Учитель Чон, Вы слишком много себе позволяете

      Раннее утро выдалось очень несладко для Тэхёна. Стоило ему открыть глаза, как в поясницу ударила молния под названием «боль». Он удручённо захныкал и приложил руку к больному месту. Ким вспоминает насыщенный вчерашний учебный день, — точнее, его конец, — когда после так называемого облегчения (казалось, что эрекция не пропадёт никогда) Чонгук нёс парня практически на руках, — придерживая за талию и накинув руку себе за плечо, — до дома. Благо, Тэхён живёт совсем близко от института, поэтому ковылять и краснеть пришлось не так уж долго. Брюнет довёл младшего до подъезда и оставил, не сказав даже банального «пока».       По пути в институт, Тэхён думал о том, что он скажет при встрече Лукасу, как он отреагрует вообще на его лицо, когда увидит. В нём кипит невиданная ярость вперемешку с благодарностью, — внутренней благодарностью, потому что в слух он свои мысли точно не озвучит. Стоит подумать о том, что вчерашнее недоразумение произошло из-за него, кулаки сжимаются и чешутся набить ему морду, брови хмурятся, а сердце постепенно ускоряет темп. Но сегодня у Кима явная депривация сна, поэтому он обойдётся простым разговором.       На улице выглядывает июльское солнце, температура постепенно повышается и достигнет отметки шестидесяти восьми градусов по фаренгейту* примерно к десяти часам утра. Так как утром прохладно, Тэхён накинул поверх шёлковой любимой фиолетово-синей рубашки джинсовую куртку. Ночью точно прошёл дождь, потому что на асфальте в небольших ямках остались лужицы, а попадающиеся автомобили поблёскивали в каплях. Утром пахло свежестью, что очень успокаивало русоволосого, поэтому он был настроен подойти к приятелю перед парами и разобраться мирным способом, не прибегая к деструктивному. Хотя если потребуется, разозлить его сейчас получится даже у глупого Лукаса.       Зайдя в институт, Тэхён забегал глазами по лавирующим мимо него студентам. До пары оставалось приблизительно пятнадцать минут, поэтому необходимо поспешить. Парень профессионально пролазит — не проходит, а пролазит — между старшекурсниками, забывает, что его спина сейчас крайне травмоопасна для него самого, поэтому изредка шипит от внезапной боли. Быстро пробежавшись по расписанию, он поднимается по лестнице, перескакивая через ступеньку, на второй этаж. Не успевает он завернуть за угол, как его хватают за рукав куртки и тащат назад. Ким разве что открыл рот, прежде чем его развернули к себе. Лукас. — Я как раз тебя искал, — иронично и с ноткой сарказма сказал Тэхён, отходя в спокойное место, где им не будут мешать снующие туда-сюда студенты. — Слушай, у тебя всё нормально, там?.. — неловко спросил шатен, явно чувствуя себя виноватым. Интересно, что он имеет в виду под «там»? Что сейчас чувствует шатен, смотря прямо в глаза Тэхёну. Странно, но почему-то Ким не испытывает сильного желания осудить Лукаса, хотя несколькими часами ранее он разрывался от злости и хотел подкрасить ему личико. Конечно, у него всё нормально «там», но русоволосый ведь не может сказать об этом. Он до сих пор не знает и знать не хочет, что случилось бы, если бы Чонгук не догнал его и не замучал. Наверняка до сих пор бы валялся без сил у себя на кровати с распухшим членом и мозолями на руках. И ведь во всём вина Лукаса. Так почему же Тэхён испытывает лишь внутреннюю неприязнь. — Если не считать то, что я вчера мучился из-за тебя, то вполне даже отлично. — Тэхён сложил руки на груди и поднял одну бровь вверх, всем видом показывая своё возмущение. — Так ты понял, что это я. Тогда будет проще. — Руки Лукаса скользнули в карманы его джинс. — Извини. Я проспорил кое-кому, поэтому пришлось подлить тебе наркотик. — Я почему-то так и думал, — ответил Ким и выдохнул, приняв расслабленную позу. — Давай просто забудем и всё. Этот исход был бы самым наилучшим для них двоих, считал Ким. Всё забыть и общаться как раньше: иногда здороваться и совместно пить на вечеринках, — ничего более. Русоволосый облегчённо выдохнул, решив, что этот случай останется замятым, и развернулся, чтобы найти Чимина, который уже наверняка пришёл в институт, и вместе идти на первую пару. Скорее всего, сегодня Чон снова попросит парня остаться, если, конечно, у него не найдётся сверхурочной работы вне института.       