Часть 18
13 июля 2019 г., 20:42
Жон открыл глаза, проснувшись от внезапного звука.
Он пошевелился и почувствовал, что его обнимает девушка. Ничего необычного, если не принимать во внимание уникальность всех этих ситуаций, связанных со сном. Просыпаться в постели с двумя девушками стало нормой, что до сих пор поражало разум молодого человека. Это был один из приятных моментов, что воплотил хаос этого места.
Слева к нему прижималась Руби. Девушка, с которой они накануне вечером… наладили отношения. Уже второй раз, но с другой девушкой, Жон был близок с гибридом. И, как и раньше с Вайсс, у Руби были все органы, которые он ожидал от обычной человеческой девушки. Она реагировала на его прикосновения, как он и ожидал.
Копна красно-черных волос покоилась на его груди прямо над его сердцем. Жону стало интересно, как Руби уснула, слыша постоянный стук. Может быть, ритмичное биение его сердца помогло девушке? Возможно, оно обеспечило чувство комфорта девушке, которая, как он знал, подсознательно тосковала по своей настоящей матери? Как бы то ни было, как сейчас, Руби мирно спала рядом с ним.
Её левая рука лежала на его груди, правая за его спиной, она крепко прижалась к нему. Одна из ног зацепилась за его собственные, запуталась между ними и прижала его к себе, словно для того, чтобы он не мог сбежать. В любом случае, он не особо хотел куда-то бежать. Прямо сейчас, обнимая Руби он чувствовал покой и умиротворение, которые было так трудно найти в этом ужасающем месте.
Однако больше всего выделялась её внешность. Руби до сих пор осталась человеком. Даже часы спустя. Даже во сне. Был ли их акт любви катализатором, который был ей нужен, чтобы раз и навсегда найти свою человечность? Способна ли она теперь удерживать маскировку бесконечно из-за их связи? Если это так, то он на правильном пути. Она на правильном пути. Жон задался вопросом, поможет ли это всем гибридам, даст ли им связь с их потерянной человечностью. Любовь. Она может проявиться у любого.
Жон прижал к себе Руби, его губы опустились, чтобы нежно поцеловать её волосы. Поцеловав её, он прижался к её голове. Девушка слегка сдвинулась, ее собственная хватка усилилась. Как будто она в этот момент почувствовала, даже не осознавая этого разумом, что ее любили. И он любил её. Все друзья, которые у него появились здесь в этой школе, были ему дороги, но Руби — особый случай. Может быть потому, что здесь она стала его первым другом. Может из-за тесной связи, которую они создавали на протяжении месяцев. Или, может потому, что она знала его секрет и всё равно заботилась о нём. Даже не вникая в причины, в глубине души он знал, что его любовь к Руби была особенной.
Звуки, разбудившие его, становились всё громче, и теперь, когда он полностью проснулся, он смог сосредоточить свое внимание на их источнике. Посмотрев на дверь, он увидел Вайсс. Она вошла в комнату, с руками полными ворохом предметов, выбранных казалось наугад. Школьные учебники. Одеяло. Одежда. Всё это торчало из кучи на её руках, когда она направилась в ванную. Грохот её имущества, падающего на пол, издавал еще больше шума, и Жон посмотрел на Руби, надеясь, что шум ее не разбудит. К счастью, она крепко спала рядом с ним.
Тем не менее, Жону было любопытно, что делает Вайсс. Хотя ему не хотелось, но ему пришлось отстраниться от Руби и оставить ее теплые объятия. Если повезет, это будет лишь кратковременное расставание, он уже хотел обратно в постель.
Медленно и осторожно он начал убирать сильные конечности Руби от своего тела. Отцепив руки от своего торса, он удержал Руби в своих объятиях, когда он перекатился, на себя и, положив её на спину. Новая поза дала Жону свободу, и он откатился на свою сторону кровати. Руби теперь спала на спине, и Жон нахмурился, прежде чем взять подушку. Он положил её рядом с ней, и Руби обняла её. Она плотно прижалась к ней, подушка стала идеальной заменой его отсутствию.
Жон ступил на холодный пол их общежития и направился в ванную, где Вайсс продолжала что-то делать. Звук разрывов бумаги наполнил его уши. Стоя рядом с дверным проемом, он заглянул, чтобы попытаться взглянуть на то, что она делает.
— Вайсс? — спросил он. — Что ты делае —
Рычание гибрида было неожиданным, но не таким неожиданным, как внезапный удар ее рога, которым она врезала ему в грудь. Рог попал в цель, и Жон отшатнулся от ванной.
— Изыди! — Вайсс кричала. — Оставайся там!
— Вайсс! — Жон закричал от удивления. — Какого черта!
— Это моя территория! Я должна обеспечить её защиту, чтобы на ней не было хищников, которые угрожали бы безопасности моих детенышей!
Жон абсолютно не понимал, о чем говорила девушка, но это имело даже меньше смысла, чем-то, что она говорила обычно.
— О чем ты говоришь? — спросил он.
— Я собираюсь испытать внезапные перепады настроения и необычную тягу к странной еде! — ответила она, ничего не прояснив. — Мне нужна регулярная диета из соли и мороженого! Приготовь такую еду на завтрак!
С этими словами Вайсс захлопнула дверь перед его лицом, и он, честно говоря, не очень огорчился. Было слишком рано и он не хотел разбираться с тем, что творит Вайсс.
