a little bit

Смерть не случается с тобой, она окружает твоих близких, поглощает их. Заезжено, да? Бэкхён знал, что умереть можно в 5, 23, 50 или 74. В любой отрезок бесконечной жизни. Бесконечной для самого себя, ведь ты так и не увидишь особых границ, просто заснув очередным сном. Бэкхён успокаивал себя этим. После. Когда умирает человек, которого ты любил, но который не догадывался об этом, что ты чувствуешь? Отчаяние? Сожаление по поводу себя? Жалость? Боль. По спине холодом отчаяние ползёт, кожу царапая. Разрывая. Доходя до самых внутренностей, там где-то по пути задевая легкие, протыкая. Больше не вдохнуть. Горло скручено морским узлом, щеки обожжены высохшими слезами. И губы совсем потрескались, высохли. Слезами не вернуть. Оплакать полностью не получится. Не отчаяние. Десять писем на этой неделе, пять на той. Дрожащие пальцы, чернила на коже. Бумага вся в водяных пятнах. Только листы ветер разносит, и хочется верить, что относит адресату. Только. Ничего нет. Там ничего нет. Коленки в грязи от кладбищенской земли. Поцарапаны все. И костяшки сбиты. Не жалость. По дорогам не сбывшиеся мечты. Гуляют тени, тени смеются. Пишут заявления в университет, обсуждают планы на завтра. Или что поесть на обед. Где провести этот вечер. Или предстоящие выходные. Ездят на автобусах рано утром. И возвращаются. С книжкой в руке, с закусанной губой, одним сломанным наушником. Будущего нет. У того, для кого хотелось сделать его лучшим. Не сожаление по поводу себя. Кожа тёплая. Своя. От холода волосы встают дыбом, от грусти (бесконечной?) слёзы по щекам градом. Глаза все бегают по миру за окном, где ползут вереницей автобусы и машины, где узкие тротуары и людей немерено. Лёгкие всё-таки тянут воздух. А сердце бьется. На календаре есть завтра, заявление в университет давно отправлено. В друзья на фэйсбуке кто-то упорно добавляется. А отражение почти ломает зеркало. Очередной пропущенный обед, очередная бессонная ночь. Сехун на него смотрит безнадежно и огорчённо. Что ему ещё делать теперь. Здесь, за пределами существующего. В зоне наблюдающих бывает душно. Бывает больно. И холод по спине. Кончики пальцев побаливают. Когда ты умираешь, так и не признавшись человеку, которого так безнадёжно долго любил, что ты чувствуешь? И те же тени по дорогам. И те же дни на календаре. Сехун садится чуть ближе. Бэкхён прячет лицо в ладошках, дышит тяжело. Сехун по спине гладит. Говорит, что будет все хорошо. Потом. Но. Бэкхён его никогда уже не услышит, не почувствует. Бэкхён уже никогда не узнает, что Сехун его слышит, видит, рядим сидит. Сехун знает. Бэкхён никогда не узнает.