Осторожно: Клава!

Все последующие дни Андрей ярко демонстрировал свое безразличие по отношению к Клаве. Он нарочито сухо здоровался с ней, разговоры вел исключительно на рабочие темы, и то — если того требовала ситуация. И что самое странное - работать стал вдвое больше. Окружил себя папками, графиками, цифрами и прочей макулатурой. Вник во все рабочие процессы, и даже внес парочку своих предложений. Клава одобрительно кивала на такую разительную перемену в своем подчиненном. Кира же мгновенно воспряла духом, и даже вернулась к своим старым увлечениям — к выходам в свет с Клавой, они снова стали лучшими подружками. И всё вернулась на круги своя. И все стало по-прежнему, разве что изредка на лице Воропаевой, то и дело, проскакивал хищный оскал, но и он не задерживался надолго. Всё шло так, как нужно — то есть по плану. - Андрей, что у нас с предпоказом? - Аппаратуру привезли, установили. Малиновский сейчас в демонстрационном зале, контролирует ситуацию. Милко тоже почти готов, вносит последние штрихи в свои шедевры, настроен пока миролюбиво. Завтра будет всё в лучшем виде. Кстати, я составил договора, как Вы и просили, нужна только Ваша подпись. - Прекрасно, - забрала бумаги, продолжая изучать какой-то документ, и двинулась дальше — к своему кабинету. - Екатерина Валерьевна, а что с моим предложением по поводу модернизации производства? Клава застыла, можно даже сказать: окаменела. - Модернизации? Я... поговорила с Павлом Олеговичем. И... идея ему нравится. Местами... - Значит, я могу звонить Полянскому и договариваться о встрече? - Герману? - выдохнула тяжело. - Да, можете звонить. У Клавы в кабинете раздался звонок, и она тут же поспешила на него ответить. Андрей, не теряя ни минуты, набрал Герману. - Что ты сказал? - переспросил Полянский. - Екатерина Пушкарева хочет со мной встретиться, чтобы провести переговоры? Ты ничего не путаешь? Андрей немного растерялся, услышав в голосе давнего приятеля раздраженные нотки. - Да. А что, что-то не так? - Всё так! - выговорил Герман истерически, потом вдруг резко успокоился, выдохнул и сказал: - Что ж... Если Катерина хочет встретиться, то... А давай! Встретимся. - Герман, а скажи-ка ты мне, вы знакомы с Пушкаревой? Полянский вдруг замялся. - Не так, чтобы очень... Встречались пару раз... на показах. Так на какой ты день предлагаешь встречу? - сказал быстро, желая сменить тему. - В среду, в 11 утра было бы удобно. - В среду не могу, меня не будет в Москве. Свободна только пятница. - В пятницу у Кати весь день расписан... даже не знаю, куда тут... - Жданов, а ты заведуешь расписанием Пушкаревой? Только не говори, что ты ее секретарь. - Я помощник президента. И главный акционер компании... Герман даже слушать дальше не стал, перебил со смешком: - Андрей Жданов — в помощниках у Кати Пушкаревой. Да-а... А я говорил, что она далеко пойдет. Только не думал, что настолько... - Ты же сказал, что вы почти не знакомы. - Предлагаю назначить встречу на утро пятницы. И ни днем позже. Утрясай расписание, помощник президента. Полянский засмеялся и отключился. Андрей уставился на трубку телефона с нарастающей злостью. Какого черта он всё это терпит?! «Все под контролем», - зашептал внутренний Малиновский. «Клава уже выполняет несколько пунктов из твоего бизнес-плана. Модернизацию производства, в том числе. Осталось несколько штрихов, и мы у заветной цели. А пока займемся Кирой». Эх, Кира, Кира... Кирюша стала самой больной занозой для Андрея. Она требовала невозможного: любви, преданности, совместных обедов и ужинов, вечеров проведенных вместе — в кругу семьи. Кира постоянно чего-то требовала — того, чего Андрей не мог ей дать, даже под угрозами потери президентского кресла. И чем сильнее и настойчивее Кира требовала, тем всё дальше отдалялся от нее Андрей, всё чаще задерживался на работе или в ночном клубе (прикрываясь работой, разумеется), и всё меньше хотел с ней... Да просто хотел. Точнее не хотел. М-да. А ведь это «не хотел» длилось уже довольно долго. Настолько, что Кира начала что-то подозревать, выискивать любовниц и прочих вымышленных ею же персонажей, потом ненавязчиво, но