Столкновение

не небечено Выскочив из лаборатории, Драко в мгновение ока оказался у комнаты отца. Влетев в приоткрытую дверь, он чуть не сбил с ног домовика метнувшегося к кровати. — Что случилось? — выдохнул Драко, глядя на метавшегося в кровати Люциуса. Тот выгибался, с его губ то и дело срывались протяжные стоны. Одеяло и половина простыни сползли на пол, пижамная рубашка задралась чуть ли не до самой шеи, открывая взгляду впалый живот и торчащие рёбра. Грудь с усилием поднималась и тут же резко опадала. Драко подскочил к кровати, не решаясь прикоснуться к отцу. Ему вдруг показалось, что стоило хоть пальцем тронуть и его тело просто распадется, таким оно было хрупким. Через пергаментную посеревшую кожу просвечивалась сеточка вен и сосудов, казавшихся невероятно тёмными. — Лорду Малфою стало хуже, — прошептала эльфийка, вытирая мокрым куском ткани потрескавшиеся губы Малфоя-старшего. Драко с ужасом увидел, как из приоткрытого рта отца, тонкой струйкой потекла кровь, окрашивая белоснежную ткань в красный цвет. — Что здесь происходит? — Снейп пронёсся мимо Гарри и подскочил к кровати. Жестом, отогнав домовика, он склонился над другом. Прислонившись к косяку, Гарри молча, наблюдал за манипуляциями Снейпа. Глядя на почерневшие губы Малфоя-старшего, и слыша хрипы, он… не знал как, но понял, что яд, действие которого было слегка погашено Безоаром и дальнейшим обрядом, сейчас снова начал действовать. И похоже, что скоро сделает своё дело. Гарри постарался сконцентрироваться и через пару минут смог почувствовать колебания магии в комнате. От лежащего на кровати Люциуса исходил холод, как будто из приоткрытого окна в комнату влетел морозный воздух. — Поттер? Гарри вздрогнул и несколько секунд непонимающе смотрел на Снейпа, пока не понял, что тот хотят и быстро пересказал слова Фаджа. Снейп побелел и на мгновенье прикрыл глаза. — Крёстный, можно что-нибудь сделать? — Малфой стиснул зубы, проклиная свой сиплый голос, но ничего не мог с этим поделать. — У меня нет противоядия, способного помочь, да и… — выдавил из себя Снейп. Гарри увидел, как дрогнула его рука, когда он вытащил из кармана мантии склянку и, откупорив, влил её содержимое Люциусу в рот. Тот еще сильнее захрипел. — Драко, помоги! — воскликнул Снейп, когда тело Малфоя изогнулось и чуть не свалилось на пол. Малфой подлетел к отцу и навалился на ноги, тогда как Снейп надавил на плечи, удерживая Люциуса на кровати. Через несколько секунд тот затих, и только его затруднённое дыхание нарушало звенящую тишину в комнате. Всё это время Гарри неподвижно стоял в проёме двери, не переставая обдумывать увиденное. Посмотрев на банку в своих руках, он решился попробовать и тихо позвал Шотте. Тот, с едва слышным хлопком появился в центре комнаты и поклонился Гарри. Скосив глаза на подрагивающее тело Малфоя-старшего, мельком посмотрел на других присутствующих в комнате, он выжидающе уставился на хозяина. — У нас есть универсальные противоядия? — на всякий случай спросил Гарри. — Да. Только ему это уже не поможет, — домовик снова повернулся к кровати и, подойдя к ней, покачал головой. — Организм не справится. Нужно попытаться вытянуть из него эту гадость. — Что это значит? — спросил Малфой, переводя взгляд с эльфа на хмурое лицо Снейпа. — У вас есть зелье способствующее блокированию яда и вывода продуктов его распада из клеток? — Снейп выпрямился и, сбросив мантию, выжидающе посмотрел на домовика. — Есть, — Шотте повернулся к Гарри, молчаливо спрашивая дозволения принести. Поттер пожал плечами и кивнул. Домовик тотчас исчез. — Что вы собираетесь делать? – поинтересовался Гарри, уклонившись от пролетевших мимо него нескольких стеклянных банок. Снейп ловко схватил их и поставил по небольшой столик. — Спускать заражённую кровь, — ответил он после небольшой заминки. Посмотрев сначала на Малфоя потом на Гарри, Снейп добавил: — Мне понадобиться ваша помощь. Будете удерживать его неподвижно, и вливать кроветворное и то зелье, которое принесёт ваш эльф, Поттер. Понятно? — Крёстный… — Это единственный возможный вариант. Организм Люциуса не справится с противоядием. Ты же знаешь, Драко, что в нём тоже присутствует яд, а лишнюю дозу твой отец уже не выдержит, — всё это Снейп говорил, закатывая рукава рубашки, взглянув на Гарри, бросил: — Поттер, зайдите, наконец, в комнату и закройте дверь. Гарри прикрыл дверь и бросил в кресло баночку которую до сих пор держал в руках. — Ваш способ не поможет, — едва слышно пробормотал Гарри, мельком глянув на Снейпа, и подошел к кровати. В этот раз ему потребовалось значительно меньше времени, чтобы вернуть концентрацию. Краем уха он слышал вопросы Малфоя, но не реагировал на них. Гарри пытался уловить ощущения, о которых читал. Наконец, он увидел, как вокруг Люциуса сгущается яркими волнами тягучая магия, он знал, что домовик это тоже почувствовал, поэтому и сказал, что противоядие не поможет. В данный конкретный момент ему вообще мало что поможет, Гарри это понял где-то на уровне подсознания. Он говорил тогда правду — его действительно никто не учил разбираться в том, как лечить. Однако, что касается яда… Рауль был большим специалистом во многом, но массаж — его конёк. Он научил Гарри не только владеть им в совершенстве, что ему достаточно легко далось из-за предрасположенности к лечению, но и с помощью него вытягивать из тела человека попавший в его кровь яд. Этому навыку может научиться любой сведущий в массаже и владеющий беспалочковой магией. Конечно, нужно иметь при себе несколько зелий и мазь, помогающую улучшить проводимость кожи. Кстати, большинство ингредиентов входящие в её состав, были запрещены. — Вы владеете беспалочковой магией, профессор? — Гарри повернулся к Снейпу. Тот нахмурился и после секундной заминки кивнул. — Только самые простые заклинания, — пояснил он, а спустя мгновение его глаза распахнулись. — Но для этого нужны зелья… — Снейп запнулся, подлетел к креслу и схватил банку. Отвернув крышку, он с шумом втянул в себя воздух. Все последние минуты Драко недоумённо переводил взгляд с Поттера на крёстного и обратно, с трудом вникая в происходящее. Постепенно до него дошло, что Поттер знает о другом способе помочь отцу и, похоже, Северус с ним тоже знаком, вон как глаза загорелись. — Драко, поставь в известность мать. Нас ничто не должно отвлекать. И быстро возвращайся, твоя помощь тоже понадобится. Надеюсь твой желудок крепкий? — быстро придя в себя, Снейп начал раздавать