Столкновение

Глава отбечена. Бета: Незмеяна Довольно жмурясь, Драко со вздохом потянулся: мышцы приятно ныли, и несмотря на то, что полноценного секса не было, он пребывал в отличном настроении. С момента вкушения плотской любви, вынужденное воздержание на первых свиданиях его несказанно раздражало и портило впечатление от общения с любовником, ибо, будучи вполне раскрепощенным молодым человеком, он придерживался собственного правила: вначале узнай, что нравится партнёру, а потом трахай. «Недосекс», как Драко называл взаимную мастурбацию и минет, оставлял его неудовлетворённым, а иногда и злым, но это было до… Поттера и столь тесного с ним общения, которое совершенно не подходило под название «свидание». Драко облизал губы и, поморщившись от неприятного ощущения стянутой кожи, повернул голову. — М-м-м… какие у тебя заботливые эльфы, — увидев зависшие в воздухе две баночки, хрипло произнёс он вместо вопроса: «Где мои штаны?» — и, приподнявшись, взял одну из них. — О… самый качественный лубрикант, — хмыкнул Драко, покосившись на партнёра. — Ни разу такого не видел, — отозвался Поттер. Сев, он с чувством потянулся и, скривившись, взмахнул рукой, очистив себя и любовника от подсыхающей на их телах спермы. — Испытаем его позже, а сейчас… — глядя в осоловевшие серые глаза, Гарри хитро ухмыльнулся, соскочил с тахты и, не обращая внимания на бурчание Малфоя, перевернул его на живот, — займёмся твоей спиной, — отвинтив крышку у второй баночки и зачерпнув приятно пахнущую мазь, он принялся втирать её в багровый рубец. *** Опустившись в предложенное кресло, Дамблдор проводил напряженным взглядом скрывшегося за двойными дверьми личного помощника герцога Орси́ни. Тот факт, что старейшина заставил его ждать как простого смертного, говорил: Алфредо недоволен. За годы общения как с ним, так и с остальными уважаемыми и почитаемыми старцами сообщества магов Альбус так и не снискал особого расположения к собственной персоне, поэтому приходилось тщательно следить за собой, дабы не вызвать недовольство старейшины, и данный факт раздражал и вызывал досаду у великого мага Британии. В то время как вся Англия склонилась перед его величием, Дамблдора лишь благодаря протекции Фэриса Спэвина, бывшего министра и одного из старейших членов Международной конференции магов, приняли туда, где не аристократов в десятом колене можно было по пальцам пересчитать. Для этого сборища снобов не важен сам маг и его достижения, главным для них было наследие предков и магический потенциал. Вступив в сообщество, Альбус был вынужден не только общаться с представителями магических рас, но и изображать дружбу. В Британии с применением его тонкой политики «нелюди» оказались удалены от управления страной и заперты в виртуальные резервации, либо вовсе эмигрировали. Вроде бы и закона о преследовании нет, тем не менее, английское общество крайне негативно относилось к наиболее опасным магическим расам, коими являлись оборотни или те же вампиры. «Еще немного усилий, и, к чему я стремился, произойдёт», — Дамблдор поморщился и потёр зудевшие руки. Причину подобного неудобства он так и не выяснил, но склонялся к мысли, что это магическая аллергия. Несколько лет назад нечто подобное уже случалось, и тогда Снейп быстро подобрал нужное зелье. — Надо бы Северуса вызвать… да и узнать, как обстоят дела в школе, не помешает, — Альбус пригладил бороду. В том, что учителя, как всегда, будут на его стороне и не позволят попечительскому совету вновь пытаться отстранить его от управления Хогвартсом, он не сомневался, но всё же стоит показаться и успокоить коллег. Минерва, конечно, привыкла, что он частенько исчезает, но в свете последних событий как бы это не вызвало ненужных вопросов. — Надо бы с Элфиасом встретиться, а то Скитер уж больно разошлась». Все эти статьи не столько серьёзно беспокоили, сколько портили и без того отвратительное настроение, в котором он пребывал с момента бегства Поттера и Лестрейндж. Пытаясь разобраться в произошедшем и на всякий случай продумывая линию поведения, ибо неизвестно как поступит мальчишка, вернувшись в объятья агрессивно настроенных Уизли и Люпина, Дамблдор отгонял от себя тревожные мысли и день за днём откладывал визит к герцогу Орси́ни. «Ну, наконец-то», — глядя на вышедшего из кабинета молодого человека, подумал Альбус. — Его светлость ждёт, — холодно произнёс тот. Не дожидаясь реакции посетителя, он развернулся и направился обратно в кабинет. Старик нахмурился, ибо подобное поведение явно говорило о неуважении к гостю, коим он и являлся, но, быстро взяв себя в руки, устремился следом. — Благодарю, Теодор, — с