Учитель Чон, Вы слишком много себе позволяете

      Горячая чашка какао — уже шестая — должна была согреть сердце, но вместо этого Тэхён сжёг руки о горячие чашки и задолбал соседей снизу, каждые пятнадцать минут наведываясь в туалет.       Парень поворачивается на бок и проверяет мобильный на наличие оповещений. Электронные часики телефона показывают без двадцати одиннадцать. Он шмыгает носом и прерывисто выдыхает, неаккуратно бросает гаджет, что тот с грохотом падает на пол. Тэхён утыкается носом в свою подушку-обнимашку во весь рост, обхватывает её руками и ногами.       Прибежав домой, парень скинул все вещи в один угол и первым же делом написал Чимину с просьбой прийти к нему домой. Пак почему-то всё ещё не заходил в сеть, а рядом с иконкой его фотографии висела надпись «был в сети сегодня в 0:12».       Тэхён молча лежит на кровати уже на протяжении двадцати-тридцати минут и просверливает дырку в стенке. Ему даже не хотелось снимать уличную одежду, поэтому рубашка и чёрные джинсы оставались всё ещё на нём. «Тэхён, давай закончим всё это?»       Голос Чонгука всё ещё звучит у него в голове, одна и та же фраза повторяется беспрерывно, будто киноплёнка проигрывает каждый раз сначала. Было бы неплохо, если бы всё это оказался кошмарный сон. Вот сейчас Тэхён проснётся, как обычно соберётся в институт и скорее всего опоздает, потом Чон заботливо спросит о его самочувствии, на что он, конечно же, ответит «Всё в порядке». «Тэхён, давай закончим всё это?»       Казалось, Ким ждал и боялся этих слов с самого апреля, когда их «игры» только начались. Наверно, рано или поздно, но ему бы пришлось услышать это. Ну и пусть к чёрту катится.       Тэхён не сопливая девчонка, страдать не собирается. И что, что у него распухшие красные глаза? И что, что губы покраснели и начали кровоточить? Грустить может каждый, но Киму не хочется тратить время впустую. По сути, ничего страшного не случилось, — просто жизнь вернётся на круги своя.       Дотянувшись до пульта от телика, который валялся в самом дальнем углу кровати, парень включил модем. Пролистав имевшиеся двадцать шесть каналов, Тэхён оставил какие-то мультики, решив, что лучше это, чем тягостные новости, которые сейчас крутили на каждом канале. А музыку слушать настроения нет от слова «совсем».       Постепенно Ким перестал шмыгать носом, тоска переборола своё, веки полузакрылись. Он краем сознания ловил незнакомое «Тыдыщ»* в телевизоре и писклявый голос голубого персонажа. Ещё только утро, а парень уже нашёл себе приключений на задницу и успел вымотаться морально и физически (бежать однако тоже тяжко), так что сон сейчас точно не помешает.       Прикрыв глаза, Тэхён засопел в подушку, закинув на неё ногу и обнимая одноимённой рукой.

