Часть 41
25 января 2024 г., 14:51
Яркое солнце освещало лицо Жона, когда он шёл среди толпы посетителей фестиваля. Хотя осенняя погода принесла с собой лёгкую прохладу, он никогда не чувствовал себя теплее, чем сейчас. Безоблачное небо лишь отчасти способствовало этому ощущению.
Он был одет в чёрную форму Академии Хейвен и за каждый рукав держалась одна девушка. Руби держалась за правый, а Вайсс — за левый. Наверняка он вызывал немало зависти как у охотников так и у простых людей. В конце концов, это была идеальная школьная жизнь. Поступить в школу охоты на магических монстров, обзавестись по пути гаремом девушек — об этом мечтал каждый будущий охотник.
Однако все они не понимали, что на самом деле эта мечта была кошмаром наяву.
Не то чтобы он позволял себе отвлекаться от сегодняшнего дня. Выиграв матч четыре против четырёх у команды NDGO, Жон и его команда получили сегодня выходной, так как раунд завершился. Завтра начнётся парный раунд, и его команда должна была принять в нём участие. Пока что он не хотел об этом думать. Он просто наслаждался этим днём с двумя из трёх девушек, которые заняли место в его сердце. И с теми, в чьих сердцах он тоже нашёл своё место.
Что может быть лучше, чем провести день вместе с ними, наслаждаясь всем, что мог предложить фестиваль Вайтела? Куда бы он ни посмотрел, всё вызывало восторг: и красочные виды, и прекрасные звуки музыки, и аппетитные запахи еды. Он совершенно не знал, с чего начать, и надеялся, что одна из девушек найдёт что-нибудь по душе и возьмёт на себя инициативу.
С таким количеством еды, веселья и развлечений это точно не займёт много времени, верно?
— Ну что, уже заметили что-нибудь интересное? — спросил он у пары.
— Здесь так много вкусной еды, — взволнованно вздохнула Руби. Оглянувшись на своего маленького Печенькового монстра, он увидел, что у неё практически течёт слюна, когда она осматривалась вокруг. — Я бы сейчас не отказалась от большой коровьей ноги.
В голове Жона промелькнули воспоминания об Академии Гримм. Он слишком хорошо помнил, как питались гибриды. Как они бросались на сырые конечности животных. Сырыми, пока он не познакомил их с кулинарией.
Возможно, он сможет найти способ удовлетворить эту тягу нормальным, цивилизованным способом.
— Вообще-то, — сказал он, побуждая девушек повернуться вместе с ним, чтобы вернуться к ларьку, мимо которого они не так давно проходили. — Я видел там кое-что, что, похоже, придётся вам по вкусу. Как вам ножка индейки?
Гигантская индюшачья нога — основной продукт фестивалей и ярмарок — была едой, непригодной для обычного повседневного потребления, но более чем приемлемой для такой атмосферы, как эта. Этого даже ждали! Никто и глазом не моргнул бы, если бы Руби или кто-то из них наелся такого мясного угощения. Ну, за исключением, может быть, того факта, что такая малышка поглощала невероятное количество еды.
Впрочем, охотники и охотницы — существа эксцентричные. Для такой профессии это естественно. Это было идеальное прикрытие.
Серебристые глаза зажглись, заблестели, как зеркало, и она с нетерпением заглянула в глаза Жона. — Да, пожалуйста! — почти настаивала она. — Индюшачья нога!
— Я тоже возьму, — согласилась Вайсс. — Мне нравится полировать толстую мясную кость.
Он знал, что она имела в виду настоящее мясо, но, учитывая… нечистоплотность Вайсс и её грязный ум, он не был уверен что она имеет ввиду.
Вернувшись к прилавку с индюшачьими ножками, Жон купил три и протянул по одной девушкам. Руби вгрызлась в свою ножку с безрассудством, обхватив её двумя руками и с удовольствием уплетая сочное мясо. Её щеки, набитые мясом, выпирали, как у счастливого, очаровательного хомячка.
Вайсс откусывала маленькие, более деликатные кусочки, более соответствующие её утонченной натуре, но, как он прекрасно знал, именно вежливые и стильные люди лучше всего скрывают свою истинную сущность.
Жон тоже не мог сдержать себя, наслаждаясь едой со скоростью где-то между Руби и Вайсс. Пока они шли, разговаривали и ели, он вдруг почувствовал себя ещё лучше, чем раньше, когда в его желудке была пища. Он чувствовал себя полным сил и готовым к новому дню. Он знал, что в этот день ему понадобится всё топливо, чтобы не отстать от двух гибридов.
Вайсс потянула его за рукав, и он посмотрел вниз, чтобы увидеть, как она смотрит на него. — Давай сделаем вот это, — сказала она, указывая на большую палатку.
Внутри находился большой экран, по бокам которого располагались колонки, и несколько сидений. Несмотря на то, что это было под открытым небом, нельзя было ошибиться, что это за место.
— Караоке? — спросил Жон. Конечно, если посмотреть на вывеску, висевшую на палатке, это был караоке-бар под открытым небом.
Вайсс ожесточённо кивнула. — Именно. В мистральских комиксах, которые я читала, караоке — важная часть жизни и культуры для подростков-школьников. Раз уж мы школьники, то и петь нам будет уместно.
Жон не мог не улыбнуться. Как это по-человечески. Она хотела насладиться тем подлинным опытом, о котором только читала. Конечно, они могли бы попеть в караоке. Как он мог…
— И в процессе ослепить зрителей своим прекрасным голосом и доказать своё очевидное превосходство над ними всеми.
Вот и проявилась истинная причина.
И всё же он никогда бы ей не отказал. Даже если это отчасти объяснялось её гордостью, Жон хотел, чтобы его девочки испытали все человеческие эмоции, на которые они способны. Вайсс, демонстрирующая свой певческий голос, к лучшему или к худшему, была частью этого.
— Конечно, — с готовностью согласился он. Затем он повернулся вправо. — А ты, Руби?
Руби ничего не ответила, только покачала головой, доедая остатки индюшачьей ножки. Погодите, когда это она успела взять две?
Постойте, а куда делась та, что была у него в руке?
Глаза Жона расширились, когда он понял, что, пока он разговаривал с Вайсс, Руби, должно быть, выхватила у него из пальцев незаконченную еду, чтобы доесть самой.
Он даже не мог разозлиться. Он был скорее поражён.
Покачав головой, Жон улыбнулся, глядя на них взад-вперёд. — Тогда ладно. Вайсс поет, а мы будем её зрителями.
Беловолосая гибрид высоко подняла голову, с присущей ей уверенностью и самообладанием направляясь к палатке. — Приготовьтесь к тому, что моя песня сирены вас ошеломит, — объявила она. — Однако я должна предупредить вас, что не несу ответственности за толпы жалких людишек, которые будут привлечены к нам. Готов ли ты дать отпор тем слабым глупцам, которые осмелятся попытаться украсть меня и отНТРить?
Жон не знал, что означает последняя часть, но был уверен, что ничего хорошего.