Обернувшись, он увидел, что Руби проснулась. Было бы удивительно, если бы она могла спать слыша крики Вайсс.
В своих руках она всё ещё сжимала подушку, которую дал ей Жон. Неудивительно, подумал он, поскольку та ещё хранила его запах. Держа её, она также прикрывала своё голое тело, хотя Жон знал, что делает она это не из стыда.
Жон вернулся обратно в кровать, заполз внутрь, а затем натянул простыню на них двоих. Он посмотрел в пару любящих серебряных глаз, Руби улыбнулась, лежа рядом с ним.
— Доброе утро, — тихо сказал он.
— Привет, — ответила она так же тихо, но нежно.
— Знаешь… Люди, которые близки друг другу, обычно целуются, когда просыпаются. Хочешь?
Руби нетерпеливо кивнула и мгновенно приблизилась к его лицу. Жон наклонил голову и закрыл глаза, прежде чем его губы встретились с её. Это был мягкий, краткий поцелуй, совсем не похожий на те, полные страсти, что были прошлой ночью. Но этого достаточно, чтоб показать свою любовь и заботу друг о друге.
Жон отстранился и заметил, что ее загорелая кожа слегка покраснела. Он улыбнулся — она была очаровательна. Она всегда была такой. Ещё до того, как они стали больше, чем просто друзьями.
— Мне нравится, как люди делают такие вещи, — сказала она. — Все люди целуются друг с другом, когда просыпаются?
— Нет. Только люди, которые… делают то, что мы делали прошлой ночью.
Она кивнула, румянец на её щеках проступил отчетливее. — О! — Она потупила глаза — Мне… это тоже понравилось.
Слова заставили сердце Жона замереть. Руби практически светилась этим утром. Прошлой ночью, на короткое время, он мог поклясться, что она тоже буквально светилась.
Жон протянул руку, чтобы обнять Руби и притянуть её ближе. Она с готовностью подчинилась и позволила своей голове покоиться в изгибе его руки, когда Жон обнял её. Она удовлетворённо вздохнула у него на груди.
— Мне тоже понравилось, — согласился он. Даже сейчас он чувствовал, как его тело реагирует, только прикосновение женщины может сделать такое с мужчиной. — Очень.
Хриплое дыхание, граничащее со стоном, скользнуло по её губам, когда она крепко сжала тело Жона. Не нужно было слов, чтобы передать её чувства.
Долгое время они лежали в тепле и уюте рук друг друга. Как и раньше, когда он впервые проснулся, это было чувство чистого блаженства. Только теперь они оба смогли осознать это.
Это отличалось от его опыта с Вайсс. Хотя он действительно любил и заботился о ней, их первый раз родился из страсти. Это было спонтанно. Жон был зол. Он боялся за свою жизнь. Поэтому, когда появилась возможность выразить эти эмоции и заняться сексом впервые в жизни, он воспользовался ею. Время, проведенное им с Вайсс, было жёстким и страстным, и, как оказалось, именно так ей нравилось. Вайсс понравилась жесткость.
С Руби это было скорее нежно. Медленно. Интимно. Он наслаждался каждым взглядом и звуком, издаваемым девушкой. Он мог смотреть ей в глаза, когда они занимались любовью. Он знал, что Руби понравилось, как и Вайсс. Они были совершенно разными гибридами и в спальне.
Или в случае Вайсс, в кухне.
Подняв руку, он нежно погладил волосы Руби. Он всё ещё был с ней ласков, — Знаешь ли ты, что ты всё ещё в своей человеческой форме? — спросил он.
Голова Руби поднялась, чтобы она могла видеть его. — А?
Он улыбнулся и кивнул. — Ты была человеком прошлой ночью. Всю ночь. Даже когда мы… ты знаешь.
Выражение безудержной радости сияло на ее лице. — В самом деле?
— Ага.
— Это так круто! — вскрикнула она, сбросив с себя покрывала и выпрыгнув из кровати. — Я хочу увидеть!
Обнажённая Руби бросилась в ванную, и впервые Жон не почувствовал себя неловко из-за отсутствия на ней одежды. В конце концов, он видел больше, чем когда-либо этой ночью.
Когда она взялась за дверную ручку, Жон внезапно вспомнил о том, кто находится по другую сторону. — Руби, подожди…
Он опоздал, и Руби открыла дверь в ванную. Как только она сделала шаг внутрь, она вскрикнула от внезапной боли. Она отшатнулась назад, руки сжимали грудь, куда прилетел удар рогом.
— Уйди! — зарычала Вайсс. — Это моё гнездо!
Руби не нужно было тыкать дважды, чтобы понять сообщение, и дверь снова захлопнулась. Девушка стояла одна перед ней, сжимая руки на груди, куда ее тыкнули. Опять же, тот факт, что она теперь закрыла свое тело, не имел ничего общего со стыдом.
Жон скинул ноги с кровати, встал и подошел к девушке, которая только хотела увидеть свой человеческий облик. Он мягко улыбнулся, зная, что она, должно быть, была немного разочарована тем, что Вайсс помешала ей это сделать.
— Мы найдём другое зеркало, — сказал он успокаивающе. — Но сейчас я тоже чувствую голод. Хочешь одеться, и я приготовлю нам что-нибудь поесть?
