Столкновение

не отбечено Гарри потянулся, расправляя уставшие мышцы, и посмотрел в пыльное окно. Солнце постепенно клонилось за горизонт, окрашивая небо в пурпурно-оранжевый цвет. Они в Поттер-Мэноре уже целый день. *** Сегодня рано утром, когда он наслаждался ярким эротическим сном, основным действующим лицом которого являлся блондин (его лица, он, как всегда почему-то не видел, хотя и знал, что это Джей, во всяком случае, ни о каком другом блондине он не мечтал, ложась спать) его самым наглым образом разбудили. Грюм бесцеремонно ввалился в спальню и, вещая что-то насчет того, что нехрен так долго дрыхнуть — окатил его водой. Выпрыгивая из кровати и чертыхаясь, Гарри чуть не проклял себя любимого за светлую мысль, пришедшую в голову накануне вечером, а именно, пригласить экс-аврора и Ремуса на площадь Гриммо, 12. Лучше бы он ограничил свое желание «во всем разобраться» только Люпином. Ремусу точно бы не пришло в голову будить его с утра пораньше, через пару часов сна. Накануне, практически всю ночь они провели за разговорами и составлениями планов на будущее, и разошлись по спальням только тогда, когда на горизонте появилась бледно-оранжевая полоска просыпающегося солнца. Сидя за столом, Гарри не переставая бурчать, потягивал кофе с пирожными, поглядывал на такое же помятое и не выспавшееся лицо Рона. — Ты сам вчера решил, что нужно с утра отправиться в имение, — фыркнул Грюм, опрокидывая в себя уже третью чашку с кофе, — так что кончай нудеть, время дорого. Да, если бы ему еще день назад кто-нибудь сказал, что он по доброй воле пригласит Грозного Глаза в свой дом, Гарри не поверил бы. Ведь, решив закрыть особняк Блэков ото всех, он, прежде всего, имел в виду членов Ордена Феникса. А Грюм, был чуть ли не правой рукой Дамблдора. Но как оказалось, это не так. После великолепной ночи, проведенной с любовником, Гарри ввалился к себе домой около двенадцати дня. Постояв несколько минут под теплыми струями, он выработал план действий на текущий и последующий день. Быстро одевшись, спустился в подвал особняка и, оглядевшись по сторонам, принялся обследовать помещение. За ревизией лаборатории Гарри провел несколько часов и, составив внушительный список всего того, что, по его мнению, недостает — отправил сову в аптеку. Хэдвиг прилетела через четверть часа, как раз тогда, когда юный лорд, сидя за столом, поедал вкуснейший обед, и размышлял о своем любовнике. Отвязав от лапки совы письмо, и пробежав ответ глазами, Гарри довольно хмыкнул и, отложив его в сторону, вернулся к размышлениям на тему того, что ему предстояло сделать, для отвлечения Джея от мрачных мыслей о предстоящей свадьбе, которая состоится в начале сентября. Пообедав, Гарри решительно встал и, прихватив с собой банку сливочного пива, переместился в библиотеку. Пару минут покусываний кончика пера, и Поттер настрочил большущее письмо мадам Ларкин — хозяйке французского дома развлечений, с подробнейшим описанием его пожеланий. В конце, Гарри предупредил её о сжатых сроках и, еще раз пробежавшись по строчкам взглядом, удовлетворенно кивнув, свернул его в трубочку, добавил небольшой кожаный мешочек, наполненный галеонами, и вызвал Кричера. Несколько секунд Поттер задумчиво смотрел на то место, где недавно находился эльф — потом ленивая улыбка искривила губы. Джей и не догадывался, какой сюрприз его ждал. Немного помечтав, Гарри вздохнул, и его мысли из эротических, плавно перетекли на насущные проблемы, а именно — Поттер-Мэнор. Решая следовать своему же собственному плану, Гарри поднялся и, вызвав домовика, сообщил ему, куда сейчас отправляется. Эльф покивал и исчез, чтобы минут через десять появится перед ним с небольшой корзиной. — Кричер приготовил, хозяину Гарри, бутерброды, любимый чай, на случай если хозяин проголодается! — Спасибо, Кричер. Положи туда еще воды, — Гарри благодарно улыбнулся. Все-таки домовик изменился и стал вполне дружелюбным. Гермиона оказалась как всегда права: — чуточку тепла и это лопоухое создание забыло всю свою ненависть и презрение, так часто источаемое им когда-то. — Вода в бездонной фляжке, хозяин, — прокаркал эльф, вынимая из корзины коричневую емкость и показывая её Гарри. Поттер кивнул и, выйдя за порог особняка Блэков, сжал в ладони небольшую монетку служившую порталом в родовое имение отца. Почувствовав рывок в районе пупка — Гарри чертыхнулся, а когда «по-поттеровски» вывалился из водоворота аппарации — выругался сквозь зубы. — А я уж было думал, что научился нормально приземляться! – проворчал Гарри, поднимаясь и потирая ушибленное колено. Отряхнув пыльные джинсы, он огляделся. С первого взгляда могло показаться, что ничего кроме зелени здесь не было, но приглядевшись, Гарри заметил недалеко от места его приземления, за зарослями, каменные развалины. Поттер шагнул вперед и, продравшись сквозь высокую траву и разросшийся кустарник, оказался перед родовым имением отца. Правая сторона некогда большого дома, была практически полностью разрушена. Входная тёмно-коричневая дверь заросла вьюнком и покосилась. Каменные перила крыльца были напрочь снесены, и только наполовину торчащий столбик говорил о том, что они когда-то были. Задержав дыхание, Гарри разглядывал почерневшие от копоти окна второго этажа. Стекол в них не было, от чего зияющие чёрные прогалины казались еще более зловещими. Минут