Рабочие отношения

Семь лет назад

      — Ну и катитесь вы к самому Дьяволу со своими закидонами и страдашками! — Варя пулей вылетела из ВИП-палаты Медицинско-исследовательского магического центра и грохотнула пластиковой дверью.       Алёнка кричала громко, и даже сквозь плотно закрытую дверь до Вари долетали проклятия уже бывшей подруги и тихие голоса Маши и Снежки, пытавшиеся успокоить разбушевавшуюся подругу. Варя почувствовала жжение на уровне поясницы, обернулась и с невольным вскриком сбросила с плеч полыхающий чёрно-красным пламенем халат. Наступила на него ногой, туша пламя, а потом внимательно посмотрела на обуглившиеся концы.       Неприятная дрожь накрыла её с головой, Варя передёрнула плечами, пытаясь её скинуть. «Этого следовало ожидать, — кивнула она себе, — ещё тогда, когда Саша на меня кинулся. Год назад. Мы больше не друзья». Но — странное дело — когда Варя только-только обдумывала это, когда представляла себе, как они с Алёнкой ссорятся и разбегаются, ей не было так больно, как сейчас. И воздух не казался отравой. И тело не ломило так, как будто в спину по самую рукоять всадили клинок.       Варя задрала рукава нежно-лиловой шёлковой рубашки, глядя на заметно потемневшие после ритуала вены. В целом, кроме этого и увеличившейся силы, больше ничего не напоминало, что в ней течёт Тёмная магия. Варя коснулась трёх тонких шрамов под левым локтем — с губ сорвался полувздох-полустон. В стенах МИМЦ стало удивительно дурно находиться, хотя он и не был похож на обычные больницы. Здесь не пахло хлоркой и спиртом — здесь витали сладкие ароматы выпечки и терпкие запахи магии, самой разной: стихийной, метаморфозной, светлой и тёмной. Варя знала, что здесь магию смешивают с особым раствором, чтобы она пахла и отличалась от других видов магии, но представить не могла, что смесь этих запахов может так кружить голову и подкашивать ноги.       — Смотри, куда прёшь, ведьма, — грубый голос Саши, сжимавшего букет васильков, привёл Варю в себя.       — Скотина, — отрубила в ответ Варя, поправляя волосы. — Иди-иди к своей психопатке!       Саша замер на месте, собираясь обернуться, но Варя уже бежала по лестнице вниз, старательно смаргивая слёзы, которые резали глаза одним своим появлением. Варя не любила быть слабой, не любила ни о чём жалеть и изо всех пыталась убедить себя, что слёзы катятся не от обиды и боли, а от резкого запаха.       Но врать самой себе было бесполезно.       Варя не выдержала. Спускаясь всё ниже и ниже, она зависла на чёрной лестнице где-то между пятым и четвёртым этажами, медленно осела на холодные ступени, не обращая внимания на свои белые брюки, согнулась пополам, уткнувшись в колени лбом, и тихо расплакалась.       Когда только-только был проведён ритуал Тёмной магии, когда они с Кощеем до изнеможения занимались Тёмной магией, когда Варя боролась наравне с сильными магами, когда освобождала друзей, ей казалось, что жизнь удалась. Что такой счастливой и сильной волшебницы никогда не было и быть не может. И ветер вился в длинных волосах особенно весело и задорно, лаская кожу и пробуждая оптимизм.       И Варя не могла поверить, что сейчас мир, её мир, раскалывался на части. На две части! С одной стороны, она была сильной волшебницей, лучшей выпускницей магического коллежа[1] и без пяти минут студенткой Академии ССБ. У неё было всё — и не было ничего. Почти все друзья отвернулись от неё, а взрослым магам было не до проблем юной волшебницы. Да и Варя сама не хотела быть обузой.       — Я понял, Ядвига, понял… — голос Кощея послышался откуда-то сверху, Варя съёжилась, утерла подушечками пальцев слёзы и затихла.       — Ничего ты не понял, Костлявый, — цокнула Ядвига, — это тебе не шутки. Я говорила, что не нужен был этот ритуал.       — Ядвига, боль пройдёт, — спокойно выдохнул Кощей, а волоски на коже Вари встали дыбом. — Зато я всегда смогу быть рядом.       Ядвига обречённо вздохнула:       — Ты глупец. Ты не искупишь своей вины перед Марьей таким образом. Потому что она была давно и давно умерла. А Варя есть здесь и сейчас.       — Именно поэтому я и хочу её уберечь, Ядвига! — прошипел Кощей. — Без ритуала она бы погибла через две недели после нашего спора!       Варя вздрогнула и икнула от страха. Она никогда не забудет немеющее тело и всепоглощающий холод, когда она из последних сил доказывала Кощею, что ритуал необходим. И когда его взгляд потеплел — не выдержала и упала в темноту, слабо чувствуя его холодные сильные руки.       На площадке воцарилась пугающая тишина. Варя застучала зубами и сильнее вжалась лбом в колени. Каждое воспоминание как будто резало раскалённым ножом по живой плоти.       — Я не хочу сейчас говорить это, но ты меня вынуждаешь…       — Я слышал многое в своей жизни. Уж от тебя я очередную гадость стерплю, — фыркнул Кощей, и Варя непроизвольно улыбнулась его надменному тону.       — Не ломай жизнь девочке. Или ты забыл, сколько на твоем счету поломанных жизней?       Тихонько пропищали дверные петли: видимо, маги собирались вернуться на шумный этаж.       — И, конечно, ты считаешь что твоя — в числе первых?       Грохотнула дверь и послышался тяжёлый обречённый вздох, а потом тихое постукивание трости. Варя не видела, но чувствовала, что Кощей присел на ступеньку перед дверью и принялся задумчиво выводить на бетоне какие-то узоры тростью.       Слёзы сами собой накатили снова. «Война сломала жизнь всем», — Варя громко всхлипнула и торопливо зажала рот обеими руками. Вверху послышалось кряхтение, а потом Варя спиной ощутила знакомое приятное покалывание. Ей показалось, что две магии сплетаются воедино без контроля и согласия хозяев.       — Варя? — он всегда произносил её имя как-то особенно: твёрдо и как будто с заботой. — Что случилось?       Варя подняла на Кощея глаза. Он сидел рядом с ней, вытянув ногу и сжимая дорогую трость с клинком внутри. В его глазах Варя видела своё отражение. И тут же, стыдливо покраснев, промокнула красные глаза с расплывшимися чёрными пятнами туши.       — Ничего… Просто… — Варя судорожно вздохнула, вспоминая огонь ненависти в глазах Алёнки и презрение в голосе Саши, помотала головой и закрыла лицо руками: — Меня все ненавидят.       — Ну-ну, что за глупости, — Кощей аккуратно притянул Варю к себе, позволяя уткнуться в его грудь и сдавленно плакать.       — П-простите, — всхлипывала Варя, — я об-бычно не плачу.       — Всё хорошо.       Кощей сказал это невозмутимо, спокойно, металлически, так что Варя не просто подумала — почувствовала, что всё действительно хорошо. Всё так, как должно быть и иначе быть не может. Пока она успокаивалась, Кощей медленно кончиками пальцев гладил её по голове, а потом пригласил в кафе.       Через пятнадцать минут они уже сидели в уютном цилиндрическом помещении с панорамными зеркальными окнами неподалёку от больницы. Кощей пил эспрессо, жалуясь на отсутствие кофе по-ирландски, а Варя с удовольствием уплетала воздушное мороженое, щедро политое малиновым джемом. Рядом валялись салфетки, испачканные в туши.       — Ну так что тебя так огорчило? — краем губ усмехнулся Кощей. — Я не помню, чтобы тебя подкашивала так какая-нибудь мелочь.       — Алёнка, — имя сорвалось с губ с болью и хрипом, и Варя поспешила запихать в рот ложку мороженого.       Кощей не шевельнул ни одним мускулом. Весь его вид (а особенно взгляд) как будто говорил, что это было ожидаемо. «Это было ожидаемо, — мысленно согласилась с ним Варя. — Но всё равно как будто нож в спину!»       — И только?       — И Саша, — вздохнула Варя, а потом выпалила на одном дыхании: — И Снежка, потому что они всегда за Алёнку. И Вася, потому что он влюблённый идиот. И Кот, потому что я его пододвинула. И Горыныч. И…       Варя поперхнулась воздухом и посмотрела на усмехающегося Кощея, ошалевая от собственной догадки.       Имена кончились. Кончились те, кто не любил, презирал или оскорблял её. И если с таким отношением Кота, Васи, Саши и Горыныча Варя готова была смириться: раньше как-то без них жила и ещё проживёт. То предательство Алёнки и — особенно — Снежки простить не могла. С Алёнкой они всё-таки чаще цапались, чем дружили. А Снежка… Они знали друг друга всё время обучения в сказочном коллеже. И тесно дружили.       — И всё, — закончил за неё Кощей. — Ты поняла, к чему я веду.       Варя кивнула, задумчиво облизывая ложку. А потом честно пожаловалась, отстраненно рисуя на мороженом витиеватые узоры:       — Мне больно. Я не знаю, как это работает. Но мне больно, понимаете? Я ждала этого, много раз прокручивала это в голове, но всё равно… — Варя почувствовала, как горлу снова подступает ком, и поспешно съела мороженое.       — Я понимаю. Больно терять людей. Близких людей. Но это неизбежно…       Варя не знала, но почувствовала кожей, что он говорит о некой Марье и что эта боль — по-прежнему незаживший рубец на его душе. Варя осторожно подвинула руку и как бы невзначай коснулась своими пальцами его костяшек. И тут же смущённо отвела взгляд.       — Просто прими это, Варя. Научись с этим жить, тогда будет не так больно, — Кощей накрыл её руку своей ладонью и погладил её. — Люди, маги, существа — их много, они приходят и уходят. А ты остаёшься в этом мире. И только ты пишешь свою историю. Так не бойся закончить главу, часть, том и начать новый. С чистого листа и чистой строки. Кому надо — останутся с тобой всегда, — на этих словах Варя резко посмотрела в глаза Кощею, чувствуя, как в виски бьёт кровь и в кафе становится жарко, Кощей посмотрел на Варю, улыбнулся, а потом убрал руку и опустил её на трость: — А другие просто уйдут.       Варя сжала руку в кулак, всё ещё ощущая приятный холодок его сильной руки, плотно сжала губы.       — Ты сможешь, Варя. Просто чем раньше ты этому научишься — тем лучше. Варя, вздохнув, покивала и без аппетита поковырялась в мороженом.       — Ух, еле вас нашла! — сзади послышался голос Маши, и Варя окончательно померкла: надежда на откровенный разговор с Кощеем угасла, едва успев появиться. — Варь, ты как?       — Всё хорошо, — спокойно отозвалась Варя и краем глаза уловила благосклонную улыбку Кощея.       — Ладно, развлекайтесь, Сказочный Патруль, — хмыкнул Кощей, поднимаясь, — а мне пора. Кстати, Варя, с наступающим днём рождения тебя.       Девочки не успели даже ничего сказать ему вслед, когда зазвенел воздушный колокольчик над дверью. Маша плюхнулась на место Кощея и ободряюще улыбнулась подруге.       Варя проверила дату: а ведь действительно, она совсем забыла, что у неё завтра день рождения.       Варе почти восемнадцать, и она перелистнула новую часть своей жизни. И начала писать её с чистого листа. Так, как хотелось ей.       Сейчас Варе хотелось провалиться под землю от пристальных взглядов работников оранжереи, где работала Маша. Она целую неделю проверяла разные адреса по базам данных в перерывах между беготнёй за кофе, на совещания и в кабинет начальника. Кощей всё чаще где-то пропадал. Боевые маги поговаривали, что он поднимал свою агентуру и вообще проявлял непозволительную для начальника активность в деле о пропавших.       Но Варя знала, что Кощей просто не может по-другому. Он из тех магов, кто просто живёт бурей, бедой и битвой. Кто не любит статики, кто любит свою мощь и свою магию и кому непросто мириться с правилами мира людей. Но на Сказочную сторону для него вход был закрыт. Даже несмотря на то что он спас этот мир.       — Чёртовы правила, — всегда фыркала на это Варя, фыркнула и на это раз, когда двое магов начертили защитной волшебной палочкой круг и заставили её пройти сканирование.       Варе казалось, что она пришла не в оранжерею с волшебными цветами и насекомыми, а в центр разработки супероружия. «Хотя, в общем-то, за этим я и пришла сюда», — пожала плечами Варя, поправляя неуютную полупрозрачную прохладную ткань мантии, окутывавшую её до самого горла. Она толкнула маленькую серую дверь с фамилией и инициалами Маши и осторожно прошла, заблаговременно пряча нос в воротник мантии.       — Ну ты и забралась, Машка, — вместо приветствия сказала Варя, закрывая за собой дверь в оранжерею. — А что не на крыше?       — А ты что цветёшь и пахнешь? — Маша накрыла ароматные сверкающие цветы такой же тканью, какая была на Вариных плечах, и кивком головы пригласила её в подсобку.       