Окрыление. Новая жизнь.

Катюша проснулась, требуя кормежки. Папаша взял ее на руки, качая. —Ну ничего мы плачем? Мама придет, покормит нас. Красивые девочки не плачут. Марин, ты скоро? —Скоро. —Ну не плачь, принцесса. Ты уже большая. Тебе год и два месяца,—успокаивая дочь, прижимая к груди. —Проснулась, бусина? Иди к маме. Какая ты тяжеленькая. Растешь, принцесса, не по дням, а по часам,—целуя дочь в носик,—не плачь. Сейчас мама покормит. Поставь столик, пожалуйста Олег. Так, садимся моя маленькая. —Я займусь завтраком. —Подай пюре и бутылочку. Спасибо,—забирая еду и питье. —Марин, омлет будешь? —Да, не откажусь. Мама любит омлет, а Катя любит маму? Ложечку за маму?,—протягивая кашеобразное пюре. —Вот, молодец! Катерина ела с удовольствием, за ночь у маленькой сони вырос аппетит. —Какая ты умница, хорошо ешь, с аппетитом. За папу ложечку. Умница! Олег колдовал на кухне, обжаривая бекон. —Мм, вкусно пахнет...беконом. Твой папа знает, как угодить мне. Покормив дочь, переодела малышку и уложила в люльку. —Ну что, принцесса моя, полежи тихонько. Маме есть пора. Голубоглазое чудо молча смотрело на мамку, как бы поддакивая. Катюша росла на удивление спокойным ребенком с отменным аппетитом. —Брагин, ну ты расстарался,—не могла нарадоваться Марина,—омлет с беконом, как я люблю. И бекон нарезал кусочками тонкими, а не ломтями. Растешь. —Я же должен искупить вину за синяки на твоем прекрасном теле. —Это взятка? —Взятка съедобная. Путь к сердцу лежит через желудок. Это касается не только мужчин,—сел рядом. —Почему смурной? Олег, я же вижу, что с тобой происходит. —По правде говоря, я обеспокоен здоровьем. Живот болит, все хорошо было, а с утра, как скрутило. Я не сообщил тебе, сообщаю: в Ярославле сделал УЗИ брюшной полости. Результат не очень, анализы хуже обычного. Прости, что рассказал не к месту. —Правильно сделал. Сдай еще раз в Москве анализы, пройди обследование. Черт. Во всем виновата наша ночь. —Нет, твоей вины здесь нет. Вот об этом, об анализах, я и говорю. Во вторник, вечером буду поздно, заскочу к знакомому, сделаю узи. —Как освободишься от врача, позвони. —Ну приступим к трапезе? Вкусно? —Вполне,—смакуя кусок омлета. —Чаю подлить? Или кофе? —Я и без кофе полна сил, благодаря тебе.

***

Вторник, заскочил в обед к жене, перебирающей бумаги. —Принес тебе синюю папку, которую вчера искала. —Ой, спасибо. Не поверишь, я обыскалась ее, вспомнила, что она дома и в компьютере подняла историю болезни. Как операция по спасению летальной? —Спасли девку. Тупые, как стол. Нахрена она прыгнула? Вот делать нечего молодой девке суицидом жизнь заканчивать. Что ищешь? —Занимаюсь волокитой, как ты скажешь. За поцелуем пришел? —Проницательная моя. —Улыбочка на лице заиграла дебильная. Так и быть. Поцеловала в губы, едва касаясь их. —Ну я так не играю. Где страсти?Хиленький поцелуй. —Страсти кончились. Наступила суровая реальность. Прости, если разочаровала. Записался к врачу? —Да, сегодня к Иванову. Завтра сдаю анализы и в четверг на МРТ. —МРТ на четверг? Есть окно. В моем отделении проводится процедура этажом ниже. Я запишу тебя. Тебя ждать после восьми? —Вряд ли. От ужина не откажусь, учти.

***

—Михалыч, у тебя вся спина расцарапана. С женой помирился?,—заметил Иванов краем глаза, заполняя таблицу. —Андрюх, все-то ты видишь. Чей-то ты на мою спину пялишься?,—вешая футболку на стул. —Ой, больно надо. Бросается в глаза. Мало ли. Вдруг опять нарвался на неприятности. —Они за мной по пятам ходят. Плевать. Я горжусь шрамами: украшают мужчину. Пусть все видят, что я люблю жену. —Балабол, Брагин, как был на 1 курсе, так и остался. Вижу, крепко жена отделала. —Посмейся мне еще,—насупился пациент.