двадцать он ходил вокруг дома, убеждаясь, что в своей оценке имения, Рагнок, оказался прав — не стоит его восстанавливать, но для окончательного решения нужно полностью все осмотреть. С большим трудом открыв дверь, Поттер вошел внутрь. Мраморный пол был сплошь усыпан песком, мелкими камешками и крупными кусками наполовину разрушенной лестницы. Поставив в уголок, заботливо собранную домовиком корзинку, Гарри потратил около часа, обходя всё, куда мог пролезть. Кое-как открывая перекосившиеся двери, он заглядывал в уцелевшие комнаты. Из мебели на глаза попадались лишь громоздкие шкафы, пара диванов и пустые книжные полки. Из чего Гарри сделал вывод: раз родители ничего отсюда не вывозили, значит, все остальное спрятали где-то в доме. Потратив кучу времени, он ничего не нашел и решил проверить те комнаты, куда зайти не смог. С левой стороны от входа, располагалась, большая до самого потолка, дверь, она была наполовину завалена обломками, как стен, так и лестницы. Используя новую волшебную палочку, Гарри расчистил проход и дернул за ручку, но она оказалась закрытой. Несколько минут провозившись с замком, вспоминая все известные ему заклинания, Гарри плюнул и открыл её по-магловски, то есть просто снёс Бомбардой. Кашляя от пыли, он шагнул внутрь и оглядел большой заставленный зал. Чего тут только не было: диванчики и небольшие шкафчики; куча сундуков и много-много сложенных стопками книг. Большие и не очень плоские коробки, походили на упакованные картины. Протискиваясь между сваленной мебелью и коробками, Гарри сообразил, что если он хочет отсюда всё забрать, то, во-первых, нужно найти место на площади Гриммо 12, и, во-вторых, ему определённо нужен был помощник. Закрыв за собой входную дверь, Гарри аппарировал на площадь Гриммо 12. А на следующий день отправился в Нору. *** Гарри отвернулся от окна, услышав грохот и последующее за ним громкое чертыханье. Через проём двери он увидел мелькнувшую рыжую макушку. Рон, все ещё продолжал вытаскивать из холла обломки стен, расчищая вход в подземелья, не переставая при этом ворчать. Поттер устало вздохнул и, обводя взглядом комнату, снова повернулся к окну. *** Большая часть довольно-таки обширной библиотеки Поттер-Мэнора, уже перекочевала на площадь Гриммо, 12. Также как и некоторая негабаритная мебель: секретер — красного дерева, четыре узких, но высоких застекленных шкафа, в которых его предки хранили большую коллекцию статуэток кошек и хищных птиц, нашли своё пристанище в двух комнатах особняка Блэков. Он, Рон и Ремус провели не меньше часа, разглядывая это чудо. Кошки были совершенно разные: от домашних, до громадных хищников, таких как лев и гепард. Материал был тоже разным, начиная от дерева и заканчивая горным хрусталем и малахитом. Например, пантера из тёмного оникса с изумрудными глазами была великолепной. Она завораживала своей грацией и силой. Мастер запечатлел её в прыжке, и казалось, грациозный хищник сейчас оживет и огласит сырую пыльную комнату звериным рыком. Но дольше всего Гарри разглядывал фигурку орла. Она была одной единственной и стояла рядом с пантерой. Сделана фигурка из того же самого материала, что и большая кошка. Орел, распахнув крылья, вытянул шею вперед и, выпустив когти, вцепился ими в невидимую жертву. Гарри поглаживал крылья, и улыбался. Заметив легкую улыбку друга, Рон спросил, о чем он думает. Гарри отмахнулся, пообещав не только рассказать, но и показать. Спустя несколько минут, Рона и Ремуса позвал Грюм. Оказывается, экс-аврор нашел вход в подземелья Поттер-Мэнора и они втроем принялись расчищать его от обломков стены, пробираясь в лабораторию. А Гарри, оставшись один, продолжил упаковывать вещи, и с помощью Кричера переправлял их на Гриммо, 12. Собрание разнообразного оружия тоже весьма впечатляло. Особенный восторг Гарри вызвала пара самурайских мечей и набор кинжалов. Он несколько минут рассматривал катану* и, проводя пальцами по украшенной драгоценными камнями и орнаменту цубе** выхватил острейший меч из ножен и минут пять им размахивал, вспоминая занятия с Раулем. — Самурайский меч соединяет в себе физическое и духовное начало. Это символ Духа, Пути, Самопознание, всего того, что сейчас крепнет и развивается в тебе, Гарри, — Рауль поклонился, и они сошлись в поединке. Звон клинков и шелест шагов, это все что слышалось из часа в час, изо дня в день в спортивном зале, где Рауль тренировал в нем силу и ловкость, координацию и легкость движений. В какой-то момент Поттер почувствовал, что уже не один в комнате и, замерев с поднятым над головой, мечом, медленно, повернулся, и сверкнул улыбкой в сторону ошеломленно замершего в дверях Ремуса. Оборотень целую минуту шокировано хлопал глазами, потом, прокашлявшись, просипел: — Потрясающе! Никогда ничего подобного не видел, — Люпин сделал шаг вперед и замер. — Рассказывая о том, что Рауль учил тебя драться, ты забыл упомянуть, что это были мечи. Гарри ещё пару раз изящно развернулся, со свистом разрезав лезвием воздух, и вложил меч в ножны: — У нас ведь было всего несколько часов. — Так, я не понял! Чего это мы прохлаждаемся, а? — Рон засунул рыжую голову в комнату и обвёл взглядом изрядно опустевшее пространство. И, скривившись от громкого окрика Грюма, снова исчез. Через несколько минут за ним последовал и Ремус. Оставшись снова один, Гарри продолжил монотонную