Грусть Руби мгновенно уступила предвкушению, и она нетерпеливо кивнула. — Да! Великолепная мысль! Я думаю, что у меня появился аппетит после прошлой ночи…
Жон улыбнулся комплименту, даже если она не осознала, что только что сделала ему один. Чувство гордости пробежало по его телу.
— То же самое, — согласился он. — И мы даже сделаем что-нибудь для Вайсс. Может быть, она перестанет вести себя так странно, если она что-нибудь съест.
Вайсс упомянула кое-что о тяге к необычной еде. Ему нужно приготовить что-нибудь, чтобы она тоже поела, когда решит покинуть ванную.
— Позволь мне надеть что-нибудь, я быстро.
Жон наблюдал, как Руби подняла своё чёрное платье с пола, небрежно сброшенного прошлой ночью. Видеть её обнажённой — от такого зрелища он никогда не устанет. Было забавно, как всё настолько изменилось за одну ночь. Раньше ему было не по себе от её обычной манеры раздеваться, теперь он не мог наглядеться. Он предполагал, что чувства, которые они испытывали друг к другу, сыграли решающую роль.
Он любит эту девушку. Он спасет ее или умрет, пытаясь.
***
Пока Руби шла по коридору рядом со своим другом, она не могла не чувствовать себя лучше, чем вчера. Она чувствовала себя сильнее. Быстрее. В её шаге будто была дополнительная пружина, которая позволяла ей не отставать от Жона и размаха его длинных ног, что было легче, чем раньше. Как будто спаривание с Жоном и получение его мощных соков каким-то образом наделило её собственной силой. Хотя Руби не была знакома с биологией человека, это казалось логичным выводом. Ну, это было не совсем так. Прошлой ночью она получила образование в области анатомии человека. Её лицо покраснело от этой мысли. Она спарилась. С человеком. Несколько месяцев назад она никогда бы не подумала, что такое случится. Она никогда не могла представить себя вместе с одним из других гибридов, которые посещали эту школу. Все они были дикими и жестокими животными, и никто из них не привлекал её. Идея спаривания, даже с целью создания нового потомства во имя Салем, не была привлекательной. Так было до тех пор, пока не пришел Жон. Теперь она не могла представить себя с кем-то, кроме него, до конца своей жизни. Руби хотела, чтобы Жон был её партнёром на всю жизнь. Даже если это означало поделиться им с остальной частью их стаи. Она знала, что у Жона достаточно любви и заботы. Она знала, что его любовь к ней была искренней. В конце концов, он был человеком. Позитивные эмоции, такие как любовь и сострадание, пришли к нему естественным образом. Они не сделали его уродом, как сделали её. Никогда прежде Руби не радовалась тому, что она ненормальна. Однако теперь, бытие уродом со счастливыми мыслями и положительными эмоциями было её самой большой силой. Это было её главным преимуществом в её дружбе и отношениях с Жоном. Взгляд вниз на её плоть показал, что она всё ещё была в своём человеческом облике. Хотя она не смогла войти в ванную и заглянуть в зеркало, чтобы увидеть своё лицо, она знала, что оно тоже человеческое. Прикосновение ко лбу не выявило выступающих рогов. Нет конечности Апатии свисающей с правой стороны ее тела. Это из-за её любви к Жону? Неужели это наконец позволило ей почувствовать себя человеком полностью и сделать то, что по ее мнению делал он, в начале их знакомства? Держать форму без усилий вообще? Может быть, любовь может победить всех. Если это было правдой, то Салем придётся пересмотреть свои планы относительно человечества. Любить. Какое прекрасное чувство. Руби подошла к своему другу, обвивая рукой его за талию и притягивая к себе. Её голова прижалась к его плечу, желая почувствовать тепло, которое они делили в постели ранее. Жон двинул рукой, чтобы обхватить её тело. — Ты в порядке, Руби? Она кивнула, сжимая ткань его толстовки. — Да. Как никогда. Это было правдой. Сколько она помнила, она была одна. Возможно, она никогда не останется одна, благодаря тому, что Янг оставалась с ней, но она никогда не чувствовала себя здесь как дома. В единственном доме, что она могла вспомнить. Однако теперь она чувствовала, что ее простая комната в общежитии действительно стала домом. Дом с двумя соседями по комнате, один из которых был ее любовником. Жон успокаивающе прижался к ней. — Приятно слышать. Руби почувствовала растущий голод, когда они приблизились к кухне. Возможно, их физическая активность отняла у неё энергию, и ей нужно было пополнить запасы питательных веществ. Если это так, то она в лучших руках. Его кулинарные навыки навсегда разрушили обычную гибридную кухню для неё, и она наслаждалась каждой возможностью, проводить с ним время на кухне. Она увидела, как он рылся в морозилке и шкафах, и заметила, что он не брал обычные продукты для приготовления пищи. Были яйца, но не было мяса. Как гибрид должен был построить и поддерживать здоровую мышечную систему без белка? Вместо этого были другие вещи, которые он помещал на