— Конечно? — неуверенно ответил он.
Вайсс кивнула. Расплатившись с оператором, Вайсс взяла в руки небольшой планшет и начала листать песни. Она заплатила только за одну, поэтому Жон надеялся, что она будет хорошей.
Честно говоря, он не знал, чего ожидать. Вайсс выглядела уверенной в себе, но, опять же, это была Вайсс. Она всегда была уверена в себе, даже когда не должна была. Так что она могла быть либо невероятно хороша, либо ужасающе плоха.
Заиграла простая, но бодрая музыка. Жон не мог сказать, что мелодия ему знакома, и понятия не имел, что это за песня. Он увидел, как Вайсс держит микрофон обеими руками у груди, чуть ниже лица. Она смотрела на экран, на котором отображались слова песни. В любую секунду песня должна была начаться…
— Детка-акула, давай давай давай давай давай детка-акула, давай давай давай давай давай давай детка-акула, давай давай давай давай давай детка-акула, давай давай давай давай давай детка-акула…
Жон моргнул. Это была не песня. Ладно, это была песня. Но это была не музыка. Нет, это была музыка, просто…
Это должно быть какая-то детская песенка! Какой-то детский стишок! Что-то совершенно неподходящее для исполнения в караоке, тем более девочкой-подростком, которая должна была стать охотницей!
И всё же, что самое странное?
Голос Вайсс был великолепен!
— Мама-акула, давай давай давай давай давай давай мама-акула, давай давай давай давай давай мама-акула, давай давай давай давай давай мама-акула…
Он не знал как, не знал почему, но голос у его Снежного Ангела был поистине ангельским! Независимо от слов песни, Вайсс исполняла её просто великолепно. Она заставляла эту детскую песенку звучать как самое прекрасное музыкальное произведение из когда-либо созданных.
— Папа-акула, давай давай давай давай давай давай папа-акула, давай давай давай давай давай папа-акула, давай давай давай давай давай папа-акула…
Вокруг действительно собралась толпа, хотя Жон сомневался, что она пытается увести её у него. До его ушей доносились самые разные комментарии — от недоверчивого восхищения тем, что она решила спеть такую песню, до шока от того, что у неё хватило смелости сделать это. Некоторые даже выразили словами то удивление, которое испытал Жон от того, что её голос так потрясающе красив.
— Бабушка-акула, давай давай давай давай давай давай бабушка-акула, давай давай давай давай давай бабушка-акула, давай давай давай давай давай бабушка-акула…
Песня была не очень длинной, и Жон не был уверен, стоит ли ему благодарить за это. С одной стороны, Вайсс не будет долго напевать постыдные слова. С другой стороны, он больше не услышит её пения. Об этом ему придётся подумать позже. Он хотел, должен был услышать, как она поёт снова. В следующий раз что-нибудь более зрелое.
Когда музыка стихла, Вайсс обернулась, и её глазам открылась толпа, собравшаяся вокруг. Они одобрительно зашумели, и Вайсс улыбнулась мягкой, безмятежной улыбкой, вежливо склонив голову в знак благодарности.
Отложив микрофон, она вернулась к Жону и Руби. И он, и Руби обхватили её руками, заключив в огромные объятия втроём, поглотившие миниатюрное тело гибрида.
— Это было невероятно! — воскликнул Жон.
— Ты так талантлива! — Руби согласилась.
Даже прижавшись лицом к их телам, Вайсс без труда ответила. — Да, я знаю.
— Где ты… как ты… — попытался спросить Жон, но запнулся, не зная, как сформулировать вопрос.
К его удивлению, Вайсс пожала плечами. — Я не знаю. Просто… у меня всегда был талант к пению.
Всегда. Он подумал, не брала ли она уроки до того, как её похитила Салем. Это не был случайный талант, полученный во время пения в душе. Он непременно захочет спросить Винтер об этом, когда увидит её в следующий раз.
— Тебя это тронуло, Жон? — продолжила она. — Певчие птицы используют свою музыку как часть брачного ритуала, поэтому я надеюсь, что мне удалось передать в этой песне любовь и желание, которые я испытываю к тебе.
Жон моргнул. Слова песни оставляли желать лучшего в плане… романтики. Разве что, возможно, она хотела сказать ему, что хочет быть акулой-мамой, а он — акулой-папой. Однако у Жона оставалось больше вопросов, чем ответов. Первый и самый главный из них…
— Могу я спросить, почему ты выбрала именно эту песню?
Вайсс строго кивнула. — Я выбрала её, потому что мне нравятся акулы, — сказала она совершенно искренне.
— Акулы?
— Действительно. Что может не нравиться в акулах? Это страшные хищники, которые быстро плавают в воде и пожирают свою добычу десятками острых как бритва зубов. Это идеальное существо. Красивые, элегантные и опасные — и всё это в одном цилиндрическом корпусе с плавниками.
Какой подходящий для Вайсс ответ. Жон видел её логику и не мог с ней спорить. Более того, он даже мог с ней согласиться.
— В этом ты права, — улыбнулся он.
Она снова кивнула, оценив его понимание. — Кстати, о плавании, нам стоит пойти на пляж. Наш эпизод с пляжем против команды NDGO показался мне очень разочаровывающим и скучным, мы даже не стали спорить, кому из нас разрешить нанести солнцезащитный крем на твою спину.
— Вайсс, это был не пляжный эпизод. Это был турнирный бой. Как по мне, ты слишком много читаешь мистралийских комиксов.
— Как бы то ни было, мы всё равно должны пойти на пляж. Это соответствует моим интересам.
Честно? День на пляже — это здорово. Даже если погода становилась всё холоднее, у них ещё было время, прежде чем станет слишком холодно, чтобы наслаждаться водой. И даже если просто поваляться на песке, это будет замечательно и расслабляюще.
Не сегодня и, вероятно, не в ближайшее время, но когда-нибудь… когда-нибудь он хотел бы взять всех девушек на пляж.
— Тогда мы так и сделаем, — согласился он. — Не сегодня, конечно, но когда-нибудь.
Вайсс улыбнулась. — Хорошо. Я с нетерпением жду этого. Надеюсь, мне удастся лично увидеть акулу.
В большинстве случаев увидеть акулу, играя на пляже, было бы плохо, но Жон не собирался говорить об этом Вайсс. Он не хотел портить ей хорошее настроение.
— Итак, что мы будем делать дальше? — спросил он. — Может, поиграем в какую-нибудь игру?
Оглядевшись по сторонам, Жон отыскал ближайший игровой киоск. Как повезёт…
— Знаете, может, это и не акулы, но не хотите ли вы попробовать поймать несколько золотых рыбок?
Конечно, на одном из соседних стендов стоял большой аквариум с водой, наполненный десятками этих крошечных существ. Задача состояла в том, чтобы с помощью хлипкого бумажного совочка попытаться поймать одну из них и поместить в свою миску с водой. Всё, что вы поймали, вы могли оставить себе.
— Ооо, да! — взволнованно пискнула Руби.