работу, вспоминая события предыдущего дня. Решив, накануне отправиться в Нору, он так и сделал. После двенадцати часов дня, аппарировал к покосившемуся дому семейства Уизли. Рассказал им о состоянии родового гнезда. А миссис Уизли в свою очередь припомнила, что его отец не собирался восстанавливать имение. Трапезничая, они некоторое время рассуждали на тему Поттер-Мэнора и решили отправиться на следующий день. Тогда же миссис Уизли настояла на том, чтобы Гарри сообщил о себе Кингсли и, соответственно, Дамблдору. И как бы ему не хотелось, но явить себя миру всё же стоило. — Кстати, ты летнюю работу по зельям сделал? — обратился Гарри к Рону, когда все разбрелись по своим делам, оставив их вдвоём. — Нет, — прошептал Рон, и покосился на хлопочущую у плиты мать. — Давай-ка, как только разберемся с имением, вместе сделаем. Я как раз хотел потренироваться делать некоторые зелья из программы седьмого курса, а ты будешь готовить летние задания, — Гарри качнул головой в сторону выхода. Выйдя из дома, друзья больше часа провели на улице. Сначала просто сидели в саду, глядя в яркое голубое небо. Гарри собравшись с мыслями, принялся за рассказ о наследие, о Леруа, и вообще обо всем, что скрывал от Рона больше года. Начиная этот разговор, Гарри очень боялся, что друг обидится, но к его удивлению Уизли воспринял эти новости на удивление спокойно. Рон вообще изменился. Он стал более серьезным и вдумчивым. И еще более странно выглядела эта его вспышка, когда Гарри сообщил о том, что встречается с парнем. И только сейчас, глядя в лукавые глаза друга, он сообразил, что не только он играл свою роль. — Рон, мы никогда не говорили, но почему ты перестал доверять Дамблдору? — осторожно подбирая слова, спросил Гарри. Они действительно об этом не говорили, просто в один прекрасный момент Рон перестал восторгаться директором и все. Произошло это, насколько он помнил, на четвертом курсе. — Когда я на тебя тогда психанул, и выбежал в коридор, то довольно долго бродил по школе, — начал Рон после непродолжительного молчания. Он поерзал на скамейке и, запустив руку в волосы, взъерошил рыжие пряди, — я подслушал разговор Дамблдора и Снейпа. Оказалось, наш уважаемый директор знал, что твое имя специально кто-то бросил в кубок, и он даже сказал, что предполагает кто именно. Снейп был очень недоволен и начал уговаривать Дамблдора, запретить тебе участвовать в Турнире. Но директор уперся, говоря, что если он так сделает, то возможно «час икс» отложится на неопределенный срок. А это им никак не выгодно. — Рон нахмурился и посмотрел на Гарри, — тогда я не знал что это за «час икс», но после того что случилось… — Возрождение Волдеморта, — Поттер вздохнул, устремляя взгляд вдаль. В принципе Дамблдор и при нём высказывал своё мнение о том, что не верит в то, что Гарри бросил свое имя в кубок, а он видя в нахмуренном лице директора обеспокоенность и тревогу, конечно же принял это на свой счет. — Да. Я… если бы я сказал, но правильно Гермиона называет меня тугодумом, — Рон хмыкнул и, обменявшись робкими улыбками, друзья расхохотались. Естественно они окунулись в воспоминания и теперь, рассматривая все прошлые события под другим углом, пришли к выводу, что оба они действовали параллельно, двигаясь к намеченной цели: Гарри — особо не выделяясь, обучался для того, чтобы выжить в войне, в которую его вовлекли ещё младенцем и не дать больше никому собой манипулировать. Рон — поступал так же, оставаясь для всех таким же «глупым и вспыльчивым гриффиндорцем» при этом стал больше внимания уделять учебе (не без наседания Гермионы, конечно), чтобы иметь возможность помочь другу, если возникнет такая необходимость. Они сидели на улице уже часа полтора, когда услышали хлопки аппарации. Вскочив с места, друзья устремились к месту обычного прибытия, а увидев «гостей» остановились. — Гарри! — вскрикнул Ремус, заметив ребят, и поспешил к ним. Первые три «гостя» практически дошедшие до дверей Норы, оглянулись. Гарри глубоко вздохнул, сдвигаясь с места и устремляясь навстречу оборотню. Через пару секунд его сжали в медвежьих объятиях, да так, что кости затрещали. — Мерлин! Почему… как… где ты был? — запинаясь, шептал Люпин, отстраняясь и вглядываясь в его лицо. — Ты, в порядке? — Я в порядке! Правда! — Гарри смущенно улыбнулся, улавливая волну облегчения и счастья, волнами исходившую от друга родителей и бывшего профессора ЗОТИ. «Интересно, откуда они узнали»? — отстраненно подумал Гарри и внутренне подобрался, встречаясь взглядом с Дамблдором. А потом… *** Сейчас, стоя перед грязным окном и глядя сквозь него на постепенно сгущающиеся сумерки, Гарри ухмыльнулся, прищуренные глаза чуть потемнели. *** Эмоции, которые вяло проявлялись после обряда, «расправили крылья», предстали во всей красе. И тот всплеск ярости при разговоре с Жаном, показался Гарри легким раздражением по сравнению с тем ураганом, который бушевал в нём на протяжении всего последующего разговора. Хотя магия не вырывалась из-под контроля, и не сметала все на своем пути, просто в один момент Гарри понял, что означает выражение «вкус злости». То, что он ощущал, глядя на сидящих людей, никак иначе, назвать было нельзя. Он словно съел, по меньшей мере, несколько десятков лимонов. Гарри изо всех сил сдерживался, чтобы не скривиться от вида орущего Кингсли и необычно хмурого