Рабочие отношения

Семь лет назад

      Кощей считал всё это плохой, просто отвратительной идеей. До невозможности глупой и, конечно же, абсолютно соответствующей поведению добрых персонажей. Но кто бы стал слушать его мнение? Его заслугу по спасению Сказочного Мира никто не принял в расчёт. Да, позволили побродить по Миру три дня, вспомнить былые времена и посетить родные сердцу места. Те самые, от которых дыхание заходилось, а кровь застывала в жилах. Разрушенный замок из чёрного камня. Заросшую поляну посреди леса, где когда-то стояла изба. Кузницу, где уже давно погибший добрый друг сковал меч-кладенец. И площадь столицы Сказочного Мира.       Кощей стоял посреди плотной толпы на потрескавшейся каменной кладке, окутанный тенями и тьмой, и смотрел на наспех сколоченную гномами сцену и думал, как же это всё отвратительно. Просто до невозможности.       Краем уха он слышал разговоры местных жителей, которые искренне радовались концерту и хвалили правительство. И от этого на душе (хотя Кощей иногда сомневался в том, что она у него есть) становилось ещё хуже. И бессильная злоба тёмной змеёй вилась под рёбрами и опутывала сердце. И пальцы вспыхивали тёмным пламенем. И только огромным усилием воли Кощей осаждал себя.       Кощей пришёл не воевать и даже не поднимать восстание, хотя очень хотелось. Пришёл просто смотреть и чувствовать, как медленно вскипает ненависть к Сказочному Миру. Он буквально кожей чувствовал, как лопаются пузырьки тьмы в нём — даже глаз дёргался.       Правительство почему-то посчитало своевременным дать концерт на третий день мира. «Для поднятия народного духа… Говорили они, — хмурился Кощей, жмурясь и потирая переносицу. — И всем всё равно, что чувствуют певцы. Всем лишь бы развлекаться. Несчастный «Патруль»». Четыре девчонки, хрупкие, бледные и едва-едва приведшие себя в порядок сейчас стояли на деревянной сцене, обхватывая руками волшебный микрофон и просто чудом уцелевшие музыкальные инструменты, и изо всех сил пели. Они уже помогли спасти Сказочный Мир. И вынуждены были спасать его ещё раз от бунта, потому что правительство было не в состоянии.       — Зажравшиеся белые маги, — скрипнул зубами Кощей, а холодный синий огонь промчался от кончиков пальцев до локтя и скрылся под чёрными закатанными рукавами рубашки.       Срочно собранный три дня назад Сенат (состоявший из одних светлых магов) для удержания власти в стране почему-то посчитал необходимым эту клоунаду. И никто из этих белых магов не подумал о том, что этим восемнадцатилетним девчонкам самим нужна помощь.       Снегурочка, бледная и как будто уменьшившаяся втрое, испуганно смотрела на колючие ледышки, срывавшиеся с пальцев вместо красивых снежинок, и всё ещё переживала тот день, в котором Вася закрыл её собой, получив на всю жизнь кривой шрам от шеи до бедра и заикание. Снежке до сих пор чудилась тёплая тёмная кровь, заливающая её. И она изо всех крутилась в делах, чтобы забыть этот кошмар.       Мария, почти лишившаяся зрения во время заточения в одном из подземелий Тёмного Властелина. А теперь ещё и ставшая пророком Верхних. Она и так не могла совладать с тем, что любые цветы, которые она пытается вырастить, покрывались чёрными ядовитыми колючками, так теперь ещё и должна была терпеть головную боль и чьи-то манипуляции.       Алёна, ставшая ещё более агрессивной и несдержанной после известия о смерти родителей. У неё и так почти не было опыта в управлении магией, сейчас же он сошёл на нет. И девочки часто чудом спасались от ужасающих по своей силе и проникновению ожогов. А ещё в ней как-то должны были уживаться Тёмная магия и магия священного огня. Кощей знал, что Алёна просто медленно сходила с ума. И вместо того, чтобы помочь девчонке, Сенат окружил её планами, договорами и расписанием — как единственную наследницу.       И Варя. Ей было трудно оправиться от ритуала и освобождения. Кощей знал всё это о девочках от неё. О себе Варя не рассказывала, но Кощей чувствовал, как её тяготит этот мир и как будто душит в своей светлоте и жизнерадостности. Она перетерпела гораздо больше, чем её подружки. Видела гораздо больше. И теперь была на грани слома.       И вместо того, чтобы приходить в себя после страшной войны, в исходе которой они сыграли удивительно огромную для восемнадцатилетних девчонок роль, «Сказочный Патруль» должен стоять на сцене, сверкая на груди медалями «За спасение Сказочного Мира»: звёздочками драгоценных камней, огранённых чистым золотом, и петь, ублажая толпу трусов.       