лёгкой отеческой укоризной и с неизменной улыбкой произнёс Дамблдор, взглянув на замершего позади кресла герцога его помощника и личного охранника. Сам же Орси́ни, погруженный в изучение каких-то документов, даже не соизволил взглянуть на вошедшего, и данный факт несколько насторожил, но опять-таки не встревожил Альбуса. — Алфредо, рад вас видеть. — Я ожидал вашего визита три дня назад, — оторвавшись от бумаг и захлопнув папку, произнёс старейшина международного сообщества магов. — Прости, друг мой, но было много дел… Разве ты не получил моё послание? — миролюбиво произнёс Дамблдор, внутренне кипя от негодования. Если бы не открывающиеся перед ним широкие возможности в плане вхождения практически во все двери магического мира и не усиление собственного влияния в Англии, ноги бы его не было среди этого аристократического сброда. — Мистер Дамблдор, видимо, за те шесть лет, что вы находились на посту председателя Международной Конференции магов, вы подзабыли некоторые негласные правила, а у меня нет ни малейшего желания напоминать о них. Посему со вчерашнего дня вас освободили от непосильного для вашего возраста груза ответственности, — и, ткнув длинным чёрным пером в сторону сложенных на столе в стопку газет, добавил: — Кроме того, у вас ровно три дня для того, чтобы внятно объяснить вот это, — казалось, от ледяного голоса двухсотлетнего старца температура в кабинете резко понизилась. — Всего лишь досужие домыслы и клевета, — с трудом сохранив самообладание, ответил Дамблдор и, покачав головой, устало добавил: — У нас идет война и… — Необразованность и слабость правительства Британии, а также некомпетентность некоторых его членов известна довольно широкому кругу лиц, поэтому избавьте меня от речей, которыми вы пичкаете ваших почитателей. Это, во-первых. А во-вторых, если мы не получим в указанный срок доказательств вашей непричастности к похищению детей, то вас ждёт международный суд, и я лично позабочусь, чтобы запятнавший честь сообщества магов понёс заслуженное наказание. Засим я закончил и больше вас не задерживаю. Теодор, проводи мистера Дамблдора до выхода и изыми выданный ему пятьдесят лет назад артефакт. — К чему такие крайности? Мы можем… — но не успел старик договорить, как его буквально вымело из кабинета. — Мордред, я еле сдержалась, чтобы не проклясть эту пиявку! — тяжелая терракотового цвета портьера заколыхалась и отодвинулась в сторону, явив взору Алфредо сухонькую старушку. Пройдя к креслу, она со вздохом в него опустилась. — Всё-таки кровь не вода, и он копия своего отца, предки бы гордились такой мерзостью, какой уродился Альбус. — Терпение, Батильда*, — герцог Орси́ни снял очки и устало потёр переносицу. — Он еще не понял, в каком положении оказался, но когда сообразит, будет весьма опасен. Скажи своим друзьям, пусть слегка придержат новую информацию, прежде чем мои люди окончательно не зафиксируют местонахождение Нурменгарда. Не хотелось бы, чтобы они отвлекались на предотвращение последствий возможных действий со стороны Дамблдора. — Значит, получилось? — старая леди подалась вперёд: бледно-голубые глаза азартно заблестели. — Просто невероятно… столько лет! — Да, удалось, но зона «блуждания» весьма велика, поэтому пока мы её не уменьшим, сбросить чары с замка не сможем. Было бы лучше, если бы удалось еще усилить артефакт… — произнеся это, Алфредо запнулся, наблюдая за старушкой и прищурив яркие для столь почтенного возраста глаза, проворчал: — Ну, рассказывайте уже, леди Бэгшот, что там у вас новенького? — От вас, мой герцог, ничего скрыть нельзя, — Батильда радостно потёрла руки. — Моя правнучка решилась-таки поделиться доселе умалчиваемой информацией, и мой гобелен с истинным семейным древом ожил… Честное слово, что-то невероятное стало твориться в мире! — Неужели у Геллерта объявились еще дети? — Да… старшая дочь. Её потомок вполне сможет своей кровью усилить, я бы даже сказала, очень так усилить действие поискового артефакта, — таинственным шепотом произнесла Батильда. — Ох, Мерлин прародитель, только не говори, что этим потомком является ваш Мальчик-Который-Выжил? — захихикал Орси́ни, но, увидев сверкнувшие торжеством глаза леди Бэгшот, расхохотался. — Это… уже слишком, даже для меня! — отсмеявшись, выдавил из себя герцог. *** В небольшой комнате, несмотря на то, что с десяток стульев вокруг большого овального стола было занято магами, царила тишина, нарушаемая только потрескиванием воска летучих свечей и дров, ярко горевших в жерле камина. Дверь неожиданно скрипнула и с легким шорохом открылась. Не обращая внимания на вопрошающие взгляды