Подбежав к стенду, Руби нагнулась, чтобы поближе рассмотреть маленьких рыбок, плавающих в аквариуме с открытым верхом. Жон и Вайсс подошли к ней сзади. Даже не обладая способностью чувствовать эмоции, Жон мог сказать, что Руби была в восторге от идеи сыграть в эту игру.
— Их так много, — сказала она, в полном восторге от игры. — Какую же мне выбрать?
— Думаю, цель в том, чтобы попытаться получить любую из них, — объяснил Жон. — С учётом особенностей игры будет сложно выделить какую-то одну.
Руби повернулась, получив бумажный совок, и стала размахивать им перед собой, как косой, которой она орудовала на турнире за день до этого. — Это мы ещё посмотрим.
Взяв свою миску, Руби держала оба предмета перед собой, серебряные глаза метались по сторонам, как у охотника, следящего за добычей. Затем без предупреждения, быстро, как молния, она нанесла удар.
По одной золотой рыбке.
Прежде чем он успел что-то прокомментировать, Руби нанесла ещё один удар. Две золотые рыбки.
Её скорость была невероятной. Руби зачерпывала так быстро, что бумага даже не успевала порваться. В считанные мгновения она уже зачерпнула пять рыбок в свою миску. Однако, как бы он ни был сосредоточен на её невероятном мастерстве, что-то ещё отвлекло внимание Жона, пока Руби наслаждалась.
— Я крадусь… я крадусь… я крадусь…
Став совсем незаметным, Жон увидел, как в нескольких футах от них медленно ползёт вперёд высокая картонная коробка. При обычных обстоятельствах она была бы не на своём месте. А то, что она двигалась, только ещё больше подчёркивало, что она не на своём месте и что внутри неё кто-то находится.
Блейк? Нет. Не её стиль. Она была настоящим мастером скрытности, в отличие от Небулы накануне. Лидер команды NDGO поплатилась за свои глупые попытки преследовать Жона его единственным и настоящим преследователем.
Не успел он додумать эту мысль до конца, как Жон почувствовал тычок в руку и повернулся, чтобы увидеть Руби, гордо держащую перед собой чашу. Она была наполнена плавающими золотыми и оранжевыми существами.
— У меня их десять! — гордо заявила она.
Жон был потрясён. Для своей первой попытки сыграть в такую игру она справилась невероятно хорошо. — Вау, — честно сказал он. — Это потрясающе.
— Правда?
— Да. Но…
Руби наклонила голову, её брови нахмурились от смущения. — Но что?
— Тебе, вероятно, придётся их вернуть. Или отдать.
Она моргнула. — Что? Почему?
Он не мог поверить, что собирается сказать то, что сказал, но это была правда. — Потому что Блейк съест их, когда мы не будем смотреть.
На лице гибрида появилось понимание. Она разочарованно посмотрела на пойманную рыбу и снова подняла взгляд на Жона. Руби мрачно кивнула, принимая правду такой, какая она есть.
— Ооо… точно.
— Он не ошибся, — сказал слишком знакомый голос.
Коробка была на месте, но, как он и предполагал, Блейк в ней не было.
Повернувшись, Жон увидел неуловимого гибрида, стоящего в стороне от всех. Даже если бы он знал, что она рядом, свежий наряд, в который она была одета сегодня, скрыл бы её даже от его опытных глаз. В солнцезащитных очках и чёрном берете Блейк больше походила на поэта, чем на студентку-охотницу, которой она должна была быть. Светло-коричневая водолазка и обтягивающие чёрные кожаные брюки ничуть не помогали.
— Хочу ли я знать, у кого ты стащила этот наряд? — спросил он, когда гибрид приблизилась.
Блейк опустила солнцезащитные очки на нос и, глядя на Жона, притворно зажмурилась. — У девушки, у которой одежды больше, чем чувства моды, — неопределённо ответила она. — Она не будет скучать по ним.
Он не был уверен, что это правда, но уже давно понял, что не может ничего сделать, чтобы помешать Блейк делать то, что она хочет.
— Что ещё важнее, — продолжила она, поворачиваясь и подходя к загадочной, потенциально опасной коробке. — Эта тенденция, когда ты собираешь преследователей, словно они члены твоего гарема, не может не раздражать.
— Не могу не согласиться! — подхватила Вайсс. — Гарем, состоящий более чем из трёх дам, становится беспорядочным и запутанным!
Не тратя лишних слов, Блейк схватила коробку и рванул её вверх, открывая очевидный факт, что внутри кто-то есть. Однако это был последний человек, которого Жон ожидал увидеть в ней.
— Пенни? — спросила Руби.
Удивлённая и разоблачённая девушка лишь моргнула, глядя на трёх человек, за которыми она, очевидно, следила. — Розалин, — ответила она. — Всё… всё не так, как кажется. Я просто изучаю вас как потенциальных противников на турнире. — Она икнула. — У меня нет никаких скрытых мотивов! — Она снова икнула.
Блейк наклонилась, снова опустив украденные солнцезащитные очки, чтобы беспрепятственно смотреть на девушку. — Что за жалкое оправдание для преследователя, — прорычала она. — Я не боюсь, что ты меня похитишь. Я просто оскорблена такой попыткой.
Пенни отступила на шаг, защитно подняв руки перед собой. — Я… я просто наблюдаю за командой AWRY на случай, если мы встретимся на турнире! У меня нет другой причины, чтобы подкрадываться и шпионить за ними! — Ик.
Наклонившись ещё больше, Блейк обнюхала Пенни. Уже одно это было бы жутковато, но когда она отодвинулась, её глаза расширились, а голова наклонилась. — Ты притворяешься испуганной, но это лишь видимость. Как будто… ты вообще ничего не чувствуешь…
Пенни покачала головой. — Что ты имеешь в виду? Я совершенно нормальная девушка, которая способна испытывать весь спектр человеческих эмоций! Включая страх! — Ик.
— Интересно, что тебе может быть нужно? Всё любопытнее и любопытнее…
— Мне ничего не нужно! Я просто хотела поговорить с моей близкой, личной подругой, Розалин Руж.
— Блейк! Оставь её в покое! — запротестовала Руби.
Несмотря на слова Блейк, Пенни выглядела очень испуганной, и Жон не мог её винить. Для непосвященного человека общение с Блейк было бы просто ужасающим. Если, конечно, вы не были Саном. Тогда роли менялись самым невероятным образом. Если бы только он был сейчас здесь, чтобы отвлечь её. Похоже, Жону придётся делать это самому.
— Кто ты? — прошептала Блейк. — Любопытство убивает меня…
Пора было вмешаться и прекратить это безумие. Жон шагнул вперёд между двумя девушками, но не посередине между ними. — Ну, ты же знаешь, что говорят о кошках и любопытстве…
Блейк усмехнулась, и её внимание переключилось с Пенни на него. — Добрый день, мой дорогой. Тебе понравилось свидание?
