Прихоть фараона

— Зачем вам этот отброс, в вашем царстве так много достойных омег, а вы выбрали раба? Какой пример вы подаёте подданным? — негодовал один из низших советников, стоя перед вальяжно развалившимся на троне Найтмером. — Мне всё равно на мнение тебя и остальных. То, какого статуса моя омега, никак не повлияет на царство, — отмахнулся Найт. — Но владыка, он раб… Низший мира сего. Зачем он вам? — советник искренне недоумевал. —Меня не волнует то, что он раб. Я хочу, чтобы его сегодня же привели ко мне, и желательно чтобы он прибыл в хорошем виде, — отрезал фараон, уже начиная злиться на неверного. Советник поклонился и поспешил выйти, не хотелось гневать повелителя. Найтмер выдохнул и сжал в руках, явно маленький ему, браслет из ракушек. — Почему же он настолько похож на тебя, братец? — спросил он, прикрыв единственную глазницу.

***

      Возвращаясь в сознание, Дрим сразу понял что что-то не так, а дело всё было в том, что лежал он на вполне удобном ложе, отличном от того, которое было ему предназначено в сарае для рабов… Первая мысль, которая посетила бренную черепушку несчастного была мысль о его смерти и прахе развевающемся на ветру. Но нет, открыв глазницы, он увидел натянутую над ним полупрозрачную ткань и немного опешил. Приподнявшись на локтях, он глухо зашипел от боли, что приносили глубокие рубцы, которые были видны сквозь дыры в его одежде, оставленные кнутом также как и раны. — Где я? — спросил омега, осматривая огромные и богатые покои.       Немного подумав, он полностью принял сидячее положение и опустил ноги с убранной кровати на пол, покрытый дорогим ковром. В этом месте обитали не иначе как богачи, но что здесь делает Дрим, для него пока загадка. Конечно, есть много альф, которые покупали бесправных омег, ради ублажения своих порочных желаний… Но к покупке таковых они относились крайне придирчиво и выбирали самых миловидных и покорных: чаще всего таковыми были девы… Дрим не мог ничем таким похвастаться: низенький, немного нескладный, с огромными глазницами. Явно не девушка, хоть и может создать себе женское тело, но и оно, честно признаться, было не самым привлекательным. Строптивый, а самое главное — практически все его кости исполосованы уродливыми шрамами за непослушание… Ну не мог ни один «высший мира сего» обратить на подобного раба взгляд своих очей, а уж тем более никто не будет желать его изуродованного тела. Тем не менее, сейчас он здесь: растерянный и напуганный, не знающий что его ждёт и стоит ли бежать.       Пока скелет думал, в комнату тенями просочились две служанки, низко склонившие свои головы. Ни сказав и слова, они взяли Дрима под руки, и повели вон из комнаты, по длинным коридорам с высокими потолками и упирающимися в них колоннами. Смотря на всё это, у бедолаги создалось впечатление, что его привели в храм и собираются принести в жертву одному из божеств: молчание девушек и фрески на стенах лишь увеличивали это ощущение. Но нарушить молчание раб не решался, также и в молчании он долго не мог: тишина резала слух и заставляла чувствовать дискомфорт. — Где я? — тихо и очень неуверенно повторил свой первоначальный вопрос омега. — Во дворце, господин, — послышался голосочек одной из служанок. — Г-господин? — недоумённо спросил Дрим, с непониманием уставившись на девушку, но она вновь промолчала. — Зачем я здесь? — попытался больше узнать он, но его теперь в упор игнорировали.       Тяжко выдохнув, несчастный понял, что разговаривать с ним не собираются, а значит и силиться не стоит. Так его и привели в большую, светлую купальню и стали стягивать старые лохмотья, что отдалённо напоминали одежду.       Не успел Дрим и пикнуть, как уже стоял полностью обнажённый и пытался стыдливо прикрыться, пока его усаживали в тёплую, слегка горячеватую воду. Жидкость обволакивала каждую его косточку, а сам он, не привыкший к подобным ощущениям, вскинулся и громко вскрикнул, начиная дрожать всем телом, но его удержали и заставили по рёбра опуститься в воду.       Вокруг омеги закружили служанки, наконец разрывая тяжёлую тишину негромкими перешёптываньями, которые скелетик не мог разобрать полностью уйдя в свои думы… Слишком всё для него странно и непривычно. Он даже не реагировал когда к нему прикасались, смывая грязь и пыль с белоснежных костей, возвращая им натуральный цвет.       