указания. Малфой кивнул, хотя от вопроса почувствовал спазм в горле, но он скорее умрёт, нежели покажет слабость перед Поттером. Хотя, похоже, тот вообще ничего кругом не замечал. Глядя перед собой, он медленно закатывал рукава своей чёрной рубашки. Не желая уходить, Драко вызвал Кричера. Обрисовал ситуацию и, сказав, чтобы тот проследил за тем, чтобы им не мешали, выжидающе посмотрел на крёстного. — Что вы хотите делать? — но ответ он не получил так как с лёгким хлопком посреди комнаты возник домовик Поттера. В руках он держал небольшой квадратный саквояж. — Вот, хозяин. Но зелий может не хватить, — эльф поставил саквояж на столик и раскрыл его. — Вот это голубое, нужно будет вливать в него, — домовик ткнул длинным узловатым пальцем в сторону кровати. — Жёлтое, пьете сами, после того как освободитесь от яда… Я правильно понял, вы ведь будете вытягивать яд? — спросил домовик и Драко уловил едва заметный кивок Поттера. Малфой мысленно задал себе вопрос, когда это Поттер дал распоряжение эльфу принести то, что он принёс? Ведь изначально тот должен был доставить какое-то зелье, и если он правильно понял крёстного, то совсем другое. — Поттер, вы уверены? — спрашивая это, Снейп наложил на него диагностическое заклинание. — Я начну, если не смогу закончить, возьметесь вы. И да, Шотте, разрешаю тебе применять любые способы, чтобы разбудить меня завтра в восемь часов утра, — Поттер слегка улыбнулся. Домовик с важным видом кивнул. Почувствовав смутное беспокойство, Драко перевёл взгляд с гриффиндорца на Северуса, чья мрачная физиономия отнюдь не успокоила. Интересно, что они будут делать? Ответ на этот вопрос Малфой получил очень скоро. После того как домовик рассказал о свойствах всех принесённых им зелий, а крёстный, открывая каждую пробирку нюхал и утвердительно кивал, объясняя Драко, что он должен будет делать, начались приготовления. Эльф освободил Люциуса от всей одежды и поднял над кроватью. Увидев, каким худым стал отец, Драко передёрнулся и сжал зубы. Северус влил в него голубое зелье, и тело Люциуса перестало мелко дрожать. Зачерпнув приятно пахнущую бледно-розовую мазь, Поттер принялся втирать её мягкими круговыми движениями в ногу, двигаясь от кончиков пальцев до паха. Потом перешел на другую ногу. Постепенно движения сильных рук с длинными пальцами, настолько заворожили Драко, что он не сразу сообразил, что случилось. Согнувшись, Поттер шагнул в сторону и только когда Северус рявкнул: — Драко! — Малфой понял, что от него хотят. Он подскочил к гриффиндорцу и, подождав пока его перестанет выворачивать наизнанку отвратительной чёрной слизью, очистил ёмкость и всунул в его слегка дрожащую руку пробирку с жёлтым зельем, краем глаза отмечая, что крёстный влил в отца голубое. Поттер несколько секунд стоял с закрытыми глазами, облокотившись плечом о стену, потом решительно шагнул к Люциусу. На этот раз он принялся втирать мазь в руки, но когда переместился на середину живота, его снова скрутило. Драко едва успел подставить миску, как Поттера вырвало. Он упал на одно колено, опираясь рукой об пол. Всё его тело сотрясала крупная дрожь, и Малфой с ужасом увидел, что к чёрной слизи примешивалась ярко-алая кровь. Он наклонился над Поттером, обхватил его поперёк туловища, удерживая от падения. — Твою мать! — прошипел Снейп, подскочив к ним. — Поттер! Вы меня слышите? — Конечно, слышу! Вы орёте мне прямо в ухо. Удивительно, но едва слышный шепот Поттера так и сочился ядом. Драко хмыкнул, очнувшись от лёгкого ступора, и сильнее прижал его спиной к себе, ожидая на свои действия не менее ядовитую отповедь, но той не последовало. После минутной передышки, тело Поттера перестало дрожать, и Драко потянул его вверх, продолжая обнимать за талию обеими руками. Снейп тут же запрокинул ему голову и, влив в рот зелье, несколько секунд внимательно следил за реакцией. Малфой же смотрел на отца. Ему показалось или дыхание и впрямь стало более размеренным? Драко нахмурился, краешком сознания отмечая учащенное сердцебиение Поттера, и лёгкое подрагивание мышц живота под своими руками. Не отрывая взгляда от лица Люциуса, он неосознанно начал поглаживать пальцами гладкий шелк. Мысли хаотично метались в голове, не выстраиваясь во что-либо чёткое. — Малфой, можешь уже отпустить, — раздался около уха едва слышный насмешливый голос. Драко повернул голову, и непонимающе моргнул, не сразу сообразив, что всё еще прижимает к себе Поттера. Он немедленно ослабил хватку и, тот плавно выскользнув из его рук, подошел к Люциусу. — Кажется ему уже лучше, — пробормотал Поттер. Драко шагнул ближе, мысленно соглашаясь с ним. Минуту назад ему действительно не показалось. С лица отца исчезла смертельная бледность, грудь размеренно поднималась и опускалась в такт дыханию, губы потеряли свой тёмно-фиолетовый оттенок. — Да, — Северус наложил диагностирующее заклинание на Поттера и произнёс: — С вас хватит! — Нет, я чувствую себя нормально. Еще один раз… и думаю, будет достаточно. Зачерпнув мазь, он принялся втирать её в живот. После нескольких секунд наблюдения за тем, как смуглые красивые руки с длинными пальцами скользят по бледному отцовскому животу, Драко, не веря своим глазам, моргнул, увидев как эти самые пальцы, блуждают по расслабленному члену и мошонке. С его языка уже готовы были сорваться яростные слова, но они замерли на губах, стоило Драко вскинуть голову и посмотреть на бледное сосредоточенное лицо Поттера. — Переверни, — едва слышный выдох вылетел из его рта и Драко с шумом втянул в себя воздух, даже не заметив, что все эти секунды не дышал. Посмотрев на крёстного, он встретился с его пристальным взглядом. Тот сдвинул брови и качнул головой, отдавая молчаливый приказ отойти. Драко сделал пару шагов назад, снова посмотрел на Поттера. Спустя пару минут тот согнулся и, попятившись, рухнул на колени, сотрясаясь от сильнейшей рвоты. Малфой даже не заметил, как оказался рядом, и как в прошлый раз обхватил обеими руками за талию, поддерживая. Сколько он простоял так, согнувшись и прижимая Поттера к себе, Драко не знал. Просто в одно мгновение почувствовал, как мышцы живота гриффиндорца перестали подрагивать, как расслабилась спина, прижатая к его груди, и потянул вверх. Северус тут же оказался рядом и как в прошлый раз уложил голову Поттера ему на плечо, влил в него жёлтое зелье. Быстро развернулся и подошел к Люциусу. — Получилось… — облегчённо не то спросил, не то констатировал факт Драко, увидев, как