Да. На самом деле, несмотря на то, что его отвлекли, он всё ещё наслаждался. Однако теперь, когда Блейк и Пенни были здесь, всё пошло наперекосяк. Возможно, ему нужно было немного поболтать с гибридом, чтобы унять ревность, которую она могла испытывать в данный момент. В конце концов, он знал, что она не захочет делить его время с Руби и Вайсс. Пообещав ей побыть с ней наедине позже, он сможет освободить остаток дня для общения с двумя другими девушками.
— Давай на минутку отойдём в ту сторону, Блейк, — сказал он, положив руку ей на плечо. — Сейчас вернусь, — сказал он остальным.
Она охотно подчинилась. Возможно, именно его прикосновения позволили ему переместить девушку, не вызвав ни малейшего протеста.
Однако прежде чем они отошли слишком далеко, она обернулась, чтобы посмотреть на четвёртую, не гибридную девушку. — Странная ты, Пенни Полендина.
— Рыбак рыбака… — пробормотал Жон.
Блейк оскалилась в дикой, зубастой ухмылке. — Ты такой жестокий мальчик, любовь моя. — Она крепко обняла его, её торс раскачивался взад-вперёд, и она тихонько стонала. — Ты знаешь, как мне это нравится…
Жон не собирался уходить надолго. Всё, что ему нужно было сделать, — это обсудить с Блейк будущие планы, а потом вернуться к веселью и праздникам с Руби и Вайсс.
На этот раз его не будут преследовать ни Блейк, ни Пенни.
***
Руби привыкла к Блейк и её выходкам, а вот для Пенни это было в новинку. Как выяснилось, она пряталась в коробке и следила за ними, чтобы получить информацию об их команде на турнире. Несмотря на это, она по-прежнему оставалась для Руби близкой подругой, и она нисколько не обижалась на другую девушку. Она хотела дать понять это своей второй в жизни человеческой подруге. — Пенни, всё в порядке, что ты следила за нами, — заверила она другую девушку. — Я не сержусь. Её подруга не могла смотреть ей в глаза, когда та яростно кивнула. — Да. Это всё, что я делала. Я делала это только для пользы своей команды. — Она икнула. Хотя Руби не была экспертом в чтении языка лица и тела людей, даже ей показалось, что Пенни чувствует себя неловко. А ещё эти странные звуки, которые она издавала после разговора. Возможно, и то и другое было следствием общения с Блейк? Эксцентричный гибрид был загадочной и опасной девушкой, а в этом странном наряде она выглядела ещё более пугающей, чем обычно. Вайсс тем временем решила попробовать свои силы в ловле рыбы: она заплатила за совок и с любопытством и пристальным вниманием разглядывала рыбок в аквариуме. — Мне жаль нашу подругу, — улыбнулась Руби. — Она вроде как защищает Жона. Думаю, ей не понравилось, что ты преследуешь нас. Пенни постукивала кончиками пальцев, низко опустив голову и глядя в землю. Она снова заговорила, не в силах встретить мягкий серебристый взгляд Руби. — Розалин… боюсь, я была не совсем честна с тобой. В голосе Пенни прозвучала искренняя боль, и Руби не могла не услышать её. Она молча ощутила в своём сердце такое же чувство вины. Она тоже скрывала от Пенни секрет. В отличие от рыжей девушки, Руби не была обычной человеческой девушкой. — Пенни? — обеспокоенно спросила Руби. — Видишь ли… Я солгала тебе о своих намерениях. Я слежу за вами не для того, чтобы получить сведения о возможных соперниках по турниру. — Почему мой совок так легко сломался! — пискнула Вайсс, высунувшись из-за угла. — Ещё один! Руби наклонила голову, разглядывая своего второго друга-человека. — Что ты имеешь в виду? Наконец Пенни подняла голову, и её грустные зелёные глаза встретились с глазами Руби. — Видишь ли… Генерал Айронвуд приказал мне следовать за тобой и твоей командой. Он сказал, что это секретная миссия, которая должна оставаться в тайне. Секретная миссия, которая должна оставаться в тайне? Но то, что она рассказала ей об этом, шло вразрез со всем этим. Руби не понимала, почему её подруге приказали это сделать, но если Пенни идёт против воли альфы своей стаи, то это плохо. Ведь так? — Почему? — только и смогла спросить Руби. Пенни покачала головой. — Он сказал, что подозревает что-то неладное, и что нам с Сиэль придётся использовать наши тесные связи с тобой, чтобы выяснить, что ты скрываешь. Скрываешь. По позвоночнику Руби пробежал холодный озноб. Она действительно что-то скрывала. Они все скрывали. Если бы их истинная сущность когда-нибудь раскрылась, то все они оказались бы в смертельной опасности. Она, Янг, Вайсс и Блейк, вероятно, были бы убиты. Жона в лучшем случае посадят в тюрьму, а в худшем — казнят. Такого исхода она допустить не могла. — Если это были твои приказы… если твой аль... гм, лидер отдал их тебе, тогда почему ты говоришь мне? — Да ладно! — крикнула Вайсс. — Эта миссия… она не была такой, которую я могла бы выполнить без усилий. Это было неправильно. Это был приказ, который я не считала хорошим. — Пенни взяла руки Руби в свои перчатки и нежно сжала их. — Потому что ты моя подруга, Розалин Руж. А друзья никогда не должны предавать доверие тех, кто им дорог. Вот почему я говорю тебе об этом. Лицо Руби побледнело, но не от отвращения или гнева. Нет, это было чувство вины, вновь закравшееся в её душу. Пенни не подчинялась своему Альфе, потому что её дружба с Руби была настолько сильной. Руби, к сожалению, не могла предложить Пенни такой же уровень доверия. Она не могла предложить ей такой же уровень дружбы. Тем не менее, она должна была играть ту роль, которую могла. В конце концов, именно этим она и занималась в Вейле. Играла роль. Она улыбнулась грустной улыбкой, искренне благодарная за то, что Пенни поделилась с ней этим. — Спасибо, что рассказала мне, Пенни. Она сообщит об этом Жону, и в будущем им придётся быть начеку. За ними следил страшный человек из другого королевства. С какой целью, она сказать не могла. Она знала только, что он наверняка подозревает, что они не те, за кого себя выдают. Возможно, она не могла предложить Пенни правду, но, возможно, был другой способ показать подруге, что она заботится о ней и ценит те узы, которые их связывают. Схватив небольшую пластиковую миску с рыбками, которую она поставила рядом с собой, Руби протянула её Пенни. — Вот, возьми этих рыбок! — настаивала она, подталкивая их к груди Пенни и ожидая, когда они будут приняты. Пенни посмотрела вниз на крошечные оранжевые фигурки, плавающие вокруг. — Зачем? — Они… они — мой подарок тебе! К тому же… — продолжила она, её голос смягчился. — Жон сказал, что нам не стоит их держать, потому что Блейк наверняка их съест… Зелёные глаза загорелись удивлением и радостью, и Пенни с нетерпением и в то же время нежностью взяла миску из