прилавок, в том числе порошок с ужасным вкусом, известный как мука, и другой, вкусный белый порошок, называемый сахаром. Когда парень смешивал ингредиенты в большой миске, Руби подошла и потянула его за рукав. — Что ты делаешь? — Я кое-что вспомнил, — тихо сказал он. После долгой паузы глаза Руби смущенно сузились, удивляясь, почему он остановился. Она собиралась высказать своё беспокойство, прежде чем он продолжил. — Ты поддерживаешь свою человеческую форму лучше, чем когда-либо. Это должно означать, что ты лучше принимаешь свою человечность, верно? Это было настолько хорошим объяснением, насколько она могла придумать. Это означало, что здесь, в этой академии она преуспела. — Да. Я думаю. И что? Жон мягко покачал головой. — Ничего. Я просто подумал… может быть, нам стоит попробовать что-то новое. Ты пробовала печенье? Печенье… печенье… слова звучали знакомо, но она не могла вспомнить значение. В конце она просто покачала головой. — Не думаю. Жон кивнул, и она заметила, как он нахмурился. Она сказала что-то не так? — Я так и думал, — сказал он. Тон в его голосе соответствовал его выражению. Почему он погрустнел? Она могла чувствовать негатив, исходящий от него. — Это то, что ты делаешь сейчас? — спросила она, указывая на большое тестообразное вещество в металлической миске. — Печенье? — Ага. Сегодня мы печём печенье. Думаю, они тебе очень понравятся. Это было приятно слышать. Несмотря на то, что в меню, возможно, не было мяса, тот факт, что Жон подумал, что ей понравится это печенье, заставила ее почувствовать уверенность в выборе еды на сегодня. Руби наблюдала, как он кладет капли светло-коричневой слизи на металлический поднос. Тёмно-коричневые цельные куски чего-то усеивали липкие насыпи, и это не выглядело аппетитно. Однако, если бы Жон подумал, что это хорошая идея, ей просто придется ему довериться. Это не заняло много времени, и таймер вскоре сработал, Руби с трудом вздохнула. Они пахли замечательно. Это был сладкий аромат, подобного которому она не могла вспомнить. И всё же по какой-то причине ей казалось, что это действительно знакомо. Жон вытащил поднос из духовки, установив его сверху, прежде чем закрыть дверцу. Желудок Руби заурчал от предвкушения, и она потянулась, чтобы схватить одну из восхитительно выглядящих вещей, которые стояли перед ней. — Руби, подожди. Они всё ещё… Когда она попыталась вытащить еду из подноса, плоть встретилась с металлом, и её пальцы пронзили боль. Визг удивления и боли пронзил её губы. Потрескивающая красная энергия пронеслась по всей её руке, и она сразу же отскочила от подноса. — Ой ой ой ой ой! — воскликнула она, пожимая руку. Инстинктивно её тело начало меняться. Кожа побледнела, глаза стали серебристыми и красными, а пара рогов выступила у неё на лбу. Повреждения и травмы лучше восстанавливались в ее форме Гримм. В результате её тело трансформировалось, даже не задумываясь об этом. — Руби, ты в порядке? Вставив пару пальцев в рот, Руби молча кивнула. Жон был возле неё в одно мгновение, взяв её плечи в свои руки. — Дай мне посмотреть, — сказал он, убеждая её убрать повреждённые пальцы из рта. Руби подчинилась, поднося их к Жону для изучения. Он взял её руку в свою, и их размер сделал разницу в росте ещё более очевидной. Его руки затмевали её. Только одна его рука могла полностью охватить обе её. Её кожа выглядела совершенно нетронутой. Там не было никаких признаков ожога. Нет волдырей. Никаких порезов или царапин любого рода. По крайней мере, это было хорошо. Тем не менее, Жон смотрел на пальцы даже после того, как закончил их осматривать. На что он смотрел? — Жон? — спросила она. — Это свечение, — спросил он. — Можешь ли ты сделать это снова? Это свечение? Руби запаниковала. Она тоже это видела, и если Жон, похоже, волновался по этому поводу, то должна ли она? — Я-я не знаю! — воскликнула она. — Это плохо? Печеньки сделали это? К её удивлению, улыбка скользнула по его лицу. Жон тихо покачал головой, продолжая держать её за руку. — Нет, Руби. Это были не печеньки. Я не знаю, что это было… но что-то было. Её голова наклонилась в замешательстве. — Что-то? — Я думая, что это могло быть игрой света, — продолжил он. — Или, может быть, я просто подшучивал над тобой. Например, когда люди говорят, что они… ох, светятся после секса. По крайней мере, метафорически. Это не помогло ей понять. — О чём ты говоришь? Жон двинулся и схватил большой кухонный нож. Гибрид понятия не имела, почему. Если он собирался нанести удар этому глупому подносу за то, что осмелился причинить ей боль, это был бы приятный жест, но в конечном итоге бесполезный. В конце концов, она сделала ошибку. Не печенье. Глаза Руби расширились, когда он поднёс лезвие к пальцу. — Жон! Что — Он разрезал кончик, и Руби ахнула в ужасе, когда она увидела, как из раны струится кровь. И как только она появилась, белый свет закрыл её рану и запечатал