___

      Тэхёна разбудил пронзающий звон будильника. Каждый день, кроме воскресенья, эта дрянь звонит ровно в семь часов утра, оповещая о том, что начался новый день и пора в институт. Ким разлепляет глаза и ищет телефон, скользит рукой под подушкой, но гаджета там не находит. Он разочарованно стонет и лениво приподнимает голову на кровати, щурит глаза от яркого света и пытается понять, где находится источник звука. Телефон оказывается на полу, поэтому у парня нет выбора, кроме как встать с постели. Посмотрев на себя, он понимает, что заснул вчера в одежде, так что теперь рубашка словно побывала в чьей-то заднице — вся помятая.       Тэхён поднимает телефон с пола и выключает будильник. Кажется, он проспал весь вчерашний день. Всё его настолько сильно вымотало, — как физически, так и морально, — что он уснул сразу же, как только лёг на кровать. Ким снял вчерашнюю одежду с себя и кинул её на ближайший стул, прошёл в ванную комнату, чтобы умыться. Когда он включил свет и увидел себя в зеркале, на душу снова опустился тяжелущий камень, весом в несколько тонн: красные глаза и припухшие губы, засохшие слёзы на щеках и пустое выражение лица. Тэхён вспомнил всё, что было вчера, и ему снова захотелось заснуть, — заснуть навсегда, чтобы не помнить всего кошмара, что случился с ним. Парню противно видеть себя в отражении, противно видеть своё тело с почти зажившими метками, которые причиняют только боль. Он не помнит, чтобы плакал так много и горько последние несколько лет. Точно так же, как не помнит, чтобы внутри так сильно саднила и кровоточила зияющая дыра в сердце. Хоть мозгами он и решил, что убиваться по Чону будет бессмысленно, сердце явно не согласно с его решением. Оно продолжает ускоренно стучать при одной мысли о брюнете и требовать его полностью.       Сполоснувшись в душе, Тэхён оделся в чистую свежую одежду, замазал тональником синяки под глазами и вернулся в комнату. Жаль, что за душевные травмы не выдают справки с освобождением от пар, так что придётся идти в институт и отсидеть долбанные четыре пары, притом одной из которых является география. Русоволосый не уверен, что сможет спокойно посмотреть на Чонгука, слушать его лекцию, голос, звучащий словно успокаивающая мантра, походку и руки, — слёзы снова вырвутся наружу. Он понятия не имеет, что ему следует делать — от этой безысходности Тэхён теряется, становится необычайно растерянным и неуклюжим.       Решив, что разберётся с этой большой-пребольшой проблемой в институте, спросит совета у Чимина, — а заодно расспросит про игнор с его стороны, — Ким выкинул из рюкзака все тетради с конспектами. Одна из них выпала и упала на пол, он недовольно выдохнул и потянулся за ней. Взяв тетрадь в руки, Тэхён обратил внимание на записи, — совпадние ли, что это конспекты по географии, — и сильно сжал пальцы, что даже немного помял обложку толстой книжки. Он явно хочет сделать себе ещё больнее, — своего рода мазохизм, — листает её до тех пор, пока не натыкается на надпись: «У тебя красивый почерк. Удачи завтра на зачёте, малыш. Если не подготовишься — накажу. А может получишь награду… (уверен, твой извращённый мозг додумался ♥)»       Парень открыл рот, чтобы хлебнуть лёгкими больше воздуха, — его слишком мало. Он чувствует, что сейчас снова заплачет, потому что глаза предательски начинают слезиться, солёная вода заскрывает обзор и смазывает буквы. Тэхён хочет вернуться в тот день; хочет вернуться только для того, чтобы швырнуть эту тетрадь Чонгуку в лицо со словами «Учитель Чон, что Вы себе позволяете?», а не глупо улыбаться, как он делал это тогда. Каждое «малыш» только отковыривает недавно зажившую рану, снимает корочку, чтобы та никогда не зажила.       Ким закрывает тетрадь и садится на пол, подбирает колени к груди и утыкается в них носом. Ему самому противно от себя, омерзительно от того, что он снова плачет, как влюблённая девчонка. Он не хочет быть и казаться таким, так почему же всё получается именно так?       Тэхён шмыгает носом, обнимает себя руками крепче, будто закрываясь от внешнего мира. Ему сейчас больше всего на свете хочется укутаться в одеяло и запереть все свои чувства глубоко внутри, но долг обязывает и не оставляет выбора, кроме как обуться и топать в институт, чтобы старые воспоминания на каждом шагу напоминали о себе, чтобы образ Чонгука мелькал в каждом человеке, проходящем мимо него, чтобы он шугался и терялся, чувствовал себя отстранённым от этой вселенной.       Ким поднимается с пола и поправляет рубашку с вырезами на плечах на себе, после чего идёт в ванную, чтобы умыться и заново замазать тональным кремом покрасневшие щёки и места под глазами. Будь, что будет, думал он, уже второй раз за утро откручивая белый тюбик тональника. Если уж жизнь решила поиграть с ним в злую игру, он не будет противостоять правилам, а примет их с поднятой головой, — не совсем гордой, но поднятой.