***

—Мариша, я пришел. Проснулась?,—обращаясь к спящей на кровати жене. Олег вернулся домой полчаса назад; видя, как крепко спит жена, не стал мешать. Ей нужно восстановиться после ночи и утра. Катя спит. Время 22.00. —Вернулся?,—приоткрытые глаза. —Я отведал салат, вкусно,—ложась рядом. —Удачно сходил? —Ну проблемы есть. Итог: небольшое воспаление. Пройду пару обследований, чтобы закрепить итог. Андрюха обомлел от моей спины, представляешь? Видимо, его жена, Светка, не способна... Марина не слушала, задремав. —Так что Иванов? Я никакая пришла, извини. —Мариша,—тихонько целуя в губы. Марина озарила взглядом. —Ты-самая лучшая у меня!,—заводив руками по телу. Целовал нежно, иначе, чем прошлой ночью. Жена поддавалась, обожая мужа-здоровяка, благодаря его нежнейшими поцелуями. Моменты, наполненные любовью,-самые искренние. Он собрал волю в кулак, исправляя недоразумение в Новый год. Как же они любят! Никто не дергает, тишина и поцелуи. Плод совместной любви сопит в люльке. —Не надо, Олег,—чувствуя руку, пролезающую под кофту и майку. —Нет, это не то, о чем подумала. Спи, отдыхай, солнце. —Мне переодеться надо в пижаму. 4 минуты спустя. Олег тоже переоделся. —Мариша,—поддерживая лицо руками,—твои глаза горят впервые за все время. Я никогда не оставлю тебя и Катю,—борясь с искушением. —Куда ты лезешь?—чувствуя руку под пижамными штанами. —Массаж бедер заказывали,—рука полезла под штаны, минуя белье. Чмокнул в лоб и замученная жена легла на левый бок, упираясь носом в щеку мужа. Брагин засунул одну руку под пижамную майку, а второй поглаживал бедра.

***

Среда. —Марин, хорошие новости,—врываясь в кабинет. —Брагин, не ори. Я оглохну. Что за спешка? —Тома прилетит во вторник. Ее привезет тетя. Я с ней поговорил и она согласна. Тома сама предложила приехать. —Супер! Будем ждать. Надо уборку сделать, диван поменять. —Диван, чем не угодил? —Смеешься? На нем ужасные царапины. Томе нет необходимости смотреть на расцарапанный диван. Анализы отнес? —Ага, результаты в воскресенье. Как твои синяки? Проходят? —Болят. Бедра болят и спина отваливается. —После такого неудивительно. —Старовата я стала для экспериментов. —Ничего не знаю. Вечером пройдемся около больницы, часиков в пять? —Конечно, давай. —Я буду присутствовать на МРТ завтра. Скажи спасибо, что выбила тебе специалиста. —Не доверяешь? —Знаю тебя.

***

Парочка, плотно укутанная, наворачивала круги в сквере. Лютым выдался январь. —Ненавижу зиму и холод, брр,—обнимал жену за талию Олег. —Ты ж родился в декабре. —Не убедила. Ненавижу зиму. Катька в порядке? —Спит крепко. Я звонила 20 минут назад. —Маринка, я убегаю через 10 минут. Заскочу к знакомому, посоветуюсь. Мерзнешь, волчий хвост, в пальто? —В самый раз мне. Воздух свежий, голове ясность придает. А-то варимся целый день в кабинетах, в духоте башка плавится. —Остановись, жена. Потянулся к губам. Марина не узнавала мужа: после командировки Олег из кожи вон лез, чтобы доказать любовь и искупить испорченный Новый Год. Поцелуй туманит посвежевшую голову. Умеет паразит быть мягким и ласковым. Зацеловал жену. —Идти пора. Метро ждет. —Не скучай, красотка. Обнял напоследок крепко-накрепко. —Осторожней, мне больно. Не прошли синяки твои. —Мажешь Троксевазином? —Не помогает. —Я их сегодня намажу фирменной мазью Олега Брагина, ок? Всегда меня выручает тюбик от синяков. —Ок.

