Учитель Чон, Вы слишком много себе позволяете

      Во время пары Тэхён почувствовал странное жжение внизу живота. Эта дрянь проявлялась мимолётно ещё на перерыве, но не было желания даже обратить внимания на неё. Интервал между временной обсессией с каждой минутой уменьшался, а боль давала о себе знать более выраженно. Парень совершенно не понимал причины расстройства своего организма, — что вообще это была за непонятная хрень.       Русоволосый отвлёкся от лекции учителя Чона и прислонил руку к животу — тянет. Невероятно сильно тянет, будто вокруг талии привязали тяжёлый камень и заставили волочить его. Он нахмурил брови и глубоко выдохнул. Странное жжение снова исчезло. — Что с тобой? — взволнованно спросил рядом сидящий Чимин. — Не знаю. Живот периодически тянет. Может съел что-то… Пройдёт. — Отмахнулся Тэхён.       Парни снова сосредоточили всё своё внимание на передвигающейся фигуре Чонгука, который снова ходил вдоль парт с мелом в руках. Тэхён посмотрел на настенные часы — прошло всего пятнадцать минут от начала пары. Но такое чувство, что вот-вот она уже должна была закончиться. Он потёр глаза кулаками и снова начал делать нужные пометки в тетради, перед этим вновь расписав ручку о черновик.       Минуты три-четыре внутернний узел скручивался, наращивался, сжимался и в любой момент был готов взорваться, — прямо как одна из звёзд в космосе. По прохождению этих минут, новый приступ снова накалился, заставил Тэхёна скрутиться и крепко сжать руки на животе. Парень тихо матюгнулся и уткнулся лбом в парту, сильнее обвивая руками живот. Постепенно жжение стало просто невыносимым. Эпицентр внутри начал постепенно опускаться вниз по телу, и тогда Ким почувствовал ноющую боль в том самом месте. Он никак не мог это контролировать, но боль теперь сошла на нет, а на её место пришло очень сильное возбуждение. Просто без причины. Тэхён недоумевал, почему эрекция наглянула без существенной на то причины, ведь ничто поблизости даже не заводило его. — Тэ, иди ко врачу, — шикнул Пак, дёргая друга за плечо. — Это ненормально. Давай я скажу Чон… — Нет! — прошипел сквозь зубы русоволосый.        Что он скажет медсестре? «Ой, у меня встал без причины, помогите?» — довольно заманчивый вариант, но он не устраивает Тэхёна. Парень крепко сжал челюсти, на лице проступили напряжённые желваки, брови придвинулись ближе друг к другу. Он не понимает, что вообще чувствует, — боль, наслаждение, оба варианта вместе или ни один — настолько ярко проявился неизвестный ему симптом.       Русоволосый скомкал рубашку в кулаке, тем самым поднимая её — член стоит просто болезненно. Он поставил одну руку между ног, немного надавил внутренней стороной руки на ширинку, — больно и приятно одновременно. Ему невероятно сильно захотелось стонать, чувствовать что-то в себе (желательно чей-нибудь член) и руку на своём детородном органе, надрачивающую в такт толчкам. Блять. Внезапно голова начала кружиться, появились рвотные позывы. — Тэ, я не могу больше на тебя смотреть! — заявил Чимин. — Я рассказыв… — Чувствую себя отвратно, — перебил его Тэхён. — Скажи, что мне стало плохо.       Сказав это, Ким подскочил со своего места, пониже опустив подол рубашки и закрыв рот рукой. Всё внимание аудитории обартилось к нему, но сейчас парню крайне необходимо попасть в туалет, поэтому он быстро спускается по ступенькам, игнорируя замечания учителя Чона, и выбегает из аудитории, тут же натыкается на стену и пытается вспомнить, в какой же стороне находится мужской туалет. Кажется, направо. Он оглядывается и быстрыми шагами направляется к санузлу, который находится примерно в десяти метрах от кабинета географии, если судить по памяти самого Тэхёна. Каждый шаг даётся с трудом, член всё сильнее пульсирует и просит к себе внимания, каждое движение отдаёт болью. Он будто парализован. До туалета остаётся крядом пять метров и уже даже виден человечек, как новый приступ накатывает сильной волной. Внизу живота начинает сильно болеть, поэтому парню приходится скрутиться и даже присесть, обвивая руками живот. Ему хочется разрыдаться, потому что терпеть всё это просто невыносимо.       