3
18 марта 2019 г., 08:58
— Тебе страшно? — Чимин не может сдержать улыбку, фальшивую и неживую. Такую же как его голос. Даже не пытаясь притворяться человеком, он оказывается рядом так быстро, что передвижение его для Юнги наверняка слилось в смазанную линию. — Хочется убежать? — он заглядывает в чужие глаза. Ласково касается светлых волос. — Я страшнее, чем они? — пальцы скользят по виску, невесомо пробегают по гладкой щеке. — Ну что же ты молчишь, Юнги-я? — тянет Чимин с насмешливой нежностью.
— Юнги-я. — Прищурившись, повторяет Юнги. Голос его ровен. А сердце бьётся часто. Куда чаще чем положено человеку.
— Я старше тебя на шесть лет, — любезно уведомляет Чимин, поглаживая чужой подбородок. Он всё ещё ждёт, что Юнги дёрнется, брезгливо отстранится от его касания.
— Не похоже.
— Что?..
— Не похоже, что старше, — спокойно поясняет Юнги, — ведёшь себя как истеричный подросток.
Чимин удивлён.
Очень удивлен.
Да Чимин просто ахуевает. Юнги в его представлении должен был вести себя иначе. Вот прямо совсем. И уж точно не быть таким спокойным.
— Хён, — мгновенно сбивается он на ставшее привычным обращение, — ты чего? — голос отчего-то звучит совсем не холодно. И ни капли не отстранённо. Чимин с отвращением слышит в нём жалобно-удивлённые нотки.
Юнги вскидывает бровь и усмехается краешками губ:
— О, ну надо же, я снова стал хёном. Разве ты не сказал только что, что старше меня на шесть лет? Будь последовательнее Чимин-и, — и теперь уже Юнги с издевательской лаской растягивает его имя.
Чимин молчит.
Чимин не знает, что сказать.
Чимин устал (и плевать, что это невозможно. Он морально устал!) и вообще-то хочет домой. Повалиться, забив на душ, на кровать, и чтобы Тэхён лежал рядом. И Джин гладил по голове и обещал, что всё будет хорошо, а потом ушёл и сделал для Чимина целую гору кимчхиччигэ.
Окей, похоже, он и правда психологически застрял где-то между взрослым самостоятельным человеком и нуждающимся в ласке, внимании и одобрении ребёнком.
И Чимин первым отводит глаза, сдаваясь. Смотреть на Юнги он сейчас не может и не хочет.
— Пойдём. Я отведу тебя домой.
И Юнги, конечно, тут же вспыхивает. Смотрит раздражённо и шипит зло.
— Я тебе не грёбаная принцесса, чтобы меня провожать!
Чимину хочется закатить глаза. И кто из них сейчас ведёт себя как подросток?
— Тебя только что пытались то ли похитить, то ли жестоко избить. Не думаешь, что нуждаешься в моей помощи?
Юнги смотрит так скептически, словно Чимин каких-то пять минут назад не раскидал с ужасающей лёгкостью десяток озлобленных типов, явно не обсуждать процесс написания бита и лирики с ним планирующих.
Юнги неожиданно успокаивается. Пожимает равнодушно плечами.
— Окей, убедил, — он зачем-то подходит едва ли не вплотную, улыбается еле заметно и целует удивлённого его странным поведением Чимина.
И Чимин понимает, что охреневает он только сейчас. А всё, что было прежде, так, лёгкое удивление. Не более.
— Ты и дальше собираешься изображать камень? — отстранившийся Юнги смотрит недовольно. Но за напускным раздражением, на самом дне расширившихся зрачков Чимин видит страх. Страх того, что произошло. И Чимин всё понимает. Юнги нужно успокоиться. Юнги нужен кто-то рядом. Так почему не он?
И да, Чимин достаточно эгоистичен, чтобы воспользоваться этим.
Он обнимает Юнги, прижимая его к себе, и целует сам. Не нежно и осторожно, ведь сейчас Юнги нужно совсем не это. И не то что бы Чимин не думал раньше о поцелуях с ним. Он и куда большем вообще-то думал, что уж говорить о столь невинном контакте.
В большинстве случаев мечты превосходят реальность.
В очень редких случаях происходит наоборот, и реальность оказывается лучше любых мечтаний.
Но Чимин сейчас не в состоянии о чем-то думать и анализировать. И уж точно он не вспоминает о своих мечтах-фантазиях и не пытается сравнить их с реальностью. Потому что его руки под футболкой Юнги, касаются обжигающе горячей — разница температур — кожи, его губы на губах Юнги, а язык у него во рту. И сам Юнги отвечает охотно, льнёт ближе, прижимаясь, кажется всем своим хрупким телом, с неожиданной силой тянет за волосы, целует глубоко и мокро. Так что хочется забить на всё и потребовать продолжения здесь и сейчас.
Юнги отстраняется слишком быстро. Смотрит блестящими глазами, облизывает губы и усмехается.
— Я — не принцесса из сказки, — повторяет он, но из-за сбившегося дыхания фраза звучит совсем не так веско, как наверняка предполагалось. Юнги и сам понимает, и досадливо кривится.
Смешок у Чимина вырывается сам собой.
— Чудовище расколдовала не принцесса, а всего лишь красавица.
— Ещё слово о сравнении меня с бабой, и твоя хорошенькая мордашка пострадает.
— Вряд ли у тебя получится.
— Поверь, — Юнги широко улыбается, — я приложу все усилия.
И Чимин снова не пытается сдерживаться. Сцеловывает улыбку, на которую залипал последнюю неделю и улыбается сам, чувствуя руки Юнги на своих плечах.
Конечно, Юнги не принцесса. Да и на принца он, если честно, тоже не тянет. Зато целуется так, что у Чимина из головы моментально вылетают все мысли о принцах, принцессах и прочих титулованных сказочных созданиях.
Чимину прерывать, возможно, последний поцелуй с Юнги не хочется совсем, но он вообще-то разумный и ответственный. А ещё он на работе.
— Надеюсь, теперь мы можем идти?
Юнги закатывает глаза:
— Я ведь равно от тебя не избавлюсь?
— А ты хочешь? — Чимину хочется себя ударить за то, как прозвучал вопрос. Юнги-то не принц, нет. Зато Чимин целый король.
Драмы.
Под долгим пристальным взглядом становится не по себе.
— Единственное, чего я хочу так это, чтобы ты прекратил быть дебилом, — спустя очень долгие пятнадцать секунд — Чимин считал, да. И да, он понимает, насколько все далеко зашло. — Фыркает Юнги. Тяжело вздыхает, качает скорбно головой и отворачивается. — Не быть дебилом означает взять меня за руку, дойти до моей квартиры и всё мне объяснить, Чимин, — саркастично поясняет он ещё спустя три секунды.
Чимин уверен, что глаза у него сейчас больше чем у японских мультяшек. А улыбка тупее той, с которой Намджун пялится на спящего Джина.