***

Не дождалась Нарочинская. Заснула в ожидании. Олег пришел после 23.00. Очереди как всегда. Женушка мирно посапывала на кровати. Присел на корточки и поцеловал в лоб и щеки, вложив всю силу и нежность. Минуту целовал! Как сладко пахнет жена! Четверг. —Брагин, я тебя не дождалась,—вставая с кровати, ворчала Марина. Укор в голосе. —Очередь. Посидел со смертными, ощутил все прелести жизни, так сказать, получил ценный совет от гастроэнтеролога. Прости, твою мать, забыл. Где моя мазь? —Я в ванну,—закатила глаза. —Вот и мазь,—подкрадываясь к жене. —Подожди, я крашусь. —Это подождет. Снимай пижаму, я намажу и отстану. —Потерпи. —Снимай,—положив руки на плечи. —Ну, Олег, приспичило тебе. —Да, приспичило намазать следы моих рук. —Щекотно,—завертела головой, положив тушь. Брагин щекотал шею теплым дыханием. —Снимай пижаму, все снимай. Я намажу и отстану. —Нахал. Разделась. Ее тело манило Олега. Проявил самообладание. Запретный плод сладок! Сердце забилось чаще. —Засмущалась, скуксилась. Я твой муж, чего я там не видел? —Прошу, в следующий раз обойтись без синяков. Мне сидеть больно. Мышцы не новые. Умерь пыл. —В следующий раз будет еще больнее,—мечтательно заверяя. —Еще сильнее, хочешь сказать? Я не выдержу. Молю. —В следующий раз на тебе не останется живого места. —На мне его итак нет. Можно, я разведусь я с тобой, маньяк?,—смеясь. —Нельзя. Ты-моя. —Навеки твоя. Значит, ты истерзаешь меня в следующий раз,—улыбалась Марина. —О, да. На твоей прекрасной спине останутся следы полос. —Лучше бы ты был равнодушен. —Я сейчас равнодушен. Намазал ягодицы, бедра с каждой стороны, спину, втирая массажными движениями. —Повернись. Ну малость перестарался, извини. Намазал грудь. В глубине души неприятно было смотреть на синяки, ладно, нижняя часть тела, ее не видно, вот к груди он питал слабость, однако, что сделано,—то сделано. Марина смотрела голубыми глазами в глубокие карие. Он озабочен иногда, но это ее муж. В глазах горел огонь. Впервые за все время с ноября, с рождения Кати. —Свободна. Верить надо людям.

***

—Я выгляжу потряс, Марин?,—в аппарате МРТ, держал марку. —Улет! Соберись, все наладится. —С божьей помощью. —Ну что?,—сменил тон. Жилка на лице жены вздулась, лицо посерело, напряглись мышцы. —Я же говорил, повода для беспокойства нет. Мозговая деятельность в норме. Давление низковато было,—бредя по коридору. —Слава богу, напугал, дурак,—утыкаясь в плечо. Приминая белобрысые волосы, шепча на ухо:"Я завтра до 15.30. Дома рано буду".

***

За ужином. —Тома прилетит днем, я встретить не смогу. Приду к вечеру. Предлагаю, ей отдать комнату, в который мы с тобой.. Обустроим и смело можно ночевать. Не дело спать на диване, она же не беженка. Кстати, шумоизоляция в комнате высокая! —Знаешь, хитрая лиса, как подловить. —Я поищу завтра сад Томе. Точно! Недалеко от нашего дома, минут 15 ходьбы, есть студия, предлагающая разнообразие кружков. Сводим Тому, глядишь, и выберет кружок. Энергию направим в нужное русло. —Круто. Заплакала Катя. —Ну что, Катерина? Проголодалась? Олег, бутылочку подай. Брагин молча наблюдал за женой, делая новые открытия. В роли мамы Марина ловко справлялась, открывая новые грани характера. —Кто пополз? Катюша?,—умиляясь ползающей дочке. Ребенок вдруг заплакал. —Не плачь, тихо,—покачивая дочь. Катюша ревела. Марина покачала ребенка, чмокая в носик, слегка приподняла над головой. —Выше неба у нас кто? Катя да,—подняв дочь на уровне глаз. —Принцесса моя, высоко тебе, да. Спокойная, улыбашка ты моя,—прижав розовый комок к груди. Полночь. —Так, чего не спим?,—Олег подмигнул доче, таращащей глаза,—мамка спит давно. Полуночница. Вся в папку и мамку. Засыпай. Всю ночь озябшая женщина грелась об мужа, прижимаясь сильней. —Засыпай, солнце мое. Массировал тяжелую голову, сминая золотые локоны.

