясь не спотыкаться на каждом камне. — Не бойся, я не брошу тебя… Прижимая его к себе словно бесценную ношу он, больше не сказав ни слова, молча направлялся к их дому, однако руки его, эти сильные с красиво очерченными суставами и длинными пальцами руки не смогли скрыть дрожь всего его тела. Сюэ Ян молчал, так как давно уже потерял сознание. Мертвец, заразивший его, был не обычным ходячим мертвецом, и яд его тоже не был распространённым трупным ядом, вот почему он решился сказать о своем тайнике где хранил скрытые от даоцзана зелья и склянки. Сяо Син Чэнь что бы не делал, а без этого зелья не помог бы ему, потому что… создателем этого трупного яда был не кто иной, как сам Сюэ Ян.

***

В долине неутихаемых ветров единственным звуком, наводящим неописуемый ужас, будет тишина…

Яды, как известно, самые искусные посланники будущей смерти. Не марая рук кровью можно заставить негодного по той или иной причине человека покинуть этот мир, и яд, будто жаждущая страсти любовница будет отнимать жизнь капля за каплей, или же вовсе высосет её из тела будто последний, однако самый холодный поцелуй. Капля за каплей в теле Сюэ Яна кровь сменялась ядом, трупные пятна уже распространились в области груди, а прямо в солнечном сплетении кожа начала чернеть, словно бездна в одночасье расплылась по его груди. Будто лучи зловещего черного солнца от бездны отходили трещины, словно лезвия ножа подступая все ближе к горлу, принося вместе с собой неописуемые мучения и агонию. Этот яд не просто отнимал жизнь — он превращал тело в сосуд для накопления темной энергии, то есть в ходячего мертвеца! Яд этот был гордостью и одним из самых больших достижений Сюэ Яна. Потерпев немало бед на свою голову во время экспериментов ему все же удалось вывести изощренную формулу сильнейшего в мире яда, способного живую плоть обратить в разлагающийся труп буквально за несколько часов, а до этого момента жертва с мгновенно затуманенным рассудком будет подвержена бесчеловечным пыткам внутри собственного тела, ведь сердце, так постановил Сюэ Ян, умрет последним, а значит не остановится и пропуская через себя новые толчки крови будет разносить яд до тех пор, пока не умрет последняя клетка. Воистину изощренная пытка, придуманная таким же изощренным умом, но… но кто кроме человека, что на себе познал итог разложения души и плоти мог додуматься до такого? Желая отомстить всему миру в первую очередь юноша желал дабы тот познал его боль. Он истекал кровью на руках, что держали его. Печень, легкие, кишки — всё будто скручивала бесплотная воронка адского кошмара, нагоняя темного ужаса, а в страхе, как известно, сердце бьется быстрее всего, а значит и кровь по телу гонит сильнее. — Не дыши! — голос во тьме будто звал его откуда-то сверху, но Сюэ Ян не мог понять откуда же. — Не дыши! «Почему?.. — было подумал он, и полоска света пробилась сквозь чуть-чуть разлепленное веко. — Ах, так это ты…» Белая повязка на глазах не дала усомнится кому принадлежал голос. Похоже Сяо Син Чэнь бежал не чуя под собой ног, и пару раз упав первым делом прижимал к себе юношу сильнее и валился на бок, чтобы весь удар от падения перенять на свое тело. «Куда ты несешь меня? — в глубине души улыбаясь, думал Сюэ Ян. — Почему так заботишься? Я…» Новый приступ боли скрутил его тело и будто пламенем прожег виски. Не имея сил вынести это Сюэ Ян закричал нечеловеческим криком. Его кожа к тому времени уже стала белее снега, пальцы на руках почернели и словно проклятая метка чернота все быстрее поднималась выше. Спустя всего минуту она уже была на запястье и смрад разлагающегося тела ударил в нос Сяо Син Чэня. Прося его задержать дыхание заклинатель лишь хотел поспособствовать тому, чтобы из-за быстрых вдохов и выдохов его сердце так сумасшедше не билось, разнося трупный яд по всему телу, но он не мог самолично закрыть ему ладонью рот, чтобы заставить дышать через нос, потому что Сюэ Яна то и дело рвало кровью прямо в процессе бега заклинателя. Он бы просто захлебнулся, он уже умирал. — А-Цин! — с ноги почти выбив дверь в их жилище, Сяо Син Чэнь вбежал в дом. — Сюда, скорее! Вскочившая с места от этого крика девушка тут же выбежала из своей комнаты и глаза её узрели страшную картину. Сяо Син Чэнь с перепуганным и испачканным в крови лицом, а на его руках… живой мертвец. — Что… что такое?! — сперва начав тихо, но затем тоже закричав А-Цин подбежала к заклинателю. — Даоцзан, в чем дело? Она увидела Сюэ Яна который выглядел точно так же как те мертвецы с отсеченными языками, которых пронзил Шуан Хуа, и глаза её округлились. Ей стало очень, очень страшно, и