Там она включила чайник, скинула перчатки, респиратор и халат. Варя расслабилась, забралась на барный стул, крутанулась пару раз, закинув ногу на ногу.       — Ну, что привело тебя сюда?       — Кощей, — коротко ответила Варя, хищно оскаливаясь и наблюдая за тем, как изменилось Машино лицо.       Варя и представить себе не могла, что на человеческом лице могут так стремительно сменяться самые разные эмоции. Маша едва не пролила зелёный чай, ойкнула, вовремя остановилась, подхватила кружку и, выставив её перед Варей, едко заметила:       — Приворотных зелий нет.       — Ну и ладно, — пожала было плечами Варя, а потом поперхнулась.       Маша посмеялась, и её зелёные глаза хитро сверкнули. Варя нахмурилась и покачала головой:       — Не смешно, Маша.       — Ой, да ладно тебе. Только ленивый в детстве не шутил о тебе и Кощее.       — Но мы уже не дети, — закономерно заметила Варя, приподнимая бровь. — И проблемы у меня не те.       — Я слушаю, — понимающе кивнула Маша, отставляя кружку в сторону.       Она выпрямилась, деловито поправила запотевшие очки и нервно поправила пучок. И весь вид её говорил, что Маша настроена на деловой диалог. А вот Варя — нет. Она понимала, что её просьба может быть опасной для подруги и даже грозить ей тюрьмой, но по-другому просто не могла. Она предчувствовала, что то, с чем они столкнутся в цирке, — гораздо похлеще любого обычного нарушителя порядка использования магии. Судя по тому, как они всё умело проворачивали, это была самая настоящая банда. «Чёрная кошка, блин!» — наморщилась Варя, отхлебнув чая, который отозвался на языке вязким привкусом.       — Ну…       — Маша, — Варя понизила голос до шёпота, — помнишь, ты мне говорила о спецразработках? — Маша настороженно кивнула, уже ожидая подвоха. Варя шумно вздохнула: — Мне нужно пару патронов разного действия. И пару инъекций для усиления магии. Я пойму, если ты…       — Я откажу! — со свистом выдохнула Маша. — Ты прекрасно знала, что я откажу. Ты сдурела. В первую очередь, это эксперимент. И он не очень хорошо отзывается на магах…       — В первую очередь, тебя посадят, Маша, — раздражённо перебила подругу, почему-то всегда сначала думавшую о подопытных, Варя. — А мне бы этого очень не хотелось. Но мне бы и не хотелось умереть от родной мне Тёмной магии. Понимаешь?       Маша вздохнула, поджав губы. Потом постучала пальцами по кружке, обдумывая всё. И тихо сказала:       — У меня есть пара не внесённых в список образцов, — Варя кинула на подругу коварный взгляд, Маша торопливо замотала головой: — Это совсем не то, о чём ты подумала. Они просто должны быть лучше и не давать откат. Но они не испытанные.       Варя хлопнула ладонью по столу и сказала, что подвернётся шанс испытать.       Маша ломалась. И Варя её прекрасно понимала: сама бы ни за что никому не продала информацию о Кощее и его делах. Даже самому близкому другу. Но она так же понимала, что без Машиной помощи — в теории — может не справиться. «А может, и справлюсь…» — Варя отставила пустую кружку в сторону и почему-то тут же подумала о том, что всё-таки давно не пила чай: ровно с того дня, как Кощей позволил ей отоспаться до двенадцати. Решив, что Машу можно подкупить только честностью, Варя выложила ей о деле общие факты, приукрасив яркими выдуманными картинами мучений похищенных и подробно расписав бедняжку, не справившуюся с грузом тёмной магии.       Маша слушала с нескрываемым скептицизмом. А потом махнула рукой:       — Ладно, чёрт с тобой.       Она порылась в большом белом ящике с какими-то яркими значками, вероятнее всего, предупреждавшими об опасности, и положила перед Варей металлическую обойму с шестью разноцветными пульками. Потом порылась в карманах халатов, болтавшихся тут, и положила ещё две капсулы без маркировки и вообще какой-либо подписи. «А не вода ли это?» — подумала Варя, касаясь холодного стекла ампул. Прислушалась к ощущениям: стекло нагревалось изнутри и как будто посылало лучи в руку. «Не вода», — кивнула себе Варя, пряча в сумку ампулы. Обойму заправила в пистолет, который заблаговременно взяла из сейфа и только потом растерянно посмотрела на Машу:       — А меня же проверять будут.       — Мы пойдём вместе — не будут, — повела бровями Маша, подхватывая Варю под руку. — Заодно расскажешь, как там у вас любовь пришла и расцвели лимоны.       Варя выгнула бровь, совершенно не понимая каламбура подруги. Маша охнула:       — Совсем не смешно?       — Не-а.       — Ладно, похоже, не зря говорят, что у меня нет чувства юмора, — потёрла переносицу Маша.       — Его у тебя никогда не было, — заметила Варя, морщась от ощутимого тычка в бок. — Ладно-ладно. Молчу-молчу. У меня операция со дня на день. Не хочу являться туда инвалидкой.       Маша ехидно поддела Варю, что в таком случае Кощей будет защищать её ещё больше. Варя фыркнула и ловко ушла от темы с Кощеем. Всё-таки размышления о предстоящем задержании рождали какую-то приятную и странную дрожь в ногах.       Однако в главке её ждал сюрприз. Стоило Варе скинуть форменный пиджак на спинку стула и усесться за компьютер, как в кабинет вошёл Кощей и замер у косяка. Варя заметила яркие сине-оранжевые флаеры в его руках и обрадованно спросила:       — У вас получилось достать билеты в цирк уродов?       — Получилось, — кивнул Кощей, скрещивая руки на груди. — Вот только ты туда не идёшь.       — Что?! — Варя подскочила на месте от неожиданности, едва не опрокинув стол.       Кощей смерил её холодным равнодушным взглядом серых глаз, так что Варя почувствовала себя школьницей и виновато опустилась на место. Погладив холодный металл пистолета, она ядовито спросила:       — Это как у меня для вас посылка, только я вам её не отдам, да?[2]       — Вроде того, — усмехнулся Кощей, потирая большим пальцем подбородок. — Поверь, это для твоего же блага.       Варя заинтересованно выгнула бровь, подаваясь вперёд. В душе всё клокотало, но не стоило показывать свои эмоции перед Кощеем. Нужно было быть осторожной и терпеливой. Насколько Варя знала Кощея, он никогда и ничего не запрещал просто так. Всегда была реально объективная причина. И Варя хотела её знать.       — А вам не кажется, что мне уже не двенадцать лет? И только вспомните, Кощей: мне удалось вас убедить на ритуал в пятнадцать. А сейчас мне двадцать пять. — Варя закусила кончик указательного пальца.       Кощей усмехнулся:       — Хорошая попытка, Варя. Но мой ответ по-прежнему: нет. Ты останешься здесь.       — Вы обещали… — с нажимом протянула Варя, барабаня пальцами по нижней губе.       Кощей тяжело вздохнул, небрежно смахнул пыльные папки дел, лежавшие на табуретке, сел на неё и пристально посмотрел на Варю. Варя стойко выдерживала его холодный пронизывающий взгляд.       И её выдержка была вознаграждена: Кощей достал из внутреннего кармана пиджака сложенный вчетверо лист и небрежно бросил его Варе.       Лист был тёплым и достаточно потрёпанным. Как будто его долго мяли в сомнениях. Это оказались списки работников тех клиник, на которые обратила Варя внимание. И красным маркером было выделено одно имя: Рыжова Алёна. Варины руки сперва онемели, не в силах удержать лист. А потом вдруг её обдало мощной волной жара, подчиняясь которому Варя едва не скомкала документ. Шумно втянув воздух, она выдохнула, положила его на стол, прихлопнула его ладонями и старательно разгладила.       — Алёна там, Варя. Я не хочу ворошить прошлое. Это не всегда приятно.       — Всё в порядке, — хрипло заверила Кощея Варя, стараясь не обращать внимания, как вдруг бешено загрохотало сердце.       — Ты уверена?       — Абсолютно. Партия будет доиграна.[3]       Кощей пристально посмотрел на неё, потом мягко и как будто ободряюще улыбнулся краем губ, положил на стол приглашение в цирк и вышел.       Варя откинулась на спинку, глубоко дыша и сжимая-разжимая кулаки. Её трясло. Дрожащими пальцами она взяла приглашение, положила его в кошелёк, а потом сжала рукоять пистолета.       Кощей был прав: прошлое ворошить было не очень приятно. Но Варя уже перелистнула страницу. Алёна Рыжова осталась лишь воспоминанием — не особенно тёплым и не особенно приятным.       В этой части Алёна Рыжова стала антагонистом.       — Партия будет доиграна, — нахмурилась Варя в пустоту.