a little bit

Вселенные взрывались, образовывались, рушились. Это было обычным делом. И все шло своим чередом. Люди ходили, люди умирали, люди рождались. Голуби пили из лужи. Недавно дожди шли. И солнце выглядывало из-за облаков. Все и правда шло своим чередом. Никто не думал, что такое может произойти. Глупо, неправильно, а может… правильно? Для кого как. Взгляды пересеклись или дороги… С какой стороны посмотреть. Мы же смотрели на это как на Судьбу и принимали её с радостью. Это банально, но нам это нравилось. Мы были счастливы. Я случайно взял тебя за руку, переходя дорогу на красный, а ты закричал: «Что ты делаешь, может дождемся хотя бы зеленого?». Я засмеялся неловко. Предложил тебе кружку чая. Горячего, на дворе была осень, хоть и ранняя. И ты согласился. По какому-то глупому стечению обстоятельств ты замерз, ведь тебя окатило из лужи. Тебе мир хотелось послать. А мое предложение ты принял. Дурак. Так и началась эта история, которую мы звали Судьбой. Я тогда тебе рассказал кучу несуществующих, но почему-то правдивых для меня историй. О прошлом, о будущем, о настоящем. Смешных. Тебе было смешно. А я просто был рад, что смог вызвать у тебя улыбку в этот грустный день. А ты сказал, что тебе этого не хватало. Что ты только и ждал такого человека, как я. И мы встретились еще раз. Еще раз купили чай для тебя, а я предпочел кофе в тот день, ведь жутко не выспался и встал не с той ноги. А работать еще надо было целый день. Вселенная все так же двигалась. Голуби пили из лужи. Дожди недавно прошли. Люди ходили, умирали и рождались. А вселенные взрывались, образовывались и рушились. Это была замечательная история. И мы были рады. Этот день не был каким-то особенным. Особенно грустным или особенно веселым. Он был обычным. Ничем непримечательный вторник. Люди шли на работу. Люди умирали. И люди рождались. Только… что-то поменялось в воздухе, было совсем иное. Тогда-то все и осознали, что не будет «дальше». Не будет счастливых начал, будет конец. Не самый радостный. Не всем по душе. Но такой, какой есть. Света было больше в тот день. И воздуха куда меньше. Ты тяжело дышал и кожа будто плавилась, хотя мы были в доме, в нашей квартире, под старым, но работающим на полную кондиционером. С нами был страх. Ускорившийся сердечный ритм. Мое отражение в твоих глазах. Мой первый и последний вздох. На самой радужке. Из этого и состоит жизнь. Ты был ею. Пока твоё остывающее тело лежало в моих слишком горячих руках. Пока я дышал за нас двоих, мир разрушился. Ослепительной вспышкой.

***

Это случилось, кажется, в прошлом веке. А может в позапрошлом… Я так давно запутался в календарях. Когда ты путешествуешь сквозь космос и сквозь галактики — это неудивительно. Везде всё по-разному. Я помню был на Земле, чуть позже на другой планете, у них были совсем не похожие летоисчисления, даже сутки длились по-разному. Так как я могу с уверенностью утверждать, когда это произошло? Глупо. Это было давно. Я помню улыбку. Через стекло. Старой, старой кофейни. В неё уже почти никто не заходил и хмурый хозяин всё сетовал, что закроет её в следующем месяце. Наступал следующий месяц и он продолжал свои разговоры об этом. И так год за годом. Я приходил туда по утрам, смотрел на этого седовласого приземистого мужчину и в какой-то мере это вдохновляло меня. Но в тот день… Многое изменилось в тот день. Сквозь чуть пыльное окно старой кофейни я увидел улыбку того, с кем мне предстояло прожить короткую, но счастливую жизнь. И умереть по-романтичному в один день. Это было так… обычно. Что я даже не думал об этом. Я взял свой кофе, написал в спешке свой номер на салфетке, подошел, улыбнулся, произнес пару глупых фраз, такие даже в сериалы для шуток не вставляют. Они слишком заурядные. Но ты почему-то повелся. И взял эту злосчастную салфетку с моим номером. Через неделю ты написал. Я уже и не надеялся, честно. Написал что-то глупое, но приятное, что-то вроде: «Доброе утро! Файтин!». Я ответил. И как-то всё завязалось, закрутилось. И вот мы уже гуляем по парку. Вокруг нас люди ходят, лают собаки. Мелкие и большие. Тебе очень нравились собаки. А мы почему-то разговариваем о будущем. О том какой дом будет и как мы поженимся. Две недели, а такой прогресс. Я помню нас это пугало, а потом мы просто отпустили всё это на самотёк. Ничего необычного в этом не было, мы просто любили. Этого не должно было произойти. Ни с тобой, ни со мной, ни с кем бы то ни было на этой планете. Это был вторник. И было очень жарко. Люди изнывали от жары. Кондиционеры уставали и ломались, а мы с тобой отчего-то захотели пойти гулять. Я еще долго-долго жаловался, что за глупые идеи, сейчас бы дома сидеть да смотреть какой-нибудь расслабляющий сериал. А ты всё подначивал: «Это наш единственный выходной, пойдём, нечего лениться». Мы зашли в какой-то минимаркет. Таких миллиард и один в Корее, и этот ничем не отличался от других. Помню я радовался, что там прохладно и уговорил тебя остаться внутри чуть подольше. Ты решил, что будет хорошей идеей выпить там лимонада, чтобы не таскаться с ним по парку. Лучше бы мы вышли. Или остались вообще дома. Только. Первый выстрел прогремел через пару минут после того как лед негромко затрещал в стакане из-за теплого апельсинового сока. Он был в воздух. Продавец не успел нажать кнопку тревоги. Это был сумасшедший, он не хотел ни денег, ни чего-то ещё. Он просто считал всех врагами. И нас в том числе. Я закрыл тебя, только это не помогло. У него было много пуль. Нас было мало. Скорая не успела. Твоя рука ослабла раньше. Но я чувствовал это тепло, медленно-медленно уходящее из твоего тела. Моё сердце остановилось вторым, когда я увидел в отражении твоих стеклянных глаз свой первый и последний вздох. Из этого и состоит жизнь. Ты был ею для меня. А после я проснулся. И снова был в одиночестве на этом чёртовом межгалактическом корабле. Я не знаю кто ты. А ты не знаешь меня. Мне так чертовски страшно. Так чертовски пугает. Что, возможно, ты и не существуешь. И я зря ищу тебя меж этих звезд и планет. Третий, четвертый, пятый… бесчисленное количество раз мы встречались, мы любили и мы умирали рядом друг с другом. Я видел в твоих глазах свой последний вздох сотни раз. Видел твою последнюю улыбку столько же. И каждый чертов раз происходил на давно безжизненной Земле во вторник. И каждый чертов раз я просыпался на своем корабле. Один. Только. Тогда ты приснился мне в последний раз. И когда я проснулся, когда я в очередной раз взглянул в самый маленький иллюминатор на своем корабле… Это было нереально, невозможно. Но на расстоянии вытянутой руки летел ты. На угнанном корабле. Я увидел твою последнюю улыбку, когда корабль наконец-то сдался гнету мощных ударов полиции и взорвался. А я не проснулся. На земном календаре была среда.