рук Руби в свои. — Приобретаем рыбу! — объявила она с ликованием. Она подняла миску на уровень глаз, с удивлением и благоговением глядя на своих новообретённых друзей. — Здравствуйте, малыши. Вам не стоит бояться. Для меня рыбы — друзья, а не еда. В этот момент к ним уже возвращался Жон. — Извините за заминку, — улыбнулся он. — Мне пришлось ненадолго отогнать Блейк. Итак, на чём мы остановились? — Я как раз уходила, — сказала Пенни, крепко прижимая к груди миску с рыбой. — Я должна подготовить условия для жизни моих новообретённых друзей. — Она лучезарно улыбнулась Руби. — Ещё раз спасибо тебе, Розалин. Это поистине чудесный подарок от моей первой в жизни подруги! Не дожидаясь ответа, Пенни повернулась и пошла прочь. Руби улыбнулась, глядя вслед уходящей девушке, которая была счастливее, чем когда пришла. Помогать другим… дарить другим… гибридная девушка чувствовала себя правильно. — Ну, по крайней мере, это решило проблему с рыбой, — сказал Жон. Руби кивнула. Хотя было приятно, что она выиграла их всех в игре на ловкость, она понимала, что не сможет оставить их у себя, даже если Блейк не будет представлять для них угрозы. Ей негде было их поселить. Нет еды, чтобы их кормить. Она не знала, как о них заботиться. В конце концов, она не была настоящей человеческой девушкой. Не то что Пенни. — Мы должны сыграть в другую игру, — промурлыкала Руби. — Мне нравятся игры. Это весело. Жон улыбнулся своей невинной улыбкой, которая всегда согревала её сердце. — Конечно. У тебя есть что-то ещё на примете? Руби крутилась на месте, оглядывая ближайшие стенды в поисках чего-нибудь интересного. Что-то привлекло её внимание, и она сосредоточилась на игре. — Вот эта! — сказала она, указывая на игру, где мужчина держал в руках пистолет и целился в бумажные мишени. Янг была единственной среди них, кто пользовался оружием, и Руби захотелось попробовать. — Давайте сделаем это, — с готовностью согласился Жон. Трио направилось к следующему стенду, и Руби заплатила деньги за то, чтобы получить ограниченное количество выстрелов по мишени. Она подняла пистолет, и его деревянно-металлический корпус оказался тяжелее, чем казалось. Как и Янг, она держала его одной рукой, вытянув руку и направив её на мишени по другую сторону прилавка. — Не так нужно его держать, — сказал Жон, подойдя к ней сзади. Его руки обхватили её, окутывая Руби своим теплом, пока он поправлял винтовку в её руках. Его грудь прижалась к её спине. Она чувствовала тепло его лица на своей коже. Она готова была растаять в его объятиях, пока он помогал ей правильно держать ружьё в обеих руках, прижимая приклад к плечу. — Вот так, — приказал он, всё ещё не отпуская её. Руби чувствовала себя в безопасности, как будто всё в мире было в порядке, когда он обнимал её, а его руки лежали на её животе. Здесь и сейчас, покоясь в его любящих объятиях, Руби чувствовала себя правильно. И оружие тоже чувствовалось правильно. Хотя она никогда раньше не пользовалась им, ей казалось… естественным целиться из винтовки. — Закрой левый глаз, а правый совмести с серединой мишени, — тихо проговорил он ей на ухо. Жон даже не подозревал, какое воздействие он оказывает на неё? Это сводило её с ума самым лучшим образом. Сердце колотилось в груди. Здесь и сейчас… ей казалось, что она может сделать всё. Как будто они могут преодолеть всё. Как будто она могла с лёгкостью поразить эту цель. Руби выстрелила, попав прямо в центр мишени. Она стреляла снова и снова, и бумага в центре мишени начала рваться от маленьких металлических дробинок. Вскоре патроны закончились, а на месте, где раньше находилась середина мишени, зияла дыра. Жон отпустил её, и на мгновение ей стало грустно и холодно. По крайней мере, до тех пор, пока владелец стенда не объявил, что она выиграла приз. — Я выиграла? — спросила она. — Я выиграла! — Молодец, Роз, — поздравил её Жон. — Теперь ты можешь выбрать приз. Серебристые глаза обратились к задней части стенда, где были выставлены разнообразные игрушки и чучела животных. Одна из них особенно привлекла её внимание. Одна выделялась среди всех остальных. — Вот эта, — сказала она, указывая на плюшевую акулу. Она подарила Жону подарок, когда они только приехали в Вейл. Большой стальной кулон в виде сердца, который он носил под одеждой каждый день. Это был символ её любви к нему. Крепкий и прочный, как сталь. А теперь… — Это тебе, — сказала она, протягивая Вайсс акулу. Вайсс посмотрела на плюшевую игрушку, потом на Руби, а потом снова на акулу. Её пальцы неуверенно поднялись, и в один миг она вырвалась и схватила её, крепко прижав к груди. — Ру… залин… — быстро поправила она себя. Голубые глаза наполнились слезами. Руби улыбнулась реакции подруги. Жон обхватил Руби за плечи, притянул к себе и поцеловал в макушку. — Это так мило с твоей стороны, — похвалил он. Руби просто нравилось видеть людей, которые были ей дороги, счастливыми. Судя по реакции Вайсс, она была в восторге. В конце концов, она говорила, что любит акул. Почему бы не подарить ей акулу, о сохранении жизни или безопасности которой Блейк не придётся беспокоиться? Вайсс практически бросилась к ней, едва не сбив Руби с ног, если бы не крепкая рука Жона, уже обхватившая её. — Мне нравится! — промурлыкала Вайсс, крепко сжимая Руби. — Обожаю обожаю обожаю! Мы с мистером Чомперсом отлично поладим! Вернувшись в объятия, Руби оказалась в центре знакомых объятий втроём со своей подругой и товарищем по стае. Это был поистине чудесный день и свидание. Рассказывать Жону о том, что сказала ей Пенни, пока не хотелось. Сейчас Руби просто хотела провести этот день как можно лучше. Она хотела насладиться всеми нормальными человеческими ощущениями, на которые способна такая ненормальная и нечеловеческая девушка, как она.***