Кощей вздрогнул и сжал в кулаке свою медаль. Тёмно-фиолетовый, почти чёрный, камень, огранённый холодной сталью — именно то, что он заслужил — слишком сильно отличался от красного рубина в сверкающей окантовке на Вариной вишнёвой куртке.       Со сцены звучала песня о королях, о принцессах и о том, что только самим существам под силу выбирать роль, которую они будут играть. В воздух вырывались тонкие разноцветные кометы и с глухим треском рассыпались салютом. Ярким, праздничным, заставляющим толпу смеяться и громче хлопать и свистеть.       — Отвратительно, — вздохнул Кощей, поправляя чёрную мантию на плечах и подбираясь ближе к сцене.       По его расчётам эта песня должна была стать последней: девочки кривлялись на сцене в угоду жителям столицы вот уже два часа. Должна же эта пытка закончиться!       — Спасибо! — хрипло крикнула в микрофон Варя, и в её голосе Кощей различил убийственную усталость.       И почувствовал, что сейчас он должен быть к ней ближе, чтобы помочь.       — Мы рады, что вы рады! — она устало улыбнулась, глядя на всех равнодушным взглядом.       — На бис! На бис! На бис! — скандировала толпа. — Ещё! Ещё! Ещё! Девочки переглянулись, и в их глазах проскользнули испуг и отчаяние.       — Что вы хотите услышать? — смиренно спросила Маша.       — Ваши любимые песни! Расскажите, что слушают там! — крикнул кто-то из толпы.       Кощей скрипнул зубами. Он не представлял, сколько выдержки нужно «Сказочному Патрулю», чтобы утолять просьбы толпы. Он бы сразу небрежно скинул чёрное пламя, которое бы поглотило всю наглость зрителей, и сбежал бы прочь.       «Впрочем, и им путь в Сказочный Мир не закрыт», — вздохнул Кощей, потирая подбородок и вставая поудобнее.       Варя вышла последней. Других девчонок Кощей или не слушал, или слушал вполуха, но когда вышла Варя, шрамы у локтя неприятно дёрнулись: связь между ними была ещё достаточно крепка. Но Кощей знал, что на рассвете она станет тонкой и почти перестанет чувствоваться. Их будет разделять огромное пространство бесконечности между измерениями. И тогда любые ощущения сведутся к нулю. Кроме смерти.       Варя взяла в руки гитару и, сжав руку в кулак, погасила свет. Оставила лишь один серебристый луч, который очерчивал её каким-то магическим ореолом и заставлял бинты на руке сверкать неестественной белизной, а рубин в медали сиять кровью. Худые девичьи пальцы, в которые впитались бурые пятна крови и грязи, провели по туго натянутым гитарным струнам. Толпа перестала свистеть и как будто вмиг остыла после зажигательной песни Алёны.       — Я ненавижу эту песню настолько же, насколько люблю, — шепнула в микрофон Варя, перебирая струны.       На заднем плане, в густой темноте, кто-то из подруг подыгрывал ей на пианино.       — В конце туннеля яркий свет слепой звезды, — Варя подняла голову на небо, часто-часто моргая, как будто отгоняя прочь слёзы. — Подошвы на сухой листве оставят следы, — туго сглотнула. — Ещё под кожей бьётся пульс, и надо жить… Я больше, может, не вернусь, а может… Я с тобой останусь.       — Неожиданно, — хмыкнул Кощей.       Он помнил эту песню по премьере очередного фильма про городских магов. Кажется, люди называли это термином «городское фэнтези». И очень любили. Кощей вообще заметил у людей любовь ко всему сверхъестественному и волшебному. Правда, стоило им столкнуться с магией вживую, как они теряли своё восхищение и с визгом старались убежать прочь.       — Я для тебя останусь — светом! — Варины глаза, яркие, как чистые аметисты, впились в Кощея.       Кощей ободряюще улыбнулся ей и кивнул. Её губы дрогнули в неуверенной улыбке. Она с силой перебрала струны и запела твёрже, сильнее. Обводила взглядом толпу и снова и снова возвращалась к Кощею.       И Кощей почувствовал, что он — единственный, кто не просто слышит песню, а видит и практически осязает целую жизнь. Варину жизнь.

«В конце туннеля яркий свет, и я иду»

      Кощей знал, как боролась эта девочка, чтобы выжить. Как она отчаянно, как утопающий за тонюсенькую соломинку, хваталась за последний шанс сохранить магию, не умереть. Как упрямо шла навстречу страшному ритуалу, потому что он стал светом в конце тоннеля из холода и пустоты.

«Иду по выжженной траве, по тонкому льду»

      Кощей помнил её дрожащее тело в его руках, когда она падала почти без чувств после тренировок. Они все (он, Ядвига и Василиса) предупреждали, что это опасно, что может быть хуже. Да только Варя мотала головой, давала себе передышку и продолжала бороться. Потому что никто, кроме неё, не смог бы спасти её подруг и других магов из чёрного зеркала. И тогда Кощей понял, что Варя привыкла идти вперёд и бороться, несмотря ни на что.