Когда скелет оказался вымыт, практически до блеска, то его осторожно подняли и обернули в длинное белое полотно, что мигом впитало в себя всю воду. После его повели в соседнюю комнату, где было множество прекрасных тканей и различных украшений из дорогих металлов и камней, там омегу облачили белый калазирис*, что едва доставал ему до щиколотки, голову покрыли полупрозрачным ситцем прикреплённым к тонкому позолоченному обручу, а на шею взгрузили массивное ожерелье из чистого золота и рубинов. Дрим немного вздрогнул от холода металла и слегка поморщился, от того, что украшение неприятно тянуло вниз, но сказать ничего не смел. Он до сих пор не понял к чему всё это.       Служанки молча разошлись в стороны, давая рабу взглянуть на себя в зеркало: одежда прикрывала его спину и часть плечевой кости, скрывая все отметины от увечий, ожерелье хоть и было не самым приятным элементом образа, но оно словно подчёркивало хрупкость ключиц и плеч скелетика, а полупрозрачная ткань создавала наглядную видимость невинности… Как ни странно, но и в дорогой одежде, Дрим не был похож на вельможу, но именно сейчас он был больше всего похож на омегу, именно этим образом выставили напоказ насколько он хрупкий и маленький.       Убедившись что он готов, пара служанок вывели его из комнаты и вновь повели широким коридорам с огромными окнами. Взгляд раба цеплялся практически за все, у него появилось смутное чувство, что он уже был здесь однажды, что он уже знает это место… Но такого не могло быть, это просто наваждение и ничего более. Так незаметно они подошли к большим дверям в одну из комнат.       Со стуком, пара девушек завели Дрима в комнату и прямо в дверях опустились на колени, низко склонив головы. Их примеру последовал и омега, не желая нарушать каких-то правил, да и привык он так делать. Раб слышал какую-то возню и тихие шаги что медленно приближались к нему и девицам, это немного нагнетало. — Долго же ты… Я уж думал что и к завтрему не дождусь твоего пробуждения, — послышался над ними низкий, немного громкий голос.       Дрим немного приподнял череп и наткнулся взглядом на костяные ноги и протянутую к нему руку покрытую чёрной субстанцией. Немного неуверенно, но он вложил свою небольшую ладошку в руку незнакомца, что тут-же потянул его наверх, заставляя подняться с колен. Всё тельце его пробила дрожь, он боялся того, что может сделать этот монстр, уже предполагая его личность. — Пошли вон, — кинул он слугам и они поспешили удалиться, оставляя омегу наедине с неизвестностью.       Кисть, что не сжимала руку раба, поднялась к его личику, обхватив его подбородок двумя пальцами и заставляя посмотреть на лицо альфы, а это был альфа, судя по запаху. Дрим зажмурился, пугаясь ещё больше. — Ну же, не страшись меня. Я вовсе не кусаюсь, — с некой нежностью сказал незнакомец, в то время как его рука опустилась на скулу Дрима. — Взгляни на меня, прекрасное создание, — добавил он.       Неуверенно, медленно, но мечтатель таки явил миру свои зрачки, и с удивлением лицезрел перед собой фараона, что нежно улыбался поглаживая его по скуле. — Вот видишь, здесь нет ничего страшного, — сказал он, с увлечением разглядывая золотистые зрачки, что смотрели с непониманием и небольшим удивлением… Нет, Дрим предполагал что перед ним сейчас властитель верхнего и нижнего Нила, но верилось в это с трудом. — Повелитель… Почему… Почему я здесь? — дрожащим голосом спросил омега, боясь что Найтмер разозлится. — А разве не ясно? Ты здесь в качестве наложника. Отныне ты не раб, — ответил Найт, притягивая омегу ближе к себе. — Как имя твоё? — выдохнул он уже в уста мечтателя. — П-прошу прощения… Мне не известно моё истинное имя, — тихо пролепетал скелетик, густо желтея от неожиданной и первой в своей жизни близости с альфой. — Но как-то же зовут тебя, — спросил фараон, замечая изменения в поведении Дрима. — Да… Дрим… Все зовут меня Дрим, — тихо проговорил несчастный, боясь смотреть в глазницы своего правителя, но телом чувствуя как тот вздрогнул.       В комнате повисла тишина. Найтмер не знал как на такое реагировать, умом понимая что одинаковые имена отнюдь не редкость, в то время как сердце твердило что пред ним никто иной как его брат. Но он таки прислушался к разуму и горько усмехнулся. — Дрим, значит, — повторил он. — Что ж, Дрим, теперь мой дворец — твой новый дом, — сказал Найтмер, отстраняясь от скелетика и утягивая его к своему ложу, подле которого был небольшой стол с разными яствами. — Ты, верно, голоден.