Осторожно: Клава!

Больше всего в Наталье Марковне Андрея раздражала крупная, не менее десяти сантиметров в диаметре, фиолетовая брошь. Она переливалась отвратительными отблесками светодиодных ламп, изысканно подвешенных под потолком и оформленных в причудливую композицию, и била Андрею прямо в глаз, в левый. Андрюша морщился, безрезультатно пытался увернуться от фиолетовых лучей и стоически удерживал милую улыбочку на лице, мечтая только об одном — сорвать эту брошь, противного фиолетового цвета, ставшего ему с некоторых пор ненавистным, с Натальи Марковны и выбросить ее под какой-нибудь кустик искусственного растения. Стоит также отметить, что брошь была не единственным недостатком этой милой дамы. Если отлепить пострадавший глаз от лучей и вслушаться в разговор, нескончаемым потоком лившийся перекрестно вокруг Андрея, то можно было поседеть от ужаса. Дело в том, что Наталья Марковна, на правах старой маминой подруги, а также именинницы и хозяйки торжества, не постеснялась задать парочку провокационных вопросов Кире и Маргарите Рудольфовне, с двух сторон перекрывших Андрею пути к отступлению. - Ребеночка вам нужно, Кирочка. Сейчас, пока молоды, пока полны сил. - Мы не говорили с Андреем об этом, - Кира замялась, опасливо поглядывая на Андрея. - А что с ними, мужчинами, говорить! - засмеялась Наталья Марковна, обнажив белоснежную улыбку. - Мужчина не любит подобных вопросов. Им гораздо спокойнее обойти все разговоры и увидеть результат — прижать к груди свою маленькую кроху, а может быть и несколько. - Я не… - на мгновение Кире показалось, что Андрей ей подмигивает левым глазом. Но с чего бы это? Он что-то хочет сказать. Или?.. Не может быть! Он намекает на то, что хочет детей! Кира не могла поверить своему счастью. - Вот и я им говорю! - встряла Маргарита. - Давно пора! Уже больше года женаты. А они все гуляют. Какая может быть семья без детей? Наталья Марковна согласно закивала. Они с Маргаритой еще пообсуждали семейные ценности и нравы современных молодоженов. Кира в разговор не вмешивалась, она странно посматривала на Андрея и улыбалась. От этой ее улыбки Андрюша совсем извелся. Теряясь в догадках, что же так могло порадовать его дражайшую супругу. Хотя радовать ее могло многое. Дело в том, что в последнее время Жданов ведет себя как примерный семьянин, как самый образцовый муж - в общем, именно так, как еще когда-то давно нарисовала в своем воображении Кира. Он не пьет (если только глоточек, ну, другой... ну третий… Так ведь не узнает никто! Он же не нажирается до дюбелей), не изменяет (разве что в мыслях; но он не виноват! Ни-ни! Просто так совпало, что у Милко новый кастинг моделей, и все девочки просто ах!), по клубам с Малиновским не ходит (вот тут верно, совсем не ходит… эх…), супруге уделяет внимание — одаривает цветами (открыточки там всякие, зайчики, мишки, комарики… Ромка тот еще затейник! Все время что-то новое придумывает, но Кире нравится), водит по ресторанам (Кира просто помешалась на вегетарианстве и его, Андрея, уже неоднократно к этому склоняла, готовя на ужин какую-то траву. Короче, уж лучше в ресторан. Там хотя бы есть мясо), супругу называет ласковыми словами (Змеюшка там… Скелетинка моя… Вампирушка ненаглядная. Но это только в мыслях, разумеется) и на людях все время обнимает и стремится поцеловать (Не поцелуешь, не отстанет) — на зависть друзьям и подругам, на радость Женсовету (Такая сцена! Есть, что обсудить). Короче, в глазах всех знакомых и на обложках журналов Андрей