***

Пятница. —Доча, смотри, снежинки над головой. Кулек осваивал мир небесными глазками. —Прогулка движется к концу, Катя. Не спишь? Молодец! Любознательная. Марина не пошевелилась и не оторвалась от ноута, когда Олег завез коляску в квартиру. —Ложись баиньки, лапуля,—пристроив дочь в люльку. —Марин, Катю уложил. Мебельный магаз: диван выбрала? —Я разузнала про кружки. Распечатала всю информацию для Томы. Выбрала диван коричневый, тканевый. Идеально. Нравится? —Сойдет. —Съездим в магазин? Посмотреть хочу наяву. За Катей Люда последит. —Далеко ехать? —На машине час. —Поехали, не будем терять время.

***

—Вы выбрали модель? —Да, Ирина, мы бы хотели посмотреть этот диван. Скажите, он прочный? —Да, не беспокойтесь, очень прочный, большой диван. Можете присесть, проверить. —Олег, ну как?,—ощупывая поверхность дивана руками. —Мягко, то, что доктор прописал. Лишь бы выдержал тряску.. А тряску выдержит? Если, например, ребенок будет прыгать? —Конечно выдержит. —Пружинит диван, отлично,—потирал руки Олег. —Я не зря выбрала эту модель: удобно, практично, в Интернете познакомилась с его свойствами. Идеальный вариант для нашей спальни и цвет не маркий. Оформим заказ и доставку? —Оформляй, берем. —За сборку платить или сам соберешь? —Марин, я справлюсь, сто раз собирал диваны всем: в универе, дома, отцу.

***

Суббота. —Фух, диван разобрал,—пыхтел Брагин. —Через час привезут новый диван, я пока уберусь в Томиной комнате. Сообрази обед, блин, хлеб закончился. Сходи в магазин, докупи продуктов на сегодня. Я планирую организовать праздничный ужин в честь приезда Томы. С утра поедем в большой гипермаркет за едой. Напомни к вечеру составить список.

***

—Полюбуйся новым диваном, красота. Шикарно вписался в интерьер. —Да уж, Марин, тяжелый зараза, но гибкий,—вытирая пот со лба,—я в душ. —Полотенце в шкафу. —Тебе на почту анализы пришли и новые фотки от тети Тамары. —Подвинься,—сел на стул в майке и шортах. —Я не открывала, боюсь. Посмотри сам. На день раньше пришли. —Так,—задумчиво,—эритроциты снижены. Анализ крови хороший, сои нет. Анализы в порядке, короче. Небольшое воспаление подтвердилось. Попью лекарства. —Да неужели? Действительно,—изучая заключение. —Фотки показывай, жена. Не темни. —Смотри,—листая курсором. —Красавица моя! Хорошо в Армении, теплее, чем в Москве, воздух свежий. Светится вся. —Подросла Тома, вытянулась. Приедет, мы ее и не узнаем. Одежду придется покупать новую. —Поносит, что есть. Ну так сильно и не подросла. —Марина,—пропел на ухо. Нарочинская задремала. Легонько массировал пальцы и ступни ног, пятки, намотавшие не один круг по квартире. Засыпает, сгребая в охапку жену. Воскресение. —Ставь пакеты, они тяжелые, Олег. Муж, затарившись в гипермаркете, приволок 5 пакетов. —Куда так много, Олег? Вино? В списке вина не было. —У меня свой список. Тома прилетит с теткой: должны же мы отпраздновать. Или ты думаешь напоить ее компотом? —Икра? Ну даешь. Потратился. Ладно, сгодится. —Что будешь готовить? —Картофельное пюре с мясом и суп. На десерт конфеты, печенье с орехом и мини-пирожные. —Вау! Я проголодался. —Пожуй курицу, отложила специально в красной миске. Катя, если проснется, накормишь. Бутылочка в мойке, пюре в синей баночке со слоником.