Лукас не дал ему уйти, снова окликнул: — Постой, Тэхён — в его голосе можно отличить нотку любопытства. — Я кое-что подумал… — И что же? — с взаимным любопытством поинтересовался Тэхён. — Ты, случаем, не встречаешься с учителем Чоном? Сердце пропустило удар. Ким широко открыл глаза, не зная, что ему ответить в этой ситуации. — Нет, — ему даже врать не пришлось.       Он и правда не встречается с Чонгуком. Их не связывает ничего, кроме половой связи. От этого даже на душе ноет и скребут кошки. Ким надеется, что его голос прозвучал достаточно убедительно и уверенно, но, судя по выражению лица Лукаса, он всё же оплашал, а глаза полностью выдали парня. Твои глаза не умеют врать, думал Тэхён, плотно сжимая губы в полоску. Он выдохнул и снова принял защищённую позу, подбирал слова, ведь его раскрыли уже во второй раз. — На самом деле, мне плевать. — Первым начал шатен. — Просто… Я кое-что увидел пару дней назад после пар. Ох, да, в тот день Чонгук был особо нетерпелив, поэтому уронил кое-какие папки со стола. Точнее, уронил-то их Тэхён, — смахнул рукой, — но по вине Чона. Ким понял, что они снова облажались. Ладошки предательски начали влажнеть, он неосознанно начал жевать нижнюю губу, засунул руки в карманы джинсовки и сжал кулаки. — Он ведь нравится тебе, так? Тэхён молчит. Он не обязан отвечать тому, кто даже его другом не является. Ярость внутри берёт своё, кровь в жилах закипает даже при одном упоминании об их отношениях с брюнетом. «Не твоё дело», — изначально хотел сказать парень, но промолчал. Сейчас он хочет ретироваться и убежать прочь, но внутреннее противоречивое «я» заставляет стоять и слушать противную мантру. — Молчишь, да, — Лукас тихо хмыкнул. — Тэхён, даже если ты с ним трахаешься, это не значит, что он любит тебя. Наверняка ты даже не знаешь о нём ничего, кроме имени и размера члена. А он между прочим старше тебя почти на десять лет. Вы точно расстанетесь, когда одному из вас надоест, — нервы русоволосого уже на исходе. Кто вообще имеет право говорить что-то в его сторону и решать за него. — И точно не тебе. — Да пошёл ты, — разъярённо кинул Ким.       Тэхён сейчас так зол. Он бы с великой радостью разорвал сейчас Лукаса, если бы не внутренняя его часть, говорившая, что шатен прав. От признания этого на душе внезапно тяжелеет. Русоволосый срывается с места и уходит, поднимается вверх по лестнице, не замечая шедших мимо студентов. Ранее он бы лавировал между ними, но сейчас его внутреннее эго больно задето, он толкается, пробирается практически тараном, не замечая плохие высказывания в свою сторону.       Сердце внутри разрывается от волнения, когда он замечает чонову макушку вдалеке. Чонгук заканчивает разговор с учителем обществоведения и идёт к себе в кабинет. Тэхён провожает фигуру взглядом, когда та скрывается в аудитории. Уши пронзает звонок, оповещающий начало первой пары — географии. Ким хочет ускориться, но ему не дают сделать это снующие студенты, торопящиеся найти свой кабинет. Ещё немного и они затопчут его, думал парень, стараясь выйти из толпы. Он видит, что его группа уже скрылась в кабинете, когда протискивается между двумя парнями, ранее загораживающими ему обзор. Тэхён перешёл на бег и в последний момент шмыгнул в аудиторию перед тем, как учитель Чон закрыл дверь. Быстро оглянув аудиторию и пробежав глазами по рядям, русоволосый замечает, что Пак Чимина нет. Поднявшись на своё законное место, но уже в одиночку, парень достаёт мобильник и пишет сообщение лучшему другу. Тот не был онлайн со вчершнего дня — проспал, наверное.       