эльф уложил отца на кровать. Правда, лицом вниз. — Почти. Осталось еще немного, — пробормотал Северус, проведя диагностику и повернувшись, то же самое применил к Поттеру. Его брови удивлённо поползли вверх. Видимо крёстный не ожидал, что гриффиндорец после всего, останется стоять на ногах. Правда, последнее, несколько сомнительно, потому что до сих пор обе руки Драко были у Поттера на талии, удерживая того в вертикальном положении. — Поттер, как вы себя чувствуете? — Северус вопросительно взглянул на Драко, явно намекая, что стоило бы уже отпустить гриффиндорца. — Нормально. Правда, Малфой слишком сильно сжимает меня в своих объятьях, дышать трудно, — прошептал Поттер, и Драко раздраженно зашипев, резко отпрянул. — Да, если бы не я, ты… — начал он, чувствуя непонятную злость, но Поттер обернулся и усталая улыбка, скользнувшая по бледным губам, заставила Драко подавиться словами. — Спасибо, что не дал мне загреметь носом в… — Поттер скривился и его передёрнуло. Гарри чувствовал слабость, но не настолько сильную, как предполагал ранее. Вспоминая жуткую боль, скручивающую его тело и жар, бегущий по венам, он содрогнулся. Не хотел бы снова такое ощутить. — Так, Поттер, выпейте это, — Снейп протянул ему пробирку с бледно-зелёным зельем. — Это зачем? Я и так за последние дни наглотался зелий на всю оставшуюся жизнь, — пробурчал Гарри, но зелье всё же выпил. Снейп не стал его дожидаться и подошел к кровати. Зачерпнув пальцами мазь, он принялся втирать её круговыми движениями в спину и ягодицы Люциуса. Спустя минуту остановился, немного погладил кожу, потом снова приступил к размеренному втиранию активной субстанции. Гарри сел в кресло и откинувшись на спинку, стал внимательно следить за Снейпом. Малфой подошел ближе к кровати и, облокотившись на спинку, также не спускал внимательного взгляда с рук Снейпа. Спустя несколько минут он оторвался от своего занятия и судорожно вздохнув, наклонился над ёмкостью, куда его через пару секунд вырвало. Не вставая с кресла, Гарри подал зелье, в то время как Малфой поддерживал Снейпа за плечи. — Думаю, он уже в порядке, — наконец произнёс зельевар, восстановив дыхание, и взмахнул палочкой над Люциусом. Повернувшись к Гарри, пробормотал: — Мерлин мой, как вы выдержали… три раза? — Снейпа непроизвольно передёрнуло. — Лучше Круциатус, — буркнул он едва слышно. — Было неприятно. Но мой организм несколько отличается от вашего. Всё-таки я лекарь от природы. И кроме того, эльфы имеют иммунитет к ядам, — Гарри пожал плечами. На самом деле это было ужасно, но он ни за что в этом не признается. Последующие несколько минут Снейп и Шотте сновали туда-сюда, таская какие-то зелья из лаборатории, спаивая их Люциусу, хотя видок у самого Снейпа был ещё тот. За прошедшие шесть лет Гарри ни разу не видел его таким… нормальным человеком. Правда такая характеристика относилась не только к Снейпу, но и к Малфою. Всегда уложенные в стильную прическу платиновые волосы, сейчас были растрепаны, длинная челка то и дело падала на глаза, тот её с раздражением отбрасывал назад. Глаза взволнованно блестели, а на лице каких только эмоций не было: волнение и облегчение; задумчивость и недоумение, в общем Малфой выглядел... Так, надо идти спать! Гарри тряхнул головой и поднялся с кресла. Иначе одному Мерлину известно, куда его могут завести подобные мысли. Но такое резкое перемещение тела в пространстве явно не понравилось организму и его шатнуло в сторону. Вцепившись в спинку, он зажмурился, судорожно сглатывая подкативший ком к горлу. Не хватало ещё свалиться в обморок! — Давайте я перенесу вас, хозяин! – тихо проговорил Шотте. Гарри открыл глаза и кивнул в знак согласия. Через секунду он уже оказался в своей кровати, раздетый и укутанный в одеяло. Эльф влил в него пару зелий и Гарри даже не понял, как провалился в сон. Шотте несколько секунд стоял над кроватью и внимательно смотрел на расслабленное лицо наследника славного, но канувшего в небытие рода. «Госпожа Августа оказалась права. Только прервав род Леруа можно было оставить в прошлом не только ошибки, совершенные наследниками рода, но и родовое проклятье легшее на их плечи после того, как один дальний предок повинуясь вспыхнувшей ярости, проклял всех потомков своей дочери, убившей мужа», — эльф вздохнул и, качая головой, неслышно исчез, чтобы мгновение спустя оказаться в лаборатории дома Блэков. *** Постепенно затихающий гул камина и рассеивающееся в воздухе изумрудное облако — это всё, что напоминало о недавнем пребывании в кабинете директора Хогвартса Кингсли Бруствера. Восседая в своём кресле за уставленным всякой всячиной столом, Дамблдор недовольно хмурился и постукивал узловатыми пальцами по подлокотникам кресла. Весь его чётко разработанный план летел гиппогрифу под хвост! И всё из-за несносного мальчишки вздумавшего взбрыкнуть. Вообще, и раньше возвращаясь с летних каникул, Поттер был слегка упрямым, задумчивым, но очень быстро становился таким, каким он хотел его видеть. Зелье рассеянной памяти и подавление собственного Я, с завидной периодичностью подмешивалось ему в еду, начиная с первого курса. Только если тогда мальчишке хватало одного раза в год, то чем старше становился Поттер, тем чаще приходилось прибегать к зелью подавления личности. Вот ведь какой парадокс — магически, Поттер был слабоват, он сам его проверил еще в младенчестве, а силы духа и упрямства в переизбытке. Видимо благодаря им, мальчишка так преуспел в ЗОТС. В прошлом году Дамблдор вообще было подумал, что оба зелья его собственный домовик перестал добавлять, но оказалось, что это не так. Дозу пришлось увеличить. Однако Поттер как пропадал в библиотеке, так и продолжал там сидеть с утра до ночи, отвлекаясь только на посещение уроков. Тогда он долго думал, чем бы его занять, чтобы все мысли мальчишки были направлены на Волдеморта, и решил «посветить» того в историю жизни Тёмного лорда. Для этого пришлось изрядно потрудиться, выуживая сведения из многочисленных магов, да и ему самому кое-что вспомнить пришлось. А уж сколько времени он угробил на подделывание и изменение этих самых сведений — одному Мерлину известно. Не то чтобы он боялся, что Поттер заметит подделку или неточность — он был слишком туп для этого, просто Дамблдор привык делать всё основательно. И усилия того стоили. Мальчишка такой ненавистью воспылал, особенно после того как узнал, что Том еще в шестнадцатилетнем возрасте совершил первое убийство и ни кого-нибудь, а