***

—Олег,—устало требовала жена убрать ноги с дивана. —Наготовила? Могла бы не париться. —Когда готовить? Я работаю до восьми. Заранее приготовила, чтоб не возиться завтра. Не смей таскать печенье. Ай, спина отваливается,—потирая спину. —Я говорил, что умею делать массаж спины эффективно? —Серьезно? А я думала, ты меня не массируешь, а лапаешь. —Я наслаждался прекрасным телом. Снимай майку или задери наверх. Покорная жена легла на живот, задрав майку в районе шеи. —Умница моя! Могучими, гибкими руками массировал спину, "разблокировав" все застойные точки. Огромных усилий стоило подняться после расслабляющего массажа. —Отлегло, Олег. Спасибо. —Подожди, скоро я тебе покажу... —Скоро? Мало секса на этой неделе? —Я говорю скоро. Мне всегда мало,—сосредоточив руки поверх майки на талии. —Если мы каждый раз будем так сильно заниматься..., я и забеременеть могу. Не боишься? —Да не залетишь. Вспомни, сколько усилий потребовалось для зачатия Кати. —Я шучу, Брагин. Было бы мне лет 20, я бы уже забеременела. —Советую скрасить наш вечер "Доктором Хаусом". —Прекрасно! Я как раз не досмотрела одну из серий, не помню, какую. —Начнем с той, которую помнишь. Супруги растянулись на диване, согревая сквозь одежду тела. Олег бесперебойно целовал жену, массируя спину. Марина принимала вызов, в искушении карих глаз она до сих пор желанна. Марина безумно любит мужа, готовая отдаваться ему всегда и везде, кроме работы. Семейная жизнь скучна и однообразна. Пережив трудный год, ей необходимо было знать, что привлекательна, что, вопреки домашним штанам, недосыпам и кругами под глазами, ее все равно желают и прессуют не слабо, как было до НГ, а на полную мощь. Изголодались по ласкам. Он безумно любит ее, и не испортит домашней вечер безобразием. Он любит и ценит жену, давая шанс оправиться после прошлого воскресения. Вернулся в прошлый четверг, настроения не было. Новая порция обнимашек на подходе, согревающих морозной зимой.

***

Час минул. —Как можно быть мизантропом, не понимаю? —Олег, это кино. Зато я прекрасно понимаю Хауса. —Да нафиг их всех, я есть хочу, тебе принести бутерброд? —С сыром. Подвинув маленький журнальный столик, расставил подносы с бутербродами и чаем. —Ешь, наслаждайся. —Ай, завалишь меня. Плюхаешься, как медведь. —То я свинья, то дурак, то медведь. Определись. —Люблю тебя,—облокотившись на плечо и закусывая бутером. —Другое дело, Маринка.

***

Понедельник не задался. Нарочинская рвала и метала из-за проблем на работе, Брагин попался под "горячую руку". —Марин, я Томе... —Не сейчас, Брагин. —Проблемы? —Да ладно,—издевка. —Че ты взъелась? Вчера провели потрясный вечер. —Ну и? Выйди в коридор, поори, чтоб все слышали. Пойми, Брагин: есть работа, есть семья. Язык обтрепала, втолковывая, что на работе я работаю, отключив "сюси-пуси". Сор не выноси из избы. Мне нереально весь день жить мечтой и вчерашним вечером. Чуть отвлекусь и все: на меня повесят собак. Забыл историю с Павловой? —Я не вовремя,—удрученно. —В точку. Дома поговорим.

