Я тебе не принцесса

      Чимин отмахивается от предложения Тэхёна прошвырнуться до магазина комиксов.       Успокаивающе улыбается обеспокоенному Джину.       Старательно не попадается на глаза проницательному Намджуну.       Чимин не видит Юнги три недели.       А ведь он был уверен (в глубине своей эгоистичной души), что их «вечер откровений» — не конец. В конце концов, Юнги всё еще находится под его охраной. Так что дело совсем не в бешеном желании Чимина хотя бы ненадолго, но оказаться рядом с ним снова, а исключительно в соблюдении условий контракта.        Но сука-судьба в лице брата Юнги как обычно внесла свои коррективы в его несмелые планы. Мин Сынги позвонил Намджуну через пару часов после того, как Чимин вернулся домой. Он лежал на кровати, с головой укутавшись одеялом и пытаясь уснуть. Но слышал всё. Короткие ответы Намджуна. И негромкий, уверенный голос брата Юнги, сообщающего, что в их услугах больше нет необходимости, тоже. Проблема решена, — говорил он, — охрана может быть свободна, деньги на счет будут переведены вовремя.        Чимину больше не нужно находиться рядом с Юнги.       И, конечно, его это не останавливает. Чимин знает, договоренности между людьми — вещь куда более зыбкая, чем им кажется. И продолжает «присматривать» за Юнги. Теперь уже исключительно скрытно. Юнги его не видит, не знает, что он рядом, старательно следит за всем вокруг, готовый отразить угрозу. И да, Чимин понимает, что ведет себя тупо — сложно не понять, когда об этом прямым текстом заявляет обычно витающий в облаках лучший друг.        Чимин смотрит на серьёзного Тэхёна беспомощно и глаза отводит.       — Чимин-а, в отношения двоих не имеет права вмешиваться никто. Но я твой друг и не хочу молчать. Ты ничего не изменишь, если просто так продолжишь слоняться рядом, а только сделаешь больнее себе.       — Я просто хочу его защитить.       — Ты знаешь, что защищать его не от чего. Как знаешь и то, что Мин Сынги не отозвал бы охрану, если бы не убедился, что его брат в безопасности. Сколько прошло времени? Три недели. Всё это время рядом с Юнги не было и намёка на угрозу.       Чимин понимает. Чимин знает.       Но Чимин так заебался понимать и знать.       Он просто хочет быть рядом. Хотя бы так.       — Тэхён-а, пожалуйста…       — Окей, я замолчу. Но, Чимин, сделай уже что-нибудь. Пока тебя не решил осчастливить Джин. Твое несчастное лицо с каждым днем все больше и больше подталкивает его к тому, чтобы выкрасть Юнги, перевязать его розовой ленточкой и вручить своему обожаемому Чимини, только бы тот не грустил.       Чимин громко смеётся, опираясь на плечо Тэхёна и чувствуя, как просто смех переходит в неконтролируемые всхлипы. Тэхён над ухом вздыхает и обнимает, прижимая к себе, гладит по плечам и спине, и Чимин чувствует себя маленьким ребенком в надежных руках взрослого.        — Спасибо, — выдыхает он, отстраняясь.        Тэхён широко улыбается и осторожно стирает с его щек слезы.       — Погуляем? — предлагает он весело, — хочу купить что-нибудь из одежды.       Чимин шмыгает носом, сглатывает и улыбается в ответ:       — Конечно.       Жизнь не заканчивается, если ты несчастно влюблен.       Абсолютно точно нет.       Чимин продолжает повторять это про себя. Когда Тэхён швыряет в него — после долго копания в вообще-то чиминовом шкафу, сопровождаемого недовольным сопением — брюки и темную рубашку. Когда быстро переодевается и позволяет Тэхёну пройтись по своим волосам расческой (и гелем для укладки). Когда садится в машину и пропускает мимо ушей жизнерадостный трёп Тэхёна о том, куда им нужно заехать. Планы у него, как обычно, грандиозные. И Чимин бездумно кивает, разглядывая мелькающие за окнами машины человеческие фигурки, неоново светящиеся вывески и яркие огни фонарей.        — Чимин-а.       — А?       — Приехали.       — Прости, — Чимин натягивает кепку и выходит из машины.        Тэхён хмыкает и обнимает за плечи, тычется щекотно носом куда-то в ухо, безмолвно подбадривая.       Проходящая мимо стайка девушек в коротких юбках хихикает и смущенно отводит глаза.       — Как думаешь, кто из нас понравился им больше? — Тэхён щурится насмешливо и смотрит самоуверенно.       — Конечно, я, — фыркает Чимин, минуя стеклянные двери любимого тэхёнова торгового центра.       — Мечтай, — Тэхён заходит в первый попавшийся отдел мужской одежды и очаровательно улыбается девушке-консультанту, — добрый вечер, да, конечно, вы можете нам помочь, скажите, пожалуйста, кто нравится вам больше, я или мой друг?       