Прохладный воздух ударил в лицо Жона, когда он открыл дверь, ведущую на крышу общежития. Наступила ночь, но он не чувствовал усталости. Завтра будет парный матч, и он подумал, сколько же ему удастся поспать. Соревнования будут лучше, а ему ещё нужно было решить, кого из девушек он возьмёт в партнёры. И вообще, кто сказал, что он должен быть одним из участников? Конечно, он был лидером, и он был единственным человеком среди них, но, возможно, сестринская команда Янг и Руби хорошо выступит на турнире. Они знали друг друга лучше, чем любая другая комбинация в команде. А почему бы и нет? Они прожили всю жизнь вместе. Они вместе сражались в академии Салем. Руби сможет удержать сестру в узде. В конце концов, как уже говорила Янг, у неё здесь всё ещё есть близкий человек. Она никогда бы не подвергла Руби опасности. Впрочем, неважно. Это решение может подождать. Пока же он получил сообщение от девушки, которая не была членом его команды, но значила для него не меньше, чем товарищи по команде. Когда Жон шёл по крыше, наполовину боясь быть пойманным, наполовину радуясь тому, что оказался здесь ночью, он увидел её вдалеке. Блейк сидела на краю здания, свесив ноги через край, и светилась в лунном свете, освещая чистую белую форму Академии Атлас. Ещё одна часть её обширной коллекции краденой одежды, без сомнения. Она резко выделялась на фоне её иссиня-чёрных волос, и в ночной темноте сияла ещё ярче, как маяк на скалистом берегу. Жон подошёл к ней сзади, но она не повернулась, чтобы поприветствовать его. Подойдя ближе, он увидел, как движется и покачивается её тело, как мягко подрагивают ноги, свесившиеся со здания. Жон не знал, хватило бы у него смелости сделать то же самое. — Глаза, твои глаза. Я вижу в твоих глазах, твоих глазах… — практически пропела гибрид своим тёмным, знойным голосом. Он стоял над ней, глядя на кошачьи ушки на её голове. — Блейк? Наконец она повернулась и посмотрела на него. Золотисто-жёлтые глаза светились в темноте. — Лунный свет отражается в твоём взгляде. Ночь, окружающая тебя, приглашает к сиянию. Жон наклонил голову, не совсем понимая, что она имела в виду. Может, это комплимент? Он решил, что если это так, то ему следует сделать комплимент в ответ. — Спасибо. Твои глаза тоже очень красивые, когда светятся. Блейк хмыкнула. — Это часть моего наследия фавна. Ночное зрение. — А. Это очень полезно. Она легонько похлопала по бетону, которым был выложен край крыши. Та самая толстая полоса, на которой она сидела. — Почему бы тебе не присесть, Жон? Жон бросил взгляд на край здания. Хотя с его аурой он наверняка переживет падение с такой небольшой высоты, картина всё равно была неприятной. Он не испытывал страха перед высотой, но искушать судьбу подобным образом было не в его приоритетах. И всё же он был с Блейк. При всей её… блейковости, Жон знал, что она никогда не даст ему упасть. Он безоговорочно доверял ей. Она заслужила это доверие. — Конечно, — наконец сказал он и, стараясь сохранить равновесие, медленно спустился на край крыши. Не желая показаться трусом по сравнению с кошачьим фавном, он тоже свесил ноги через край. — Теперь у нас как будто свидание, — практически промурлыкала она. — Слишком давно мы не были вдвоём. С той ночи… Жон слишком хорошо помнил ту ночь. Да и как он мог не помнить? Не каждый день он наблюдал, как серийный убийца истекает кровью в переулке. — Тириан умер, — закончил он за неё. Блейк покачала головой. — Ты спас меня, — поправила она его. Её мнение о той ночи и вообще разница между их ответами поразили Жона. Это был, безусловно, стакан наполовину пуст, а не наполовину полон. Жону стало стыдно, что он не подумал о её ответе, а вместо этого первым делом подумал о смерти Тириана. Однако, как она и сказала, он сдержал своё слово. Когда Блейк оказалась за гранью, он вернул её. Она доверяла ему. Она верила в него. — Я… — начал он, не совсем понимая, что собирается сказать дальше. Однако следующие слова пришли быстро и естественно. — Прости. Она снова покачала головой. — Нет причин для сожалений. Мы здесь только потому, что нам пришлось сделать это тогда и там. Мир стал лучше без этого человека. Я стала лучше, потому что доверилась тебе. Слова прозвучали так искренне и проникновенно, что Жону даже не верилось, что их произнесла Блейк. Конечно, из всех гибридов она была, пожалуй, самой экспрессивной, но слишком часто её слова были двусмысленны или имели второе дно. Блейк любила говорить загадками или завуалированными угрозами. Здесь же всё было просто и честно. Жону это нравилось. Ему нравилась она. Блейк тоскливо вздохнула. — Как жаль, что у нас нет музыки, чтобы дополнить атмосферу. Может, мне самой спеть? — Она наклонила голову, глядя на ночное небо над головой, мягко напевая… Он был уверен, что в её голове звучит мелодия, которую могла слышать только Блейк, но в её мягком тоне она всё равно звучала приятно. — Что это за песня? Блейк пожала плечами, прекратив то, что она назвала пением. — Не знаю, но она красивая, правда? Призрачно красивая при лунном свете. — Как и ты. Слова вырвались сами собой, но отрицать их правдивость было невозможно. Блейк была бесспорно красивой девушкой. С шелковистыми чёрными волосами и пронзительными золотистыми глазами она была предметом зависти окружающих женщин и целью мужчин, которые её встречали. Один лишь Сан был тому живым доказательством. Она повернула голову, бросив на него косой взгляд, а её губы скривились в лукавой улыбке. — Как всегда очарователен, мой дорогой. Жон захихикал, смущённый своим внезапным, но правдивым промахом. — Прости. — Не стоит. Мы здесь, наедине, вдвоём. Купаемся в жестоком лунном свете. — Она тихонько рассмеялась. — Наедине с собой. Эти два слова вместе образуют прекрасный парадокс, не так ли? Если они и были, то это были не те два слова, которые привлекли внимание Жона. — Жестокий лунный свет? — повторил он. — Разве что-то вроде… бледного лунного света не было бы более романтичным? — Нет ничего романтичнее правды. Истина — это красота, красота — это истина. Возможно. Однако… правда может быть и тревожной. Достаточно было закрыть глаза и вспомнить ужасы, свидетелем которых он стал в академии Салем. Убить или быть убитым, съесть или быть съеденным — таковы законы природы. Таковы были законы той школы. Разве это не универсальные истины? Как можно считать это прекрасным? — Посмотри на луну, — продолжила Блейк, и Жон повернулся, чтобы увидеть, как она снова смотрит на небо. На этот раз он присоединился к ней, сосредоточившись на луне, как она и просила. — Как рассыпаются её зазубренные осколки, словно гигантский череп, разбитый на части. Разве это не должно было быть романтично? — Как голова небесного титана, чьё тело уже давно рассыпалось и превратилось в мерцающие звёзды на небе. — Как поэтично, — проворчал Жон. — Может быть, Сан был на правильном пути со своей готической поэзией. Жону не нужно было поворачивать голову, чтобы почувствовать на себе взгляд Блейк. Он сглотнул и всё же понял, что она знает, какие истинные эмоции он выдаёт гибриду. — Поскольку у меня такое хорошее настроение, я прощу произнесение его имени. Он нервно хихикнул. — Очень щедро с твоей стороны. — Но я также очень эгоистичная девушка, — продолжила она. — Та, которая хочет, чтобы ты был только её. По крайней мере, в такие моменты. В такие времена, как