Дамблдора. Не то, чтобы он испугался или растерялся — нет, Гарри словно бы со стороны смотрел на разыгрывающееся действо и то, что он видел, его очень забавляло. Сначала, когда они вошли в Нору и расселись, установилась оглушающая тишина. Дамблдор и Кингсли буравили его требовательными взглядами. «Надеются, что я стану ерзать и, заикаясь оправдываться», — думал Гарри, усмехаясь про себя. Уловив на себе взгляд миссис Уизли и, ощущая поддержку сидящих рядом с ним Рона, Джинни и Ремуса, Поттер глубоко вздохнул и, расслабившись, слегка поёрзал, удобнее усаживаясь на диване. Потом прибыло ещё одно действующее лицо. Грюм рыкнув всем короткое приветствие, уселся на табурет. Весь разговор экс-аврор молчал, периодически кивал и хмыкал, яростно вращая искусственным глазом. А Гарри, спокойно отвечая на шквал вопросов, слово в слово повторял то, что вначале рассказывал Уизли, удивлялся такому поведению Грюма. Узнав, что Гарри уже несколько дней, как вернулся в Лондон и живет на площади Гриммо 12, Бруствер вскочил и принялся орать, называя его безответственным щенком, возомнившим из себя невесть что… — Да я тебя в Азкабан упрячу! Половину авроров мотаются по всему Лондону, а он, видите ли, преспокойно сидит себе! — За что? — тихо спросил Гарри. Так, Гарри, спокойно! Не стоит срываться, они ведь ждут от тебя, по меньшей мере, раскаяния или непонимания. Ведь ты же гриффиндорец. Не стоит их огорчать. Давай — тихий голос, невинный взгляд… Однако несмотря на увещевания себя самого, Гарри чувствовал поднимающуюся в нем ярость. — Кингсли, успокойся, — наконец произнес Дамблдор, после непродолжительного затишья, установившегося после заданного вопроса. Директор неодобрительно покачал головой, — Гарри, ты прости его за подобное высказывание, просто на твои поиски действительно были направлены самые лучшие силы Аврората. Значит, ты попросил Кричера закрыть от всех дом? — Нет. Я просто попросил его, чтобы меня не беспокоили. Я же говорил. Внешне, тот никак не проявлял своего недовольства. Хотя, пальцы то и дело барабанили по подлокотнику кресла, да и пристальный взгляд старика не отрывался от созерцания Поттера. Гарри пока не чувствовал проникновение в свою голову. Видимо не решается проделать это в присутствии миссис Уизли. Женщина, как отметил Гарри, буравила гневным взглядом директора, периодически презрительно хмыкала, вызывая раздражение Бруствера, то и дело бросающего на неё гневные взгляды, тем самым отвлекаясь от Гарри. — Тогда, я думаю, ты не откажешься ему дать новое распоряжение? — Какое? — хотя он и так знал, что хочет от него директор. — Чтобы Кричер снял щит! — рявкнул чернокожий аврор. — Зачем? — Ты издеваешься, мальчишка? Я говорил Вам, Альбус, он специально все это провернул! — Что провернул? — непонимающе спросил Гарри. — Гарри, твой крестный хотел, чтобы его дом был штаб-квартирой Ордена, ведь ты же знаешь? — Дамблдор поднял руку, прерывая очередную гневную речь аврора. — Мне кажется, профессор, если бы Сириус хотел бы и дальше предоставлять дом Блэков в ваше распоряжение, то он бы оставил завещание на ваше имя, разве нет? — словно раздумывая, произнес Гарри, обводя взглядом нежданных гостей. Ремус слегка сжал его плечо, словно в знак поддержки. — Но в завещании он указал меня. А я никогда не имел своего дома, и имение Блэков стало им, — продолжил Поттер которого уже достал этот разговор. — Ты отказываешься предоставить дом Блэков в распоряжение Ордена, мы правильно тебя поняли, Поттер? — У вас ведь у каждого есть дом, не так ли? Почему же вы не собираетесь там? Сириуса устраивало жить в склепе и разделять свой дом с другими. А я, если честно, не хочу этого. — Мне очень жаль, мой мальчик, — вздохнул Дамблдор, — но это твое право. Но все равно, ты, должен будешь находиться под защитой нескольких людей из Ордена. И никуда не отлучаться без разрешения из своего дома. — Что? Вы позволяете мальчишке так себя вести! — Хватит здесь орать, Кингсли! — Молли поднялась, — Гарри совершеннолетний. Он имеет право сам распоряжаться своей жизнью! — Молли, он, прежде всего ребенок, за которым охотится самый сильный тёмный маг столетия, — директор прищурился, и Гарри впервые ощутил волны злости исходящие от него. — Да неужели? Вы, вероятно, забыли, что именно этот самый ребенок, был вынужден сам себя защищать, тогда как ВЫ неизвестно чем занимались! И теперь ВЫ имеете наглость диктовать Гарри свои условия? — казалось, воздух заискрился от ярости волнами исходившей от хозяйки Норы. — Гарри, ты будешь находиться в доме Блэков под охраной, — Дамблдор встал, показывая, что поставил точку в разговоре. Гарри едва подавлял свое бешенство, но уступать был не намерен. И пусть полетят к черту его планы не выделяться и быть таким как всегда. — Кроме Ремуса, из Ордена никто в мой дом не войдет, — Гарри повернулся к Люпину, не замечая: ярости мелькнувшей в голубых глазах директора; веселой искорки, смешанной с лёгким налетом гордости Грюма, и непривычной растерянности Снейпа. — Ты согласен, жить со мной? — Конечно, Гарри, — не раздумывая, отозвался оборотень и мягко улыбнулся. — Если ты хочешь, я останусь до конца каникул. — Нет. Ты будешь жить в доме всё время, — это решение пришло к нему спонтанно. Наверное, Гарри не до конца был уверен в том, что ещё кто-то кроме семьи Уизли, будет всецело на его стороне. И