Девушка растерянно хлопает густо накрашенными ресницами и жарко краснеет, переводя взгляд с улыбающегося Тэхёна на молча фейспалмящего Чимина.       — Не обращайте внимания, — Чимин успокаивающе улыбается: не хватало еще, чтобы бедняжка тут от волнения в обморок рухнула, проблем потом не оберёшься, — мой друг немного странный, но безобидный.        — Эй, кто тут странный, ты…       Чимин крепко хватает Тэхёна за локоть и вытаскивает его из магазина, очень тихо — неразличимо для человеческого ухо, но отчетливо для Тэхёна — шипя самые грязные ругательства, услышав которые Джин точно отвесил бы ему подзатыльник.       Тэхён смеётся громко, липнет к плечу и выглядит возмутительно довольным.        Чимин зло фыркает, демонстративно вытаскивает из кармана спутанные наушники и телефон и, игнорируя предупреждение о возможном нарушении слуха, ставит громкость на максимум.       Голос Юнги бьёт и режет, кромсает сердце и препарирует душу.       Чимин, наверное, мазохист.       Он слушает его песни одну за другой, пока таскается за неутомимым Тэхёном по, кажется, каждому отделу реально огромного центра. Время от времени подчиняясь его взглядам или тычкам Чимин одобрительно, а чаще нет — просто из вредности, ну и потому, что Тэхёну в отличие от самого Чимина идет, кажется всё — кивает.       — Отлично, — Тэхён расплачивается и сует половину пакетов в руки скучающего Чимина. — Я купил это для тебя, — пожимает он плечами в ответ на вопросительно-раздраженный взгляд, — и можешь не благодарить, я и так знаю, что ты меня любишь.       — Обожаю, — Чимин буквально плещет сарказмом, но Тэхёну все равно. Он улыбается и тащит Чимина к лифту. Ну да, конечно, это не конец. Они ведь не могли не зайти в любимый ресторан Тэхёна и Джина, занимающем весь последний этаж помпезного здания.        Энергию вампиры получают из крови, но есть обычную — человеческую — пищу тоже могут. Смысла нет никакого, чувства насыщения тоже — зато вкусовые рецепторы удовлетворяются на полную.       — Может, просто поедем домой? — обреченно предлагает Чимин, садясь за любимый же Тэхёнов стол у окна с потрясающим видом на набережную и темную ленту реки Хан.       Тэхён не удостаивает его ответом, диктуя оказавшемуся у столика так быстро, словно он тоже был вампиром официанту обширный заказ. Тот, узнав постоянного клиента, внешне не проявляет никакого удивления: ну ест этот стройный парень больше чем трое обычных мужчин, и что такого? Заказывает много, на цену не смотрит, чаевые всегда оставляет щедрые. А иногда еще и приходит с другом, полностью разделяющим его страстную любовь к еде. Такие дни официанты любят больше всего и устраивают настоящие сражения за право обслужить столик.       Чимин скучающе рассматривает свои сложенные на столе руки.       — Чимин-а, ты будешь что-нибудь?       В отличие от Тэхёна Чимин здешнее меню наизусть не помнит, но листать толстую книжищу в кожаной обложке с золотым тиснением желания у него нет.       — Закажи что-нибудь на свой вкус. Поменьше, — просит он, заметив предвкушающий блеск глаз друга, — я физически не в состоянии съесть столько, сколько ты или Джин.       — Ты такой зануда.       — А ты свинья, — равнодушно откликается Чимин. И окей, наверное, он плохой друг. Тэхён подтверждает его мысли тяжелым вздохом, но ничего не говорит, и Чимин отмахивается от скребущего внутри чувства вины.       Официант, проверив заказ и получив одобрение Тэхёна, уходит.       А Чимин, разгромно проиграв войну с собой, собирается извиниться перед другом, когда чувствует знакомый запах, от которого из головы мгновенно вылетают все мысли.       Не показалось. Не ошибся.       В простой чёрной футболке и чёрных же джинсах с художественными прорезями на коленях Юнги резко контрастирует с пафосным интерьером ресторана и, кажется, едва сдерживается от демонстрации среднего пальца смотрящим брезгливо-любопытно мужчинам в строгих костюмах и женщинам в шикарных платьях.       У Юнги волосы не светлые, как помнит Чимин, а мятные. На левом запястье кожаный браслет и по паре сережек-колец в ушах. А еще привычно бледное лицо, такие же привычно красные глаза и тени под ними, куда глубже, чем помнит Чимин.        — Чимини!        Чимин заставляет себя отвести взгляд от Юнги и замечает, наконец, что он не один.       Хосок улыбается ярко, как может, кажется, он один, и машет с энтузиазмом рукой.       Чимин заставляет себя растянуть губы в ответной улыбке.