Жданов теперь выглядит самым честным, самым любящим мужем. Репутация повесы давным давно позабыта, вычеркнута из памяти и из сердец все еще надеющихся на мимолетную взаимность девиц. Нет больше того беспорядочного дамского угодника, на его месте, облачившись в дорогой костюм и в тесный галстук, появился другой Жданов — неторопливый, уравновешенный, рассудительный. «Что же случилось? Неужели исправился? Неужели изменился?» - в панике вопрошали дамы. И только один человек в целом мире знал истинную причину перемен — Роман Малиновский, друг, товарищ, соратник. А знал он вот что — Павел Олегович в последнее время сильно занемог (слабое сердце), здоровье не позволяет ему больше управлять «Зималетто» (врачи запрещают стресс и волнения, а как обойтись без волнений, когда ты управляешь большой компанией?), и он вот-вот оставит пост и уедет на лечение Лондон. Но кто же заменит его, кто займет должность президента? Совсем недавно объявился Сашенька Воропаев и изъявил острое желание принять участие в развитии компании, и неоднократно намекнул, что, ежели чего, будет претендовать на кресло президента. Как же Андрей с Романом тогда испугались, четыре дня не выходили из запоя, а когда вышли, пересчитали все голоса совета директоров и сделали вывод, что Павел, страдая патологическим недоверием к родному сыну, скорее всего, проголосует за Сашу. Милко Андрея, конечно, недолюбливает, но Воропаева он ненавидит сильнее. - Палыч, ты когда последний раз дома ночевал? - Ромка допивал второй графин воды, руки его тряслись, речь дрожала. - Не помню, - Андрей откинул со лба мокрое полотенце, сел. - А с Кирой у вас как? - Последний раз, когда ее видел, она меня чуть дыроколом не пришибла. Еле убежал. - А потом мы узнали о визите Воропаева к твоему отцу и решили это событие отметить, - кивнул Роман, строить логические цепочки ему было все еще тяжело. - Значит, ты оставил разъяренную Киру на несколько дней. Палыч, это же смесь быстрого брожения. Ой, как рванет! И как ты собираешься с ней объясняться? - Придумаю что-нибудь, - думать у Андрея выходило совсем плохо. - Скажу, что контракт важный обсуждали. - Пол недели? - Сколько? - подслеповато сощурился, разглядывая дату в телефоне. - Вот черт… Ничего, - отмахнулся. - Кире не привыкать. Она знала, за кого замуж выходила. «Точнее вынуждала выйти — угрожала, шантажировала, тащила на аркане почти год (и это после помолвки!)» - подумал Роман, разглядывая узоры на графине. - А теперь тебе нужно, чтобы она привыкла к обратному. - Не понимаю, - тряхнул головой и тут же вскрикнул от острой боли. - Голос Киры — решающий. Как ты думаешь, она проголосует за тебя… такого? - Да… - ответил неуверенно. - А что со мной не так? - оглядел помятый костюм и свою не менее помятую физиономию, и тихо выдохнул. - Что ты предлагаешь? - Придется потрудиться. Нелегко тебе будет, но дело стоит свеч. Помни, Саша Воропаев ровно на один голос шагает вперед тебя к креслу президента. Помни об этом всегда, - сочувственно похлопал по плечу и начал излагать план. Брошь била в левый глаз, Андрей с тоской посматривал в сторону выхода, стрелка на дорогих наручных часах тащилась как черепаха в полуденный зной. Не выдержав больше этой изощренной пытки, наклонился к уху Киры и шепнул: - Милая, я отлучусь ненадолго. Ты же не будешь скучать? - Буду. Еще как буду, - кокетливо сморщила носик. - Я скоро вернусь. Отцепил от себя ее ручку и шагнул прочь, всеми силами стараясь не бежать, а идти ровно, размеренно, не забывая, при