«Не плачь, я боли не боюсь, её там нет»

      А ещё Кощей помнил, как болезненно (впервые за сотни лет) сжималось у него сердце, когда Варя корчилась от боли после ритуала. Когда она вгрызалась в подушку, чтобы не завыть. И когда, глотая безмолвные слёзы, твёрдо кивала, что всё хорошо, что ей не больно.       Ни капельки.       — Останусь пеплом на губах. Останусь пламенем в глазах. В твоих руках — дыханьем ветра… — голос Вари дрожал и срывался, а воздух вокруг Кощея опасно затрепетал, заставляя прислушаться к туповатой боли в локтевом сгибе.       Варе было плохо. Она всё ещё была на грани.       Кощей пробился сквозь плотную толпу к лестнице, ведущей со сцены. И буквально через полминуты после последнего аккорда, когда девочки поспешили кланяться и улыбаться, Варя упала в руки Кощея. Дрожащая, холодная, ослабшая, она, кажется, тоже почувствовала его.       Она крепко обвивала его руками за шею и, пряча лицо на груди, шептала:       — Как хорошо, что вы пришли! Как хорошо! Так хорошо! — она содрогнулась и вцепилась пальцами в гладкую холодную ткань накидки.       — Тш… — Кощей неловко замер, хмурясь, а потом осторожно погладил Варю по растрёпанной длинной косе.       Она была ещё совсем девчонкой. Но при этом разительно отличалась ото всего «Сказочного Патруля», что сейчас стоял на сцене, исполнял финальную песню и ловил овации.       — Заберите меня отсюда, пожалуйста! — её горячий шёпот коснулся подбородка.       — Конечно, — сухо кивнул Кощей и, приобняв Варю за плечо, повёл по самым укромным уголкам столицы, где тысячу лет назад сновал, успешно прячась от светлых стражей.       Варя прижималась к нему всем телом невыносимо доверчиво и искренне. Шептала, что очень устала, что не хочет обратно и что теперь ей стало легче. Как будто намекая, что легче ей стало с ним, с Кощеем.       И Кощей, привыкший рушить чужие судьбы, вдруг замер. Он не знал, как сказать этой девочке, доверчиво жавшейся к нему, что это их последняя встреча. Что у них осталась всего одна ночь. А потом он переместится в людской мир, и там, конечно, их разведёт по разным сторонам. В Мышкин Кощей больше не вернётся — больше нечего караулить, опасность миновала. Его, скорее всего, повысят маги людского мира и переведут куда-то в более опасное место.       — Почему так? — бормотала Варя, распинывая осколки домов в разные стороны. — Мы так хотели мира, а… В войну было лучше.       — Не говори так, — встряхнул её Кощей. — Ты ещё слишком юна и не понимаешь…       — Я всё понимаю! — Варя вывернулась из-под его руки и встала напротив; её глаза лихорадочно сверкали под луной. — На войне некогда было думать о другом, кроме как спасти. Не было ни боли, ни ненависти, ни вражды. А теперь… Всё вернулось на свои места. А лучше бы — нет!       Варя отвернулась и обняла себя на плечи. Кощей прошёл к ближайшей крупной бетонной плите и присел на неё, сцепив руки в замок. Варя стояла к нему боком. На щеках блестели дорожки слёз, которые она стыдливо промакивала кончиками мозолистых пальцев.       — Ты права, — прохрипел Кощей.       — Что? — Варя резко крутанулась, торопливо протирая лицо ладошками.       — Ты права, — повторил Кощей. — Лучше бы ничего не возвращалось на свои места.       — Правда?       — Правда. Тогда мой уход с рассветом стал бы добровольным, а не вынужденным.       Варя как будто побледнела. Но Кощей решил, что всё дело в белом свете луны, который часто искажал реальность, придавая ей зловещий или трагический облик. Варя, пошатываясь, дошла до Кощея и опустилась рядом, обхватывая лоб:       — Что это значит?       — Я чужой Сказочному Миру. И с рассветом портал утащит меня в мир людей. Пока Сказочному Миру снова не понадобится моя мощь.       — Но… Как же это… — Варя сдавленно всхлипнула, а потом вцепилась в руку Кощея.       Он ожидал, что она сейчас его проклянёт. Или назовёт подлецом. Или будет умолять не уезжать. Но Варя сверкнула глазами твёрдо и холодно:       — Заберите меня с собой.       — Не понял… — настороженно протянул Кощей, хмурясь.       — Ну что тут не понятного! — Варя вцепилась в его руку сильнее, так что, кажется, отпечатки её пальцев навсегда въелись в кожу. — Просто заберите с собой! В мир людей. Я ненавижу эту сказку. До тошноты.       Кощей мотнул головой и с искренним сожалением протянул:       — Я не могу. Портал только на меня. Магии в этом мире ещё слишком мало, чтобы открыть портал в мир людей и вернуть туда всех вас. Вам придётся подождать восстановления основных врат.       