её. Красные глаза сузились, глядя на палец, а затем снова смотрели на лицо Жона. У неё на уме было только одно слово. — Что? — Аура, — ответил он. — Когда я получаю травму, я могу исцелить её с помощью своей ауры. Вплоть до прошлой ночи Блейк и я были единственными студентами в академии, у которых она была разблокирована. Но после прошлой ночи… я думаю, что у тебя это тоже может быть… Руби посмотрела на свою руку. Бледная белая кожа и извилистые чёрные вены — всё, что она могла видеть. Как ей узнать, есть ли она у неё? Как ей это использовать? — Это красное свечение, — продолжил он. — Это случилось, как только ты получила травму. И теперь нет никаких следов травмы, когда ты обожглась. Это должна была быть твоя Аура, Руби. Руби продолжала смотреть на её тело. Её аура. У неё была аура? Когда! Как! — Я не понимаю, — призналась она. — Как я получила её? Или разблокировала её? Жон смущённо отвернулся. — Гм… Красные глаза сузились, и она ткнула пальцем в его грудину. — Жон, ты объяснишь мне это сейчас! Вместо того, чтобы реагировать с болью, как он мог бы из-за одного из ударов Вайсс рогом, Жон просто смеялся над ее прикосновением. Как он посмел! Разве этот человек не понимал, что она была жестоким гибридом Гримм? Она могла бы оторвать ему конечность от тела, если бы захотела, и здесь он смеялся над её яростью! — Хорошо, хорошо, — он засмеялся — Не становись второй Вайсс. Нос Руби сморщился, мягкое рычание скользнуло по её губам. — Скажи мне, что ты знаешь! — она настояла. — Ну, хорошо… Я открыл свою Ауру, когда Тириан отправил меня умирать. Я думаю, что из-за стресса, опасности или чего-то такого. Что-то, связанное с эмоциями. Это имеет смысл? Она кивнула. Отправка на отбраковку была бы травмирующим и эмоциональным переживанием даже для гибрида. А Жон тогда был просто беспомощным человеком! — И, ну… — он нервно почесал затылок. — Я думаю, что твоя могла открыться прошлой ночью, когда мы были… ты знаешь. Когда они спарились? Жон открыл её ауру? Например, воткнуть ключ в замок и разблокировать то, что находится внутри? Только вместо ключа и замка… — О, — выдохнула она. Её взгляд переместился с её руки на его лицо. — Ты можешь сделать такое? Следуя его критериям, это был эмоциональный опыт. Чувства любви и страсти пробежали по ней. Сначала была и боль, и, возможно ауру вызвало её тело, чтобы защитить себя. Она не знала. Может быть, Хейзел знал. Ей просто нужно спросить его, может ли секс открыть ауру человека. — Я не знаю, — он пожал плечами. — Может быть, это просто… случилось. Потому что я не думаю, что это случилось с Вайсс. Руби кивнула. Так что, если Жон не открыл ауру Вайсс посредством спаривания, это делало связь, которую она сама разделяла с ним, другой. Смеет ли она сказать, особенной? — Ты определенно должна поговорить с Хейзелом о том, чтобы научиться лучше контролировать её, — продолжил он. — Я сам не знаю всех мелких деталей. Это сложно объяснить. И тебе определенно не захочется возвращаться в свою гибридную форму, когда тебе больно, если мы в человеческом царстве. Руби кивнула, уставившись на свою руку Гримм. Сквозь щель в придатке она могла видеть пол. Она никогда не думала о том, как это выглядело раньше. Как это было неестественно для людей. Или, скорее, она никогда не заботилась о таком. По крайней мере, до этого момента. Она захотела вернуться в свою нормальную человеческую форму. Так что она снова могла выглядеть нормально, как Жон. Нормально. Слово застряло с ней. Нормально. Это сделало её ненормальной? Об этом она никогда раньше не думала. Если Жон был нормальным, если люди были нормальными, что это значит для неё? — Руби? — его голос звучал. Её голова резко поднялась. — А? — Ты в порядке? Ты выглядишь так, будто вдруг заболела. Она покачала головой. — Я в порядке. — Действительно ли? — Ну, если ты готова, я думаю, что они уже должны остыть, — сказал он, подходя к подносу с едой. Подняв печеньку, он передал её ей. — Попробуй. Гибрид поднесла еду к носу и понюхала. Оно действительно пахло вкусно. Неуверенно она обхватила его губами и откусила кусок. Её мир взорвался в сладости. Глаза расширились. Мягкая зернистая текстура этого предмета растворилась у неё во рту, а тёплые, липкие сладкие кусочки растаяли у неё на языке. Второй укус, и вещь исчезла, а Руби жевала, как будто их у неё отберут, если она не поспешит. Ей нужно больше. Поднос достаточно остыл, чтобы его можно было трогать, и Руби взяла печенье в каждую руку. Она сунула их в рот, жуя. Печенье за печеньем исчезало за её губами, пока вскоре не осталась только пара. Только тогда она осознала свою ошибку. Она оставила несколько для Жона. Она застенчиво посмотрела на парня, а он, в свою очередь, мог только улыбнуться ей. — Я так понимаю, они тебе нравятся? Руби лихорадочно кивнула. — Ага! Он смеялся. — Я вижу это. Съесть практически весь поднос, да ты маленький печеньковый