Панацея

      Логан вихрем ворвался в свою комнату, ненавидя каждую часть этого мира. Чёрные, обычно аккуратно уложенные, волосы сейчас были в диком беспорядке от того, что мальчишка постоянно ерошил их пальцами.         Зарычал. Снова запустил пальцы рук в волосы и крепко сжал.        Бесит.        Бесит.        Бесит.        Да как она посмела? Эта девчонка. Посмела оставить его.       Пнул кровать ногой и метнулся к ближайшей стене.         Удар.        Удар.        Удар.        Сбил костяшки в кровь и устало сполз по ней вниз.       По венам текли только злость и дикое желание отомстить той, которая осмелилась его отвергнуть.        Мысли хаотично носились в голове, беспорядочно и почти ощутимо больно. Идей была масса, начиная с обычного и трусливого варианта разобраться с ней чужими руками. Пусть оттрахают её и выбросят в ближайшую канаву, не жалко, если она сдохнет.       Но вершить месть приятнее своими руками, верно? Он придумает что-то, обязательно. Но нужно сохранять репутацию золотого сыночка, это очень мешало.       Мальчишка хищно улыбнулся и не сразу услышал тихий стук в дверь.       Точно знал, что это Ева. Только она всегда стучит, прежде чем зайти.       — Входи, — небрежно кинул куда-то себе в колени, не поднимая головы.       В комнату неторопливо вошла девочка, безумно похожая на Логана. Её длинные, ниже талии, волосы покачивались в такт шагам. Она аккуратно пригладила свой сарафан из белой джинсы и села рядом с братом.       — Расскажешь, что случилось? — слишком участливо сказала Ева.       Уголки её губ чуть приподнялись в улыбке. Логан не мог видеть этого, но почувствовал. А в следующую секунду Ева почти невесомо коснулась его рук, сжимающих волосы, и убрала их, погладив Логана по голове.       В эту минуту парню стало спокойно, тихо, злоба ушла и остался лишь мерзкий осадок обиды.        Как же быстро он перегорал.       — Нечего рассказывать. Очередное не заслуживающее внимания происшествие. Предательство, если можно так выразиться, — уже как-то грустно ухмыльнулся Логан и поймал руку Евы, поглаживающую его волосы, и сжал в своей. Жест, который дарил ощущение поддержки.       Когда Логану было плохо, грустно или же злость накрывала его с головой, присутствие Евы всегда приносило спокойствие и нечто тёплое и родное сразу же согревало душу.        — Некоторых людей нужно ставить на место, иначе будешь затоптан. — Резко, но Ева даже не поменялась в лице.       Но сейчас Герц снова напрягся.       — О чем ты? — парень заинтересовано глянул на Еву. Было странно услышать от его всегда учтивой и милой сестры, не позволяющей себе лишнего слова, нечто такое.       — О превосходстве, конечно. Зачем подчиняться, когда можно подчинять? Ведь ты видишь, какой эффект имеет зависимость от кого-то. Уже думал о том, как разберёшься с ней самыми грязными способами?       Усмехнулся.        — И откуда ты знаешь?       — Мы же близнецы, считай, что у нас есть, — она остановилась, подбирая слова, — особая связь.       Голос Евы стал каким-то заискивающим, она говорила тихо и почти на самое ухо брату. Свободной рукой она поглаживала бедро Логана и наблюдала за его реакцией на слова и прикосновения.       Герц, почувствовав холодные пальцы даже через ткань брюк, напрягся. Такие прикосновения казались ему какими-то запретными, неправильными.       Но что-то неуловимое и странное сейчас витало в воздухе. Ощущения от ледяных ладоней Евы были новыми и безусловно опьяняющими. В них, как и в самой Еве, была какая-то загадка, неявный подтекст.        Только какой?        Мальчишка ещё не понял.       Но сейчас он подумал, что не знает, кто такая Ева Герц на самом деле.       