собственного отца. Дамблдор потянулся за очередной сладостью и когда кисло-сладкий мармелад оказался у него на языке, от удовольствия на мгновенье прикрыл глаза. Слегка причмокнув губами, он вздохнул и, откинувшись на высокую спинку кресла, сложил перед собой руки. Вообще, этим летом много его планов порушилось. И самое неприятное, он не понимал почему? А началось всё с того же Поттера. Вернее с его странного исчезновения. Смерть Эллисона, с таким трудом добившегося относительного доверия Волдеморта, оказалась неприятным сюрпризом. Теперь в стане врага у него оставалось только двое шпионов, но они были крайне ненадёжны из-за наложенного на них Империо. Снейп считал, что дискредитировал себя в глазах Волдеморта, и переубедить его не представляется возможным без раскрытия собственных карт. А на этот шаг он никогда не пойдёт. Открытая конфронтация с Молли Уизли, враждебно настроенный Люпин — всё это выводило Дамблдора из себя. Да как у этих ничтожеств вообще повернулся язык выказывать ему свое недовольство или оспаривать принятые решения? Слава Мерлину от оборотня он избавился. Только вот что странно, Бруствер его нигде не нашел. Не съели же его, в конце концов, собственные соплеменники? А там кто их знает? Все эти отбросы общества стояли на самой низшей ступеньке развития, изучать их повадки было ниже его достоинства. Хотя первое время он пытался наладить с ними контакт и переманить на свою сторону, но разговаривать с такими как Сивый, было совершенно невозможно и Дамблдор отказался от своей затеи. В том, что Молли или тот же Люпин стали так себя вести, он винил Поттера, который умудрился очередной раз ускользнуть из тщательно расставленной чужими руками ловушки. Эллисон был мастером своего дела. Так изящно «проговориться» и «заставить» Волдеморта действовать. Но почему так мало людей он послал за Поттером, и как мальчишке удалось угробить мастера дуэлей, каким был Эллисон? Ведь он сам его натаскивал! Дамблдор тяжело вздохнул и потянулся за сладостью, которая всегда его успокаивала и приводила в благодушное настроение. Со всем этим он разберётся позже, когда Поттер окажется в полной его власти. Щенок ведь вступил в наследство! Дамблдор напрягся от возникшей вдруг мысли, но потом расслабился, и на мгновенье зажмурился, с удовольствием посасывая мармелад. Поттер слишком туп, чтобы знать все законы и права наследника, так что ему нечего опасаться. Правда, есть вероятность, что гоблины могли его посвятить… Нет. Эти существа терпеть не могли волшебников, и не стали бы добровольно помогать. А у мальчишки мало мозгов, чтобы самому, о чём-либо спросить. Дамблдор покачал головой, вспоминая свой опыт общения. Гоблины каждый раз демонстрировали неприязнь и ненависть, хотя обладая весомым авторитетом, он смог-таки ознакомиться с состоянием мальчишки. Оно было небольшим, видимо Поттеры изрядно поизносились, да и Джеймс, в своё время, жертвовал приличные суммы в фонд Ордена. Что же, взимая плату за якобы дополнительные занятия, он подведёт Поттера к тому, что к моменту собственной гибели он станет таким же нищим, как и Уизли. Кстати, о последних… Билл ведь тоже как-то странно стал реагировать на все его приказы. Именно поэтому, в то время как Артур был для всех в командировке, он решил убить сразу двух зайцев: избавится от негативно настроенных Уизли и настроить Поттера этим убийством ещё больше против Волдеморта. Однако всё сорвалось. Провал с Уизли взбесил его настолько, что он уничтожил пару фолиантов попавшихся ему под руку. Дементор бы их побрал! Они же вечно торчали дома. Какая мантикора их понесла в ту ночь из Норы? Но факт оставался фактом, ему не пока удалось убрать зарвавшуюся Пруэтт-Уизли, возомнившую из себя невесть что! Мало ему было проблем с её братцами, так теперь и она вздумала выступать. Слава Мерлину, Артур из-за собственной трусости и слабости не видел дальше собственного носа, что позволяло им легко манипулировать. Но он всё же решил от него избавиться, пожизненно заперев в отделении для умалишенных больницы Святого Мунго. А ещё из-за Поттера пришлось в скором порядке искать новое место под штаб-квартиру Ордена Феникса. Проклятый мальчишка! Ведь если бы он при последнем своём визите в Нору не поставил оповещатели настроенные на Поттера, так бы и не узнал, что тот вернулся. Вряд ли Уизли поставили бы его в известность. Дамблдор изо всех сил сдерживал свою ярость, выслушивая Поттера, и его требования. Что ж, не видя возможности надавить на наглого мальчишку сильнее, тогда он уступил. Однако уже завтра щенок окажется в полной его власти, и тогда он прочистит ему мозги. Конечно, было бы лучше, если бы это произошло раньше, но сначала чары наложенные Лили, защищали мальчишку от каких-либо враждебно-направленных заклятий, а после своего совершеннолетия он безвылазно сидел в доме Блэков… Дамблдор взял чашечку и, отхлебнув чай, снова нахмурился. Ведь он был в доме? Или нет? Вообще было довольно странно. После исчезновения он перепробовал все имеющиеся возможности по поиску мальчишки, но всё было напрасно. Он знал, что Поттер жив, а вот где он, было совершенно не ясно. Не то чтобы его очень волновала сохранность его жизни, просто не хотелось бы терять того, в кого он вложил столько сил и времени. Да и Том ему изрядно надоел. Но поразительная везучесть была присуща не только Поттеру, но и Реддлу. Тόму всё время удавалось ускользать от смерти, как и его визави. Не мог он засечь мальчишку и после возвращения. За домом всё время следили, но Поттер оттуда не выходил. Пару раз видели Рона Уизли и Люпина. Однажды ему сообщили, что у дома топтался Грюм. Однако Аластор на вопрос о том, что он там делал, пожал плечами и сказал, что его там не было. Дамблдору это показалось странным, но он решил не акцентировать на этом внимание, а позже даже Уизли перестал приходить. Конечно, он подозревал, что Люпин вместе с Уизли аппарировали прямо к входной двери, но сделать всё равно ничего не мог, как и выудить оттуда мальчишку. Дамблдор был уверен, что Поттер обязательно будет интересоваться судьбой своих родственников, и решил подстраховаться. Именно поэтому приказал следить за больницей, где лежал его кузен, предварительно наложив на него кое-какие чары, во избежание ранней выписки и, разумеется, избавился от тётки, чтоб не мешалась под ногами. Но всё напрасно. Поттер не прибыл в больницу, а вот самого кузена кто-то из больницы вывез. Еще понять бы кто и куда? Один за другим его