девушка не могла понять, чего же она так сильно боится. Того, что мертвец нападет на неё? Нет, ведь рядом был даоцзан, он не даст в обиду. Её жутко напугало то, что этим мертвецом был Сюэ Ян, и хотя девушка много раз желала ему смерти, но сейчас, видя его окровавленное тело она испытала жуткий, внушаемый лишь дыханием смерти ужас. В этот момент она искренне и неподдельно хотела, чтобы всё увиденное было лишь кошмарным сном. — Беги в его комнату… — задыхаясь, начал Сяо Син Чэнь, объясняя где искать склянку и какую доску сдвинуть. — Быстрее! Сам же оставшись возле Сюэ Яна нащупал пальцами несколько мест и молниеносно ударил по ним пальцами. В местах куда пришлись удары кровь немедленно остановила движение, блокируя её течение по телу, но это было лишь временным предупреждением распространения яда по телу. Сяо Син Чэнь знал, что трупный яд, содержащийся в теле любого ожившего мертвеца уже не мог покинуть тело в которое его впрыснули, и почему Сюэ Ян просил его пустить ему кровь так и не мог понять, ведь поступи он так то лишь бы спровоцировал обильную кровопотерю, а яд бы все равно остался. — А-Цин! Девушка как раз отодвинула кровать и принялась отдирать доску от пола. Как и говорил даоцзан внутри действительно находились склянки и маленькие сосуды тёмного цвета, однако среди прозрачных было лишь три. Одна розового цвета и две изумрудно-зеленых. «Скажу даоцзану, что внутри была только одна единственная склянка, — хватая ту, что имела в себе пурпурный порошок, девушка не забывала, что она «слепа» и даже с такой момент не должна была себя выдать. Быстро вернувшись к Сяо Син Чэню она дрожащими руками подала ему склянку, однако тот на её удивление лишь обхватил её руками, не делая ничего больше. — Даоцзан? — голос А-Цин дрожал словно сухие листья на сильном ветру. — Помогло? — Я не знаю… — полный неуверенности голос Сяо Син Чэня дрожал не хуже её. — Я не знаю, дать ли ему это выпить или же замазать этим рану. Он не успел… не успел мне сказать. Заражение мертвецами живых людей было довольно редким явлением, поскольку мало было лишь впрыснуть в живое тело трупной жижи, которая по существу не привела бы ни к чему больше, кроме как к сильному отравлению. Но после того, как Старейшина Илина стал основоположником Темного Пути, многие люди, желая последовать его примеру, начали экспериментировать в области трупного яда, однако Сюэ Ян был вторым, кому удалось изготовить яд уровня лютого мертвеца. Первым, само собой, был Старейшина И Лин, но в сущности своей он не был тем человеком, который прибегал бы к подобным мерам, а посему оставил лишь записи без наводящих формул, которые Мэн Яо и передал своему подмастерье, а Сяо Син Чэнь, к сожалению, не сталкивался с подобными случаями, имел лишь косвенные знания о подобном. Ему не приходилось лечить людей от этой заразы, он знал лишь то, что трупный яд не покидает тело, вынуждая гнить зараженную область, её нужно было отрезать, но никак не пускать кровь… Тело Сюэ Яна выгнулось дугой из глаз ручьями потекла кровь. А-Цин отшатнулась, зрелище было слишком ужасным, чтобы долго на него смотреть. Метнувшись на кухню она принесла воды и, не говоря ни слова сунула её в руки Сяо Син Чэня. Тот, помедлив, высыпал содержимое склянки Сюэ Яну в рот, затем сам отпил воды и прижался к стылым губам своими, раздвигая их и вдавливая внутрь воду. Горло юноши тут же начало содрогаться от быстрых сглатываний, розовый порошок проник в тело, наполняя желудок освежающей влагой, и только после этого взгляд истекающих кровью глаз, кажется, немного прояснился. А-Цин, внимательно наблюдая за ним заметила, что черные трупные пятна хоть и не исчезли, однако с меньшим ускорением расползались по телу. Грудь Сюэ Яна, до этого беспорядочно вздымающаяся, начала понемногу затихать, рваное дыхание сменялось покоем, ноги перестали дергаться. И именно это напугало заклинателя еще сильнее. В комнате повисла такая тишина, что врезавшаяся в стену муха, летающая внутри дома, произвела эффект разорвавшейся бомбы. Сяо Син Чэнь с мертвенно-бледным лицом молча поднял затихшее тело и чуть перевесил через плечо, отмечая, что оно стало неподъёмно тяжелым. Так же медленно он, шаркая по полу ногами, направился во внутренние комнаты, укладывая окровавленного Сюэ Яна в свою постель и лишь после этого сев на краюшек кровати взял его за руку и тихо позвал: — Ты здесь? А-Цин, притаившаяся у дверной рамы и заглядывая внутрь задержала дыхание, боясь издать хоть какой-либо звук. Веки Сюэ Яна чуть приподнялись, слабый взгляд взметнулся к потолку. — Я… здесь… — использовав на этот жалкий