всех присутствующих, вошедший лишь хмыкнул и невозмутимо подошел к стулу. Усевшись на него и закинув ногу на ногу, он запрокинул голову и протяжно выдохнул. — Ну, давай уже выкладывай! — первым не выдержал крупного телосложения мужчина и нетерпеливо подался вперёд. — Хватит ломаться как девица! — Виконт, вы очень грубы и не сдержанны, — покачав головой, молодой человек с сожалением добавил: — Как нынче изменилась аристократия. — Мартин, мы все знаем твоё отношение к англичанам в целом и нам в частности, но Натан прав, хотелось бы уже услышать результаты проведённого ритуала, — встав за спиной виконта и положив руки ему на плечи, произнесла женщина. — Для вас, леди Паркинсон, моя любимая сестрёнка, всё что хотите! Ладно-ладно, без рук и криков, — Мартин картинно прикрыл голову, словно опасаясь удара. — Жив ваш граф Малфой, жив, но вот где находится непонятно... где-то рядом, но чары, под которыми он сейчас обитает, сбивают, и определить точно нельзя. — Я же говорил: белый лис слишком хитёр, чтобы просто так взять да и отправиться к предкам! Ну-с, и какие у нас планы? — радостно потирая руки, произнёс худощавый светловолосый мужчина. — Во-первых, надо вывести из игры чету Гойлов и тебя, Тори, — взглянув на темноволосую женщину, произнесла леди Паркинсон. — Кстати, как там Винсент? — Сын дома. Через десять дней будет суд, а там... — леди Виктория качнула головой, — не знаю, что его ждёт. Он даже не раскаивается, и всё, чтобы я не говорила, принимает в штыки — Мне жаль… — начала было леди Паркинсон, но Тори её прервала. — Думаю это к лучшему, во всяком случае, толстые стены Азкабана защитят его от Лорда. — Кстати, о вашем Тёмном Лорде. Раз я рисковал своей очаровательной задницей, проводя для вас ритуал … и не надо плотоядно облизываться, ты не в моём вкусе, блондинчик! — обнажая в широкой ухмылке острые клыки, произнёс Мартин в ответ на недвусмысленный взгляд худощавого мужчины. — Хотелось бы удовлетворить своё любопытство и узнать, почему вы его раньше-то не прикончили, когда он только объявился? — Кхм… ну, в общем-то, мы и не хотели, да и если уж быть честным, лично я обрадовался, когда он появился. Дамблдор ведь почти захватил власть и… — Паркинсон, ты виконт, или безродная шавка? — склонив голову и глядя на побагровевшего Натана, словно на невиданную доселе живность, протянул вампир. — Хотя если учесть, что чистокровный более чем в тридцатом колене аристократ не смог противостоять чарам Подвластия плебея, то тогда понятно, почему вы обрадовались явлению недорептилии верхом на змее-переростке. Кстати, надо бы её конфисковать при случае. — Мартин, не начинай снова, хорошо? Мы уже признали свою ошибку и теперь стараемся выбраться из всего этого… — Только заметьте, начали вы не только шевелиться, но и действовать сообща после того, как ваши детки осторожно высказали своё мнение и нежелание становится под знамёна Реддла… хотя нет, Волдеморта. Реддлом он был до развоплощения, а сейчас, просто психованное нечто неизвестной доселе мутации, — Мартин протяжно выдохнул и облизнулся, — пришел бы ко мне, подставил шейку, я бы ему… если бы захотел, конечно, показал небо в алмазах и вечность. А так… глупый-глупый человечек, — вампир удрученно покачал головой и тут же оскалился, услышав предложение Паркинсона самому разобраться с Лордом. В один миг показные грусть и весёлость исчезли, и он прошипел: — Ночному народу нельзя вмешиваться в дела людей, но даже если бы было можно… в этом мире выживает сильнейший, а вы, англичане, достойны своего правительства и того, чтобы вас имели все кому не лень. Ваши дети оказались на порядок умнее, и что-то мне подсказывает, объединились, в отличие от их недоумков родителей, которые боятся встретиться с тем же младшим Малфоем и разузнать, где там его родители и Забини, и что они обо всём этом думают. — Так, хватит! — прикрикнул худощавый мужчина, когда начался шум, перекрываемый звериным урчанием и, как в случае с вампиром, с него вмиг спала показная весёлость. — Мы не боимся, Мартин, просто привыкли действовать поодиночке, и потом Драко, как, собственно говоря, и все остальные дети, находится под носом у директора, а это, я тебе скажу, очень опасно. Не хватало еще, чтобы старик о чем-либо догадался. Но ты прав, нам надо поговорить с детьми и все обсудить, — и, повернувшись к Паркинсонам, спросил: — Натан, когда вы сообщите девочке, что живы? Дафна написала, что Панси находится в крайне подавленном состоянии. — В Хогсмиде через неделю. Эван, напиши, пожалуйста, дочери, путь она постарается вытащить Панси развеяться, — светловолосый мужчина на это кивнул и