хоть Люпин не проронил до этого ни слова, Гарри внезапно почувствовал, что оборотень тот, кто встанет с ним плечо к плечу, чтобы не произошло. Следующие несколько минут прошли в яростных препирательствах. Гарри слушал всё это краем уха. Всё его внимание было уделено разглядыванию действующих лиц, сего спектакля. А посмотреть было на что: раздраженный Альбус Дамблдор и спокойный как удав Снейп — представляли собой весьма колоритную пару. В школе было прямо наоборот. А еще действующий и бывший авроры, тоже наводили на определенные мысли. Если Бруствер чуть ли не дымился от злости, то Грюм был невозмутим и наблюдал за окружающим бедламом с таким же лёгким любопытством, что и Гарри. Через десять минут Нору наконец-то покинули директор, бешеный аврор и отчего-то задумчивый Снейп. Остался только Грюм, как заметил Гарри, повинуясь лёгкому кивку директора и Ремус. — А теперь, Поттер, рассказывай! — Грозный Глаз уставился на него волшебным, ярко синим глазом. — Я уже все рассказал, — Гарри пожал плечами. — Что тебе нужно, Аластор? — Миссис Уизли поднялась и уперла руки в бока, грозно глядя на развалившегося на стуле экс-аврора. — Молли, успокойся, — как ни странно, но это произнес Ремус. Гарри вопросительно поднял бровь, — Гарри, мы оба на твоей стороне. — Если честно, то я не понимаю о чём ты. — Скажи, ты сам укокошил двенадцать Пожирателей или с тобой кто-то был? Двенадцать? А вот это похоже на правду. Гарри закинул ногу за ногу, пристально разглядывая узор брючной ткани. Он чувствовал пристальный взгляд Грюма, но никакого вторжения в голову не ощущал. И ещё, его беспокоил ответ на вопрос, может ли экс-аврор видеть его внутренние изменения. — Тот факт, что ты чистокровный, я знал давно. Можно сказать до того, как ты сделал свой первый вдох. Да. Может. Гарри поднял взгляд на Грюма. И что дальше? — Директор этого не знает. И не узнает. Во всяком случае, от меня. И не только это. —Экс-аврор повернулся к миссис Уизли, — Молли, не могла бы ты вместе с Ремусом быть свидетелем принесенного мной, мистеру… — Грюм скривил губы в ухмылке, отчего его израненное лицо стало ещё более устрашающим и поправился, — лорду Поттеру, Непреложного обета? А потом, был достаточно долгий разговор в Норе, и не менее долгий в Серебряной гостиной особняка Блэков. Гарри стало известно истинное положение вещей при нападении на дом дяди. Узнал, что кузена ещё не выписали, и Гарри решил к списку необходимых важных дел, внести еще посещение Дадли. О том, что он принял наследие, Грюм догадался сам. — Можешь снять с себя иллюзию, Поттер, — хмыкнул экс-аврор, глядя на Гарри. Поттер не понял, о чем тот толкует, но ему на помощь пришел Рон, сообщив, что сейчас он выглядит точно также, каким был в конце шестого курса. Гарри вообще ничего не понял, ведь он ничего подобного не делал но, подойдя к зеркалу, ошарашено замер: волосы были распущены и опускались до плеч, длинная челка была заправлена за ухо, и главное, очки, шрам ярко выделялся на бледном лбу. — Ничего не понимаю, — буркнул Гарри, — я ничего не делал. Просто хотел быть таким как всегда. — Хотел! Это и есть волшебное слово. — Грюм хмыкнул и взмахнул волшебной палочкой. Гарри снова уставился на себя в зеркало. Однако ничего не изменилось. И тут он мысленно расслабился, и в ту же секунду иллюзия исчезла. — Ну, ты даешь! — Рон, как впрочем, и Ремус с Аластором, во все глаза уставились на него. Узнал о новостях, произошедших в магическом мире и не известных ему. И, уступая настоятельным просьбам не избегать общения с прессой и Министерством, Гарри согласился на то, что если его путь пересечется с жадной до сенсаций Ритой Скитер, он не станет шарахаться от неё и расскажет о своих дальнейших планах в качестве лорда Поттера. — Ты не должен ссориться с Министром, Гарри, — Ремус кивнул, соглашаясь со словами Грюма, — сейчас нужно быть, как можно более лояльным к Фаджу. Он трус, а трусы бояться силы и кто знает, как он поступит в дальнейшем, когда поймёт, что полку чистокровных прибыло. — Я пока никому не собирался об этом говорить! — Иллюзию очень трудно всё время держать, — Грюм опрокинул в себя очередную порцию виски. — А без неё, даже такой придурок и неуч, как наш уважаемый Министр, поймет, что ты принял наследие. С полукровками, к твоему сведению, это никогда не случается. — Я постараюсь, — упрямо произнес Гарри и нахмурился, соображая о том, что оказывается всё не так легко, как ему вначале думалось. — Честно говоря, я и не думал, что так изменился. — Ну, не так чтобы очень, но один факт, что у тебя отсутствует шрам, который по всем соображениям невозможно замаскировать, уже кое о чём говорит. Да и черты твоего лица, стали более тонкими и четко очерченными, — сказал Грюм. Придя к решению, что в школе он постарается навести иллюзию только на шрам, а от очков и всего прочего (растрепанных волос, например) откажется, Гарри продемонстрировал это. Шрам появился, но потерялся на фоне темно-золотистой кожи. — Ну, это можно будет принять за экзотический загар, — хохотнул Рон, разглядывая результат неудавшейся попытки создать иллюзию. Несколько минут Гарри тренировался в избирательной иллюзии, по ходу дела, обсуждая и составляя планы на будущее. Наконец, глубокой ночью, когда они поднимались по лестнице на второй этаж, Гарри вспомнил о странном поведении Снейпа. — Вчера были