Повернул голову и потянулся вперёд, сокращая расстояние между их губами до минимума.       Близко.       Заманчиво.       Интересно.       — Превосходство, говоришь… Не кажется ли тебе, что ты слишком мало знаешь о нем? — в голосе, хоть тихом и хриплом, звучала громкая чёткая провокация.        Еву злило всё, что затрагивало её самомнение. И глупый, глупый мальчишка Логан делал это регулярно.        Привычно.       Неосознанно.       Этими выпадами, которые происходили зачастую на автомате, он распалял в ней что-то слишком странное, жаждущее конкретно его страданий. Внутренние демоны где-то глубоко поднимали свои уродливые головы шептали о том, что Логана нужно поставить на место. Красиво и изящно.        Шептали.       Шептали.       Шептали.        И Ева всё думала, как наказать его. И как избавить себя от скуки. Убить двух зайцев одновременно.       — А может быть, я как раз и хочу знать о превосходстве всё? Быть этим самым превосходством.       Логан был в замешательстве.        Странно. Странно было слышать от Евы всё это, раньше их разговоры не заходили в подобное русло.       Более того, их общение заканчивалось на очень поверхностных темах и обсуждениях, они не залезали друг другу в душу. Кроме того имели место быть частые стычки, больше со стороны Логана. Важно понимать, что беззлобные колкости вылетали из его рта не потому что он хотел опустить Еву, нет. Скорее издержки его противного характера.       Просто привык так. Привык кидать колкости всем без исключений.        Доходило даже до абсурда, не задумываясь, говорил их даже родителям. Когда они, конечно, бывали дома. А это бывало редко. В основном близнецы были предоставлены самим себе, слугам поместьях и гувернанткам.       Но Если Ева впервые решила его спровоцировать, он примет её правила.        — Да что ты говоришь? — на секунду взгляд метнулся на губы Евы, но тут же вернулся к глазам. — Не рановато тебе грезить об этом? Играй в Госпожу сколько угодно, у тебя в подчинении половина прислуги.       Логан издевательски наигранно надул губы и говорил это всё как-то лениво, казалось, что не заинтересовано, хотя интрига буквально искрилась в воздухе.       Похоже, что ещё немного и нити терпения обоих порвутся с громким треском и ничего уже нельзя будет вернуть назад.       — Или ты придумала что-то поинтереснее, чем гонять гувернанток?        — Да, ты прав, придумала. Хочу сыграть в игру. — На этих словах девочка резко отстранилась от Логана, встала и отошла к окну, скрестив руки на груди.       Мальчишка разочарованно выдохнул. Мимолетная близость, манящая и опьяняющая, исчезла так же быстро, как и появилась.       Логан тоже встал, не хотелось, чтобы в такой момент сестра смотрела на него сверху вниз. Сел на близ стоящее кресло и закинул ногу на ногу.        Ева боковым зрением наблюдала за этим и даже фыркнула от пафоса, которым сквозила эта позы.       Герц нетерпеливо постучал пальцами по подлокотнику. Он всегда делал так, когда хотел поскорее перейти к делу, волновался или боялся.       — Игру с людьми. — Почему-то Ева не хотела говорить прямо, хотелось, чтобы братец додумался сам.       — Твои загадки меня не впечатляют, переходи к делу. Какие же правила у твоей «игры»?       — Мы выбираем понравившуюся нам цель и делаем с ней всё, что хотим, но лишь для того, чтобы она полностью доверилась нам, влюбилась, хотела нас. А потом, — Ева резко развернулась и кинула крайне хищный взгляд на брата, — разбиваем. Кидаем с высоты её безоговорочной увлеченности одним из нас.        — Прости, я никогда не был фанатом тройничков. — Логан старался держать маску, не выдавать того, что уже мысленно согласился на всё, даже толком не зная идеи, лишь из-за азарта.       — Никто о таком и не говорит, Боже, — раздраженно фыркнула и заправила прядь волос за ухо. — Речь о неком соревновании между нами. Кто первый подчинит себе жертву и оставит её у разбитого корыта, тот и победит. Так ведь гораздо интереснее, чем просто так влюблять в себя доверчивых овечек? Можно ради разнообразия отнимать всё, что у них есть.       — Хм, ты права, это воистину скрасит наши серые будни. — Казалось, сарказм никогда не уходит из высказываний Логана.       Он встал и подошёл к сестре, оперся руками на подоконник с двух сторон от неё, снова возвращая ту атмосферу и те ощущения, поднимающиеся где-то внутри. Ева была не против этой близости и даже придвинулась ближе.       Между ними явно скользило нечто странное, до этого не знакомое ни Логану, ни Еве, но это явно нравилось им обоим. По разному нравилось, надо сказать. Логан понял, что не против таких интимных и запретных выпадов, а Ева чувствовала ни с чем не сравнимый интерес, азарт, даже возбуждение от предвкушения, как она раздавит его после первых же партий игры.        Она точно знала, Логан слабее её.       Слабее.       Слабее.       Слабее.       — Твое слово? — шепотом, почти одними губами.       — Да. — Ответ такой же тихи и хриплый.       И уже имеющегося напряжения было достаточно для того, чтобы Ева наконец сократила то почти незначительное расстояние между их губами.       Быстро, страстно, каждый пытался перетянуть инициативу поцелуя на себя, явное соперничество было заметно уже здесь.       В голове у Логана не было больше ни одной мысли о неправильности этих действий, а даже наоборот, будто бы так и нужно, а всё, что было до этого поцелуя — фарс, представление, не настоящее и совершенно наигранное.        Зато сейчас сердце бешено колотилось в груди и чувство эйфории буквально разливалось по всему телу, взрываясь на самом кончике языка, передаваясь Еве.       В этот момент Логан точно понял, что теперь между ним и Евой безвозвратно поменялось всё. Это больше не отдельное существование двух, казалось бы, родных людей, а целый тандем, который отныне будет плясать в бешеном танце, не щадя никого.       И даже друг друга.

***

      Элиас проснулся рано. Скорее по привычке рано вставать на учебу, а не потому что действительно выспался. Сложно было выспаться всего за несколько часов.       Он помнил, что совсем скоро должны были вернуться родители Кэролайн и её явно нужно было подтолкнуть к уборке дома после вчерашнего.        Элиас поднялся с дивана, на котором ютился вместе с Кэр, и потер красные глаза пальцами. Все тело гудело от сна в неудобном положение, а вчерашняя музыка все ещё пульсациями отдавалась где-то в затылке.        Хотелось поскорее встать и уйти, но нужно было помочь Кэролайн, он не мог оставить её на растерзание её родителей. Если бы они увидели весь этот беспорядок, они точно взбесились бы не на шутку.       К тому же, Элиас всегда выступал в роли её личного голоса разума.       А она в свою очередь играла роль беса в его жизни.        Повернул голову в сторону лежащей рядом подруги и ткнул ту в бок.        Кэролайн сразу зашевелилась и пробормотала что-то невнятное.       Элиас раздраженно цокнул и потряс девушку за плечи.       — Кэролайн Бергер, вставай, иначе ты точно поймаешь своей буйной головой пару оплеух от родителей.       Это подействовало безукоризненно, девушка сразу подскочила.       — Они уже тут?! — Кэр быстро откинула плед и перемахнула через спинку дивана. С безумными глазами начала приводить в порядок хотя бы свой внешний вид. Поправила очки, в которых обычно не спала, но тут, видимо, совсем про них забыла, пальцами расчесала длинные выкрашенные в темно-красный, почти кровавый, волосы и попыталась разгладить помятую одежду. При этом она репетировала извинительную речь и постоянно шмыгала носом для убедительности, похоже.       Элиас с усмешкой наблюдал за этим всем и решил немного приостановить этих коней.       — Ну, как тебе сказать, — театрально посмотрел на наручные часы и вновь поднял взгляд на Кэролайн, — до их приезда ещё несколько часов точно. — В голосе Элиаса слышались нотки веселья, его очень смешила картина бегающей и не знающей, за что ухватиться, Кэр.       Девушка остановилась и, сощурив глаза, наигранно-презрительно посмотрела на Элиаса.       — Ты, — она подняла руку, в которой находилась какая-то бутылка, и направила ее в сторону парня, — весело тебе, да? Нельзя так пугать спящего человека. — Она нахмурилась и с грохотом поставила бутылку на стеллаж.       Элиаса не выдержал и засмеялся, легко и заливисто, снова падая на подушку.       Кэр не могла устоять перед улыбкой и смехом Элиаса. Она тоже мягко улыбнулась уголками губ и уже совсем не сердилась.       — Да ладно тебе, ты же знаешь, что с тобой нужны радикальные меры. Зато как быстро ты прониклась идеей порядка в доме. — Парень не прекращал улыбаться, у него явно было хорошее настроение, непонятно почему.        Наверное, ночные рассуждения отошли на второй план и жизнь казалось не такой гадкой и подлой сукой.       —Да, действительно. Порядок и правда нужно навести, не хочу, как ты выразился, словить своей буйной головой пару оплеух. — Девушка передразнила друга и вновь принялась за поднятие стаканчиков и прочего мусора с пола. — Чего разлёгся-то? Поднимай свою тощую задницу и выгони тех, кто не удосужился уйти из моего дома.       Кэр все-таки кинула в Элиаса стаканчиком и отвернулась от парня, зашагав в сторону ванной.        Элиас со вздохом поднялся и, поплотнее закутавшись в свою толстовку, зевая, пошёл проверить, остался ли кто-то на ночь.       Элиас мёрз по утрам, да и вообще всегда, так что неудивительно, что он обычно не снимая носил кофты или толстовки. Кэр говорила, что он просто оправдывается этим, чтобы не привлекать к себе ещё большее внимание, а Элиас лишь фыркал на это.         Возможно, это было отчасти правдой. Но только отчасти.        Дом был не сильно захламлён, но в воздухе витал ощутимый запах алкоголя и прочего, поэтому Элиас постарался открыть все окна.        На первом этаже работа сделана. Никаких тел обнаружено не было, а форточки благополучно открыты, поэтому парень отправился на второй, где располагались комната Кэр, спальня её родителей и гостевая. Там была огромная вероятность наткнуться на парочку людей, удобно устроившихся в хозяйских постелях.        Подобрал на лестнице пару пустых бутылок и заглянул в ближайшую к лестничному пролёту комнату, принадлежащую Кэр.        Как и ожидалось, на кровати в обнимку лежали два парня и сладко спали.        Где-то внутри у Элиаса неприятно кольнуло, он негромко фыркнул и шумно закрыл за собой дверь, и прошёл к кровати.        —Эй, поднимайтесь и убирайтесь поскорее, не думаю, что вы хотите познакомиться с хозяевами этого дома. — Громко проговорил Элиас и прошёл к окну, чтобы открыть и его.        Незнакомцы тут же прихватили свои вещи и поспешили ретироваться без лишних вопросов.       Элиас не особо понял, что это было за ощущение, когда он увидел эту картинку, но предпочёл не задумываться над этим. Мимолетное и странное, оно тут же забылось.       Как ни странно, в двух других комнатах тоже нашлось несколько людей. Они не особо инициативно уходили, перекинувшись с Кэролан парой прощальных слов.