нахмурился, поглядывая на прикрывшего глаза Мартина. Было видно, что Эван хочет о чем-то его спросить, но не решается. — Теперь надо что-то решать с вами, — устало произнесла леди Паркинсон и посмотрела на хрупкую женщину и огромного с пшеничными волосами мужчину. — В принципе, можно провернуть то же самое, что и с вами, — задумчиво пробормотал лорд Гринграсс, взглянув на чету Паркинсонов. — Дамблдор будет думать, что Тёмный Лорд спятил, убивая всех своих приспешников, ну а… — Ваша обожаемая змейка решит, что кто-то совсем обнаглел, раз прикрывается его личными слугами, — протянул Мартин. — Кстати, как там поживают два шпиона старичка? — Вчера была показательная казнь, — передёрнув плечами, ответил лорд Гойл и поморщился. — Предположение, что «Лорд спятил», может оказаться верным. Он стал абсолютно неадекватен, особенно после первосентябрьского выпуска «Ежедневного пророка». — Да, Мартин, хотел спросить, ты ведь был в курсе того, что случилось с Поттером? — Эван подался вперёд, вглядываясь в лукаво ухмыляющееся лицо вампира. — Раз еще летом намекал на то, что мальчишка скоро всем преподнесет сюрприз. — Скажем так, я его очень-очень хорошо знаю, а вот он… принимает меня за другого человека, — Мартин потянулся и, блаженно прикрыв глаза, промурлыкал: — Гарри великолепен и действительно силён. Даже мне ни разу не удалось его «прочитать», а ведь в наше первое знакомство он еще не принял наследие и вообще был, мягко говоря, не в форме. А насчет откуда? Поспешив на зов сестрёнки, — вампир широко улыбнулся, глядя на леди Паркинсон, — я, прежде всего, решил изучить всех действующих лиц местной заварушки. Навестив одного своего дальнего родственника и пообщавшись с его сыном, узнал, что он был тайно влюблён в Гарри, но подойти стеснялся, вот я и воспользовался, так сказать, шансом: мальчика и всё его семейство тайно вывез из страны, а сам занял его место. Дальше дело техники и моего неподражаемого обаяния. — Он еще и в Хогвартс умудрился пролезть… просто потрясающе! — проворчал сухонький старичок и хихикнул. — Дамблдор действительно стареет, раз под собственным носом не углядел… хоть и необычного, но все же вампира. Ладно, детки, всё это хорошо, но что будем делать дальше? *** Гермиона пару секунд растерянно смотрела на второй по счету вспыхнувший пергамент и, в очередной раз проверив чистые листы и перо на наличие чар, но, как и раньше, ничего не обнаружив, недоумённо пожала плечами. — Что за ерунда происходит? — Гермиона, ты тут? — без стука ввалившись в комнату старосты Гриффиндора, Рон плюхнулся в кресло и, помахав перед собой рукой, выдохнул: — Ты задохнуться не боишься? — А ты стучать не пробовал? — недовольно проворчала девушка и, взмахнув волшебной палочкой, избавилась как от сизого дыма, так и от разбросанного вокруг стола пепла. — Придется для особо забывчивых наложить чары на дверь, может, тогда кое-кто поймёт, что, прежде чем войти в чужую комнату, надо стучаться. — «Кое-кто», это кто? — делая вид, что не понял намёка, протянул Рон и, склонив голову, принялся заинтересованно разглядывать склонившуюся над пергаментом подругу. — Думаешь, у тебя получится? Даже МакГонагалл не понимает, что происходит, а я вот согласен с Флитвиком… — Ты о чём? — Да вот об этом, — Уизли ткнул пальцем в пока еще целёхонький пергамент и, почесав макушку, спросил: — Ты вообще, чем полдня занималась? — Искала кое-что в библиотеке и ещё… в отличие от некоторых, делала домашнюю работу. Между прочим, у меня завтра не только зелья и ЗОТС, но и древние руны, — глубоко вздохнув, Гермиона отложила пергамент, опасаясь, что после слов «… и появился дракон», он снова вспыхнет. Может, какой-то шутник наложил чары? Пусть только попадётся мне… Девушка подняла голову и взглянула на Рона. — Так что там профессор МакГонагалл не понимает? Уизли закатил глаза и медленно, словно разговаривал с маленьким ребёнком, произнёс: — Сегодня после случившегося на завтраке кое-кто рванул в библиотеку, а остальные принялись писать домой письма, но пергаменты вспыхивали. Наш декан предположила, что это работа какого-то шутника, и объявила, что когда он ей попадётся, то до конца года будет драить котлы и перебирать архив. Ну, а Флитвик сказал, что, скорее всего, это чары замка, ведь до недавнего времени о драконе и прочем никто не знал, следовательно, магия Хогвартса не разрешает об этом распространяться. Наш декан с ним вроде как согласилась, и они… то есть МакГонагалл, Спраут и Флитвик скрылись в неизвестном направлении, вот, — поигрывая бровями, закончил Рон. — Это не лишено смысла, — после нескольких секунд тишины, задумчиво