***

Дома Марина не оттаяла: из головы не шла история с одним пациентом. Неприятно от ссоры с мужем, противно, видит бог, вынужденная мера. Брагин-человек-фейерверк, расхолаживает ее глупостями. Не могла же спустить на тормоза анамнез пациента? Чистит зубы. Открывается дверь. —Марин, я не подарок и ты права. —Полотенце подай. —На,—набросив полотенце на плечи. —Слушаю,—прибалдевший взгляд. "Не подарок" отрезвило, прогоняя злость. В конце концов, она тоже молодец: работа не убежит. "Я жила работой много лет и что? Осталась одна. Я сберегу счастье и Олега. Ты не та карьеристка, Марина. Зря мужа обидела. Цени семью, мужа, который боготворит. Счастье хрупко. —Я бываю несносным... —Прости меня, я дурочка. —С переулочка,—лыбясь. —Заглажу вину, обещаю. —Чего тянуть? Приступаем? —Нет, ты рехнулся. Я заглажу может готовкой или поцелуем? —Наказание уже вынесено и обжалованию не подлежит. Полтора часа и ты загладишь. —Не многовато? —Для поддержания тонуса полезно. Синяки твои прошли, уступая дорогу новым. —Да конечно, прошли. Неделю проходить будут. Не смей новые. —Смею. Облапал зад, двигая к стенке. —Зад отменный. —Олег, ну прояви терпение. Отвлекла мужа, выбегая из ванны. —Отстань, Брагин,—упираясь рукой в стену, улыбалась Марина. Специально заводила мужа. —Я обещал убить тебя в 158 раз. Исполняю обещание. —Я же извинилась. —Недостаточно извинилась. —О, боже,—расплываясь в улыбке. —Именно. Вину загладить пришло время. —Настроение паршивое. Живот как? —Зато я в отличном. Живот молчит. Торги не прокатят,—приспуская спортивные штаны и белье, мычал муж. —Нам не стоит, твое самочувствие.. —Поверь, когда мне хреново, мне не до чего. Ей хотелось самой до дрожи в коленях прессинга. —Я готова загладить,—выдыхая в нос. —Закрой глаза и получай удовольствие. Секундное замешательство и "поплыла" с улыбкой в 32 зуба. Сильнейший толчок взбудоражил нутро. Взгляд сфокусирован на часы. Ровно 22.00. Толчки спокойные, ровные, руки на талии. Застыв на месте, пара наплевала на все ссоры. Толчки нарабатывали темп, руки работают шустро, скользя по ягодицам. Толчки набирали силу и пальцы соскальзывают по стене. От величины и темпа кружится голова, пьянится разум, играют гормоны, и на массаж не надо. Ей хорошо, как же ей хорошо! Она в цепких лапах руках, подпрыгивающая, как на сковороде масло. Руки обвили шею, губы придают жару посвежевшим щекам. Заалел румянец. —Краснеешь, солнце? Просишь прекратить? —Ну уж нет. —Сама напросилась,—обдавая жаром лоб. 10 минут непрерывного землетрясения и коронный толчок в даль человеческого мозга, от которого рука чуть не пробила стену. —Вина заглажена, холоп?,—покусывая пылкие губы мужа. —Не до конца. Толчки смолкли. —Предлагаю опробовать новый диван. Если выдержит, значит, не зря купили. —Валяй. Откинул штаны и попер жену на новый диван, стягивая брючины с содержимым. Нарочинская, на удивление, заняла вертикальное положение, позволяя снять клетчатую черную рубашку. Очень сильный толчок. Бедра налились свинцом от тяжести и волна смятения смыла замотанность. Олег задирал майку выше и выше, вытянув руки, прессуя любовь всей жизни, ерзая по спине кончиками пальцев. Накренившись, упала на спину. Прессинг, не умолкая, подавлял сознание Марины, которая каждым миллиметром кожи впитывала безмерную любовь. Губы облюбовали все лицо: и щеки, и лоб, и подбородок, покусывая нос. Он не мог остановиться, прессуя максимально сильно. Ее сладкие губки творили невообразимое: заглаживала вину кругообразными поцелуями. Она работала тазом немыслимо быстро. Майка присборилась над грудью, соблазняя Брагина. —Чей-то ты села?,—прессуя жестче. —Узнаешь,—прилипая к потной груди. —Ты кажется хотела полосы? —Да, и хочу. Покажи силу любви. Восприняв команду, Олег прессовал максимально в двойном размере, работая не переставая и вцепившись в спину руками, терзая ногтями. В долгу Марина не осталась, цепляясь за ягодицы со всей силы, усиленно работая тазом. Тройная сила прессинга и глубокие полосы на спине защипали. —Этого достаточно, чтобы загладить?,—пронзая голубыми глаза карие. —Неа, слабовато. —Слабовато? Я на пределе возможностей: спина щиплет. —Представь, что у тебя годовой отчет и нужно выполнить план. В твоем случае перевыполнить. —Разве я не перевыполнила? Час двадцать прошло. —Я дам знак. Прессанув мягко. —Время, Олег? —Время не дремит,—встав с кровати. —Боже. Моя спина,—заметив отражение спины в зеркале. —Ты просила полосы, получай,—доставая аптечку. —Как я пойду на работу? —У меня вся жопа в полосах и ничего. —Кошмар. Обработай мне спину,—снимая майку. Заняв позицию на животе в спальне. —Я обработаю раны и поцелуи все твои синяки, где бы они не были. Готово. Я дал слово поцеловать синяки,—прошелся перекисью и губами по царапинам. Атаке поцелуев подверглась нижняя часть тела. —Ну все. —Грудь забыл?,—переворачиваясь и приподнимаясь.. —На груди не видно. —Видно,—прижав его ладони к груди. —Чего ты добиваешься? —Чтоб ты намазал синяки,—елейным голосом. —Желание жены закон. Марина "текла", с блаженной улыбкой, лобзаемая мужем грудь вздымалась и опускалась. —Все, я выполнил просьбу. Спать пора,—втирая остатки мази. —Ты спи, а я подожду, когда боль утихнет. Свесила ноги с кровати, прожигаемая Олегом. —Хорошо поработал. Вот я и отомстил тебе за ссору. Щипет?,—укладываясь. —Паршивец. Щипет. Брагин, мы с тобой озверели. Синяки, царапины. Что за мазахизм?,—довольно. —Мы вернулись к точке отсчета. С чего все началось? Соскучился, Маринка. Иди ко мне,—опрокидывая поперек кровати на спину. —Больно же. —Очень больно? Ну, что тебе настолько больно? —По твоей милости не могу лежать на спине. —Ляг на бок, шаг в сторону-расстрел. Улеглись валетом: головы рядом друг с другом, Марина щаняла позицию на боку. Оба пристально любуются видами. Ноги свисают с разных краев. —С этого ракурса ты еще сексуальнее,—положив руку на живот. —Ты тоже неплох,—проводя рукой по торсу. Олег был на грани: жена пробуждала интерес, подогревала. На 2 минуты супруги закрыли глаза, Брагин успел лечь на живот. Переползая на его половину кровати, грациозно, как кошка, поползла по мужу. —Я посплю на тебе, не против? —С удовольствием. Олег не утерпел долго, прогибаясь. —Ну я же дремала. Ой, Брагин. Вернулась на свою половину кровати, завернувшись в одеяло. Не даст муж поспать спокойно, целуя в макушку. Он владеет телом виртуозно, доводя до оргазма, да и она не промах. Навис муж, поднимая над простыней. —Довольно, Олег. —Ты очень сладенькая,—распутывая жену в коконе, раздевая. Повалил на бок, включив дополнительный темп и прессинг продолжился. —Олег, мне больно. Спина... Довольно. Мне отойти надо. Проверю, не кровоточат ли раны. Совесть имей, на сегодня все.