похороны Малфоя-старшего. А они, насколько я знаю, были в некотором роде друзьями, — задумчиво произнес Люпин. — А Драко, кажется, его крестник. Гарри на это ничего не ответил, подумав о том, что, наверное, поэтому Малфою всё сходило с рук и, пожелав друг другу спокойной ночи, они разошлись по спальням. Прошлой ночью в лице Люпина и Аластора Грюма, Гарри приобрел двух очень сильных союзников. *** Глубоко вздохнув и отвернувшись от окна, он продолжил паковать вещи. Около получаса ушло на переправку оставшихся книг на площадь Гриммо, 12. Ещё три сундука, даже не открыв, Гарри отправил вместе с домовиком, справедливо рассудив, что посмотрит их содержимое на месте. — Так, ну вроде бы все, — пробормотал он, осматривая комнату. Несколько шкафов и диванов он решил оставить здесь. Во всяком случае, пока, так как ещё не найдено место в доме Блэков, а устраивать нечто вроде склада не хотелось. Гарри вытер потный лоб и, почувствовав жажду, призвал фляжку. Довольно замычав от удовольствия, как только прохладная вода с легким вкусом лимона коснулась его языка, он сделал несколько больших глотков. — Эй! Мне оставь! — крикнул Рон, входя в комнату. — Это бездонная фляжка, — хмыкнул Гарри и протянул её другу. — М-м-м класс! — Рон вытер рот тыльной стороной ладони и, завертев пробку, махнул рукой. — Слушай, я только что с улицы... никогда не видел ничего подобного. Пойдем! — А что там? — Идем! Там что-то странное, — пробурчал Рон. Как только они вышли, он указал пальцем в сторону леса, над верхушками которого что-то светилось. — Смотри! — Хм, интересно. Это довольно далеко, мне кажется. — Похоже на то, — Рон почесал затылок. — Ну как, добрались до подземелий? — после непродолжительного молчания, поинтересовался Гарри, хмуро вглядываясь вдаль. Ему определенно не нравилось это странное свечение. — Угу. Ремус и Грюм сейчас лабораторию инспектируют. — Пойдем к ним. Друзья развернулись, зашли снова в дом и направились в правое крыло. Вход в подземелья был основательно завален обрушившейся стеной. Поэтому-то Гарри в первое посещение, и не заметил его. А Грюм, имея возможность сканировать пространство волшебным глазом, сразу узрел то, что скрывал под собой толстый слой камней. — Лаборатория сразу же за лестницей, — произнес Рон, спускаясь вниз по каменным ступеням. — Туда мы еще не ходили, — он махнул рукой, указывая в непроглядную темень. — Грюм говорит, что там наверняка темницы. Ну, вот и пришли. Друзья зашли в ярко освещенную комнату, сплошь заставленную шкафами и полками. — Ну и что тут у нас? — Гарри подошел к стеллажу, возле которого стоял Грюм. — Тут у нас большое количество зелий и ингредиентов. Вообще много чего интересного. — А ты уже все переправил? — Ремус вынырнул из-за угла, держа в руках большую корзину. — Да. Ну, кроме мебели. Её решил пока тут оставить,— Гарри протянул руку и взял с полки большой пузатый сосуд. — Фу... гадость какая! — Рон скривился от отвращения. В стеклянном сосуде, который взял Гарри, было заспиртовано тело какого-то чудного детеныша. Две головы, из разинутых пастей вывалились фиолетовые языки. Тело животного напоминало ящерицу, только ярко красный хвост был похож на рыбий плавник. — Это двухголовая рыба-ящер. Её еще называют огнехвостик, из-за яркого окраса хвоста. Весьма ядовита, никакое противоядие не подействует, если эта малышка цапнет, — Грюм хмыкнул и взял банку в руки. — Только если приготовить его на основе вот этого, — экс-аврор слегка потряс сосуд, и мутно-желтая жидкость заколыхалась, — и еще добавить язык детеныша огнехвостика. — И где они водятся? — Гарри с любопытством разглядывал содержимое сосуда. — Африка. — Поттеры любили путешествовать? — Насколько я знаю, дед Джеймса был большим любителем, — Грюм пожал плечами, ставя банку в корзину. — Мы это берем? — Рон брезгливо ткнул пальцем в сторону банки. — Да. — Зачем? Мы собираемся в Африку? — Помимо всего прочего, из огнехвостика делают универсальное противоядие, — Грюм щелкнул пальцами и три загруженные до краев корзины исчезли. — А это очень даже пригодится. Вообще, мы не успеем сегодня всё забрать. — Ну, тогда придем завтра. А сейчас уже поздно, — Гарри развернулся к выходу. — Пойдемте, на улице что-то странное происходит. Минуты через три они стояли и смотрели на странное зарево, колыхающееся над верхушками темного леса. — Пожиратели! — прошипел Грюм и, отбросив в сторону свернутый плащ, предварительно достав из него волшебную палочку, спрятал её в карман брюк. — Что? — хором вскричали все остальные. — Так светится заграждающий купол. Нечто подобное было и вокруг дома на Тисовой. Надо проверить. — Подожди! Ты что аппарировать туда собрался? Это же неизвестно где! — Ремус схватил руку Аластора. — Не будь идиотом, Люпин! — рыкнул Грюм. — Я слетаю. И не обращая внимания на ворчание оборотня, и восклицание Гарри с Роном, экс-аврор, спустя секунду, превратился в грифа. — Ни фига себе! — Рон открыв рот, таращился на недовольно смотрящую птицу. Издав клацающий звук, гриф, расправил крылья. — Стойте! — вскрикнул Гарри, — я с вами! — Как? — Ты чт... — Рон шокировано ахнул, когда вместо Гарри, появилась большая чёрная птица. — Твою мать! — Уизли и Ремус расширившимися глазами разглядывали это чудо. Даже Грюм перекинулся обратно и пялился на юного анимага. А посмотреть было на что: иссиня чёрное оперение; тонкая