___

      По пути в институт, Ким постоянно оглядывался по сторонам, будто боясь, что за ним идёт слежка, а он сам — самый страшный преступник Кореи. Он даже захватил из дома глубокую панаму, чтобы позволить себе отгородиться от других. Поля этой самой панамки загораживали половину обзора, так что Тэхён смотрел себе под ноги и пинал попадавшиеся камушки.       На улице дул несильный прохладный ветер вопреки тёплому июлю. Рубашка Кима висела на нём, словно на вешалке, развевалась по направлению ветра, облегая парня с одной стороны. Он шёл медленно, оттягивая момент прибытия в институт, и каждую минуту смотрел на сторонам. На сердце было очень неспокойно.       Даже когда парень зашёл в здание учебного заведения, мысль о том, что на него могут странно смотреть, не улетучилась. За пару минут передвижения по коридорам его толкнули уже дважды, — и оба раза не извинились, — так что Ким решил идти вдоль стены, где точно не будет никому мешать. Он внимательно рассматривал каждого студента, а когда у какого-нибудь парня волосы были тёмного цвета, сердце переставало стучать. Каждый раз в такие моменты он сильно жмурился, чтобы прогнать надоедливую паранойю.       Тэхён специально пришёл в институт за пару минут до начала пары, так что теперь нужно поспешить и подняться на нужный этаж. Поднимаясь по лестнице, Ким смотрел себе под ноги. Он не поднимал головы, даже если его кто-то нечаянно задевал плечом. А всё потому что он боялся поднять подбородок и увидеть чёрные джинсы и привычную шёлковую рубашку, которая обычно всегда была надета на Чонгуке. И, наконец, только споткнувшись о ступеньки уже в третий раз, парень стал смотреть вперёд. Он кинул мимолётный взляд вверх до того, как душа покинула его тело, и он перестал дышать. Это жульничество, думал он, расширив глаза. Нельзя бить ещё и ещё того, кто и так уже одной ногой в могиле. Тэхён остановился и задрал голову вверх, судорожно сглотнул подступивший к горлу ком и стал следить за каждым шагом кроссовок, которые выучил до самой мельчайшей детали. Казалось, что он слышит эти самые шаги, различает их приближение. Момент длился всего несколько секунд, хотя кажется, что целую вечность. Целую вечность Чонгук топал навстречу Тэхёну, — такая ирония, что даже смешно. Ким сильно зажмурился, надеясь, что это очередной мираж, затаил дыхание, будто так он становится невидимкой. — Эй, Тэхён, что с тобой? — странно, этот голос принадлежит совсем не Чонгуку. Тэхён открыл глаза и увидел перед собой Лукаса. Так это был Лукас… Сейчас русоволосый даже не знает, смеяться ему или плакать, — или всё вместе, — потому что он не понимает, что чувствует: радость или печаль от того, что это был не Чонгук. — Всё… нормально, — ответил он и поспешил подняться по лестнице вверх. Когда прозвенел звонок, а сам парень проскользнул в кабинет математики, на душе чуточку полегчало. По крайней мере, здесь Чонгука он точно не встретит, и мерещиться он ему нигде не будет. Ким пробежал глазами по аудитории и нашёл Чимина, — какие смешанные эмоции, — сидящего на их привычных местах. В нём проснулась искра надежды на утешение и мимолётная радость, что с его другом всё хорошо. Он даже не может передать все чувства, которые на эфемерное мгновение проснулись в нём при живом образе блондина. На лице Пака явно выражалось беспокойство, — Тэхён поймёт это даже без линз, — поэтому вся обида на чиминов игнор в лёгкую улетучилась. Только сейчас он понял, как дорожит своим другом и как скучал по нему. — Господи, что случилось, Тэхён? — сразу