этом, улыбаться знакомым. Вот и спасительный коридор. Достал телефон, набрал номер. - Забери меня отсюда. Срочно! Я больше не могу. - Завтра совет директоров. Терпи казак, атаманом будешь! - Я не могу. Ром, мне кажется, они все сегодня собрались, только чтобы меня доконать. - Так, боец! Выдохнул, грудь вперед! И повторяем мантру: я обаятельный и привлекательный будущий президент «Зималетто»… - Я… обаятельный и привлекательный президент «Зималетто». - Все голоса будут моими. - Все голоса будут моими. А ты не преувеличиваешь? - Не перебивай меня! На чем мы там остановились?.. Ах, да! Кира не сможет помешать мне занять большое красивое кресло президента, а если попытается, я подарю ей незабываемую ночь любви, и все равно стану президентом. - Кира не помешает мне занять кресло президента… Я подарю ей ночь любви. Что? Еще одну? Побойся бога, Ром. Еще одну я не вынесу! - Вынесешь! Ты все сможешь. Сейчас твой решающий бой. Соберись. И выдержи его достойно! - Но я не… - Никаких НО! Будь самым неотразимым в глазах Киры сегодня. Это твоя главная цель. Сказал и отключился, оставив Андрея один на один с жестокой действительностью. - А вот и буду… самым неотразимым! - поправил галстук и вышел в зал. Едва он к ней подошел, как Кира тут же обвила его за руку, словно цепями сковала, и весь оставшийся вечер ходила вслед неотступно. Единственное, что радовало Андрея — то, что отец впервые был им доволен и даже почти похвалил, сказав, что сын повзрослел, остепенился и хорошо выглядит. Еще бы он хорошо не выглядел! Праведную жизнь ведет. Никаких загулов, никаких пьянок. Даже в зеркало противно смотреться. От своей «хорошести» скулы сводит. Второй месяц только пошел его добровольной каторги, и вроде бы все это время не плохо справлялся, и почти не страдал. Но сегодня, почему-то, все неприятие особенно обострилось. - Любимый, поехали домой! Я ужасно соскучилась, - горячее дыхание проникло в ухо. Андрей даже с шага сбился. С одной стороны, уехать сейчас — спастись от маминых многочисленных подруг, их советов и отвратительной бижутерии, а с другой — весь вечер исполнять Кирюшины шалости, а фантазия у нее, как оказалось, ого-го какая! Вот она — прелесть супружеской жизни! Решение было мучительным, но спустя почти незаметную паузу, Андрей широко улыбнулся. - Как скажешь, милая. Подошли попрощаться с родителями и невольно услышали, как Маргарита выговаривала Павлу: - Дай мальчику шанс! Он давно вырос из своей должности. Неужели ты этого не видишь? - Марго, не дави на меня. Наш мальчик, как ты выразилась, слишком полон сомнительных идей, ты… - А Саша совсем не знаком с «Зималетто». - Я все это знаю. Ну, что ты переживаешь?.. - Маргарита, мы уходим, - Кира первой обозначила свое присутствие. - Уже? - Да, немного устала. - Ты хорошо себя чувствуешь? Бледненькая такая. - Все хорошо. Просто день сегодня был… насыщенный. «Еще бы! Салоны, стилисты, магазины!» - Андрей покосился на жену, но ничего колкого сказать не решился. Терпел. Все время терпел. Сама терпимость, черт возьми! А когда добрались домой, пришлось еще и притворяться, что приготовленный Кирой сюрприз (со свечами и вином) его удивил и, более того, возбудил настолько, что он прямиком потащил ее в постель. «Уж лучше быстрее начать и быстрее закончить» - эта мысль вертелась, когда он Киру раздевал, и когда впечатывал ее в подушки, затем, когда Кира, разнеженная, снова потянулась целоваться, скользнула вдоль бедра и настойчиво навалилась на Андрея сверху. «Нет… Если начать