произнесла Гермиона и покачала головой: за размышлениями о недавних событиях и полным погружением в написание эссе она практически выпала из реальности. А ведь если подумать, то ни один свиток с выполненным домашним заданием не сгорел, следовательно, если бы она пораскинула мозгами, пришла бы к тому же выводу, что и профессор чар. Девушка вздохнула и принялась собирать сумку к завтрашнему дню. Когда необходимые свитки, перья и книги заняли своё законное место, Гермиона защёлкнула замок и подняла голову. — Как у вас дела? — спросила она, обратив внимание на смятое письмо в руках друга. — Отец пока не пришел в себя, тетушка Мюриэль с её закидонами уже поперёк горла… как только мама её терпит? Билл обитает в съёмной квартире… ну а Джордж и Фред из своего магазина носа не кажут, — враз помрачнев, ответил Рон и, посмотрев на сложенный пергамент, засунул его в карман брюк. — Я так понимаю, Нору восстанавливать не будете? — Нет. Магии в камне и в дереве очень мало, так что сейчас от дома, вероятно, остался только пепел… Знаешь, вот когда начинаешь жалеть, что не живешь в родовом гнезде, — Рон грустно улыбнулся, — был бы шанс его восстановить, а так... — он махнул рукой и, взлохматив волосы, тяжело вздохнул. — Когда мы только узнали, что нападение благополучно состоялось и теперь жить в Норе не сможем, мама решила расконсервировать дом её родителей. Там до своей гибели жили Фабиан и Гедеон, он был их наследством, ну, а если не получится, поживём пока у тётушки Мюриэль или, в крайнем случае, снимем квартиру, а потом будем думать, что дальше. — Ну, так это же хорошо… я имею в виду дом… — начала было Гермиона, но, увидев хмурое лицо друга, запнулась, — разве нет? — Как сказать, было бы хорошо, если бы он был цел, а так... Мама в день гибели её братьев была у них вместе с Чарли и едва успела аппарировать, когда Пожиратели снесли защиту. Ну а… — Рон пожал плечами, — в общем, кое-какие вещи удалось спасти, а дом просто закрыли, тогда не было возможности его восстановить… сейчас её тоже нет, но и выбора-то не осталось. — Почему? В смысле, дело не только в деньгах, ведь так? — И в них тоже, но главное, у нас нет артефакта, чтобы очистить дом от остаточной тёмной магии, а если использовать чары, это… — … малоэффективно, — закончила Гермиона. — А если спросить у Гарри? — Артефакт должен быть родовым. Создать его, конечно, можно, но… нужен отец, — Рон снова пожал плечами, и на несколько минут в комнате воцарилась тишина. Уставившись в пространство отсутствующим взглядом, Гермиона медленно водила пальцами по столешнице и о чём-то усиленно размышляла, а Рон просто развернулся и, прижавшись щекой к спинке кресла, смотрел в окно. Что-что, а место проживания беспокоило его в последнюю очередь. Главное, что занимало все мысли в последние дни, отец, Гарри и молчание Дамблдора. Не к добру было это затишье. — Как думаешь, почему директор ничего не предпринимает? В газетах его смешали с грязью, а в ответ, тишина… — в который раз за прошедшую неделю спросил Рон. Он потёрся щекой о шершавую ткань кресла, тяжело вздохнул и повернулся к Гермионе. — Мне кажется, напали на Нору если не люди Дамблдора, то по его приказу… Ему точно не понравилось высказывание мамы и её уход из ордена и отец… все эти намёки Блэка… кстати! — резко выпрямившись, Рон подпрыгнул, — теперь, когда Хогвартс… — … отвергнул директора, портреты могут многое порассказать, — девушка рассеянно улыбнулась, но тут же нахмурилась. — Я не понимаю… — как-то жалобно произнесла она, спустя несколько секунд, бездумно разворачивая и сворачивая пергамент, — зачем он это делает? Зачем его люди изображают Пожирателей, нам настоящих мало? Зачем коверкает жизнь Гарри? Зелья, чары, похищение… Чего хочет этим добиться? Что вообще происходит? — в сердцах отбросив от себя ни в чём не повинный свиток, Гермиона прерывисто вздохнула и уткнулась лбом в сложенные на столе руки. Поездка в Хогвартс-экспрессе стала своего рода новой вехой в её жизни, с этого момента начали рушиться все идеалы. Начиная с первого сентября, Гермиона только и делала, что думала-думала-думала и наблюдала, разбавляя размышления о Дамблдоре и войне выполнением домашних заданий; тревога за Гарри вылилась в отвратительный сон и плохой аппетит. Конечно, она улыбалась и иногда перекидывалась несколькими ничего незначащими фразами с сокурсницами, но напряжение всё равно оставалось, теперь еще Финниган… — Рон, надо МакГонагалл рассказать о Симусе, вряд ли Гарри это сделал. И вообще «людей директора» может быть сколько угодно, его будут защищать и не только на словах. Он опасен и что-то