***

—Зачем пижамный топ? —Затем, что ткань плотная и снизит риск травматизма. Спину я намазала. —Дуй ко мне. Придвинулась к мужу, захваченная руками, кончиком носа касаясь носа Олега. —Опять?? —Не опять-снова. Легкий прессинг, убаюкивающий супругов: тела срослись и в коим-то веке она засыпает с сокращающимися бедрами. Они давно стали целым, вросли духовно.

***

5 утра. —Завтрак в постель,—будя Нарочинскую. —Завтрак,—потягиваясь и снимая майку. —Поднос специально вам, барыня,—придерживая дверь ногой. —5 утра, дай поспать. —Не дам, нам еще предстоит... —Неси быстрее еду. На подносе красовался чай и яичница в виде смайла. Неохота вставать, вылезать из теплой постельки. Рецепторы не обмануть: от запаха потекли слюнки. —Не смей прикрываться одеялом,—ставя поднос на тумбу и срывая одеяло с груди. —Понятно, десерт принес?,—играючи уколола. Жена вошла во вкус, подыгрывая в игру под названием "затрахай жену". Марина не сдается и не проигрывает! Вернее, она обожает страстный секс. Усаживаясь сверху на одеяло. —Марин, вчера все было шикарно. Накануне Томкиного приезда мы пошалили". Он ощущает готовность. —Десерт спрашиваешь где? Вот десерт,—сдернув одеяло и прессанув слабо. —И все?,—хитро косясь. —Невкусно? —Нет, пресно. Я с кремом люблю. Теряя голову, Олег прессанул со всей дури, разгоняясь. —Сладко тебе? —Средне. —Сейчас будет сладко,—меняя темп. Сначала медленно, ускоряет, ускоряет и максимум прессинга. —Ты-мой десерт,—покусывая шею. —Ай,—взвизгнув от покусывания. —Сладкий десерт? —Добавь крема. —Озорница,—прессуя и прессуя с пятикратной силой. —Мои бедра и ягодицы готовы взорваться. —Значит, десерт сладок. —Да, очень. —Ешь, завтрак стынет. Повожусь на кухне.