Внезапно сзади кто-то касается его плеча и рывком поднимает на ноги, разворачивая корпусом к себе. Чонгук. — Что случилось? — спрашивает он.       А что ответить Тэхёну? Сказать правду? Солгать? Но в таком случае его лицо выдаст его с потрохами. Парень крепче сжимает подол рубашки одной рукой, второй — сильнее давит на живот и произносит: — Больно… Там…       Брюнет ничего не отвечает, достаёт телефон из заднего кармана джинс и что-то быстро печатает одной рукой, после чего убирает гаджет обратно, хватает младшего за руку и тащит за собой. Киму тяжело переставлять ноги, но он идёт следом, крепче цепляется за чужую ладонь.       Чон распахивает дверь сануазла, затаскивает внутрь Тэхёна и запирает её на щеколду, чтобы никто посторонний не мог войти. Уже спустя секунду Ким становится прижатым к плитке спиной, а вплотную к нему стоит Чонгук и смотрит ему прямо в глаза. Вдруг рука старшего оказывается поверх джинс на вставшем члене русоволосого; тот охает от неожиданности, приоткрыв рот, переступает с ноги на ногу и старается зацепиться ногтями за выступающий край плитки. — Как это произошло? — спрашивает Чон, явно пребывая в не самом наилушем расположении духа. — Я… без понятия, — выдавливает Тэхён. — Просто внезапно и периодически начало сильно жечь в животе, а после случилось это. Я даже не думал ни о чём, клянусь. — Что ты ел?       Русоволосый снова хмурится, стонет сквозь зубы, когда Чонгук гладит рукой болезненно стоящий член, нажимает на него. Может ли он вспомнить в такой обстановке, что сегодня ел? Что он вообще здесь делает?       Глаза Кима распахиваются. — Я на перерыве пил газировку, принесённую Лукасом. Мне она на вкус ещё странной показалось. — Вот учили тебя дрянь всякую пить, — уже спокойнее говорит брюнет. Он второй рукой профессионально расстёгивает все пуговицы на рубашке младшего и прилегает всем телом к нему. Тот снова надрывно стонет от тепла и нужды в чужом теле, сжимает губы, чтобы его никто не услышал. — Это был наркотик. — Откуда ты знаешь? — Хотел в будущем на тебе испытать, но кое-кто испортил мои планы.       Тэхён сейчас хотел бы посмеяться или хотя бы улыбнуться, но вместо этого выдавливается страшная улыбка, от которой Чонгук хмыкает. — Готовься к тому, что ты не сможешь завтра встать с кровати, потому что твоя задница будет сильно болеть, — комично сказал старший и потянулся обеими руками к молнии на штанах. — А твоя пара? — Я попросил кое-кого заменить меня минуту назад, — успокоил младшего Чонгук.       Он легкими движениями устранил преграды в виде небольшой молнии на штанах и резинки нижнего белья. Тэхён почувствовал прохладную ладонь на члене, только теперь уже вживую, когда ощущения обострены до предела, кожа соприкасается с кожей. Он не контролирует себя и свои действия, мозг и все конечности уже сами знают своё предназначение: руки притягивают визави ближе к себе (хотя кажется, куда уж ближе), обвивают шею; Ким использует плечи брюнета как опору, чтобы совсем не свалиться на пол, утыкается носом куда-то в районе шеи, в рубашку — так проще сдерживать собственные стоны. — Ты горячий, — произнёс Чонгук, но тон получился грубо-холодный, что озадачило самого брюнета.       Русоволосый готов умолять, чтобы старший сказал что-нибудь ещё, потому что от такого тона накатила новая волна возбуждения, а нервы на члене стали ещё чувствительные, что теперь каждое касание могло заставить его кончить, — кожа неимоверно горела, будто её накалили в огне.       Рука на члене начала медленно двигаться вверх и вниз по стволу, Чонгук умело использовал пальцы, чтобы надавить на наиболее чувствительные места. Он точно знал, как сделать Тэхёну приятно, был уверен в своих действиях, даже если делал что-либо в первый раз. Младший не сомневался в своём партнёре, полностью доверял ему себя и своё тело, хотя и догадывался, что взамен не получит того же самого. Ему нравилось, когда Чонгук был так близко, — настолько близко, что Чон мог прикоснуться к нему (но не наоборот), почувствовать чонгуково тепло и дыхание, ритмичное сердце, бит которого он мог бы отличить из тысячи.       