Варя сдавленно кивнула и убрала ладонь с его руки. Пусть её руки были холодными, как и у него, но хватка была удивительно горячей.       — Эм… — Варя закусила губу и неловко попросила: — Вы… У вас есть возможность провести эту ночь со мной? Я… Я не хочу к девочкам.       Кощей почему-то не смог отказать. Накинув на её плечи чёрный плащ, он подал ей руку и повёл по любимым местам Сказочного Мира. Ночь здесь была его временем. Он мог перешагивать из тьмы во тьму, отмеряя широкими шагами километры.       И они шагали. Вместе преодолевали тысячи километров, телепортируясь из места в место, пока Варя не утомилась и не привалилась к его плечу головой. Они остановились у руин из чёрного блестящего камня. Места, которое когда-то служило Кощею домом и дворцом, которое было тщательно скрыто от глаз всех. И которое сейчас превратилось практически в груду камней, сверкающих чернотой под голубоватым сиянием луны.       — Что это? — тихо спросила Варя, перекидывая косу на грудь и нервно теребя её.       — Мой дом, — невесело усмехнулся Кощей, осторожно касаясь ладонью ближайшего камня.       Камень узнал хозяина и отозвался мощной вибрацией Чёрной магии. Кощей ощутил, как холодок проскользнул по венам и артериям, с наслаждением выдохнул и предложил Варе присесть на чудом уцелевший маленький трон. Сам лёгким взмахом руки воссоздал из камней свой старый трон — из холодного железа и зловещего чёрного камня — и уселся на него.       Воспоминания накатывали волнами, и Кощей хотел бы от них избавиться.       — Вы… Жили здесь? — Варя чуть приоткрыла рот, осматривая руины, и нельзя было понять, то ли она восхищена, то ли разочарована, то ли ей всё равно.       — Да, — Кощей усмехнулся и резким взмахом, отдавшимся тупой болью в плече, воссоздал из теней иллюзию огромного чёрного и абсолютно не приступного замка, острыми верхушками касавшегося луны.       — Класс, — с придыханием оценила Варя, неловко ёрзая на троне. — А что случилось?       Иллюзия осыпалась на них чёрной крошкой — Кощей слишком резко и озлобленно сжал кулак. Варя неловко обхватила себя за плечи и виновато отвела взгляд.       — Ничего. — Металл звякнул в словах, заставляя голосовые связки завибрировать.       Кощей не любил вспоминать прошлое. И ещё меньше любил говорить о нём с кем-то. Что было — то было, прошло. Остались лишь шрамы на душе да на теле. И тупая боль на глубине подсознания, задвинутая чрезвычайно далеко и глубоко. Кощей сделал выводы, поменялся, научился сдерживать свой гнев — так к чему вспоминать этот позорный штурм?       — Простите, — сухо прохрипела Варя, поправляя бинты на предплечье. — Это не моё дело. Я знаю.       — Просто здесь состоялся спор, — неохотно продолжил Кощей, решив, что ничего не случится, если он хотя бы поверхностно утолит любопытство этой девочки; как-никак, они теперь одной кровью повязаны. — Меня убеждали покинуть Сказочный Мир.       — И вы согласились? — Варя неловко улыбнулась и посмотрела в глаза Кощея так, словно бы спрашивала разрешения на этот жест.       Кощей не привычно для него широко улыбнулся и прищурился, вспоминая, как объединившиеся боги метали на его замок Светлый огонь, сжирающий тьму, как люди пытались взять штурмом, а чёрные камни поглощали всю их злобу и жажду войны и обращали против них. Небрежно взмахнул кистью правой руки:       — Аргументы были… Достаточно убедительны.       Варя покивала с той же неловкой и удивительно мягкой улыбкой, а потом подтянула колени к груди, задумчиво глядя на выжженную землю. Здесь так ничего и не выросло. Несмотря на то, что прошла далеко не одна сотня лет. Чёрный пепел. Чёрные камни. Чёрный лес за спиной. Чёрное небо над головой.       Стык миров. Сказочного, реального и божественного. Здесь полотно между мирами особенно тонкое, особенно хрупкое. И Кощей слышал, как с медленным, надрывным треском разрывается воздух, готовя портал для него.       — Вы поэтому так долго не хотели нам помогать? — вдруг спросила Варя.       — Нет, — честно ответил Кощей. — Это не причина. Хотя, признаюсь, переход в этот мир достаточно… Ммм… Болезненный. Даже для меня.       Кощей поморщился, вспоминая уродливые ожоги по всему телу, которые появлялись, стоило ему покинуть домик в Сказочном Мире. Этот Мир травил его. Травил воздухом, травил магией, травил природой. И только когда понял, что не справится без Кощея Бессмертного, прекратил.       Только тогда унялась боль, пропало удушение, исчезли ожоги.       Но Кощей слишком много боли испытал, чтобы бояться её. Он боялся вновь навредить тем, кто был рядом. Ядвиге, Василисе Премудрой (с которой, впрочем, не то чтобы ладил) и этим девчонкам из «Сказочного патруля», тогда ещё совсем маленьким и наивным до непробиваемой тупости.       — Вы уйдёте на рассвете навсегда? — Варя скакала с вопроса на вопрос, как будто била наощупь и хотела узнать его поглубже.       «Нет. Нет. Нет!» — это слово Кощей повторял себе с того самого момента, как подобрал лишённую магии Варю в руинах королевского дворца. Сначала она просто считала его спасителем, а потом… А потом стала смотреть совершенно иначе: с расширившимися зрачками, с алыми щеками, с приоткрытым ртом, с взволнованно вздымающейся грудью. Кощей злился: ему для полного счастья не хватало только этой влюблённой в таком опасном возрасте девчонки. Но Варя, как будто осознавая опасность этих чувств, крепко держалась. Не давала ни намёка на свою любовь.       Только Кощей всё равно её чувствовал. Чувствовал сладковатый запах ветров и теплоту тёмной магии.       — Навсегда, — ответил он, — ну, или пока не появится необходимость во мне. Или пока не снимут запрет, но это уж совсем не реально. Скорее люди поверят в магию, чем меня простят.       Варя покусала губу, очевидно, желая спросить, что же такого он натворил. Но с шумом выдохнула и промолчала.       Начинало светать. Луна бледнела, а небо из густо-синего, почти чёрного, становилось нежно-фиолетовым, как поле лаванды. Пространство расширялось с огромной скоростью, и Кощей проверил, всё ли необходимое у него с собой. Варя встала с трона, попинала камушки, засунув руки в карманы брюк. А потом посмотрела на Кощея:       — А мы с вами увидимся?       В этом вопросе не было чего-то сверхъестественного. Но у Кощея ёкнуло сердце. Он смотрел на девчонку с большими аметистовыми глазами, в которых горным хрусталём застыли слёзы, и почему-то слова застряли в горле.       — Вряд ли, — Кощей поднялся тяжело и подошёл к Варе. — Но, кто знает, как нас сведут дороги.       — А связь? — Варя вывернула руку, обнажая бинты.       Первые красные лучи коснулись Вариного лица, болезненно-бледного, осунувшегося. Кощей отодвинул бинты и коснулся гладких розоватых рубцов, выделявшихся на бледной коже. Вздохнул:       — Порвётся. Чем больше расстояние — тем хуже связь.       — Вам пора? — Варя шмыгнула носом и посмотрела через плечо Кощея.       В спину повеяло воздухом города и шумом машин. Кощей обернулся. Тонкая прорезь блестела серебром пыльного большого города. Кивнул.       — Прощай, Варя!       Кощей знал, что нельзя говорить «прощай», когда ты бессмертен. Но отчаянно не хотел давать надежду девушке. И себе. И решительно шагнул назад, рассыпаясь чёрными точками в пространстве.       И поклясться готов, что услышал в ответ дерзкое:       — До встречи, Кощей!       Кощей помотал головой и помассировал переносицу, отводя взгляд от древних дел. От них веяло плесенью, сыростью и такой зловещестью, которая не снилась нынешним нарушителям магических законов. С волшебными чернилами и мелким почерком в старые, пожелтевшие и волнистые страницы как будто впиталась вся злоба преступников. Вся их чёрная магия, вся усталость писца.       Пальцы пощёлкали выключатель настольной людской лампы, освещавшей тома дел отвратительно жёлтым светом. Мысли от этого звука выстраивались в приятном порядке, и Кощей мог думать. Но пока он просто пил кофе по-ирландски, косясь на ещё не просмотренные дела. Тело девушки-мага, бледное, почти обескровленное и холодное от потери магии, с крупными синяками на шее никак не шло из головы. И Кощею упрямо казалось, что что-то подобное он уже однажды встречал. Только не мог вспомнить — лично или по слухам. Всё-таки его жизнь была слишком длинной, чтобы помнить все встречи и все ситуации.       — Кощей Чернобогович, вам помощь нужна? — девушка из архива за три часа наведывалась к Кощею уже десятый раз, так что ему показалось, что у неё есть, если не отдельное поручение следить за ним, то расписание точно.       — Нет, — устало отмахнулся от неё Кощей. — Милая Лена, если мне понадобится помощь, я обязательно к вам обращусь. У меня отдельное разрешение на изъятие документов есть? Есть. Если я вам мешаю — я тогда заберу их с собой.       Лена поджала губы и, обиженно поправив серый костюм, вышла. За ней вился лёгкий серый дымок гнева. «Надо будет обратиться в кадры, чтобы сюда поставили мага земли или воздуха, — сделал пометку для себя Кощей, читая наискосок очередное дело. — Да где же ты, а?!» В правой руке стрельнула тупая боль, и Кощей поморщился, потирая шрамы.       