полоска белого на шее и мощных лапах с острейшими когтями, впившимися в землю; изогнутый тёмный клюв чуть приоткрылся. Орёл расправил крылья и, нетерпеливо склонив голову, смотрел на застывших людей, явно красуясь перед ними. Его тёмные глаза смеялись. — Орёл... фестрал тебя подери! Да какой огромный! — Аластор подошел и прикоснулся к чёрной голове. Ему даже нагибаться не понадобилось. — Поттер, ты прям один сплошной сюрприз... ладно, летим! Но постарайся не во что не вляпаться! Прилетаем. Разведываем и если что… ну, в общем, будем осторожны! Гарри щелкнул клювом, взмахнул огромными крыльями и, оттолкнувшись от земли сильными ногами, взмыл вверх, оставив внизу, шокировано замерших друзей. Поток воздуха ударил в лицо... или морду летящему, словно наперегонки с ветром, молодому орлу. Гарри скосил глаза направо и чуть уменьшил свою скорость, чтобы Грюм его нагнал. Когда Гарри узнал, что прилетающий к нему ястреб — это Рауль в анимагической форме, он сразу же захотел научиться превращаться. Изучив кучу книг по анимагии, Гарри пришел к выводу, что ему больше всего хотелось бы быть какой-нибудь птицей (разумеется, хищной). Проводя ряд тестов, Рауль сообщил, что его внутренним зверем действительно была птица, но вот какая, непонятно. И только на Рождественских каникулах, наизусть выучив теорию превращения, Гарри в присутствии наставника начал постигать тонкости практики перевоплощения. Первые несколько попыток были неудачными. Но Рауль успокаивал его, говоря, что это нормально. Гарри тогда здорово намучился, но в один прекрасный момент в его голове словно что-то щелкнуло, и ускользающий образ, словно всплыл перед ним. Сначала, нечто в виде энергетической волны, приподнялось в нём. Потом эта волна, накатывала все сильнее и сильнее, тело начало покалывать, стремясь приобрести незнакомую ему форму. В начале процесса Гарри ничего не видел, только ощущал. Ощущал ноги, как они резко сократились в размерах и где-то на уровне живота стали недлинными лапами с когтями, одновременно область головы, грудь с руками преобразилась в большое птичье туловище с клювом и крыльями. Он продолжал быть собою, но уже в другой форме. Надо сказать, он был, мягко говоря, в шоке, когда узнал, что превратился в одну из разновидностей магического орла. Эта птица может с легкостью поднять человека и размах крыльев у взрослой особи больше трех ярдов. Конечно, сейчас будучи еще подростком, Гарри, был не таким крупным, но, как с нескрываемым изумлением и гордостью протянул Рауль, у него все впереди. — Знаешь, я надеялся, но боялся поверить в то, что ты можешь стать орлом Хааста.*** В твоем роду был такой анимаг, а после него, веков шесть ничего подобного не наблюдалась. Он соединяет в себе все стихии, ну разве что, земля несколько чужеродна. Выпадение одного символа, тебя несколько ослабит, но компенсирует недостающий элемент умением управлять энергией стихий. — То есть? — В своей анимагической форме ты сможешь управлять силой ветра, молнии и воды, — Рауль весело хмыкнул, увидев ошеломленное лицо Гарри, и добавил: — Разумеется, на это потребуются годы. Ещё шокировало Гарри, как он видел окружающее его пространство. На большом расстоянии, пролетающие насекомые, виделись ему светящимися точками, причём разноцветными, также как люди и животные. Живая материя от бледно-розового до ярко-красного цвета, была заключена в сияющее облако. Гарри видел розовое и красное, серое и синее, зелёное и жёлтое. Однажды, летая над Запретным лесом, (в первый и последний раз он перекинулся в Хогвартсе) Гарри увидел человека с чёрной аурой. Он еще не умел различать цветовые оттенки присущие людям и животным, но Рауль говорил, что со временем он этому научится. Сейчас только приближаясь, Гарри мог различить, кто перед ним: человек или животное. Ещё независимо от того, что было на улице день или ночь, он отлично всё видел. Поттер вздохнул полной грудью и, чуть развернув крылья, спланировал ниже. Гриф, выделяющийся на фоне неба коричнево-фиолетовым свечением, последовал за ним, держась на небольшом расстоянии. Гарри вглядывался вдаль, но никакого зарева впереди он не видел. Вообще за последние несколько минут полета он даже живности не заметил, что странно. В тот момент, когда анимаг решил ещё немного снизиться, по его позвоночнику пробежал холодок, и Гарри внутренне напрягся. Животная сущность с обострившимися инстинктами, вызванными вхождением в наследие, завопили. И в ту же секунду он увидел яркую вспышку света. Потом ещё и ещё. Краем глаза Гарри заметил летящего практически в вертикальном пике Грюма и, развернув крылья, камнем бросился следом. Земля стремительно приближалась, и уже в поле зрения Поттера попались два человека со светлыми аурами и около десятка с тёмными. Не раздумывая, анимаг открыл клюв и, издав яростный свистящий звук, ринулся в скопление ярко-красных энергетических сгустков материи с тёмными клубящимися вокруг ними аурами. Серебристая маска Пожирателя сверкнула в пламени горящей постройки, и острые, как лезвия когти, вцепились в его лицо. Вопль боли ударил по чутким перепонкам хищной птицы. Выпустив из когтей свою жертву, Гарри, развернулся и, взмахнув крыльями, атаковал снова и снова. Кровь бурлила в жилах, и запах крови только подхлёстывал хищную птицу, бросаться вновь и вновь на замерших в столбняке людей. Но Пожиратели