Брюнет немного ускоряется, касается пальцами налившейся красно-розовой головки, оттягивает кожицу вниз. Он чувствует, как младший зарывается в его волосы руками, сжимает их, — и, чёрт, как же это приятно, чувствовать тёплые пальцы рук в своих волосах и прерывистое дыхание на своей шее, приятно ощущать себя неким защитником-спасителем, эскортом и эгидой, что всё время, которое он сдерживал себя, вся та высокая стена, которую он выстроил, готова пасть перед человеком, который находится в сантиметре от него. Нужно с этим что-то делать…       Тэхён чувствует, что простой дрочки ему точно будет мало. Что-то не позволяет ему кончить, заедает внутри, скапливается и не хочет поддаваться. Член был настолько горячим, что даже сам парень мог почувствовать это своим телом. Ситуация не становится лучше, ведь Чонгук немного отстраняется от него, свободной рукой высвобождает себя из плена кимовых рук. Русоволосый растерянно ищет причину отторжения в глазах брюнета, но тот не смотрит на него. Внутри сердце неприятно колет, а в подсознании всплывает дежавю их первого раза, когда было нечто похожее. Неужели он снова сделал что-то не то?..       Парень цепляется за выступы плитки, не боясь сломать ногти. Теперь ему не на что опереться, поэтому приходится полагаться лишь на собственные ноги, которые в любой момент готовы отказать, не выдержать такую тяжёлую ношу. Коленки предательски дрожат, пока рука Чонгука продолжает надрачивать ему.       Старший видит, что Киму тяжело опираться на свои ноги, поэтому подхватывает свободной рукой его под талию, чуть приподнимает, втискивает колено между ног парня. Тот тихо взвывает, когда коленная чашечка давит снизу на мошонку. Чонгук понимает, что младшему хочется держаться за него, ему самому хочется, чтобы за него держались, собственная слабость берёт верх. — Если так тяжело, можешь опереться на меня, — сказал он. Долго ждать не пришлось, потому что Тэхён тут же прильнул к нему, будто уже давно ждал этого разрешения. — Поговори. — ответил Ким куда-то в ткань, так что его голос притупился. — Что? — Просто говори чего-нибудь. Я не могу кончить, если не слышу тебя, — кажется, прямо сейчас русоволосый смущается ещё сильнее, говоря это. — Так тебя заводит мой голос, малыш? — похотливо произнёс брюнет. Он прикусил хрящ уха младшего, тихо насладился своей маленькой победе. — Мне нравится, когда ты смущаешься, просишь меня, почти умоляешь поскорее вставить тебе. Знаешь, как ты пошло в этот момент выглядишь.       Тэхён совершенно не разбирает слов, он просто с закрытыми глазами ловит тембр голоса, ощущает его близость. — Я заметил, что тебе нравится грубое обращение. Не так ли? Каждый раз пытаешься сдержать стон, когда моя рука касается твоей офигенной задницы. Однажды ты был готов кончить после парочки шлепков. Да, да, продолжай. Просто не прекращай говорить, думал Тэхён, когда чувствовал, что вскоре кончит. Он не знал, почему голос Чонгука так сильно возбуждал его. Он готов подчиниться этому голосу, слушаться его, слушать его вечно. — Однажды я бы хотел наказать тебя за это, ты ведь не против, да, — как только Чон закончил предложение, он почувствовал, как Тэхён облегчённо выдохнул, почувствовал тёплую вязкую жидкость на руке. — Вау, сработало. — Это ещё не всё, — предупредил Ким, глотая последний слог каждого слова. Он смущён настолько, что готов провалиться сквозь землю, лишь бы не смотреть в глаза Чонгуку после того, как откровенно кончил в его руку. — Ну так и у меня есть для тебя подарок, — иронично ответил брюнет. — Купил вчера и забыл убрать из кармана. Как чувствовал.       Тэхён не видит, что делает старший. Он лишь слышит тихое копошение и шебуршание пакетика в его руках. Ну и чёрт с ним, пусть делает, что хочет. Ким уткнулся лбом в плечо старшего, облизнул сухие губы и сжал в руках ткань чужой рубашки, глубоко вдохнул носом родной парфюм. Его член всё ещё болезненно стоял, головка торчала из-под кромки штанов, оттягивая резинку. Парень не может сказать даже приблизительно, насколько сильно на него действует этот наркотик и сколько потребуется времени для полной разрядки.       