Они не болели уже давно. С того самого дня, как он расстался с Варей. Огромное расстояние сделало своё дело, и магия Кощея потеряла связь с владельцем, прижилась в Варе и стала совсем её. Кощей поморщился и помассировал руку. Боль стрельнула в кончиках пальцев и ушла.       «Показалось», — махнул Кощей, наугад открывая очередное дело.       Ему было веков шесть — не меньше. Страницы источали до отвращения потрясающие запахи крови, чёрной магии и ритуалов. Что-то внутри дёрнулось, когда руки перелистнули съёжившиеся листы, кое-где утратившие чёткость букв. «Неужели нашёл?» — Кощей судорожно пробежался взглядом по буквам на первой странице, но тупая боль в руке опять дала о себе знать.       — Кощей Чернобогович! Кощей Чернобогович! — на бегу сбрасывая каблуки, в читальню вбежала Лена.       — Елена, — Кощей рывком поднялся из-за трёхного столика, едва не опрокинув термос с любимым кофе и стопку дел, в душе клокотала чёрная магия, голубыми искрами проскакивавшая между пальцами; на этот раз он был совсем близко к разгадке, а архиваторша опять прибежала не вовремя. — Я просил меня не тревожить! Вы будете уволены после очередной выходки.       — П-простите, — девушка съежилась и протянула Кощею стационарный красный телефон с диском. — В-вам.       — Мне? — вскинув бровь, Кощей принял аппарат из дрожащих рук. — Слушаю, — отозвался он, прикидывая, кто может звонить.       Всё начальство из Сказочного Мира предпочитало связываться по волшебным зеркалам и яблочкам с блюдцами (почему-то категорически не принимали технологии, которые Кощей обожал), хорошие знакомые и друзья прекрасно знали его сотовый телефон, а работники в полночь должны были спать по домам.       — К-кощей? — низкий и чуть гнусавый голос Васи Кощей узнал без труда.       — Василий? — настороженно протянул он, поскрипывая зубами. — Что-то стряслось?       — Д-да. П-проблемы. И б-боюсь, что б-большие. — Вася тяжело засопел в трубку, очевидно, собираясь с духом и мыслями, а потом выпалил на одном дыхании без запинки: — Варя со Снежкой встречались в ресторане, а когда вышли — на них напали, адрес ресторана я скинул вам эсэмэской, я звонил-звонил, но вы не брали.       — Понял. Еду!       Кощей схватил подмышку термос, папку с делом, вернул телефон Лене и сказал, что пока она не уволена. И пулей вылетел из архива.       Так вот, к чему была тупая боль! Вот, к чему были эти сигналы, которых он не слушал!       Кощей мчал по ночным холодным улицам, по-прежнему наполненным машинами, иногда проезжая по тротуару и дворам и с силой сжимая руль. Руки подрагивали, а боль у локтя пульсировала всё сильнее и сильнее.       — Я же просил её ни во что не лезть! — раздражённо хлопнул Кощей по рулю, останавливаясь на светофоре.       Протёр лицо ладонью и досчитал до тринадцати, чтобы успокоиться. Пригладил жёсткие волосы назад.       — Любопытная Варвара. Если с ней всё хорошо — убью! — Кощей свирипел с каждым метром, приближавшим его к ресторанчику, и воздух в машине накалялся и сверкал маленькими искорками.       Кощей повернулся на заднее сидение, спрятал папку с делом под сидушку и едва не влетел под фуру. Сдавленно ругнулся, выворачивая руль джипа до упора, чтобы нырнуть во двор. Нервы не то чтобы сдавали или были на пределе, но искорки уже пару раз превратились в небольшие, но мощные фиолетовые молнии, а машина прибавила скорости и практически взлетела на очередном «лежачем полицейском».       Свистя шинами и угрожающе прыгая синим светом фар по окружающим домам, Кощей влетел во двор ресторанчика. Люди, столпившиеся у места происшествия, с визгом разбежались кто куда. Особенно умные попытались достать телефоны и всё заснять, но Кощей одним щелчком заставил молнии в машине работать сильнее. Вся электроника в радиусе двадцати метров от машины вышла из строя. Кощей идеально вписался в разметку для машины на парковке. И вышел.       С полсотни пар глаз уставились на него. У Кощея нервно дёрнулась скула. Кощей пренебрежительно скривил губы, поправил форменную куртку, покрутил значок и обвёл окружающих ледяным взглядом, которому для убийства не хватало совсем немного магии.       — Что-то не так со мной? — громко спросил он, захлопывая дверь.       Ответом ему стало синхронное испуганное молчание.       — Так я и думал, — пальцы пригладили растрёпанные волосы. — Тогда попрошу разойтись. Тут вам не зоопарк.       Люди неловко оглядывались друг на друга, но шагов назад не делали. Очевидно, всем были слишком интересны осколки на асфальте, примятые кусты и… Кровь?! Кощей надеялся, что тревога не слишком сильно отразилась на его лице, но в душе всё нехорошо сжалось, предчувствуя беду. Помассировав переносицу, он обернулся к ротозеям и прошипел:       — Попрошу всех вон.       