***

—Спасибо за омлет. Что горит?,—застегивая пуговицы голубой рубашки. —Каша. Десерт понравился? —Десерт особенно вкусный. Щас принесу поднос. Сам-то поел? —Нет, с кашей беда. —Отойди, я исправлю. Так, молоко, хлеб, колбаса. Бутерброды устроят и блинчики? —Да.

***

—Принимай завтрак,—продвигая поднос, наклонившись. Верхние три пуговицы застегнуть не успела, готовя с глубоким декольте, и от наклона муженек порыскал взглядом по груди. —Вкусно? Не пережарила?,—присаживаясь. —Очень вкусно, хотя я не понимаю, как можно есть, когда ты с огромным декольте. Любящие глаза. —Ешь, приятного аппетита.

***

—Долбишься в книгу, видишь фигу. —Брагин, че пугаешь? —Да я смотрю, бросила меня, на диване пристроилась(около окна стоял диван, сдвинутый к стене). —Читаю, чтобы не уснуть. —Хемингуэй? Гадость. Охота мозг лабудой забивать. —Отдай книгу. —Не отдам,—повалив на себя жену. —Черт с тобой, извращенец. —От извращенки слышу. Кто меня затащил в койку в первое совместное дежурство? —Я. Да ты ждал, дурак. —Ждал и жду,—расстегивая пуговицы. Рубашка упала. Марина села на шпагат, приподнявшись немного над диваном, наклонившись вперед корпусом. Олег долго никогда не ждет, дышит в спину. —Что ты творишь со мной?. —Вину заглаживаю,—вскрикнула Марина от силы рук. Раньше руки казались тяжелыми, нынче—свинцовыми. Разглядывая лицо мужа, кусала за щеки, испытывая бешеное сердцебиение. Ноги подгибались, не было сил удерживать пятки, соскальзывающие по дивану. —Одержимый. —Я не спорю. Это еще не рекорд!,—соприкасаясь пальцами ног с пятками жены. —В смысле? —В смысле я только начал. Укусы перешли в самые пылкие поцелуи за последнее время. Пресс охватил каждый уголок тела, отдаваясь в сердце любовью. Шансов передохнуть не было. Марина опустилась на диван. —Я загладила вину? —Почти. Секс очень полезен. —Почти? Никак не успокоишься? —Вместе полежим, а? —С удовольствием. Разгоряченные, липкие тела переплелись на диване. —Олег, ну отпусти. —Никогда,—прижав грудь рукой. —Ты, может, ослабишь руку?,—пощекотав пальцем запястье. —Ослаблю, ну ладно. Ну тогда и ты ослабь ногу, руку раздавишь. Чуть ослабив ногу, прикрывающую руку на точке. —Время 6.20 . У нас есть час 10 минут. —Брагин, тебе к 9? —Да, смена ранняя, выйду пораньше. Пол восьмого отбой. Забыл телефон зарядить. Черт. Пока ходил, Нарочинскую сморило в сон. Вытянувшись на животе, белокурая красавица дремала. —Спишь, маленькая моя,—укрывая пледом. 6.40. —Олег, ты все это время смотрел на меня?,—встретившись с наглыми глазками на уровне дивана. Муж восседал на ковре под тремя одеялами, смотря глаза в глаза. —С добрым утром! —Я долго спала? —20 минут. Похожа во сне на Спящую красавицу. —Перестань,—спуская ноги. —Времени полно, дела не ждут,—пощекотав живот. —Не знаю никаких дел, я устала, не хочу на работу,—растягиваясь на животе. —Чего хочешь? —Тебя,—эротично закусив губу. В то же время муж всей амбразурой улегся сверху. —Я люблю тебя и сделаю самой счастливой,— сопя на ухо. —Осторожнее, мои царапины. —Постараюсь безболезненно,—возобновляя прессинг. Прессинг возобновился с такой силой, что Марина еле успевала в такт темпу. Силы иссякали, темп нет.