замышляет! — Гермиона, успокойся, — Рон встал и, подойдя к девушке, положил ей руку на плечо. — Всё будет хорошо, вот увидишь. — Да как ты не понимаешь? — вскинув голову, Гермиона повернулась и взглянула на друга покрасневшими глазами. — Он слишком влиятелен, и если всё, что, — девушка обвела рукой стол, на котором лежало несколько новых газет, — о нём пишут и говорят, правда, ты представляешь, насколько он силён, сколько у него влиятельных сторонников, не говоря уж о государственных постах, которые занимает? — Думаю, Дамблдор не долго будет их занимать, — разделяя тревогу подруги, но стараясь особо её не показывать, Рон успокаивающе похлопал Гермиону по плечу, — против него, а значит, на нашей стороне, тоже немало влиятельных людей. Вон даже Министр перестал бегать перед ним на задних лапках, а Боунс… она, между прочим, не последний человек в Министерстве, так что успокойся. Гарри вернётся, и сегодня же вечером пойдём к МакГонагалл, расспросим Блэка, расскажем обо всём, что случилось в эти дни, о Финнигане… надо бы и его прихватить, морду сначала начистить, а потом… — едва слышно пробурчал Рон, но, услышав фырканье, изобразил «святую невинность» и, широко распахнув глаза, посмотрел на подругу. — Тебе бы только кулаками махать, — слабо улыбнувшись, Гермиона покачала головой, — и я рада, что ты перестал цепляться к слизеринцам. — А это здесь причём? — с искренним удивлением спросил Рон и сел в кресло. — При том. Ещё на шестом курсе, если бы Гарри вздумалось куда-то отправиться вместе с Малфоем, ты бы устроил настоящий скандал, — Гермиона слегка прищурилась, глядя на недоумённо-моргавшего друга. — Хотя нет, на пятом, на шестом, в отличие от наших сокурсников, ты был поразительно сдержан, что очень радовало. — Они не лезли ко мне, я не трогал их. Всё просто, — Рон пожал плечами. А что ещё можно было сказать? Прошлый год действительно был странным: слизеринцы ходили группами, первыми никого не цепляли и отвечали только тогда, когда их задевали. А если учесть, что ни Гарри, ни он сам не принимали участие в игре «достань мелких пожирателей смерти», то ему и не перепадало от змеиного факультета, ну, разве что иногда, так сказать, за компанию, когда оказывался рядом со «счастливчиками». — Мне кажется, в прошлом году их останавливал Малфой, а сейчас он и весь седьмой курс держится в стороне… — … опекая только младших, — кивнув, закончила Гермиона. Около часа друзья делились наблюдениями и соображениями по поводу поведения не только студентов змеиного факультета, но и остальных. Договорились и дальше присматривать за Лерье, поговорить о ней с Луной и, возможно, познакомиться поближе. Анализируя происходящее вокруг, и припоминая «разговоры по секрету» между сокурсниками с начала учебного года, они пришли к окончательному выводу, который хоть немного, но успокоил: статьи здорово подорвали авторитет великого светлого мага столетия. И теперь, что бы ни случилось в будущем, Дамблдору уже не очистить своё имя, не стать снова кумиром детей или тем, кого боялись враги и уважали союзники, к тому же последних стало на порядок меньше. Для друзей стало очевидным, что произошедшее с Гарри стало катализатором или своего рода последней каплей, переполнявшей чашу терпения магов Британии. А после одного разговора, когда намёки и завуалированные высказывания в статьях Скитер нашли свое реальное подтверждение, это заставило на многие вещи смотреть иначе. — Слава Мерлину, эту «волну» уже не остановить, — тихий голос Патил прервал перешептывания старшекурсников, собравшихся в этот вечер перед камином в гриффиндорской гостиной. — Да… главное, чтобы не было хуже, — Гермиона отложила газету в сторону и взглянула на сокурсницу: всегда живое лицо Парвати сейчас напоминало застывшую маску. — Но я сомневаюсь, что всё в газете, истина. Мне кажется, в этот раз Скитер преувеличила… эти её намёки… — Хуже вконец обезумевших «великих» магов, — Патил скривилась от отвращения, — дерущихся за власть, как две собаки за кость, быть не может! Но это вполне достойная «награда» деградирующему обществу, — Парвати обвела взглядом удивлённо-шокированные лица, чуть дольше задержалась на Томасе и тряхнула сжатой в руке газетой. — Эти намёки имеют под собой основания. Вот только доказать будет сложно. — Думаю, здесь не место и не время обсуждать подобное, — произнесла Гермиона, быстро справившись с шоком, ибо такого жесткого тона ни разу не слышала у всегда весёлой девушки, но, столкнувшись со спокойным взглядом Парвати, вздохнула и взмахнула волшебной палочкой, установив чары секретности. — Время и место не имеют значения, во всяком случае, для