сейчас. Блейк обрела свой дом в ночи. Она была существом теней. Даже не обладая гибридной природой Гримм, Жон не понаслышке видел, как работает её проявление. Её бесплотные клоны, словно тени, следовали за ней. Если Руби и Вайсс были световыми маяками, стоящими в теплых лучах солнца, то Блейк была девушкой, принадлежащей ночи. — Прекрасно, — согласился он. — Я провёл чудесный день с Руби и Вайсс, а теперь могу провести чудесную ночь с тобой. Жон услышал её тихий, шипящий смех, едва ли громче шепота. — Осторожнее, любовь моя. Ты можешь дать девушке неверное представление о своих намерениях на эту ночь. Он повернулся и увидел невинное выражение на лице Блейк. Он ни на минуту не поверил в это. — Я уверен, что должен больше бояться твоих намерений в отношении меня, — возразил он. — Ведь я всегда был лишь мухой, попавшей в твою паутину. — Я? Никогда, — откровенно солгала она. — Такой непорочной деве, как я, и в голову не придёт делать что-то большее, чем просто держаться за руки. — Она опустила глаза на свою руку, затем на его, а потом снова подняла. — И хотя на нас нет защиты, я всё равно хочу рискнуть. — Рискнуть? Блейк грациозно отвернулась, одновременно подняв руку вверх и протянув её между сидящими. — Не хочешь ли ты… подержать меня за руку этим прохладным осенним вечером, Жон? Боюсь, мои пальцы уже озябли… Сколько он её знал, Жон знал, что Блейк любит игры. Вот и сейчас она играла роль застенчивой, невинной девицы, которая предлагает свою услугу мужчине, которого любит. Жон пришёл сюда по просьбе Блейк и не собирался отказываться от возможности побаловать её. Он улыбнулся и взял её маленькую, мягкую руку, нежно сжав её в своей, гораздо более крупной. — С удовольствием. Блейк удовлетворённо и мечтательно вздохнула и прислонилась головой к плечу Жона, сидящего вместе в лунном свете. — Тепло, — прошептала она. — Очень тепло. Как и она. Несмотря на то что он был одет в джинсы и толстовку, ночь была прохладной. К тому же на такой высоте ветер был сильнее обычного. Прижаться к тёплому телу Блейк было так же хорошо, как и ей. Именно в такие моменты он мог забыть обо всём, что произошло. Он мог забыть обо всех проблемах, которые волновали его. Он мог забыть о том, что судьба Академии Бикон лежит на его плечах. Что Винтер пропала. Что Кроу отправился на какую-то свою секретную миссию. Что сейчас в игре участвует так много фигур, а он всего лишь новичок в шахматной игре. Всё, о чём он мог сейчас думать, — это девушка рядом с ним и то, что он хочет с ней сделать, когда они оба наконец покинут это место. — Эй, Блейк. В ответ она не подняла головы. — Да? — Когда всё закончится, что ты хочешь делать? Этот вопрос заставил её шевельнуться. Подняв голову с его плеча, Блейк повернулась и встретилась с ним взглядом. Золотисто-жёлтые глаза сияли в лунном свете. Он задумался, похожи ли его глаза на те, что она описывала, когда он только приехал. — Закончится? — спросила она кокетливо. — Что значит «закончится»? — Я имею в виду… когда мы остановим Синдер. Когда мы наконец-то сможем уехать из этой школы. Когда всё снова станет нормальным. — Нормальным, — повторила она. Блейк тихо рассмеялась и наклонила голову, глядя на любимого мужчину. — Как бы мне ни нравилось греться в твоём негативе, я восхищаюсь и твоим оптимизмом. Он освежающе очарователен, и это одна из тех вещей, которые впервые привлекли меня к тебе. Жон крепче сжал её руку и переместил своё тело так, чтобы оно больше наклонилось к ней. — Я верю в нас. Ты, я и остальные. Мы остановим её, потому что она не знает, как много мы знаем и что мы сделали. Брови гибрида коротко приподнялись, прежде чем она предложила свой контраргумент. — Верно, но кто скажет, что у нас нет важной информации о ней? Кто знает, что ещё она сделала и скрывает от нас? Хотя это тоже было правдой, первоначальный тезис Жона оставался в силе. Он верил в Блейк. Она была так полезна до сих пор, и он верил, что нет ничего, что она не смогла бы сделать, когда дело дошло бы до того, чтобы помешать Синдер и её планам. — Ты была отличным шпионом. Без тебя я бы не справился. Блейк хмыкнула. — Хотя твоя вера в меня трогательна, боюсь, я знаю только то, что она сделала в кампусе. Я не могу сказать, что ещё она планирует сделать за его пределами. Это была суровая правда, о которой Жон не подумал. Он был так взволнован тем, что вирус, подложенный ею в башню Бикона, был найден, что даже не подумал о том, что у Синдер могут быть и другие хитрости в рукаве. Он удручённо отвёл взгляд. — Да. Наверное, ты права. Рука Блейк вырвалась из его хватки, но тут же оказалась на его лице. Она нежно обхватила его щёку, наклонив своё лицо ближе к нему. — Не делай этого, — нежно прошептала она. — Я не хочу сейчас пировать на твоей депрессии. Такие тревожные слова, как эти, могли нормально звучать только из уст гибрида Гримм. А от такой девушки, как Блейк, они имели только буквальный смысл. — Прости. Она вздохнула. — Однако есть кое-что, что необходимо сказать. — Что именно? Он почувствовал, как её пальцы мягко потянули его за подбородок, чтобы он повернулся к ней. — Посмотри на меня. Когда он это сделал, Жон увидел, что облик Блейк изменился. На него смотрела не тёмная и манящая красавица-фавн, а белокожий, красноглазый гибрид Гримм. По коже Блейк бежали вены, а зазубренные зубы заполняли рот, который только и делал, что просовывал язык в его горло и зализывал кровавые раны. Вид её под лунным светом никак не повлиял на его настроение. Ничего не изменило ни его чувств, ни его мыслей. Всё, что он видел, глядя на Блейк, — это девушка, в которую он влюбился. — Мы никогда больше не будем нормальными, — заявила она с торжественным финализмом. — Ни я. Ни Руби, ни Вайсс, ни Янг. Теперь мы такие, какие есть. Там, где другие могли бы увидеть чудовищ или тварей Гримм, которых нужно истребить, Жон видел только девушку. Он мрачно кивнул, но при этом улыбнулся. — И я люблю тебя такой, какая ты есть, и такой, какой ты стала, — заверил он её. — Я никогда не знал тебя другой. Для меня это нормально. Он надеялся, что это прозвучало чутко и искренне. Он имел в виду каждое слово. Блейк, которая сидела сейчас здесь, была той Блейк, которую он встретил впервые. Она была той Блейк, в которую он влюбился. Она была той Блейк, которая помогла ему выжить в той школе все эти месяцы назад. — А для меня? — ответила она. — Не далее как год назад я была всего лишь ещё одной девочкой-фавном. Глупой девчонкой, сбежавшей из любящего дома с глупыми идеалами в сердце и ни одной рациональной мыслью в