очевидно стала предлагать Андрею к врачу там сходить. Проверить что-нибудь. Важное. Андрей бы сходил. Проверил бы. Да некогда. То работа, то клуб, то девочки. Ни минуты свободной. И вообще, семейная жизнь ему порядком надоела. Штамп в паспорте давил еще сильнее, чем Клава в роли начальницы. «При любом раскладе голос Киры не будет решающим», - зашептал внутренний Малиновский голосом психолога-любителя. «Я бы на твоем месте не делал бы сейчас резких движений. Но ты же терпеть больше не можешь! Нетерпеливый ты мой. Поэтому устроим маленький большой взрыв». - Черт, Малиновский! - пробормотал Андрей, тряся головой, надеясь таким образом вытрясти этот противный голос из себя. - Пора прекращать всю эту ерунду! Затем набрал какой-то номер на телефоне, дождался ответа и тихо сказал: - С Полянским все уладил. Можем начинать. Решительно поднялся с места, быстро вошел в президентский кабинет. - Екатерина Валерьевна, в демонстрационном зале какие-то проблемы с новой аппаратурой. Милко скандалит, требует вас лично! Пушкарева порывисто встала, на каменном лице ее не дрогнул ни один мускул. - Сейчас разберемся, - сказала она, решительно выходя из кабинета. Андрей двинулся следом, едва поспевая. Вот как она умеет так быстро ходить? Короткая, нескладная Клава передвигалась быстрее электродвигателя. * * * - Кирочка, у Милко истерика, - Роман влетел в кабинет Воропаевой. - Одна из моделей хамит: отказывается выходить на подиум, заявляет, что к ней нужно особое отношение, якобы у нее роман с Андреем. Ну, глупости же! Какой роман?! Кира, не видя ничего перед собой, кинулась к выходу из кабинета. - Сейчас разберемся. Какой там у них роман! - Кирюш, не стоит так переживать. Я уверен, что эта моделька просто возомнила о себе неизвестно что. Такое бывает, ты же знаешь, - лепетал Малина, всеми силами пытаясь замедлить разогнавшуюся, как паровоз Киру. - Конечно, я знаю, как бывает! - заводилась еще сильнее. - Кирочка, а ты утюг в кабинете выключила? - Роман использовал последний довод, и он сработал. Кира мгновенно остановилась. Задумалась на несколько секунд. - Какой утюг? - в глазах ее кровавыми ножиками плясали модельки в обнимку с Андрюшей, а посреди этого действа завис какой-то... утюг? - Ну-у... вот я очень часто включаю у себя в кабинете утюг. Погладить там что-нибудь... Галстук, шторы... А потом ухожу по важному делу. И вспоминаю о утюге. Если бы не Шура... Видимо микросхема Киры перестала сбоить утюгами, потому как она решительно отодвинула Малиновского в сторону. - Запишись в химчистку, - посоветовала она, и двинулась дальше. Роман не сдавался. - Кир, постой! Кирюша, я только что заметил... Что с твоим лицом? - кричал он догоняя. - А что не так? - спросила Кира, чуть сбавив скорость. Если честно, с лицом Кирюши все было не так, начиная со зверского оскала и заканчивая красными пятнами, выступившими на щеках. А пока Малиновский размышлял, как бы ему поделикатнее притормозить Киру, не нарвавшись, при этом, на ядерный шквал, в демонстрационном зале по максимуму зажгли все световые приборы, высветили сцену, и даже включили легкую, расслабляющую музыку. Как раз в тот момент, когда на сцену выбежала Клава. - Что тут случилось? - сказала она громко. Но в ответ ей была тишина пустого зала. Клава посмотрела по сторонам, прикрывая лицо руками, так как в глаза бил яркий свет софитов. - Где Милко? Андрей подошел ближе. «Ты сможешь. Ты сможешь. У тебя все получится», - повторял он, словно мантру. - Наверное, «умирает» в своей мастерской, а все вокруг него бегают и успокаивают. Вы же знаете Милко. Кла... Катерина Валерьевна, давайте сами посмотрим, что не так. Поднял голову наверх, мысленно пересчитал софиты, умножил их на 75, всем своим видом показывая, что о чем-то размышляет. Клава тоже смотрела наверх, и по сторонам. И была ослеплена и светом и сложившейся ситуацией настолько, что даже не заметила, как Жданов оказался с ней совсем рядом. - Кажется, все работает хорошо. Может быть, проблемы с звуковой аппаратурой? - спросила Клава — как раз в тот момент, когда Андрей быстро, чтобы не дать себе времени одуматься, обнял ее и поцеловал.