монстр. Слова привлекли её внимание. — Печеньковый монстр? Улыбка соскользнула с его губ. — О, нет, я не это имел в виду. Ты знаешь, я не думаю, что ты монстр. Она покачала головой, останавливая его, прежде чем он успел сказать другое слово. Руби схватила его за руки, сияя, когда она улыбнулась ему. — Мне это нравится. — Действительно? Стремительный кивок ответил на его вопрос. — Ты помнишь, что ты всё ещё должен мне прозвище, верно? Например, как ты называешь Вайсс «Снежный ангел»? — Да. Я помню. — Печеньковый монстр, — категорически заявила она. — Это моё прозвище. Жон улыбнулся, ещё один маленький смешок ускользнул от его губ. — Ты уверена? — Да. Печеньковый монстр. Потому что… это напомнит мне об этом моменте сегодня. Это напомнит мне о дне после того, как мы спарились. И ты рассказывал о моей Ауре. И когда я впервые попробовала печенье, так… Да. Печеньковый монстр. Это моё прозвище. Её рассуждения были идеальными. Это было лучшее имя, которое он мог дать ей. Это имя она будет ценить всю оставшуюся жизнь. — Хорошо, тогда Печеньковый монстр, — радостно согласился он. Его грустный взгляд переместился на пустой поднос, который она почти в одиночку опустошила. Ещё один приступ вины напал на неё. Теперь у Жона осталась только пара для себя. — Думаю, нам придётся сделать больше, — добавил он. — В конце концов, мой маленький Печеньковый монстр нуждается в печенье. Сердце Руби взлетело. День становился всё лучше и лучше.***
Дверь на кухню взорвалась вовнутрь, Янг опустила огромный кулак. Её глаза светились ярко-красным, Жон замер, когда они остановились на нем. Рыча, она схватила его за толстовку своей обычной рукой. — Ты, я, разговор сейчас! Жон оглянулся на Руби, которая была озадачена происходящим. — Янг? — спросила она. — Не волнуйся, я не собираюсь причинять ему боль. Он просто должен решить свою чёртову проблему! — Янг на мгновение оглянулась на свою сестру, а затем бросила свой полный ярости взгляд на Жона. — Что, что я сделал? — Жон пытался сломать мозг, ища причину. Янг должна быть счастлива, что он и Руби спали вместе. В его голове возникла мысль о том, что Янг захочет присоединиться. Придерживая мысль, Жон покачал головой. Нет, не может такого быть. — Ты собираешься взять под контроль свою подругу, прежде чем я убью её?! Жон моргнул. — Подругу? Она ударила дальнюю стену. — Янг! — Руби зарычала и встала между ним и сестрой. — Разберись с ней, если ты не хочешь, чтобы разобралась я! — Янг выбежала из кухни, ругаясь про странности и что-то об украденных волосах. Жон знал, что он не мог расслышать это правильно. Жон, встав на ноги, стряхнул паутину с головы. — Я в порядке, — успокоил он Руби. Тем не менее, слова мало что помогли уменьшить напряженность в комнате. Руби всё ещё была готова сражаться за него, даже со своей сестрой. Он всё ещё не знал, о чём говорила блондинка. Подруга? Руби была на кухне, если только… его глаза расширились. Вайсс! В то утро она вела себя странно, и он ещё не рассказал ей о том, что переспал с Руби! Что бы она сказала? Паника охватила его сердце. Руби вышла вперёд, глядя на него с беспокойством. — Хочешь, чтобы я пошла за ней? Жон покачал головой. — Нет, я должен с ней поговорить. Надеюсь, она поймёт. Если нет, мы что-нибудь придумаем. — Кивнув самому себе, он посмотрел на Руби. — Я люблю тебя. Руби улыбнулась. Это чуть не заставило его плакать. — Я тоже тебя люблю. И тебе лучше быть в порядке! Ты должен мне больше печеньковых вкусностей! Жон рассмеялся, уходя. Действительно Печеньковый монстр. Единственное, с чем он не ожидал столкнуться, был Вессон, прислонённый к стене коридора. Оглядевшись, Жон медленно подошёл к нему. — Ты в порядке? Голова Вессона дернулась, дыхание стало резким. — Жон. Да. Ты. Хорошо. — Жон посмотрел на него. Он был без своего пальто, выставив на обозрение свою полную мутацию Гримм. Он выглядел бледнее, чем обычно, если это было возможно. — Вессон? — Зверь был, — остановился Вессон, затаив дыхание. — Нервный. Из-за новых студентов. Нужно где-то спрятаться. Жон моргнул, глядя на спину Вессона, твердо прислонённую к каменной стене. Гримасничая, он с отвращением увидел чёрный ихор, капавший внизу. — Она делала это раньше. Это заживёт. — Вессон скатился по стене, оставляя след. — Боль — это только доказательство того, что ты всё ещё жив. Я буду дорожить этим, если не больше. Жон поморщился. — Почему ты не сопротивлялся? — Она слишком соблазнительна. Слишком красива, чтобы причинять вред. Кто-то скажет, что она даже прекраснее нашей леди Салем, хотя я бы так не сказал. Трудно действовать против такого существа. — Вессон опустил голову. — Воплощённый ужас, зверь теней и обмана. Она словно состоит из тысячи улыбок и миллионов клинков. Один такой, как я, никогда не сможет быть достойной её внимания. Я слишком слаб, слишком легко поддаюсь боли от её прикосновения. Не как ты. — Вессон встретился глазами