мозгу. Какой же я была дурой. К сожалению, Жон не мог предложить Блейк никаких приятных слов или заверений. Это была правда, но, вопреки её словам, в ней не было ничего прекрасного. — Ты жалеешь об этом, — скорее констатировал он, чем спросил. Она серьёзно кивнула. — Да. Он кивнул в свою очередь. — Мне жаль. — Я сделала свой выбор. Теперь мне придётся с этим жить. При этих словах у Жона сжалось в груди. — Ты не выбирала… — пробормотал он, чувствуя, как в нём поднимается гнев. Ненависть. Ярость. — Это. Она это сделала. Он даже не мог произнести имя этого жалкого существа. Существо, которое он даже не мог назвать женщиной, потому что это поставило бы её на один уровень с настоящими женщинами, такими как Блейк и другие. Нет, это существо было чудовищем. Монстр, которого он ненавидел всем сердцем. Блейк снова тихонько рассмеялась, но в этом смехе не было юмора. — Осторожнее, милый. Твой негатив доведёт меня до бешенства, если ты будешь продолжать свои ненавистные мысли. Я не могу отвечать за то, что сделаю с тобой, если ты будешь так искушать меня. Он хотел обуздать её. Он хотел контролировать себя, но когда в голову приходили подобные мысли, он не мог не презирать Салем и то, что она сделала с этими бедными, невинными людьми. Живыми и мёртвыми. — Я сделала свой выбор, — повторила Блейк. — И это чудовище, которым я стала. Монстр, которым я теперь должна жить. Возможно, внутри я всегда была чудовищем. Тем, кто прибегал к насилию и терроризму, чтобы получить желаемое. Просто теперь я похожа на себя внутреннюю. Жон мгновенно покачал головой. — Нет. Я не верю в это ни на секунду. Возможно, в прошлом ты совершала плохие поступки, но кто их не совершал? Я не верю, что это делает тебя плохим человеком. И ты совсем не похожа на неё. Она весело хмыкнула. — Это говорит парень, который никогда не знал настоящей меня. Праведный борец за свободу в Белом Клыке. Взяв Блейк за руку, Жон снова крепко прижал её к себе и продолжил. — Теперь я тебя знаю. Может, твоя внешность и изменилась, но я не верю, что изменилось твоё сердце. Ты много раз спасала мне жизнь. Монстр бы так не поступил. — Только ради своих эгоистичных желаний, — возразила она. — Но ты всё равно спасла меня. Если бы ты была действительно бессердечной, тебе бы не было до меня никакого дела. Ты могла бы найти кого-нибудь другого. Я верю, что ты хорошая. Я верю, что ты та, кто заслуживает прощения. И любви. И всего хорошего, что есть в мире. Он верил в свои слова всем сердцем. Блейк, как и другие девушки, заслуживала только счастья. Мира. Любви. Каждая из них. Они заслуживали того, чтобы воссоединиться со своими семьями. Винтер и Кроу — это только начало. Все они должны были ещё раз увидеть своих родителей. Эти несчастные люди должны были знать, что дети, потерянные много лет назад, всё ещё живы. Они должны были снова стать семьёй. — Если это правда, ты ещё раз побалуешь эту эгоистичную девчонку? Заглянув в красные глаза гибрида, Жон ответил ровным и искренним голосом. — Всё, что угодно. — Поцелуй меня. Не раздумывая, Жон повторил действия Блейк. Отпустив её руку, он обхватил щеку Блейк и нежно наклонил её в сторону. Одновременно с этим он наклонил свою и прижался губами к её губам. Тепло. Нежно. С любовью. Ночной холод улетучился, когда Блейк обхватила его руками. В этих объятиях, которые он научился любить несколько месяцев назад, Жон и Блейк разделили сладкий и простой, но страстный поцелуй на крыше при свете луны. Это было то, о чём мечтают. Клише из романтических романов. Но для них двоих это была правда, и она была прекрасна. Прошла, казалось, целая вечность, и Жон увидел, что Блейк снова стала фавном. Волосы Блейк обрамляли её бледную кожу, а золотистые глаза смотрели на него, когда они сидели в нескольких дюймах друг от друга. Блейк мечтательно вздохнула, отводя взгляд от него, когда заговорила. — Когда всё закончится, тогда… давай уедем куда-нибудь подальше. Когда. Возможно, тогда ему удастся склонить её на свою сторону? А может, она просто играла роль оптимистки ради него? Неважно. Он не просто подыграл бы ей, потому что и сам в это верил. — Есть идеи? — поинтересовался он. — Менаджери, — ответила она. — Я должна… исправить многие ошибки, которые совершила. Жон не знал, какие именно, но, учитывая её слова, возможно, одной из них была необходимость примириться с семьёй. — Тогда так и сделаем, — с готовностью согласился он. — Мы можем отправиться в Менаджери. Все вместе. Мы останемся там. Её брови недоверчиво поднялись. — А сейчас? Чем больше он думал об этом, тем лучше казалась эта идея. — Да. Я не могу придумать, где ещё вас примут за то, как вы выглядите. Мы могли бы сказать… что вы фавны-альбиносы или что-то в этом роде. С рогами. В конце концов, именно такой Жон считал Руби, когда впервые увидел её. Это было идеальное прикрытие. Блейк, Руби, Вайсс, Янг — все они были просто фавнами-альбиносами. С белой кожей и красными глазами, кто бы мог подумать иначе? Почему бы им не быть принятыми своими же сородичами? Блейк, к своему удивлению, рассмеялась. И не своим типичным мягким шипящим смехом. Она смеялась громко и искренне, шокируя Жона своей реакцией. Она обхватила его руку и притянула к себе, снова прислонив голову к его плечу. — Твой непринуждённый, невежественный расизм заставляет моё сердце биться, дорогой, — наконец смогла сказать она, когда перестала смеяться. По позвоночнику Жона пробежал холодок. Так ли она поняла его идею? Так ли он выглядел? — Подожди! Я… я не пытался... Блейк оттолкнула его от себя, заглушив его протесты прикосновением пальца к губам. — Ш-ш-ш. Всё в порядке. В конце концов, ты всего лишь маленький глупый человечек. — Она наклонила голову и улыбнулась ему, как родитель, поправляющий своего наивного ребёнка. — Как ты можешь понять, что значит быть фавном, не говоря уже о гибриде? — Я просто пытался... — Я знаю, — сказала она, снова прервав его. — И это лишь одна из многих причин, по которым я люблю тебя, Жон. Если говорить об опыте «нога в рот», то у этого был особенно счастливый конец. Блейк прижалась к Жону, наслаждаясь его теплом, а также вихрем эмоций. Для гибрида Гримм и фавна это был поистине аппетитный набор вкусностей. Обхватив её за талию, Жон крепко прижал к себе Блейк и снова уставился на луну. Её осколки висели в небе, подвешенные какой-то невидимой силой. Он задавался вопросом, как она появилась. Он удивлялся, как нечто настолько разрушенное и разбитое может так крепко держаться вместе. Разбитая девушка, которую он держал в своих объятиях, не давала никаких ответов.