полустон-полухрип последние силы, Сюэ Ян слабо потянул к своему видению руку. — Иди же, иди же скорее. Твой несчастный зверь жаждет вновь вернуться в твои объятия… Сяо Син Чэнь замер и его губы задрожали, когда он наклонился ниже. Юноша же, лишь почувствовав ладонью его лицо, тут же проник пальцами под повязку, стягивая её с бледного лица. «Мне словно снова видятся твои глаза, утопающие в морских глубинах, — чувствуя слабость во всем теле, думал Сюэ Ян. — Эти глаза, словно драгоценные камни из глазниц исполинов, украденные кем-то камни… и теперь на меня взирает лишь пустота…» Он начал бредить и новый приступ сотряс его тело в мучительной агонии стыда и ненависти. Его собственные черные зрачки расплылись почти на всю радужку, но даже это не помешало ему увидеть ту безжизненную черную бездну, что покоилась в пустых глазницах Сяо Син Чэня. Увидела её и А-Цин, впервые наблюдая широко распахнутые глазницы заклинателя, в которых не было глаз. Лишь зияющая черная пропасть, совсем не под стать всему его существу, источающему мягкое белое сияние. — Прости… — прошептал Сюэ Ян, видя перед собой лишенного глаз заклинателя, в то время как с уголков собственных ресниц тонкой прозрачной дорожкой стекала соленая влага, обжигая съеденную такой же соленой кровью кожу. — Прости… Сюэ Ян никогда не прикасался к глазам Сяо Син Чэня, но уже сейчас, когда после их тихой мирной жизни у него в сердце клубилось столько чувств винил себя за то, чего и не было. Заклинатель же, не понимая, за что юноша просит прощения, решил подыграть его совести что чем-то, а ведь он дал это понять, была запятнана. — Ты не виноват, — ободряюще, с легкой, едва заметной улыбкой прошептал Сяо Син Чэнь. Сюэ Ян, часть души которого уже плавала в темных водах Вечности, принял ответ заклинателя как подтверждение тому, что он понимал, кто перед ним. — Правда?.. — слабо, но счастливо переспросил юноша, и его глаза сверкнули теплыми огоньками. — Правда… Сюэ Яна начала бить мелкая дрожь. Он так хотел погладить его по лицу, так хотел приникнуть губами к этим безвольно свисающим векам со все еще пышными длинными ресницами, но сотрясаясь он не сразу почувствовал, как стальной обруч чьих-то сильных, не лишенных мужества выдержать подобную пытку объятий сдерживают его, хотя отрава в его теле все еще бунтовала во всю: Сюэ Ян дёргался так сильно, что, казалось, его собственная душа желает выпрыгнуть из истерзанного ядом тела. — Я здесь, — слабо прошептал Сяо Син Чэнь, прошептал, чтобы сказать хоть что-нибудь, точно так же противясь яду в собственных мыслях, что неумолимо подсказывали ему печальную участь юноши, чье тело он держал в своих руках. «А я? — мысли Сюэ Яна прошивали его сознание мертвой петлей. — А я еще здесь?..» Неожиданно дыхание его резко оборвалось. Приступ стих, тело постепенно обмякло и всё плотнее погружалось в простыни. Сила неизвестной доселе темной гравитации все глубже утаскивала его в темные глубины, где загадочный лодочник из сумрачных берегов победоносно улыбался, беря в свой плен еще одну душу. — Ты здесь? — где-то вдали прозвучал обеспокоенный голос Сяо Син Чэня, на что глаза Сюэ Яна сверкнули в последний раз и тут же блеск их угас. Точки, на которые ранее нажал заклинатель, больше не могли сдерживать кровь, и она рванула к сердцу еще более оглушительной волной, пронзая его стрелой не менее жестокой чем любовь, лишь с той разницей, что эта любовь убивала сильнее и уже действительно не знала пощады. Один короткий удар — и ядро тут же начало угасать, ведь сердце больше не билось. Сюэ Ян хотел было ответить: «Я здесь», но не смог. Не позволило ему это сделать тело, что рассоединилось душой. Лежа не простынях словно на раскинутом саване, с выпрямленными руками ладонями вверх Сюэ Ян с застывшим взглядом не двигал ни одним мускулом тела. Не вздымалась от частых вдохов и выдохов его грудь, не стекали больше капли пота и крови с его лица и груди. Взамен тому обжигающему наваждению его тело неожиданно остудил неизвестно откуда взявшийся холод, что своими костлявыми пальцами будто утаскивал его куда-то в низы, под такую же холодную воду. Нырнув в неё однажды выплыть на поверхность было невозможно, и чем глубже он погружался, тем спокойней ему становилось. Будто эхо проклятых морских тварей — сирен — зазвучало прямо в воде, не давая пробиться зову последних мыслей. Взамен звучала лишь песня без слов, не давая пробиться и нити надежды к поверхности мертвых вод. А затем наступила такая оглушительная тишина, в которой исчез не только Сюэ Ян, но и даже его тень, отбрасываемая слабыми рубиновыми вспышками цвета его души…