Мутация, ничего не меняет

      Он находит его ближе к вечеру, когда туман сходит и солнце уже садилось, но несмотря на это продолжало светить ярко, будто бы не хотело давать ночи взять верх. Винсент смотрит проницательно, чуть щурившись и скалясь. Майк нашелся на окраине города, но с противоположной стороны. В нем казалось ничего не изменилось, разве что кроме лёгкого шага. Он и вправду был беззаботен: не смотрел по сторонам и что-то бормотал себе под нос, пиная маленький камешек.       Винсент щерится, скалится острыми зубами и спрыгивает с крыши пятиэтажки на асфальт. Выживший не дёргается, хотя он определенно слышал треск дороги и рычание, со стороны мутанта.       Винсент скалится сильнее, хотел было прыгнуть со спины и прижать хрупкого человека к земле своим весом, но он не делает ничего: лишь смотрит как тонкая фигура останавливается, а затем ковыляет дальше по пустынной улице. Он игнорирует его? — Я знаю, что это ты. Другой мутант бы напал не думая. Ты единственный кто даже в трудной ситуации предпочитает пораскинуть мозгами, вот только жаль что в большинстве случаев ты предпочитаешь их не использовать, — тихо изрекает парень. Винсент почти не дышит, пытаясь уловить настроение выжившего, но сколько бы он не пытался он не чувствует ничего: то ли Майк слишком хорошо маскируется, то ли Пятый полностью потерял нюх.       Мутант выпрямляется, вставая на две задние конечности. Кости противно скрипят, но он уверенно проходит до Шмидта. До Майка который кажется был фарфоровой куклой, рядом с ним. И это по большей части удивляло. Удивляло как человек выживал. Ведь люди которые из века в век теряли все свои когти, острые зубы, инстинкт самосохранения. И когда казалось бы они уже не были предназначены для выживания в экстремальных условиях, эволюция дала им кое-что другое: например, ум, который при апокалипсисе летел к чертям. — Вы называете это вашим достоянием? Хрупкое тело, которое может сломаться от одного удара. Если ваша шея неестественно выгнута, то вы мертвы. Сколько людей просто так умерли при авариях? Насколько вы глупо выглядите, когда бежите помогать человеку не задумываясь о собственной безопасности? Я уже не говорю про тех личностей, которые за гроши убивают собственное тело. Как и ты однажды— голос хриплый, низкий и Майк который до этого стоял, разворачивается быстро, почти молниеносно. Но его молниеносность не спасла его от тяжёлой туши, что навалилась сверху. — Ты строишь из себя героя показывая свою гордость, но забываешь про то где находишься, — острые когти держат его подбородок, царапая нежную кожу, ещё чуть-чуть и шейная артерия будет перерезана, но Винсент отдаляется. — Я не собираюсь играть с тобой, ты это прекрасно понимаешь. Я не собираюсь строить из себя горе-спасителя, ты это тоже понимаешь. Дак будь добр не строить из себя не пойми что и знай себе цену, дорогуша. Потому что я не буду рисковать своей жизнью для твоего спасения. — Я никогда не знал, что ты умеешь разговаривать. Как давно? — Майк говорит это лёжа на спине и смотря в небо. Да, он пропустил все строки сказанные Винсентом, но это не отменяет того факта, что парень определённо понял несколько вещей. — Только что. Здесь хочешь не хочешь, но заговоришь. Не забывай: это ты сказал, что во мне больше человека, чем животного.

***

      Они молчали, сидя у костра в кромешной тьме. Майк пытался переварить то, что слышал из уст попутчика и в общем-то всё. Угли похрустывали, кроличье мясо валялось на горячих камнях и тушилось. В воздухе пахло сладким и от того не менее горьким. Живот выжившего скручивало, в горле стоял ком и он что-то бубнил себе под нос лениво ковыряя сырое мясо. Было паршиво. Мутант бегает где-то неподалеку и парень от скуки достает книгу, надпись на обложке уже стерлась, листы пожелтели, но запах бумаги все ещё был насыщенным. Было в этом что-то своё, что-то загадочное и волнительное, что-то что заставляло давиться воздухом и разжигать кровь. Майк хмыкает когда раскрывает книгу на 246 странице. Здесь он остановился, здесь он продолжит.       Чтение прерывает Пятый, который гордой походкой направляется к потухшему костру. Он нюхает, отмечая про себя запах, а затем перешагивая круг камней идёт дальше к дубу, в корнях которого сидел Шмидт.       От Майкла пахло странно: ржавчиной, машиной, таблетками, несмотря на то, что он их не пил, чуть жженым сахаром, порохом, ощущался стойкий запах крови, но Майк определенно точно не был ранен.       Винсент не говорит не слова, лишь нависает над хрупкой фигурой и дышит шумно. Шмидт продолжает читать, но здесь среди корней он чувствует себя слишком безоружно и открыто. Винсент может не сделать ничего, но одновременно с этим может сделать всё. В чём-то Пятый прав, например, в том, что люди по своей натуре хрупки. — Даже если мы и вправду ошибка природы, то почему она нас не вычеркнула? Почему дала нам эволюционировать в хорошую сторону. — Природа никогда не убивает. Все те опыты которые она проводит никогда не были смертельны. Если она захотела позабавиться с помощью людишек, то она явно ошибалась. — Твоё отношение к людям странное. Я имею в виду почему ты являясь человеком презираешь людской род? Разве ты не такой же? В чём разница? — Разница? Я никогда не терял то, что у меня должно быть. Твоё изреченение по поводу моего состояния является ошибочным, но одновременно с этим является правдивым. Я и вправду человек, я был человеком, но это не говорит о том, что я не мог быть диким зверем. Люди как конфеты, вроде одинаковые, а вроде начинки разные. — Я…я не понимаю. — Ты не можешь понять то, что не имеет научного доказательства, но я также не могу объяснить почему поплелся за хрупкой фигурой парня. Я не могу понять, что изменилось когда мутация полностью взяла верх над моим телом. Я не изменился, хотя нет. Только если внешне, — Пятый проводит пальцем по коре, оставляя борозды. Шмидт почти не дышит, когда острый коготь проезжается по шее, почти не касаясь. Майк выдыхает полной грудью, а затем поднимает взгляд наверх встречаясь с белыми, глазами и такими же зубами. Винсент улыбается почти маниакально, но улыбка с его лица быстро исчезает и он опускается ниже так, чтобы посмотреть Майку в лицо. Сосчитать россыпь веснушек на носу, а затем улыбаясь почти безвредно разворачивается и уходит к кругу камней с углями.