Русоволосый чувствует уже тёплые руки у себя на животе, невольно вздрагивает, когда те обвивают его талию и оказываются на спине. Он чувствует что-то металлическое и холодное, от чего холодок бежит по спине. Руки спускаются ниже, касаются поясницы и забираются под одежду. Чон не может не позабавить себя, поэтому снова мнёт удивительно привычные, мягкие филейные части младшего. Тэхён чувствует возбуждение Чонгука через собственную одежду, а так как они примерно одного роста, их члены производят давление друг на друга. Он не понимает, как брюнет сдерживается, чтобы ненароком не выпустить несдержанный и надрывный выдох.       Чонгук касается пальцами сфинктера, Ким невольно поднимается на цыпочки, пытаясь избавиться от этого чувства, но позже снова расслабляется. Массажирующими движениями брюнет сначала разогревает колечко мышц, потом вставляет один палец в узкое нутро. — Боже, какой же ты узкий, — на выдохе говорит он, а Тэхён краснеет ещё пуще от этих слов.       Русоволосый уже вполне привык к подготовке, поэтому расслабляется и полностью доверяется в который раз рукам старшего. Он широко распахивает глаза и приоткрывает рот, когда что-то небольшого размера, холодное и на ощущения металлическое, входит в него. — Что ты делаешь? — спрашивает он.       Чон ничего не отвечает. Он продолжает вставлять шарик (судя по ощущениям) глубже, проталкивать его одним пальцем. Брюнет решает не тянуть, поэтому сразу же вставляет второй и последний шар, так же проталкивает его глубже пальцами. Он двумя пальцами продолжает растягивать парня и одновременно с этим толкать металлические шарики. Когда Тэхён в его руках резко дёргается, его тело начинает потряхивать, а в плечо доносится вибрация, — скорее всего, Ким таким образом заткнул себе рот, — он прекращает проталкивать шарики. — Малыш, сейчас будет приятно, но попытайся сдержаться, — ласково произнёс Чон, снова сжимая в руках ягодицы младшего.       На секунду одна рука Чонгука соскальзывает с бёдер и ищет что-то в переднем кармане джинс. Брюнет довольно ухмыляется, — даже если его планы на Тэхёна были подорваны неким Лукасом, — потому что ему выдаётся случай испробовать новое приспособление, о существовании которого ранее он только лишь слышал, но не видел собственными глазами. Все консумеры* отзывались положительно, обещая крышесносный эффект, — особенно представители мужского пола не смогут сфальсифицировать свои действия, если ранее делали это. Но Чон не сомневался, что его малышу это понравится, потому что Киму нравится всё, что он делает — или он не признаёт того, что не нравится.       Пальцы находят миниатюрный пульт управления в кармане. Брюнет наугад включает скорость, полагая, что сейчас подойдёт любой режим.       Тэхён, ранее внимательно следящий за каждым движением старшего, не был предупреждён и крайне удивлён, поэтому приглушённо вскрикнул, когда по его спине прошла эта чёртова вибрация. Блядский Чон Чонгук, думал парень, когда его тело прожгло изнутри. Он подался бёдрами вперёд, когда два металлических шарика внутри начали соприкасаться с самыми чувствительными нервами, с простатой. Чонгук снова прижал его всем телом к спине, вытащил руки из-под одежды младшего и, — он не знает, почему захотел сделать это, — подхватил его под бёдра. Ким машинально повис на брюнете, как коала, обвил его талию ногами и откинул голову назад, упираясь затылком в плитку. — Я говорил, что будет приятно, — посмеялся Чон, перехватывая парня удобнее. — И почему ты такой лёгкий… — еле слышно прошептал он себе под нос.       Непрекращаемая вибрация внутри сводила Тэхёна с ума. Ему хотелось выкрутиться из цепких рук, вывернуться к чертям, хотелось вытащить эту дрянь, но одновременно с этим и оставить её там подольше. Шарики с большой, как казалось Тэхёну, скоростью и отдачей касались внутренних стенок, они будто скакали там с невообразимой амплитудой. У русоволосого нет сил терпеть всё в себе, он стонет, не заглушает звук ничем. — Если ты будешь стонать, нас услышат, — предупредил Чонгук, хотя не кажется, что он против.       