Кинув телефон обратно во внутренний карман джинсовой куртки, Ким приготавливается к паре. Перед глазами бегают чёрные точки (или звёздочки), он трёт их руками, ссылаясь на сегодняшнюю депривацию сна. Он смотрит на Чонгука, привычно ходящего между партами, крутящего в руках белый мел. Волосы брюнета сегодня необычно растрёпаны, нет той обыденной чёлки, открывающей часть лба. Сейчас кончики его причёски располагаются на уровне глаз, поэтому он часто поправляет их. А с этими природными кудряшками он выглядит моложе на несколько лет. «А он между прочим старше тебя почти на десять лет»       Тэхён всегда думал, что Чонгуку от силы двадцать три, но видимо сильно ошибся. Сколько же лет тогда Чону? Двадцать восемь? В это даже слабо верится.       Ким снова начинает грызть ручку. Сердце настолько сильно и болзезненно бьётся, что кажется, вот-вот коснётся рёбер. Откуда Лукас знает о возрасте Чона, даже если сам Тэхён, — Тэхён, который физически ближе всего к нему, — не знает о его настоящем возрасте. И даже сейчас ему, смотря на брюнета, хочется разрыдаться. Почему-то внезапно Чонгук стал казаться ещё дальше — настолько далеко, что его почти не видно. Но ведь вот он, в двадцати футах от него. «Наверняка ты даже не знаешь о нём ничего, кроме имени и размера члена»       Тэхён думал, что знает. Думал, что знаёт о нём всё, находясь в такой непосредственной близости, но снова ошибся. Если он не знает даже его возраста, то и о настоящем Чонгуке он ничего не знает. Часто он любит есть на завтрак? Чем увлекается? Что он носит на досуге и как часто улыбается? Есть ли аллергия? Конечно не знает, если их связывает только секс.       Русоволосый плотно сжимает губы. На душе сильно саднит, образовывается глубокая зияющая дыра. Неужели он настолько наивен, что и правда надеялся на настоящие отношения, секретный роман между учителем и учеником. Глупости. Ногти оставляют следы на покрасневших ладошках, глаза невольно влажнеют, и Тэхён шмыгает носом. Что он теперь будет делать? Почему Лукас не мог просто извиниться, не начинать этот идиотский нравоучительный разговор, оставить всё как есть. Им обоим было бы легче, — но разве глупый пойдёт простым путём?       Парень сложил руки на парте и уткнулся в них лицом. Он сильно зажмурил глаза, проклиная собственную слабость — слабость с именем «любовь». В какой-то части души Тэхён сейчас даже рад, что Чимина нет рядом, он не захотел бы с ним сейчас разговаривать. «Я не настолько жалок, чтобы реветь из-за такой хрени», — думал он, пока его сознание уносило в тартарары, которые некоторые называют «Царством Марфея», веки тяжелели. Ким благополочно заснул, уткнувшись в собственные руки, размеренно дыша и не заботясь о том, что ему может сделать выговор Чонгук учитель Чон.

___

      Оглушающий звонок будит Кима ото сна, возвращает обратно в реальность. Он поднимает голову и часто моргает, щурится из-за непривычно яркого освещения. От горького осознания, что заснул, парень тихо стонет и трёт глаза руками. Удивительно, какое чудо его спасло, ведь сегодня Чон не разбудил его, хотя ранее даже зевнуть и шепнуть что-то не давал.       Заметив, что его одногруппники уже собираются и постепенно покидают аудиторию, Тэхён тоже поднялся с места и стал скидывать в рюкзак тетрадь с конспектами, которую на этой паре даже не открыл, за что потом непременно получит люлей. Чимин так и не явился, так что двойные «люли» обеспечены: Паку не у кого больше попросить переписать.       Накинув лямку рюкзака на плечо, русоволосый стал спускаться по лестнице вниз. На секунду он остановился, чтобы широко зевнуть и прикрыть рот рукой. В подсознании всплыл недавний разговор с Лукасом, от чего настроение упало ещё ниже. Лучше бы этот день оказался просто кошмарным сном.       Среди всей какофонии Тэхён услышал до боли знакомый голос, что сердце снова рвануло прочь биться с такой быстротой и силой о рёбра, что, казалось, даже дышать стало труднее: — Ким Тэхён, — позвал Чонгук непохожим для самого себя голосом. — Останьтесь С чего такая формальность, думал младший, разворачиваясь корпусом к брюнету. Странно, что Чон просит остаться именно сейчас, ведь учебный день ещё только начался. Может хочет сделать замечание за то, что Ким уснул на его паре?       