тихо оттараторил блондин. — Ты хоть знаешь, как я беспокоился, когда понял, что тебя нет в институте? Пришёл я вчера, значит, на третью пару, а тобой тут и не пахнет. — Я писал тебе, но ты не был в сети, — ответил Тэхён, надеясь, что актёрская игра у него на высоте, и Пак хотя бы не сразу уловит дрожь в голосе. — Да я ходил в кино и там телефон потерял. А будильника у меня нет, только в телефоне. Вот я и проспал. Прибегаю, тебя нет. Я так начал волноваться. Так ведь ещё на зло меня в баскетбольный клуб срочно позвали полы драить в наказание. — Чимин устало выдохнул, будто сказал все эти слова на одном дыхании. — У тебя что-то случилось? — Ну… Мне сложно ответить на этот вопрос. Я уже не помню, почему писал. — Тэхён снял панаму, так как правила обязывают его, и наигранно улыбнулся. — Тэхён… Что произошло? — Пак снова выпучил свои глаза.       В этот момент в аудиторию зашёл препод, помешал их разговору, чему Ким безмерно благодарен. Тэхён уткнулся носом в тетрадь и прикусил язык во рту. Даже если бы он захотел рассказать сейчас, то не смог бы. Голосовые связки внезапно предали его, перестали вибрировать и издавать даже тихий шёпот, будто парень стал немым. Он и не думал, что рассказать будет сложнее, чем держать всё в себе. Он чувствует, что если хоть раз упомянет имя брюнета, то расплачется. Рана слишком свежая, чтобы начать ковырять её. Махнув рукой Чимину, а-ля «Потом», Ким постарался сосредоточиться на лекции, хотя и знал, что у него это не получится. Знал, что всю пару будет подбирать слова, будет думать о Чоне, доводя себя до маразма.

___

      Покинув кабинет, русоволосый снова огляделся по сторонам. Через пятнадцать минут начнётся пара по обществоведению, — значит, что кабинет географии будет всего в нескольких метрах от него. Даже от одной мысли хочется ретироваться и подальше убежать отсюда. — Так ты мне расскажешь? — Чимин продолжал настаивать на своём. — Прости, — Тэхён опустил голову. — Я не могу… — Хорошо.       Парни спустились на второй этаж и завернули за угол. Тэхён снова оглянулся и опустил голову, скрывая свои глаза от посторонних. Они всё приближались к двести шестнадцатому кабинету, сердце всё тревожнее стучало с каждым шагом. А Ким надеялся на то, что Чон, наверняка сейчас сидевший на своём месте, не заметит его и даже не поднимет голову. Он отсчитывал метр за метром, шаг за шагом, пока они не оказались напротив распахнутой двери кабинета географии. Двери слегка покачивались из-за сквозняка, белоснежные шторы развевались на ветру, — а Тэхён понимал, что больше не сможет зайти в этот кабинет. Он не хотел заглядывать туда, но его зрачки произвольно заглянули внутрь кабинета, чтобы увидеть того человека, чтобы напомнить себе: вот он, существует и всего в паре метров. Чонгук сидел за своим учительским столом и проверял тетради. Его чёлка всё ещё была в беспорядочном виде, а атмосфера вокруг него была успокаивающей. Вот кто уж тут точно не страдает, думал Ким, облизывая засохшие губы и сжимая челюсти до боли. В один момент они прошли мимо, стали отдаляться от того самого кабинета, и Тэхён облегчённо выдохнул, понимая, что ближайшее время не встретится с ним в коридоре. Он прислонил руку к груди, будто пытаясь успокоить разбушевавшееся и недовольное сердце. — Тэ, дверь открыта, пошли внутрь, — сказал Чимин и потащил Кима за рукав в двести десятый кабинет. — Ты уверен, что нам можно?       