меня, — Патил кивнула в знак благодарности и отложила в сторону газету. — Мои родители ненавидели Англию, но вынуждены были переехать, когда нам с сестрой было по шесть месяцев. Что-то тянуло их сюда, особенно папу, но он сопротивлялся этой тяге, пока я не заболела. Индия славится своими целителями, пройдя кучу обследований, родители узнали, что на них наложены какие-то странные чары, они им несколько лет сопротивлялись, и именно поэтому «откат» ударил по старшему ребёнку. — Парвати на несколько секунд замолчала и, отвернувшись к камину, прикусила губу. — Спустя полгода к отцу кое-кто наведался, меня вылечили, а в английском министерстве магии, в отделе, куда большинству магов путь заказан, появился еще один должник «великого светлого» мага. Только вот незадача: через год отец погиб, и его долг перешел ко мне, но ещё больший прокол случился три дня назад, — девушка повернулась и ядовито ухмыльнулась, — в день совершеннолетия я приняла наследие, оно-то и разрушило все когда-либо злонамеренно наложенные чары. — Если под «кое-кем» имелся в виду профессор Дамблдор, то твоя семья должна быть благодарна ему за помощь, — хмуро глядя на сокурсницу, произнёс Томас. — О, гляди-ка, у защитника голос прорезался, — Парвати наклонила голову, разглядывая Дина как нечто экзотическое и редкое. — Благодарность, Томас, надо заслужить. А когда для достижения каких-то своих целей некто накладывает чары, а потом, изображая благодетеля, частично их снимает, положен Азкабан. — Азкабан? Что же вы будете делать без профессора Дамблдора, неблагодарное вы племя? Он и его люди, единственные, кто сдерживает Того-Кого-Нельзя-Называть. Министерство и прочие дармоеды только путаются под ногами и строят козни, — прошипел Дин, подаваясь вперёд. Обведя замерших сокурсников гневным взглядом, Томас резко поднялся и прежде чем уйти, выплюнул: — Предатели! — Плюс один, — произнесла Парвати так тихо, что её услышала только сидевшая рядом Гермиона. Девушка озадаченно нахмурилась, пытаясь понять, что имелось в виду. — Что это было? — откашлявшись, выдавила из себя Лаванда, когда Томас скрылся из виду. — Демонстрация отсутствия мозгов и собственного мнения, — отозвалась Патил и, усмехнувшись, приподняла бровь, глядя на вытянутые физиономии братцев Криви. — Кто еще желает высказаться по поводу единственного и неповторимого, всеми любимого и непогрешимого профессора Дамблдора? Прошу, не стесняйтесь, расставим все точки над «и» и перестанем друг перед другом изображать неизвестно что. Тревожно хмурясь, Гермиона смотрела на огонь и не принимала участия в развернувшейся дискуссии, но когда в гостиной остались Рон, Парвати и она сама, девушка собралась с мыслями и начала расспрашивать Патил, дабы прояснить для себя некоторые детали. Разговор затянулся до глубокой ночи, и если бы не необходимость вставать на занятия, ребята, наверное, так бы и встретили рассвет, сидя в креслах. — Пошли-ка на обед, а то я из-за всего этого зверски хочу есть! — выныривая из размышлений и «выдёргивая» из тяжелых дум подругу, Рон встал с кресла и с чувством потянулся. Гермиона, всё еще пребывая в мире воспоминаний, рассеянно кивнула, поднялась и молча пошла к двери. — О, и надо подсмотреть тренировку змей, — буркнул Уизли, выходя из комнаты и направляясь к выходу из гриффиндорской гостиной. *** — Как ты умудряешься отлично летать, если из аппарации выйти нормально не можешь? И, кстати, когда научился-то? — отпуская руку шипящего проклятья Поттера, насмешливо поинтересовался Малфой. — Спасибо за комплимент, — поднявшись с колена и отряхнув джинсы, проворчал Гарри. — В прошлом году. Мой наставник говорил, что подсознательно я сопротивляюсь перемещению, боясь снова оказаться не там, где нужно, поэтому теряю концентрацию и падаю. — Из-за произошедшего на турнире? — стараясь казаться незаинтересованным в ответе, спросил Драко и оглянулся по сторонам: поляна, где они оказались, с трёх сторон была окружена деревьями. — Это и есть подземный ход? — раздвинув ветви низкорослого кустарника, растущего у подножья большущего валуна, он заглянул в темноту узкого лаза. — Да, но пойдём по лесу, так гораздо ближе … если, конечно, ты не хочешь опоздать на тренировку, — Гарри одёрнул свитер, пригладил растрепавшиеся волосы, поправил на плече сумку с прихваченными книгами, чудо-кошельком и махнул рукой, призывая Драко идти следом. — И, да, скорей всего, из-за случившегося на турнире, — добавил он. — Почему ты ушел из команды? — спустя пару минут ходьбы поняв, что продолжения не дождётся, спросил Малфой, переведя разговор в иное русло. Вообще ему много чего хотелось