Тэхён подходит к учительскому столу и с невиданной для самого себя лёгкостью садится на стул. А ведь когда-то, несколько месяцев назад, он точно так же сидел на этом же самом стуле, впился глазами в чоновы руки. Тогда он мог ещё отговорить себя, мог сказать: «Игнорируй его, не влюбляйся». Внутри распространяется какая-то беспричинная тревога.       Все студенты выходят из кабинета, и учитель Чон закрывает за ними дверь. Он выглядит каким-то дёрганым, будто его кто-то донимал всю ночь и утро, у него были небольшие мешки под глазами, явно замазанные тональником. Сдержанной походкой он подходит к Киму, останавливается в метре от него и немного склоняет голову. Тревога Тэхёна начинает расти, когда он замечает взгляд, которого ранее никогда не видел. — Я хотел поговорить с… тобой, — начал брюнет. Какой же он милый, когда растерян… — Что-то случилось? — Тэхён спросил первое, что пришло на ум. Вроде бы не очень глупый вопрос. — Тэхён, давай закончим всё это?       Душа ушла в пятки, прихватив с собой и сердце, внезапно ком подступил к горлу. Русоволосый перестал дышать, будто тот самый ком перекрыл дыхательные пути, незаметно для брюнета сжал кулаки. — Что «это»? — После того, как ты выйдешь за порог этого кабинета, я не буду звать тебя неформально, — каждое слово Чонгука тождественно огненной стреле, пронзающей сердце насквозь, — Я не буду касаться тебя, ты не будешь отличаться ничем от других твоих одногруппников. — Как брюнет говорит это так легко? — Мы снова станем просто учителем и учеником. Тэхён, я не вижу смысла в продолжении этих игр, которые ни к чему хорошему не приведут. — Под выбросом адреналина и на волне эйфории русоволосый не заметил, что на последних словах голос брюнета дрогнул и сорвался «Вы точно расстанетесь, когда одному из вас надоест. И точно не тебе.»       Даже если предупреждён — не вооружён. Сейчас внутри младшего бушуют настолько разные отрицательные эмоции, что он даже не может понять, что чувствует: грустит, плачет, злится, проклинает.       Слёзы напрашиваются наружу, глаза предательски краснеют, но парень не позволит себе разреветься, показать собственную слабость перед тем, кем дорожил эти месяцы. Он и не знал, что простые слова любимого человека могут так болезненно отдаваться в сердце. Голова парня была опущена, он не мог ею пошевелить, будто между подбородком и шеей вставлена вилка еретика.** Дыхание стало прерывистым, как часто бывает из-за нехватки воздуха.       Они просто стояли молча несколько секунд. Ни один не решался прервать силентиум, повисший в аудитории. Эту тишину нарушал лишь говор учащихся, стоящих за дверью. — Тэхён?       Как он остаётся таким невозмутимым, думал Тэхён, всё ещё пытаясь сдержать слёзы, чтобы сказать хоть что-то. Неужели вся их так называемая связь была всего лишь «игрой»? Вся нежность, которую Чонгук изредка дарил парню, была показушной? «Вы точно расстанетесь, когда одному из вас надоест. И точно не тебе.» — Я надоел тебе, значит? — наконец смог сказать Ким, всё ещё не смотря на визави. Он продолжал смотреть лишь на обувь Чонгука, на его ноги, которые так, на секундочку, и не увидел ни разу без джинс и сапог или кроссовок. — А я ещё и влюбиться вздумал, — придурок.       Эмоции взяли над парнем верх. Он держал свой рюкзак рукой, вцепился в него мёртвой хваткой до белых костяшек на руках и вскочил с места прежде, чем Чон успел среагировать на его слова и сказать что-либо. Ноги явно не были готовы к бегу, но выхода нет — только бежать. И бежать не куда-то в здании, где Чонгук сможет найти его — бежать домой, зарыться в одеяло и желательно помереть прямо там. Бежать настолько далеко, чтобы никогда больше не смотреть в эти чёрные глаза, в которых видишь собственное влюблённое выражение лица*** — такое глупое и наивное. Ты предатель, Чон Чонгук.