планы рушились, вызывая давно забытое чувство беспомощного бешенства… Странным образом не только Поттер нарушал все его планы, но и действия Тома тоже. Если раньше он без труда мог угадать тот или иной ход Волдеморта, то сейчас нет. В течение года Дамблдор подбирался к Паркинсону и к его денежкам, закрепляя на нём усовершенствованный Империус, но Том внезапно напал, и все полетело гиппогрифу под хвост! Не с того не с сего Реддл взбесился и убил практически последнего богатого аристократа в своем окружении. Все остальные не дотягивали ни до Паркинсона, ни до Малфоя. Кстати о последнем. Сколько времени он разрабатывал план по его полному подчинению и что? Узнав, что Малфой сотрудничает с Фаджем и тот вздумал изменить аристократу меру пресечения, Дамблдор пришел в ярость. Однако под давлением остальных членов суда поделать ничего не смог. Тогда он решил ускорить «освобождение» Малфоя. Всё было разыграно как по нотам. Нападение на Забини Пожирателей с подачи его марионетки, наложение на неё Империо с приказом отправиться под защиту Малфой-Мэнора, установка на использование обряда для вызволения Люциуса из Азкабана. Письмо Малфоям с сообщением, что Малфоя-старшего переводят в тюрьму смертников, отправленное Кингсли буквально за пару дней до освобождения, послужило пусковым механизмом для Джулианы, которая была из семьи Некромантов и тёмных магов. В свое время Дамблдор много сил положил чтобы извести это племя, но только спустя некоторое время, он поблагодарил свою интуицию, подсказавшую тогда, оставить в живых двенадцатилетнюю девчонку. Сейчас знания её семьи очень пригодились. Его собственноручно изобретённому Империо, невозможно было не только противостоять, но и обнаружить было нельзя. Человек совершал всё «вложенное» в его сознание действие, словно следуя своим желаниям. Но побочный эффект всё же был: если это заклинание надолго или часто накладывать маг полностью терял свое внутренние Я, переставал контролировать свои действия. А усиленная форма Империо и вовсе убивала. Именно усиленную форму он и использовал на некоторых аврорах, не желая оставлять их в живых, после пары рейдов изображающих нападение Пожирателей смерти. Итогом всей этой идеально разыгранной партии, стала бы свобода Малфоя-старшего, о которой знал бы только Дамблдор. Ну и Малфои с Забини, конечно. Всё это было бы идеальным для того чтобы заставить аристократа играть по своим правилам и, кроме того, расстаться со всем своим имуществом, под страхом быть уличенным в использовании тёмной магии. Дамблдор отлично разбирался в людях и знал, что самым слабым местом у всех чистокровных была собственная семья. Для её благополучия они готовы были пойти на всё. Великий маг столетия презирал слабость и эту слабость в том числе. Но все полетело туда же куда и всё до этого разработанные планы. Малфоя кто-то отравил, и он даже предполагал, кто бы это мог быть. Волдеморт всегда действовал топорно и нахрапом. Если бы не это обстоятельство, он бы уже давно схватил Поттера, и они на пару отправились бы к проотцам. Как только Том возродился, Дамблдор уничтожил все его крестражи, остался только он сам и Поттер, который с упрямством мула выкарабкивался из всех ловушек. Как же ему надоели эти двое! Дамблдор протянул руку и взял со стола изящную стеклянную сферу. В ней была заключена маленькая лесная фея. Глядя на неё, он всегда успокаивался, тревожащие мысли исчезали. Только он мог видеть изумрудно-зеленые бархатные крылья, длинные загнутые ресницы, обрамляющие маленькие чёрные глазки, в уголках которых сверкали не пролитые слезы. Для всех же остальных эта была обычная стеклянная сфера. Поймал он фею много лет назад, путешествуя по лесам Индии, и поразившись хрупкой красоте этого, по словам многих довольно злобного создания, создал вокруг неё кокон, а позже вернувшись в Англию, заключил в сферу. Несколько секунд он наслаждался преломлением света. Проходя сквозь стекло, оранжевый луч превращался в зеленый по цвету напоминающий луч смертельного проклятья. Что же, как и предполагалось, он опроверг одну из глупых легенд, что нельзя безнаказанно убить фею, ибо этот народ очень злопамятный и способен навести непоправимый вред тому, кто посмел покуситься на жизнь кого-то из лесного народа. Дамблдор был не только заядлым игроком, но и учёным. Он задумчиво улыбнулся и, пригладив бороду, поставил свой трофей обратно на стол, еще не подозревая, что завтра, читая утреннюю газету с сенсационными новостями, от ярости распылит на молекулы стеклянную сферу и несколько своих собственных изобретений. Древние камни впитают в себя непролитые слезы и боль маленького магического существа, и очередная волна магии пролетит от подземелий до самой верхушки Астрономической башни, Замок содрогнется, десятки приведений надрывно и страшно завоют, посылая поток холода по коридорам Хогвартса. *** Гарри медленно прикрыл входную дверь особняка Блэков и прищурился на ярком солнце. День, не в пример последним, начинался просто изумительно. Правда, эта характеристика относилась только к безветренной и солнечной погоде первого осеннего дня, что же касается утра самого Гарри, то тут дела обстояли значительно хуже. Проснулся Поттер сидя в ванной. Сквозь дымку ускользающего сна он сначала почувствовал, как его зубы отбивали такт с падающими на его плечи крупными каплями холодной воды, а потом на него обрушилась невероятная слабость. В глазах потемнело, и к горлу подступила тошнота. Так паршиво он себя не чувствовал уже давно. Нечто подобное он ощущал, стоя пришпиленным над могилой папаши Реддла. Но тогда сил ему прибавляла ненависть и ярость, а также удушающий страх, который он изо всех сил пытался подавить. Первые секунды Гарри вообще не понимал что происходило, осознавая только окружающий его холод, но, уже соскальзывая в темноту, к нему пришли воспоминания прошлой ночи и мерзкий отвратительный вкус собственной крови, полоснул по языку. Вторая же попытка продрать глаза, была значительно приятней, ибо на границе сознания он почувствовал аромат кофе и каких-то душистых трав. Приятное тепло и запахи обволакивали, и единственным желанием было засунуть голову под подушку и, свернувшись калачиком, продолжать спать дальше. Но настойчивый голос не давал расслабиться. Гарри приоткрыл глаза и недовольно воззрился на невозмутимого Шотте, сменившего ливрею привычного тёмно-кирпичного цвета на тёмно-золотую. Эльф держал в руках округлую чашку без ручки и водил ей