Тэхёну сейчас совершенно плевать на это. Он блаженно стонет, прикрывая глаза, доверяя держать себя Чону. Русоволосый чувствует, как член брюнета давит снизу на задницу. И сейчас он предпочёл бы заменить эти шарики на нечто побольше, но ему не выдаётся возможности вставить даже слова. Беспрерывная вибрация не даёт сосредоточиться на чём-то, заставляет буквально растечься и отдаться приятным ощущениям. Запястья парня покоятся на плечах у визави — ну некуда их деть больше. — Тэ, прекрати стонать, а то я выключу и уйду. У меня руки-то заняты тобой.       Нет, только уходить не нужно. Если Чонгук вздумает уйти, Тэхён проваляется здесь до самого вечера, заперевшись в кабинке и занявшись дрочкой и стимуляцией руками, которые точно не помогут ему. Он в стороны мотает головой, но его действия противоречат разуму — рот никак не хочет затыкаться, ведь в себе всё держать просто невозможно. — Тэхён! — Да не могу я, — выдавил из себя Ким.       Он поёрзал задницей в руках старшего, кажется, даже потёрся об его эрекцию, потому что смог одним ухом уловить несдержанный выдох — и точно не свой. Тэхён не понимает, почему Чонгук тянет и наконец не вставит ему что-нибудь стоящее, а не вот эту пакость, которая сейчас приятно вибрирует внутри него. У него точно не получится заткнуть руками рот, так как нет сил даже поднять запястья. Он пытается сомкнуть губы, но как только они соприкасаются, по простате проходит новая волна вибрации и с них слетает ещё более громкий стон. — Заткнись ты уже, — сказал Чон, подтянув парня на себя повыше и впиваясь в его губы своими, не найдя иного способа заставить замолчать этого непослушного малыша.       Русоволосый широко распахивает глаза, не веря тому, что его только что поцеловали. Нет, он точно чувствует давление чужими губами на свои. Носы парней соприкасаются, — они настолько близко, что другого объяснения быть не может. Сердце предательски тает, потому что парень ждал второго поцелуя с надеждой больше двух месяцев. Кажется, ещё секунда и он заплачет от счастья.       Чонгук целует его жадно, будто голодал по этим губам вечность. Они нечаянно сталкиваются зубами в спешке, но не обращают внимания. Каждый из них тосковал по губам другого.       Тэхён вдруг находит в себе силы обнять за шею брюнета, даже оторвать голову и лопатки от стены. Какие же сладкие чонгуковы губы. Он знал, что нуждается в них, хочет снова попробовать их на вкус, но не думал, что настолько. Не дожидаясь сигнала, парень приоткрывает рот, позволяя Чонгуку проникнуть в него языком.       Чон настолько увлечён процессом, настолько им завледели чары Кима, что он не сразу почувствовал что-то мокрое на своих щеках. Едва оторвавшись от губ младшего, он посмотрел на него. — Почему ты плачешь? — спросил брюнет, ошарашенно смотря в заплаканные глаза русоволосого. — Не спрашивай. Просто целуй, прошу, — шёпотом попросил Ким, боясь, что его отвергнут. Чонгук так ничего и не ответил, будто хотел скрыть, что это был их второй и последний раз, будто не хотел доводить Тэхёна ещё сильнее. Он поставил парня на ноги и нажал кнопку отмены на пульте управления в кармане. Ким чуть не свалился на пол, но старший во время подхватил его.       Тэхён даже не заметил, как снова кончил под сопровождение томных вздохов и причмокиваний в мужском туалете. Сейчас он готов поблагодарить Лукаса за его проказу, потому что его желание сбылось. И сейчас у него есть ещё одна (или две) возможности насладиться Чонгуком, его телом, потому что наркотик продолжает действовать, даже несмотря на то что часть эффекта уже прошла. — Закончим и, кажется, мне придётся нести тебя на руках до дома, — сказал в поцелуй Чонгук. — Я не против.       Чон приподнял уголки губ и оторвался от Тэхёна, разворачивая его спиной к себе и заставляя снова облокотиться на стену, — как в старые добрые времена, — чтобы закончить начатое.