пришли в себя достаточно быстро, и Гарри, пришлось, то и дело уворачиваться от летящих в него заклятий. Он пару раз, высоко взмывал в воздух, растворяясь в тёмном небе, но уже через минуту снова пикировал вниз, разрывая в клочья лица и руки нападавшим. Вокруг сверкали лучи заклятий. Чуть левее Гарри заметил Грюма. Его ярко-фиолетовая аура выделялась светлым пятном в тени каменного дома. Перекинувшись в человека, экс-аврор отбивал атаку Пожирателей смерти. Четко и слаженно с ним действовал кто-то ещё. Гарри лихо увернулся от летящего в него луча, но пропустил другой. Левое крыло пронзила боль и анимаг, развернувшись, устремился в сторону возвышающихся деревьев. Однако пролетел он немного. Боль от поврежденного крыла распространилась на весь левый бок и, завалившись, Гарри с глухим стуком врезался в землю. В глазах потемнело, и он провалился во тьму. Сознание возвращалось постепенно: сначала Гарри услышал треск и шум листвы, потом почувствовал тупую боль от встречи с заклятием и землей. Поттер пошевелился, открыл глаза и облегченно вздохнул — он всё ещё пребывал в анимагической форме. Вокруг возвышались деревья и высокая трава, дыхание с сипением вырывалось из приоткрытого мощного клюва. Гарри зажмурился. Резкая боль стихла. Постепенно сбитое дыхание выровнялось, он пошевелился и, убедившись, что все конечности дееспособны, огляделся, но заметив движение, Гарри приготовился к нападению. Нежно голубая, с вкраплениями синего аура, выплыла из-за дерева. Гарри чуть прищурил глаза, узнав в человеке, свою персональную занозу. — Эй… ты тут как? — раздался шепот. «Интересно, Малфой, рассчитывает, что птица ему ответит»? — с легким сарказмом подумал Гарри и, не обращая внимания, на наставленную волшебную палочку, пошевелил большими крыльями. Он не чувствовал угрозы, только страх и растерянность, а еще запах крови и гари. Кажется, Малфой был ранен. Гарри вытянул шею, вглядываясь в озаряемое огнем пространство. Но, кажется, Пожирателей разогнали или они мертвы. Потом скосил глаза, заметив, как Малфой со стоном, сполз по стволу. — Знаешь, наверно мне надо сказать тебе спасибо, — Малфой приоткрыл глаза. — За то, что спас меня. Если бы не ты, нас бы всех убили. Они напали, мы даже не ожидали… не думал, что мама успеет позвать на помощь… «О чем он тут лопочет? И… о-о-о… Малфой благодарит? И кого? Животное? Невероятно! — если бы находясь в анимагической форме, можно было смеяться, он бы уже хохотал во все горло от абсурдности ситуации. — А вот интересно, что сделает Малфой, если прямо тут перекинусь? — и сам себе ответил, что самое большое на что можно рассчитывать, так это презрительное: «Не жди, Поттер, что я буду раскланиваться перед тобой и благодарить! Тебя никто не просил вмешиваться»! Гарри встрепенулся, услышав приближающиеся шаги. Однако успокоился, завидев чуть побледневшую ауру Грюма. Экс-аврор продирался сквозь кусты, создавая дикий шум, хотя судя по Малфою, этого сказать было нельзя. Слизеринец заметил присутствие третьего лица, когда тот подошел к ним вплотную. — Малфой, ты в порядке? — рыкнул Грюм, при этом глядя на Гарри. — Да, — холодно отозвался Малфой. — Драко! — Гарри моргнул и взъерошил на голове перья. Налетевшая красно-фиолетовая фурия, оказалась Нарциссой. Он видел мать Малфоя лишь однажды в Хогвартсе. — Ты… сынок, ты ранен? Женщина опустилась перед ним на колени. Не обращая внимание на ворчание сына, она что-то прошептала, и лицо Малфоя очистилось от крови. Исчезли следы ранения и с предплечья. — Ну вот, теперь лучше? — она поднялась, и только сейчас заметив присутствие Гарри в образе орла, вздернула брови. — Мистер Грюм, мы благодарны вам за помощь. Честно говоря, я думала, что они вымерли сто лет назад, — добавила Нарцисса и махнула рукой в сторону Гарри. — Нарцисса, Драко! — раздался голос, который лишь смутно напоминал Снейпа. В школе Поттер привык к холодному и язвительному тону зельевара, а сейчас, он был обеспокоенным. Гарри внутренне скривился, желая сейчас только одного — убраться отсюда поскорее. — Мы здесь, Северус! Пойдем, Драко, — миссис Малфой кивнула Грюму, мельком взглянула на нахохлившуюся птицу, и поспешила вместе с Драко навстречу Снейпу. — Поттер, твою мать! Какого фестрала, ты, там вытворял? — прошипел экс-аврор, как только Малфои исчезли из вида. Гарри встряхнулся и, чуть раскрыв крылья, закурлыкал, сверкая глазами. Ему до чёртиков надоело тут сидеть. Развернувшись, он потопал в сторону небольшой прогалины. Гарри совсем не улыбалось и дальше, оставаться на земле в теле орла. Он чувствовал, что она словно бы впитывала в себя его силу, и с каждой минутой он становился слабее и слабее. — Ладно, давай лети отсюда! Встретимся на Гриммо, — произнес Грюм и, махнув рукой, устремился в сторону поместья. Гарри взмахнул крыльями, скривился, ощущая тупую боль, но стиснув сильный клюв, разбежался и, оттолкнувшись мощными лапами от земли, взмыл в воздух. ******** * Катана – длинный самурайский меч. ** Цуба - металлический овал, закрывающий держащую меч ладонь со стороны большого и указательного пальца. *** *** Орел Хааст был огромным – размах его крыла составлял 3 метра, а вес – 15 кг (Гигантские орлы, подобные тем, которые прилетели в фильме "Властелин колец" спасать Сэма и Фродо из страны Мордор, существовали на самом деле, как утверждают британские ученые).