перед носом молодого хозяина. — Сейчас четверть девятого. Хозяин должен подняться, принять ванну и ехать в Хогвартс, — последнее было произнесено несколько недоумённо, словно домовик не понимал, зачем это вообще нужно. Гарри обреченно вздохнул и, поморщившись, с усилием оторвал спину от кровати. Приняв вертикальное положение, он пробурчал: — Зачем ванна? Помнится, ты уже окатил меня холодной водой. — Хозяин накануне сказал, что разрешает мне делать всё чтобы… — Ладно, ладно, я помню, — Гарри снова вздохнул, взял пиалу из рук эльфа, поднес к носу и принюхался. — Что тут кроме кофе? — Бодрящий настой. Специальный рецепт. В него входит больше тридцати трав. Хозяин сразу почувствует себя лучше. И Гарри в этом скоро убедился. С каждым глотком в него словно вливалась сила. Кровь забурлила в венах, но домовик его несколько огорчил сказав, что подобный эффект продлится не долго, и уже к вечеру снова вернётся слабость, правда не такая как при пробуждении. И вообще в ближайшую неделю Гарри предстоит глотать зелья в больших количествах. После лечения Ремуса он был магически истощен, но зелья и окончательное вхождение в наследие немного помогли, хотя магия и была нестабильной. Однако после ночного происшествия… Гарри даже не знал названию своего поступка. Действительно, сейчас глядя в ясное утреннее небо, он не понимал, с чего это вдруг ночью его дёрнуло использовать свои знания и тело для спасения Пожирателя смерти. И даже если учесть, что Малфой, по словам Фаджа несколько месяцев сотрудничал с Министерством, а значит, выступал против Волдеморта, это еще ничего не значило. Но положа руку на сердце, Гарри сам себе признался, что если бы всё вернуть назад, он поступил бы так же. Даже несмотря на жуткую физическую слабость. Кстати с магией у него тоже не всё ладно. Утром Гарри решил призвать к себе рюкзак, так он с такой скоростью и силой в него впечатался, оставив глубокую царапину на руке, что пришлось использовать заживляющую мазь. Нужно было продумать, что ему делать на занятиях, но тут на помощь пришел Ремус и посоветовал по прибытии сразу же обратиться к мадам Помфри. Историю о вхождении в наследие, к моменту прибытия в Хогвартс, не прочтёт разве что слепой, так что весьма убедительная отмазка у него была. И Гарри еще повезёт, если школьный колдомедик не уложит его на месяц в больничное крыло. — Уже без четверти, — вклинился в его мысли голос и Гарри пару раз моргнул, возвращаясь в действительность. — А? Да идём, — Поттер сжал протянутую руку Ремуса и с лёгким хлопком они исчезли с крыльца. А мгновение спустя, оказались в небольшом тупике рядом с вокзалом Кинг-Кросс. Пару минут прикрыв глаза, он стоял, прижавшись к оборотню не в силах сдвинуться с места. Потом слабость слегка отступила и они, не обременённые тележкой с поклажей, двинулись вперёд, ловко маневрируя между снующими туда-сюда магглами. Через пять минут Гарри с Люпином прошли через разделяющий барьер между платформами девять и десять. Вообще-то он рассчитывал прибыть на вокзал значительно раньше. Но сначала довольно долгое пробуждение, потом письмо, пришедшее от поверенного с отчетом о состоянии здоровья Дадли, несколько минут ярости, правда он сразу же смог её укротить, но на это ушло много сил, которые и так держались только на бодрящем зелье. В общем, утро выдалось то ещё, но Гарри уловил себя на мысли, что это было к лучшему, поскольку отвлекало от размышлений о школе. — И почему раньше-то не пришло в голову отправлять чемодан сразу в Хогвартс? — проводив взглядом обнявшуюся парочку семикурсников из Рейвенкло, спросил Гарри. — Потому что только старшекурсникам это разрешено. И потом, могут отправить только те, у кого есть эльф? — Ремус ловко увернулся от тележки из-за которой торчала лишь светлая макушка первогодки и поправил чёрную мантию, которую Гарри буквально силой заставил его одеть. Как, впрочем, и все остальные обновки. — Это был риторический вопрос. Знаешь, мне вдруг пришло в голову, что неплохо было бы спрятать эту самую голову и не показываться в ближайшие лет сто, — проворчал Гарри, бросив тоскливый взгляд на прикрепленный к прямоугольному стенду «Ежедневный пророк» с главной страницы которого, надменно подняв бровь, смотрел Мальчик-Который-Выжил. — Ты же ожидал этого. И потом, лучше так чем иначе, — с лёгкой улыбкой произнёс Люпин, останавливаясь напротив вагона, но ближе к стене здания, чтоб не мешаться на дороге. Платформа была забита учениками и их родственниками, но всё же большая часть студентов, уже находилась в вагонах, и махали руками, высунувшись из окон своих купе. — Знаю… это я так, к слову. Ладно, хватит мне тут маячить, в вагон пойду! Ремус, не высовывайся, ладно? И вообще дома тебе надо было сидеть! — обняв Люпина, буркнул Гарри ему на ухо. — Не ворчи. И между прочим, это мне по статусу положено тебя отчитывать и давать наставления, — парировал с улыбкой оборотень, отстраняясь. — Пф… — фыркнул Гарри и поправил на плече рюкзак. — Я пошел! Не подозревая, что помимо множества толпившихся на перроне студентов, за ним наблюдали каре-зелёные глаза, сразу же выловившие из людского потока того, кого их обладатель ждал вот уже около часа. Как только Поттер скрылся в вагоне, к Хогвартс-экспрессу скользнула невысокого роста девушка. Перебросив длинную тёмную косу через плечо и поправив сползающую лямку сумки, она зашла в соседний вагон. Быстро юркнув в поезд, Гарри подошел к окну и, махнув рукой на прощанье, двинулся по коридору. Многочисленные купе и сидящие в них, а также толпившиеся в проходе студенты, мелькали перед глазами. Но Гарри не останавливал на них взгляд, надеясь, что удастся найти либо друзей, либо свободное купе раньше, чем на него налетят с расспросами. В этот раз судьба оказалась благосклонна к нему, Гарри нырнул в первое попавшееся свободное купе и со вздохом облегчения прикрыл за собой дверь. Швырнув рюкзак на полку, он сел и выглянул на постепенно пустеющий перрон. С Роном они договорились встретиться уже в вагоне, но это было до нападения на Нору. После этого друг написал, что с ними все в порядке и живут они у тетушки Мюриэль. За последние несколько дней… вернее после случая с Ремусом, не виделся он и с Грюмом. Однако надеялся, что экс-аврор исполнит договорённость и проводит Уизли. Могли бы и лучше конспирироваться. Гарри хмыкнул, разглядывая парочку авроров в неприметных мантиях. Перед окном мелькнули Нотт с Крэббом. Переговариваясь между собой, они нырнули в