Пак ничего не ответил, стоял на своём, поэтому Тэхён сдался и последовал за другом. В кабинете обществоведения царила полная тишина, лишь ветер из распахнутых окон теребил волосы и шептал приятную мелодию на уши. Блондин закрыл за ними дверь с еле слышным щелчком и настойчиво посмотрел на русоволосого. Тот приподнял брови в удивлении, надеясь, что Пак требует от него отнюдь не объяснений и интересной парафразы. — Нам сюда точно нельзя, — первое, с чего начал блондин. — Но я больше не могу смотреть на твою кислую мину. Вы поссорились с Чонгуком, да?       Тэхён молчит. Он не понимает, почему губы не шевелятся, не хотят говорить слова. Он просто стоит на месте и ковыряет заусенец на большом пальце. — Я видел, как ты на него только что смотрел. — В тот день… — сорвались первые слова с языка, — я на самом деле приходил, но только на первую пару, — Ким нашёл в себе смелости хотя бы на то, чтобы ходить кругами. — Я просто не смог бы вынести оставшиеся три пары. Русоволосый уже чувствует, как глаза набухают и начинают краснеть. Он сжал кулаки, прежде чем продолжить: — Чон… — он явно переоценил себя, когда решил назвать имя. — В общем, это конец. — В каком смысле? — блондин подошёл ближе к другу. А вот чтобы сказать это дважды, чтобы повторить, силы воли потребовалось гораздо больше. — Он сказал, что теперь мы просто учитель и ученик, что он больше не прикоснётся ко мне, — нос предательски шмыгнул, — а я ещё, придурок, с горяча выпалил, что влюблён в него. Я не смогу зайти туда больше…       Тэхён провёл руками по щекам, понимая, что не сдержался. Все слова вылетели на одном дыхании, буквально вырвались на свободу, словно дикий зверь. Он винит себя за свою слабость, ему настолько противно от собственных слёз, что хочется утопиться. Интересно, что на это скажет Пак, что сможет сделать в такой безвыходной ситуации? А Чимин просто подошёл к парню и обнял его, ничего не говоря. Он понимает, что слова здесь не нужны, что лучшим лекарством будет чья-то близость. И как он понимает Тэхёна без слов, находит такой простой способ для утешения, не задействуя даже голосовые связки.       Ким уткнулся лбом в сильные плечи Пака, благодаря весь мир за то, что у него есть такой замечательный и самый лучший в мире друг. Если бы не он, у него началась бы шизофрения последней стадии. Лёгкие постукивания по спине успокаивали как никогда. От Чимина пахло совсем иначе, — он не Чонгук, — он не пользуется парфюмом, поэтому от блондина ощущается только аромат геля для душа.       Прозвенел оглушительный звонок. Пак накинул на Тэхёна его панаму, чтобы скрыть покрасневшие глаза. Даже здесь он заботится о нём, как о сыне или младшем брате. Тэхён никогда не мог дать этого же взамен, — но Чим и не требовал, что больше всего его и удивляло. Он порой чувствует, что не достоин иметь такого друга. Они вместе прошли на последние парты, пока зашедшие студенты не заняли их места.       А Тэхёну вновь стало легче. Совсем немного, но теперь он чувствует, что слёзы больше не будут брать своё. Всё. Он выплакал всё, что можно. Сердце будто начинает жить новой жизнью, больше не обливаясь кровью из-за стрелы Амура, начиная постепенно восстановление, — по крайней мере, Ким очень надеется на это. — Чим, можно я прогуляю географию? — шёпотом, с ноткой мольбы, спросил Тэхён. Он говорил так, будто только слово Чимина для него закон, будто только из-за его слов он решится и не станет делать себе хуже, убеждая, что «долг обязывает». — Почему ты спрашиваешь меня? — ответил Пак. — Я сам не пущу тебя туда… — Спасибо.       Впервые за сегодня Тэхён искренне улыбнулся, хотя этого никто даже не заметил…