***

      Уборка заняла почти полтора часа, они с Кэр вымотались и сейчас сидели на кухне и оба мучились от головной боли.        Всё хорошее настроение Элиаса улетучилось, а на его место пришла уже привычная и знакомая легкая грусть. Как будто бы все это в последний раз.       Через несколько минут раздался звук поворота ключа в замочной скважине и дверь открылась.        — Мама! Папа! — Кэр соскучилась и была рада наконец увидеть родителей.       Она вскочила с высокого стула, стоявшего возле подобия барной стойки, на котором сидела, и побежала ко входной двери.       — Ох, Кэр, мы тоже рады видеть тебя. О, у нас в гостях Элиас, уже даже не удивительно! — Фрау Бергер, невысокая, полная, но очень милая женщина, тепло улыбнулась ему.       — Здравствуйте, как ваш отдых прошёл? — Элиас улыбнулся в ответ, обнажая ровный ряд белых зубов.       Он очень любил семью Бергер, они всегда были к нему добры и относились как к родному.        Элиас и Кэр дружат с самых пеленок. Лили Бергер очень сильно помогла Мартину, дедушке Элиаса, с ещё совсем маленьким годовалым Элиасом.        Лили сразу кинулась обнимать Элиаса и успела даже отчитать их с Кэр за всякие мелочи, и пожурить парня за то, что он такой худой, посчитав, что тот почти не ест.        — Все замечательно, хотя бы несколько дней без выходок Кэролайн!       Лили отпустила Элиаса из своих цепких объятий и прошла на кухню, интересуясь у Кэр, чем она занималась.       У парня снова внутри что-то оборвалось.        Неприятно и больно.        Так было всегда, когда он видел, как счастлива семья Бергер, как Кэр обнимает мать и отца. У него никогда не было этого, хоть к нему и относились как к члену семьи, он чувствовал себя чужим.        Не на своём месте, лишним, инородным.       И внутри всегда что-то болезненно сжималось и долгое время не отпускало. Элиас пытался найти спасение в Кэр, в Лили, в дедушке, но не находил. Ему не хватало чего-то неуловимого, легкого и такого нужного, приятного, обволакивающего душу и заполняющего пустоту где-то внутри.       Родителей.

***

       Элиас шёл до дома медленно, наслаждаясь свежестью утра. Хотелось избавиться от этой мерзкой печали, которая стала его почти что постоянной спутницей.        Нарочно долго искал ключи от двери и знал, что сегодня снова испытает удачу и спросит у дедушки.        Не на что надеясь, отчаянно и почти наверняка провально.        Открыл дверь и вошёл.       Сразу же заметил в гостиной дедушку, сидящего за столом и пишущего что-то. Его лицо было напряжено, седые брови нахмурены, а на лбу залегли складки. Периодически он шевелил губами, вторя письму, чтобы не ошибиться, написать всё нужными словами, чтобы получатель всё понял правильно.        Уголки губ Элиаса дрогнули, и он тихо поздоровался.        Мартин поднял на него взгляд, не переставая хмуриться.       — Привет, почему ты так рано? — строго, как всегда. Хотя поводов не было.       — Приехали родители Кэр, и я решил не мешать им, хотел поскорее попасть домой. Дико устал и, к тому же, хотел просить у тебя кое-что… — парень закусил внутреннюю сторону щеки.       Волновался, будто впервые спрашивал об этом.       Мартин уже понял всё. И его точно не радовало то, что Элиас так хочет знать.       Молчал и выжидающе смотрел на внука, давая тому спросить.        Всякий раз эта маленькая игра, словно каждый из них надеялся на другой исход.        Вот сейчас, сейчас Элиас спросит что-то совершенно не важное, а Мартин рассмеётся и терпеливо разложит всё по полочкам.        Вот сейчас, сейчас дедушка ответит на вопрос честно, не утаивая ничего, раскрывая все карты.        — Кто, — запнулся. Черт, снова. — Кто мои родители? Где они?       Ну вот и всё, надежды одного человека в этой комнате сейчас разрушились. Тяжело и шумно.       Мартин вздохнул и нахмурился ещё сильнее, сжал губы в тонкую линию.       — Их не существует для тебя. И не должно существовать. — Твердым голосом ответил Мартин.       Соврал уже привычно, без дрогнувшего сердца. Нельзя столько лет врать ему, но сейчас по-другому нельзя.        И вот надежды второго человека в комнате рухнули. Привычно, но все ещё больно.       Элиас молча развернулся и, даже не глядя на дедушку, зашагал к своей комнате.        Не сегодня, но он узнает всё.        И станет легче?