с Жоном. — Ты более великий, чем я, и можешь спать с ней и стоять на следующий день. Жон не знал, что сказать, отступая от раненого гибрида. Он не знал, хотел ли он что-нибудь сказать. Наконец он просто кивнул. — Мне повезло, я думаю. — Если бы я только мог быть таким же сильным. Обращайся с ней хорошо, Жон. Она как молния. Прекрасна, если вам повезет её увидеть, но убьёт вас в одно мгновение, если не справиться с ней. Жон, кивая головой, как сумасшедший, отошёл от Вессона, прежде чем броситься бежать. Блейк, так ли она плоха? Да, он знал без сомнения, она… Ещё хуже. К счастью, вместо Блейк, хотя он и не сомневался, что она где-то рядом, Вайсс была единственной, кого он заметил, когда вошёл в их общую комнату. Он решительно решил повернуться и выйти обратно за дверь. Верхняя койка была разорвана на части, буквально. На кровати внизу остались куски деревянного каркаса, повсюду остались потрепанные ткани и испорченное белье. Стена была сломана, Жон перешагнул, чтобы посмотреть в комнату по другую сторону. Глядя на то, что сделало вход, Жон мог только заключить, что это было что-то острое и длинное. Он действительно надеялся, что это не то, что он думал. Хуже всего то, что в ванной комнате была зияющая дыра, темнота была глубже любой ямы внутри, за исключением единственного красного света с потолка. Вернее, то, что он предполагал, дыра в потолке. Сквозь камень и дерево что-то пронизывало весь путь, пробивая потолок и открывая комнату самому небу. Дверь исчезла, куда он не мог сказать, и проем расширился таким же грубым способом. Глубоко вздохнув, он шагнул к порогу. — Хм, Снежный Ангел? Ярко-красные глаза открылись в темноте. — Ты вовремя, Жон. Жон сглотнул, делая шаг назад. — Хм, ты в порядке, Вайсс? Во всяком случае, светящийся красный свет усилился. — Ты нужен. Войди. Жон вошёл, возясь с выключателем света. Он обнаружил, что его включение безрезультатно, сверху сверкнули искры электричества. Обладая скудным зрением, Жон с некоторым смущением увидел, что Вайсс села на трон самодельного мусора. Похоже она была голой? Зачем? Добравшись до кармана, он достал свой свиток. Включив свет, он поставил его в углу, освещая комнату. Вайсс действительно была голой, сидела сгорбившись. Она вспотела, глаза Жона были прикованы к каждой натянутой линии плоти и тонкому дюйму мышц. Она посмотрела на свет свитка, оглядываясь на него. — Как ты думаешь, что ты делаешь? У нас должна быть полная тьма! Жон посмотрел на импровизированное окно в крыше. Вайсс отмахнулась от него. — Это то, что должно быть, этого избежать нельзя. Теперь, обними меня, Жон! Мы должны заскользить вместе, закончить наше совокупление! — Жон смотрел ясным взглядом на голую девушку с широко расставленными руками. Он почти принял её предложение тут же. Только её странное поведение смутило его. — Что? О чём ты говоришь? Глядя на её трон, он понял, что это больше похоже на гнездо. Струны разных типов, кусочки камня и металла, туалетная бумага, полотенца… Какая-то паста, которая могла бы быть шампунем когда-то, использовалась чтобы склеить бессчётное количество материалов. В том числе, как ни странно для Жона, фиолетовый лифчик. С каких пор у этих девушек были бюстгальтеры? Молясь про себя, что он не принадлежит ни Синдер, ни, что ещё хуже, Салем, Жон на цыпочках обошёл кучу разбитого стекла и деревянных осколков. Вайсс скрестила руки. — Я пыталась всеми возможными способами отложить яйца, в которых мы так нуждаемся, но ничего не произошло! Ясно, что ты должен присутствовать, когда это произойдёт. Или, если я не так поняла, бекас не должен знать, что мы действительно готовы принять ребенка, так как мы не вместе на нашем гнезде семейного воспитания. Жон моргнул. — О чём ты? — Мы беременны, Жон. Я удивлена, что утренняя тошнота тебя ещё не достала, — отметила Вайсс. — Похоже, у тебя ещё всё впереди. Полмиллиона чувств врезались в Жона, угрожая сокрушить его. Его зрение плавало, его слух оставлял его, его сердце стучало в груди. Затем одна мысль пришла к нему, из памяти, близкая и дорогая его сердцу. С любопытством глядя на Вайсс, он говорил медленно. — Вайсс. — Да? — Мы не можем быть беременными. Вайсс нахмурилась. — У нас был секс, Жон. Мы спарились. Чтобы спариться, мы должны быть беременны. Вот как работает спаривание! Теперь присоединяйтесь ко мне на троне! Жон поднял руку. — Вайсс, мы не беременны, я имею в виду. То есть. Я не сделал. Не завершил, таким образом, что ты забеременеешь. Помнишь? Вайсс прищурилась. — Что ты имеешь в виду? Я приняла твою ДНК в своё тело, как требуется. Жону очень хотелось, чтобы у него был кто-то ещё, чтобы преподавать Вайсс сексуальное образование. Кем бы ни был бы этот несчастный, он действительно жалел. — Вайсс, Снежный ангел. Это сработает, только если я закончу в определённом месте, в тебе. Но у тебя был я, ты знаешь… ты своим ртом… Вайсс наклонила голову. Она