быстрее, то быстрее все равно не закончишь» - думал Андрей поздней ночью, вглядываясь в темноту потолка. * * * «Я молодец. Я молодец. Я идеален. Ко мне невозможно придраться» - Андрей печатал шаг, подходя к «Зималетто». На улице светило солнышко, дул легкий теплый ветерок, обещая послеобеденую жару. «Как хорошо, что Кира изволила сегодня ехать на своей машине. И предсказуемо отстала на светофоре» - вдохнул полной грудью, расслабил тугой узел галстука и шагнул к двери. И вдруг! Что-то налетело на Андрея сбоку. Ударило чем-то острым в живот. Андрей согнулся пополам. - Простите, - пропищало это создание, и, сверкая стройными ножками, убежало прочь, скрывшись за дверью. Андрей поднялся. Потер ушибленный бок, осторожно ощупал живот на наличие дыр. - Андрей Палыч, что же вы! - подбежал Потапкин. - У вас кровь, Андрей Палыч. - Где? - Так вот же, - указал на голову. Андрей дотронулся. Действительно, кровь. Прямо у виска. - Я сейчас. Пойдемте со мной. У меня бинт есть. - Да, нужно вытереть, - согласился Андрей, ни к чему пугать родителей. Пока Потапкин возился с аптечкой, в «Зималетто» прибыла Кира. - Андрей, что с тобой? - испугалась, подбежала. - Небольшая авария. - Авария? Что случилось? - Не поделил дорогу с какой-то дамочкой. - Ты разбил машину? - Нет, только голову. - Андрюша, я тебя не понимаю. - Да пробегала тут одна сумасшедшая. Сбила нашего Андрея Палыча с ног. А я к ней, главное, подхожу, пропуск требую. А она: «Меня ждут, я опаздываю». Увольнением еще пригрозила. - Что-то мне не хорошо. - Кружится голова? - Нет. Пойдем, Кир. Опаздываем… - Ты точно идти можешь? Андрей кинул на стойку окровавленный бинт. - Все в порядке. Идем. А в конференц-зале все уже были в сборе. Едва Андрей вошел, как Воропаев воскликнул: - О, Андрюшенька. Опаздываешь, дорогой ты мой, родственник! - Сашенька! - выкрикнул в тон и демонстративно крепко пожал ему руку. - А пока ты шел, за нас уже все решили, - пожаловался он. - Что решили? - перевел взгляд на отца, тот передернул плечом — плохой знак. - Ни тебе, ни мне президентское кресло не светит, по крайней мере, в ближайшие три месяца. - Почему? Пап, ты передумал уходить? А как же здоровье? - Андрюша, ты сядь, - Маргарита выглядела приунывшей. Андрей послушался, опустился в кресло, рядом с Кирой, которая тоже выглядела озадаченной и переводила взгляд — то на Сашку, то на Маргариту. Роман, до этого пытавшийся показать что-то знаками, не выдержал и сказал: - Нет, Андрей. У нас будет новый президент. - Новый? Дверь распахнулась, вошла незнакомая ему девушка. В поразительно знакомых очках. - Павел Олегович, там все в порядке. Они согласны подождать, - сказала она… голосом Клавы. - Клава? - Андрей вздрогнул, вытаращив глаза. У него разом заболела и нога, и висок, и живот. - Я просил Екатерину Валерьевну возглавить «Зималетто»... на время, - сказал Павел, откашлявшись. - Но… почему? Андрей выглядел таким жалким, таким растерянным, что Павел невольно усмехнулся. - Я долго думал и пришел к выводу, что ни ты, ни Саша еще не готовы. Ваши предложения сыры, бизнес-планы требуют доработки. Поэтому на время, пока кто-то из вас не будет по-настоящему готов, «Зималетто» возглавит Екатерина Валерьевна. Клава важно кивнула. - Но почему она? - Андрей вертел головой, отказываясь принять действительность. - Я не первый год работаю с Екатериной Валерьевной, она помогала мне вести дела в Лондоне, все проекты, осуществленные за последние месяцы — дело рук Екатерины Валерьевны. Я уверен в ней абсолютно.