узнать, но в данный момент он просто старался отвлечься от собственных мыслей и переживаний, хотя подобный вопрос интересовал отнюдь не в последнюю очередь. — И, я не расслышал, что ты там пробормотал, когда мы выходили из библиотеки? — «Я наследник и хозяин этого дома разрешаю моему гостю помнить всё, что произошло или стало известно в этой комнате», — с важным видом продекламировал Гарри. — Без этих волшебных слов ты бы ничего не помнил, и знаешь… — останавливаясь и придвинувшись к нему вплотную, выдохнул Поттер,— я едва поборол в себе желание сделать с тобой что-нибудь такое... этакое… Не успел Драко хоть как-то отреагировать на возмутительное заявление, от которого почему-то бросило в жар, Гарри резко толкнул его к дереву и прижался губами к приоткрытому рту. Слегка приложившись затылком о ствол, Драко застонал (правда, отнюдь не от боли), упёрся руками в плечи Поттера и, вопреки желанию притянуть обнаглевшего любовника ближе, закинуть ногу ему на бедро, прижаться сильнее к гибкому телу, оттолкнул его от себя, разрывая дурманящий поцелуй. — Всё же зря не сделал, — чуть задыхаясь, пробурчал Гарри и, развернувшись, как ни в чем, ни бывало продолжил путь. Он спиной чувствовал обжигающий взгляд серых глаз, слышал возмущенное сопение и едва сдерживался, чтобы не рассмеяться: всё-таки ошеломлённый, растерянный и сбитый с толку Малфой его до безобразия веселил. Но подобный поступок был чреват серьёзными последствиями, а Гарри хотелось ещё пожить, желательно, долго и счастливо. — А что касается квиддича… у меня сейчас куча дополнительных занятий, причем приходится некоторые предметы изучать заново, так что мне сейчас не до игры. — И какие же? — Драко остановился, едва они вышли из Запретного леса, и прищурился, вглядываясь вдаль. — Например, древние руны, да и латинский язык надо выучить, — Гарри тяжело вздохнул, вспомнив, что его ждёт в ближайшие часы. — Кажется, мы всё же опоздали, — пробормотал он, сощурив глаза и глядя на мелькавшие над квиддичным полем фигурки игроков. — Не думаю, — тихо произнёс Драко и сделал несколько шагов вперёд, но, остановившись, медленно повернулся. — Да, спасибо за книги… и, Поттер, несмотря на столь приятное во всех отношениях совместное времяпрепровождение, впредь вне постели не смей ко мне прикасаться. Никаких объятий и прочих нежностей я не потерплю, ясно тебе? — жестко закончил он, прекрасно зная, как подобный тон действует на любовников. — Хм... мне всегда казалось, что вне спальни кровать выглядит как-то странно, но если таковы твои условия… — Гарри ухмыльнулся и взмахнул волшебной палочкой: рядом с Малфоем появилась узкая тахта. — Ложе подано, — отвешивая шутливый поклон, произнёс он, — хотите присесть или желаете прилечь, дабы я имел удовольствие с вами попрощаться должным образом? Прошипев под нос ругательства, Драко одарил холодным взглядом чуть ли не похрюкивающего от еле сдерживаемого смеха Поттера и, развернувшись, чеканным шагом устремился прочь. Он должен был догадаться: то, что действует на других, не действует на его нынешнего партнёра, и неизвестно, что тот еще выкинет. Только представив посреди школьного коридора трансфигурированную кровать, Драко застонал. «Мордред! Надо держаться от этого сумасшедшего эльфа подальше», — от мелькнувшей мысли Малфой скривился, ибо совершенно этого не хотел. Ведь помимо всего остального Поттер являлся просто кладезем информации, вернее, эта его библиотека. Любой бы на месте Драко многое отдал, чтобы хоть глазком взглянуть на сокровища, собранные в ней, а все эти редкие зелья и мази… наверняка в замке еще и лаборатория имеется. Проводив Малфоя весёлым взглядом, Гарри покачал головой и взмахнул волшебной палочкой: тахта вновь превратилась в сломанную ветку. Потянувшись и подставив лицо скупым солнечным лучам, Гарри зажмурился и вдохнул пьянящий аромат осеннего леса. Щебетание птиц, шелест ветра в кронах деревьев, запах упавшей листвы всегда успокаивали его, приводили мысли в порядок, но сейчас что-то тревожило, что-то выбивалось из общего фона... Поттер напрягся, резко обернулся и, прищурившись, начал вглядываться в полумрак Запретного леса. Вдруг словно какое-то огромное животное выдохнуло и повеяло холодом. Внутри Гарри всё заледенело, тяжелый запах крови ударил в ноздри, в груди начало зарождаться звериное урчание… — Гарри! — он резко повернулся на крик и увидел спешащего со стороны озера Люпина. ……………………….. * Батильда Бэгшот — автор учебника «История магии», соседка семьи Дамблдоров в Годриковой Лощине, двоюродная бабушка Гриндевальда, является одной из самых старых волшебниц, живущих в Англии.