была восхитительна, когда была в замешательстве, а Жон ненавидел это признавать. — Что это значит? — Ну, один путь ведёт к матке. Другой ведёт к желудку. — Жон, Бекас. Пожалуйста. Не говори таких глупостей. — Извини. Бекас. Бекас не может распознать настоящий союз, если, как бы ты это ни назвала, Вайсс? Вайсс подумала минуту. — Жертвоприношение. Ты жертвуешь частью своей ДНК в священный алтарь совершенства, которым является мое тело, и из этого союза рождается ребенок. Да? Жон вздохнул. — Мда. Да. Ты права. В любом случае, мы не закончили таким образом, что это привело бы к ребёнку. — Нет, если гибриды не были действительно ОЧЕНЬ странными внутри. Вайсс нахмурилась. — Жаль. Я придержу трон воспитания детей, однако. На будущее. Жон побледнел. — Учителя скажут нам исправить это, Вайсс! — Они не будут. Я не позволю им. — Вайсс спрыгнула со своего трона, построенного на унитазе, собираясь к душу над раковиной. Жон, понимая, что она упадет, поймал её. Держа её на свадебный манер. Вайсс изогнула бровь, глядя на молодого человека. — Ты хочешь попробовать сделать ребёнка сейчас? Боюсь, об этом совершенно не может быть и речи. Мои работы заставили меня устать. — Одна невероятно теплая рука присоединилась к другой вокруг его шеи, Вайсс наклонилась к его щеке. Горячее дыхание играло с его ухом, — Однако сегодня вечером я свободна, если ты настаиваешь. Тогда, возможно, что-то может быть. Жон поспешил к кровати и поставил Вайсс на пол. Он знал, что краснеет, как сумасшедший, но не мог остановить это. Чувство вины разрывало его сердце, борясь с похотью, которую она зажгла в нём. — ЯспалсРубиизвини! Его признание вылилось в беспорядочную кучу букв. Вайсс уставилась на него, Жон ожидал словесного возмущения или физического удара, чтобы последовать за ним. Вместо этого она просто смотрела на него в замешательстве. — Да и? Жон поделился смущённым взглядом. — Ты не расстроена? — Вы двое уже спали, не так ли? Конечно, я не расстроена. Рот Жона открылся, из его горла донёсся сдавленный хрип. Она действительно верила, что они были вместе всё это время? Вайсс ахнула. — Нет? Правда? Так я была твоей первой? — Самодовольная улыбка захватила ее лицо, Вайсс скрестила руки на груди. — Что ж, это довольно большое преимущество в нашем положении. Я была рада оставить такие вопросы Руби, но теперь я знаю, что такие обязанности ложатся на мои умелые плечи… Да, у тебя действительно отличный вкус, и ты ждёшь совершенства, — Вайсс лучезарно посмотрела на Жона, на лице которого ничего не было. — Я одобряю твоё упорство, Жон. Стремись только к лучшему. — …нашем положении? Вайсс с энтузиазмом кивнула. — Ну, конечно. У нас будет сильная и мощная стая, с множеством выводков, чтобы контролировать нашу волю и доминирование. Я, Первый помощник, — заявила она, — Конечно, я должна договориться о правильных правах на рождение с Янг. Я не думаю, что она доставит много хлопот. Я также считаю, что это даёт мне возможность жениться на людях, когда они окружены водой. Жон начал потеть. — Я-Янг? — Ну, очевидно! Она одна из самых сильных девушек, оставшихся в живых. Мы были бы дураками, если бы её не было в нашей стае, даже если бы она была просто матерью выводка. Блейк, разумеется, тоже, — продолжала она. — У меня есть право голоса? Вайсс посмотрела на него так, будто он задал самый глупый вопрос в мире. — Конечно нет. Твоя работа, как отца, состоит в том, чтобы правильно воспитывать наших детей и обеспечивать много сильных детей от каждой из нас. В этом я уверена, что ты будешь делать безупречно. — Вайсс хихикала про себя, хватая случайные предметы одежды. — Я должна найти Синдер и рассказать ей об этих событиях! Она будет так взволнована! Интересно, является ли Эмеральд способным кораблестроителем… Подобно безумному вихрю, Вайсс исчезла, Жон остался один в своей комнате. Жон смотрел в самый тёмный угол комнаты, не зная, как обработать то, что только что произошло. Через дыру в стене появилась грива желтых волос, Янг с презрением смотрела на разрушение. — Так ты не обрюхатил её, в конце концов. Жон покачал головой. — Хорошо. У нас появилась миссия. Нельзя позволить ей заниматься гнездом. — Янг покачала головой. — Не могу поверить, что она хочет детей. Ужасные существа. Не могу им доверять. Они заставляют тебя чувствовать то, чего не хочешь. Например, когда Руби была ребенком — кошмар! Янг начала уходить, а Жон изо всех сил пытался понять всё, что происходило с белоголовым гибридом. Она остановилась на мгновение. — Кроме того, ты понимаешь, что Руби может быть беременна, верно? Весь цвет исчез с лица Жона. Смех Янг заполнил комнату, когда она уходила. — Думаю, что так! Для чего бы это ни стоило, я думаю, ты станешь отличным отцом. Позже увидимся, любовник! Жон даже не отреагировал на сочувствующее похлопывание лезвия по задней части его открытой шеи. Он просто опустил голову. — Спасибо, Блейк.