вагон. Гойл стоял в сторонке вместе с Паркинсон, а рядом, судя по габаритам, возвышался отец слизеринца. Похоже произошел раскол, и нет уже сладкой парочки телохранителей Малфоя. Кстати, о последнем… Этим утром Гарри не видел никого кроме Нарциссы. Воспоминания об их встрече, смущали его до сих пор. Женщина после одного единственного стука ворвалась к нему в спальню, когда он стоял в одних брюках с наполовину застёгнутой ширинкой и не успел оглянуться, как оказался в крепких объятиях с виду хрупкой женщины. Прошептав на ухо: «Спасибо»! — она исчезла так же неожиданно, как и появилась, оставив Гарри посреди комнаты с довольно глупым видом хлопать глазами, вцепившись во всё еще не застёгнутую молнию. — Похоже, этот год будет сложным не только для меня, — пробормотал Гарри, прикрыв глаза и откинувшись на мягкую спинку. Ему вдруг пришло в голову, что Малфой и Забини, по сути, станут персонами нон грата у себя на факультете, где в основной своей массе учились дети Пожирателей смерти. Поёрзав Гарри устроился поудобней и прикрыл глаза. Последнее, что он слышал, проваливаясь в сон, это гудок Хогвартс-экспресса отправляющегося с платформы вокзала Кинг-Кросс. Он не слышал, как минут через десять дверь купе тихонько открылась, и в неё вошли Рон с Гермионой. Изумленно распахнутыми глазами девушка смотрела на спящего друга. Конечно, она читала «Ежедневный пророк» и видела фотографию, но всё это казалось настолько нереальным, что Гермиона так и не разобралась во всех своих эмоциях и мыслях. Но теперь, глядя на бледное лицо Гарри, девушка наконец-то поняла, что всё это было не розыгрышем или очередной «уткой» Скиттер. Но если к ней пришло понимание реальности происходящего, то вопросов по поводу этой самой реальности возникло ещё больше. Гермиона тут же потребовала всё ей рассказать, потому что единственное, о чём Рон писал, так это, что у них всё в порядке и Гарри нашелся. И больше никаких подробностей. А от Гарри она вообще писем не получала, хотя сама отправляла, и не одно. Шепотом, боясь потревожить сон друга, лицо которого постоянно морщилось, Рон стал пересказывать все события произошедшие с ними за лето. Он рассказал о нападении и о том, как и, главное, где Гарри был несколько дней после этого. Упомянув, что Дамблдор два дня держал всех в неведении, Рон оторвал свой взгляд от сцепленных рук и взглянул на Гермиону. Он и Гарри ей доверяли, и поэтому решили ещё при первой своей встрече посвятить во все события. Девушка смотрела на него очень внимательно, в карих глазах плескалось недоверие и вопрос. Тогда он поведал о том, что когда-то услышал сам. Осознав и приняв рассказ Рона, Гермиона задохнулась от переполнявших её эмоций. Несколько минут они молчали, наконец, девушка пошевелилась и, повернувшись к Рону, прошептала: — Почему? Он ведь был всего лишь ребёнком! Как он мог? Гермиона зажмурилась. Её разрывали противоречивые чувства, но если в начале рассказа, девушка была ошеломлена и удивлена тем, что Дамблдор — великий маг столетия, не почувствовал, что Гарри вступил в наследие, ведь аура волшебника сильно менялась, и допустил, что на него могли напасть. То к концу, Гермиона была очень зла. Она никогда не чувствовала таких всепоглощающих эмоций, тем более направленных на своего кумира. Перед мысленным взором пролетели годы учебы и приключений, в которые они вляпывались вместе с Гарри. Теперь-то стали вырисовываться вопросы, которые должны были возникнуть ещё тогда, когда они не давали похитить Философский камень и разгадывали события, приведшие к случившемуся на втором курсе. Или хотя бы взять четвертый курс и имя Гарри в кубке. Где были взрослые? Почему им пришлось во всем этом разбираться? Гермиона повернулась к Рону. От возникшей вдруг мысли, внутри похолодело. — Рон, Дамблдор ведь легилимент! Он с лёгкостью нас прочтёт! Уизли удивлённо вскинулся, отрываясь от созерцания окрестностей за окном. Он был несказанно рад, что Гермиона оставила свою привычку во всем сомневаться, искать опровержения тому или иному известию или событию, а сразу же поверила, и в отличие от него самого, много времени ей на это не потребовалось. А ведь Дамблдор был для неё куда большим авторитетом, чем для него. — Меня начал учить Грюм, — тихо произнёс Рон, разворачиваясь к Гермионе лицом, и ёрзая, уселся поудобнее. — Продолжим вместе в Хогвартсе. Да и Гарри поможет, так как он в этом деле спец. Его научили еще в прошлом году. — Слу… — но замолчал на полуслове, когда дверь тихо отъехала в сторону и в купе просунулась Джинни. — Эй, вы чего это здесь, а не на… — громко начала она, но Гермиона взмахнула волшебной палочкой, мгновенно накладывая на девушку Silencio. — Тихо ты! — зашипела Грейнджер, хватая Джинни за руку и усаживая рядом. — Гарри разбудишь, — добавила она, кивнув в сторону сопящего друга. — Почему вы не на собрании старост? — прошептала Уизли, как только Гермиона сняла с неё чары. Та в ответ нахмурилась. Они с Роном обменялись растерянными взглядами, совершенно забыв о своих обязанностях, но тряхнув головой, и сжав губы в ниточку Гермиона решительно ответила: — Без нас обойдутся. Хотя, Рон, пойдём, сходим. Джинни, а ты не буди Гарри, ладно? — С этими словами они вышли из купе и направились на собрание, которое как подозревала Гермиона, благополучно закончилось и без них. По пути Рон задумчиво проворчал: — Я тут вдруг подумал…что такое с Гарри? Почему он такой бледный и осунувшийся? — Ты же сам говорил, что он пропадал у своих поверенных. Устал, наверно. — Может быть, — согласился Рон, хотя что-то его тревожило. Но это могло подождать. Через пару минут они оказались в вагоне старост, где вовсю обсуждали не что-нибудь, а статью «Ежедневного пророка». Стоило только Гермионе с Роном, оказаться в поле видимости, на них тут же налетели с расспросами. Уизли закатил глаза, тяжело вздохнул и покосился на презрительно хмыкнувшего Нотта. Нотта… Нотта? Нотта! Какого дементора, тут делал Нотт? И почему это он, а не Малфой староста? Не то чтобы Рон благоволил хорьку, просто белобрысый гавнюк как-то привычней. Да и в последнее время он затих. А если учесть, что пару недель жил с Гарри под крышей, то вообще превратился, чуть ли не в родного. Рон фыркнул от возникшей мысли, краем уха слушая деловитую речь Гермионы, слово в слово, ни больше, ни меньше повторяющую статью о Гарри. Так за бессмысленной болтовней, разбавленной, правда, сенсационными последними новостями, пролетел ещё час. А когда он и Гермиона всё же вернулись в купе, Гарри продолжал спать. А компанию Джинни составили Невилл и Луна. Больше двух часов они тихо переговаривались, обсуждая события произошедшие летом, бесконечные нападения Пожирателей смерти, косясь на Гарри, хмурящегося даже во сне. Каждый из присутствующих в купе, даже больше всех знающий Рон, задавали себе вопрос: «Что же такое ему снится, что даже во сне лицо было напряжено». За окном постепенно опустились сумерки, но это не помешало разглядеть окутанный огнями Хогвартс, возвышающийся вдалеке. А это значит, что пора переодеваться в школьную форму. Луна, Невилл и Джинни отправились в свои купе, а друзьям с трудом, но все же удалось растолкать Гарри. Тот несколько секунд вообще не понимал, где находится. — Рон, Гермиона… что… — Поттер хлопал осоловевшими глазами, не в состоянии понять, что вообще происходит. — Ну, ты и здоров, спать, дружище! — улыбнулся Рон и хлопнул того плечу. — Ты проспал восемь часов, так что вставай засоня. — Ничего себе! — Гарри отчаянно тёр глаза, зевал и чесал макушку. — Привет, ребята! — Привет, привет! — улыбнулась Гермиона, поправляя Гарри помявшийся воротничок рубашки. — И пара одевать школьную мантию. — Чем ты занимался ночью? — с легкой ехидцей спросил Рон, заматывая шею шарфом. —Да так… Сначала Ремуса лечил, и пару дней не мог голову отодрать от подушки, — Гарри открыл рюкзак, вытащил из него шкатулку и, открыв её, достал три бутылька с зельем. Содержимое одного тут же выпил. — Снейп сказал, что практически полное магическое истощение. Потом окончательный обряд вхождения в наследие, — содержимое второго постигла та же участь, — пару часов сна. Потом Министерство и всё последующее перед выходом этой статьи. — Гарри ткнул пальцем в «Ежедневный пророк», видимо забытый Невиллом или Луной. — Ну и напоследок, пришлось вытягивать яд из Малфоя. Его отравили в тюрьме. — Закончил Гарри и, выпив третье зелье, взглянул на друзей. Те таращились на него, словно у него внезапно выросли рога. — Что такое? — лёгкая усмешка появилась на постепенно розовеющем лице Поттера. Гарри почувствовал, как тело наливается силой. Настроение заметно поднялось. — Э… Малфой? — выдавил из себя Рон. — Ты имеешь в виду Люциуса Малфоя, умершего пару недель в Азкабане? — Ну да. Насколько я знаю, в природе существовует только один Люциус Малфой, — не обращая внимания на ошарашенных Рона и Гермиону, Гарри вытащил из рюкзака школьную мантию и встряхнул её. Чары, наложенные эльфом на материю, работали безотказно. Мантия ни капельки не помялась. — Гарри, ты хочешь сказать, что Люциус Малфой у тебя дома? — медленно проговорила Гермиона, снова садясь на сиденье. — Да. История какая-то очень запутанная и странная, облачившись, — облачившись в мантию, Гарри застегнул рюкзак и выглянул в окно. — Хогсмит. Действительно, за разговорами и переодеванием, они не заметили, как поезд остановился. Схватив вещи, ребята вышли из купе, вливаясь в плотный поток студентов спешащих оказаться поскорей на улице. Через четверть часа они уже входили в ярко освещенный Большой зал, только вот потолок в отличие от шести предыдущих лет, не поражал воображение небывалыми красками восхода или заката солнца. По нему не плыли пушистые облака, и не пряталась за бархатными тёмно-синими облаками луна. Сегодня потолок был тёмен. Чернота как воронка засасывала, притягивая к себе взгляды всех входящих. Постепенно галдёж прекратился, и по залу прокатилось эхо тревожных вздохов и шепота. — Спокойно! Случилась небольшая неприятность, но уверяю, вас, к завтрашнему утру всё станет как обычно, — раздался усиленный чарами голос Дамблдора. — Добро пожаловать в Хогвартс! Занимайте, пожалуйста, свои места! — директор лучезарно улыбнулся и снова опустился в кресло. Тихо переговариваясь, студенты стали рассаживаться за свои столы. Гарри сел лицом к серебристо-зелёным, но сделал это только для того, чтобы, не оборачиваясь, иметь возможность лицезреть директора. Поттер почувствовал прожигающий взгляд Дамблдора, как только сел на лавку. Его нельзя было спутать не с пытливыми и недоверчивыми взглядами гриффиндорцев и хаффлпаффовцев, задумчивыми и заинтригованными — рейвенкловцев, даже презрительные, но не менее любопытные взгляды слизеринцев, не вызывали в нём таких ощущений. Взгляд директора залазил под кожу и, елозя, проникал всё глубже и глубже, оставляя за собой зияющие кровоточащие раны. Ненависть в чистом виде. Ничем не прикрытая и не разбавленная ненависть — вот что светилось в голубых глазах, и Гарри не надо было даже смотреть на Дамблдора, чтобы её увидеть. Поттер внутренне подобрался. Двери Большого зала распахнулись и вереница первокурсников потянулась следом за деканом Гриффиндорца. Кавалькаду малолеток замыкала девушка, значительно старше остальных. Тонкая прямая фигурка, легко с поистине королевской грацией передвигалась по залу. Поднятый подбородок и надменное выражение лица, выдавали в ней аристократку. — Ты её знаешь? — прошептал Уизли, увидев, что сидевший рядом Гарри вздрогнул и прищурился. — Интересный нас ждёт год… — пробормотал Гарри в ответ, не спуская пристального взгляда с новенькой. А может, он ошибся? Нет. Он слишком хорошо изучил род Леруа, и знал, что его представители, как впрочем, и любые другие члены чистокровных древних семейств, имели характерные черты, передающиеся из поколения в поколение. Зашедшая в Большой зал девушка, не столь сильно, как скажем его мама, но всё же имела что-то общее с Августой, чей портрет он во всех подробностях рассмотрел в семейном альбоме. Интересно, под какой фамилией она сюда пожаловала? И, главное, зачем? Месть? Любопытство? Или может представители семейки Лерье ещё что-нибудь придумали, столь же радикальное, как когда-то, вынудив тем самым Августу отказаться от своей дочери? Только он-то уже не Леруа, и вряд ли его кровь поможет избавиться от проклятья. Гарри потёр глаза, стараясь не столь явно на неё пялиться. Не хватало ещё, чтобы Дамблдор, о чём-либо догадался, заметив его пристальное внимание к новенькой. Не переставая размышлять, Гарри улыбнулся, явно обеспокоенным Рону и Гермионе, отмечая, что друзья и Невилл, создали вокруг него своего рода мёртвую зону. Никто не мог к нему пробраться, без того, чтобы не столкнуться с ними. Такое поведение друзей забавляло Гарри, отвлекая от размышлений не только об очередной загадке, но и о пристальном внимании директора, который казалось, прожег в его правом виске дырку. — Лерье, Инесс!