Руки сжались в кулаки, и по асфальту, извиваясь змеями, поползли зловещие фиолетовые тени. Они просачивались в тени людей и заставляли уйти.       — Что у вас за бардак? — пренебрежительно кинул Кощей, когда никого не осталось.       — Никак не могли их выгнать, — вздохнул Эльдар, дежурный боевой маг.       — Учитесь.        Кощей огляделся по сторонам и подошёл к Васе, который сидел, привалившись спиной к машине магов, замаскированной под «Скорую», и поливал жёлтые кудри водой из бутылки.       — Зд-драсьте, — пожали руки.       — Что случилось? — Кощей присел на поребрик, сцепив почему-то подрагивающие руки в замок.       Его тянуло заглянуть к ведьмам в «Скорую» и узнать, что с Варей, но он осаждал себя. Потому что надо было, в первую очередь, разобраться в случившемся.       — Ну, — Вася растёр пухлыми кистями лицо, — Снежка с В-варей в-вышли из рест-торанчика. И т-тут м-мужик к-какой-т-то. Я м-машину п-полез завод-дить, а т-там… П-поворачиваюсь, а В-Варя б-без сознания, а Снежку эт-тот з-за горло д-держит. И в-вокруг рук т-так, — Вася изобразил ладонью волны и зашипел.       — Таак… Я-асно… — протянул Кощей, растирая лицо ладонями.       Врал, впрочем. Ясно не было абсолютно ни-че-го. Кроме, пожалуй, двух моментов: Варя была жива и относительно невредима; этот мужчина явно был магом. В остальном же всё было совершенно не понятно. Ни откуда взялись небольшие пятна крови, ни как этот мужчина нашёл Варю и Снежку (и случайно ли нашёл), ни что за ритуал он поводил с магией Снежки, ни почему его выбор пал именно на Снежку.       — А к-кровь — эт-то я, — вздохнул Вася, очевидно, проследив за взглядом Кощея. — Я ж рыц-царь д-дип-пломированный. Х-хорошо ег-го з-зацеп-пил.       Вася похлопал по рукояти охотничьего ножа, вложенного в ножны на поясе. Рукоять была выполнена из белой стали и инкрустирована хрусталём и бриллиантами — явно не просто кортик, которым награждали при выпуске из академии рыцарей.       — Отлично. Будет легче его искать, — Кощей похлопал Васю по плечу. — Что с девочками?       — В-варя т-там, — Вася ткнул большим пальцем в кабину «Скорой», — а Снежка в лим-музине.       Кощей коротко кивнул, поправил пиджак и подошёл к двери «Скорой». Оттуда выскочила женщина, обдав его знакомым запахом леса, дурман-травы и ритуального огня. А ещё коснувшись мягкими рыжими волосами, которые лет четыреста назад Кощей с упоением перебирал между пальцами.       — Ядвига?       — Явление, — ядовито отозвалась ведьма. — Уже семь лет в одной Службе работаем, а не виделись.       — Лучше б и не встречались, — нахмурился Кощей, оттаскивая Ядвигу за локоть в сторону. — Что с Варей?       Ядвига надменно вздёрнула тонкую бровь и одарила Кощея таким взглядом, как будто примеряла его в качестве растопки своей печки. А потом скрестила руки на груди:       — Тебе мало девушек? Куда тебе, Кощей?       — Ядвига, — Кощей шумно выдохнул, мысленно отсчитывая до тринадцати, — мы договаривались идти разными дорогами. Ты знаешь, что это было. И помнишь, как давно…       — Женское сердце коварно, Кощеюшка, — ткнула Ядвига его в грудь наманикюренным пальчиком. — Траванули твою Варвару чем-то. В нос и глаза порошка сыпанули, она им надышалась и отключилась. Что за средство такое, не ведаю. Но в институт исследования магических аномалий отвезу. Авось, накопают что.       Ядвига говорила легко и непринуждённо, прокручивая пальцами значок служащего ССБ на Кощеевой груди. Кощей дёрнулся и оправил пиджак. Он любил Ядвигу, да, но это было так давно, что следовало бы забыть. Им обоим. Сейчас между ними сохранялись дружеские отношения, границу которых Ядвига так и норовила перейти.       — Я могу к ней пройти?       — Конечно. Можешь даже забрать, — Ядвига махнула рукой, откидывая назад огненные кудри, а потом крикнула вдогонку: — Только будь осторожен. Аукнется тебе это, Кощеюшка. Ох, аукнется.       И демонически рассмеялась.       «Не сомневаюсь», — Кощей распахнул дверь «Скорой» и вошёл в небольшую комнатку с кушеткой и столом. Лучшим заклинанием, по мнению Кощея, всё-таки было заклинание сжатия пространства — даже в такой малюсенькой коробке, как людские «Скорые», можно было разместить целую комнату оказания первой помощи, в которой суетились ведьмы в длинных зеленоватых одеждах.       Тут были и бинты, и амулеты для снятия проклятий, и настойки, и отвары, и даже плита для приготовления срочных зелий. Молодая ведьма всунула в руки Кощею написанный каллиграфическим почерком отчёт о травмах, полученных Варей и Снежкой, и поспешила заверить, что постоит на улице. Варя полулежала на кушетке, потирая лоб и хмурясь.       — Варя, ты как? — он стремительными неслышными шагами приблизился к ней и присел рядом.       Варя испуганно посмотрела на него, как кролик на удава, а потом резким рывком вскочила и оправила помявшееся испачканное платье, которое сидело по фигуре и, несмотря на грязь, выигрышно оттеняло её глаза и стройные ноги.       — Я в порядке, Кощей, — дрогнувшим голосом отчиталась Варя и покачнулась.       Она стояла босиком, покачиваясь и сжимая-разжимая кулаки, и как будто боялась выглядеть перед ним слабой и немощной. Но бледность и выступившая на лбу испарина, а также подрагивавшие губы сводили на нет все попытки казаться сильнее. Правда, Варя этого не понимала.       — Ты не ранена?! — Кощей отложил отчёт на кушетку и медленно поднялся.       — Нет-нет, — Варя шагнула назад, сильно покачнулась и охнула, задев рукой стенд. — Я в порядке… — бормотала вполголоса, массируя виски. — В полном порядке, нет-нет, я в порядке… Правда…       Кощей приблизился к Варе на полшага и встревоженно вгляделся в её лицо. Огромные испуганные глаза, взгляд которых метался от угла к углу, дрожащие пальцы и струйки ветров, явно против воли срывавшиеся с них.       — Правда? — скептически переспросил он. — Поэтому ты бледнее смерти, повторяешь слова и дрожишь так, как будто вот-вот свалишься в обморок.       — Правда, — Варя покачнулась, упираясь ладонью в шкафчик. — И, боюсь, вам придётся меня ловить.       Дрожащие пальцы скользнули по желтоватому стеклу, и Варю повело в сторону. Кощей легко подставил руки, и Варя опустилась в них, виновато глядя из-под ресниц, тушь с которых пролегла серыми кругами под глазами.       — Простите, — пропищала она.       — Если только не ты сама на это нарвалась, — буркнул Кощей, подхватывая Варю под поясницу. — Держись за шею.       — Н-нет, я сам-ма, — вяло попыталась запротестовать Варя, но Кощей крепко прижал её к себе и нахмурился.       Желание у Вари бесполезно протестовать отпало. Она лишь помрачнела и виновато обвила холодными забинтованными ладошками (очевидно, стёрла кожу в кровь при падении) шею Кощея. Кощей забрал отчёт и вышел на улицу.       Взгляды служащих впились в них. Варя вжимала голову в плечи и, отчаянно краснея, умоляла поставить её на землю и обещала, что непременно доберётся до дома на метро. Или вызовет такси. Кощею было всё равно. Сквозь зубы отдавая приказания каждому, кого встречал, Кощей донёс Варю до своего джипа, распахнул дверь и аккуратно уложил её на заднее сидение.       — А какое мне вы дадите задание?       — Отдыхать, — Кощей захлопнул дверь пассажирского сидения, запрокинул голову и посмотрел на полную луну, сверкающую голубизной.       Попрощавшись со служащими ССБ, сел за руль, нещадно хлопнув дверью.       В салоне пахло грозой.       Тёмная магия рассосалась, молнии прекратили потрескивать, оставив после себя лишь свежий запах озона и влажной травы.       — Вы злились, — заметила Варя, обнимая себя за плечи.       — И вовсе нет, — Кощей притормозил на светофоре, стянул с себя пиджак и кинул его назад, в Варины руки. — Надень. Погрейся.       — Да я…       — В порядке? — Кощей кинул на неё иронический взгляд через зеркало заднего вида. — Это мы знаем. Это мы проходили. Варя, не упрямься. — Выдохнул: — Пожа-алуйста.       — Ну ладно, — проворчала Варя, кутаясь в его пиджак и пряча довольную улыбку.       С Варей на заднем сидении было удивительно спокойно. И магия не бурлила в крови, а лишь мягко стелилась. И по телу разливалось странное чувство, похожее на то тепло, которое растекалось под кожей, когда Кощей пил кофе по-ирландски. Чувство смутное, как будто забытое, но ужасно приятное.       Кощей открывал дверь дубликатом ключей, который сделал после их с Варей ареста бродячих циркачей. Почему-то решил, что так будет правильно, так будет надо. Кощей привык полагаться на интуицию, поэтому подчинился этой мысли. И, как выяснилось, не зря. В Варином клатче обнаружилось всё: от косметички до денег. Только не было ключей.       — Простите, — Варя неловко поёжилась, поправляя его пиджак на своих плечах, — вы второй раз меня домой заносите…       — Мне несложно, — тихо произнёс Кощей, укладывая Варю на матрац.       — Я лёгкая? — смущённо улыбнулась Варя, заправляя дрожащей рукой прядь за ухо.       Кощей глухо рассмеялся, скрываясь в коридоре и закрывая дверь. Варя громко сопела и просила не уходить, пока не переоденется. Она долго стягивала непослушными руками платье, а Кощей стоял и смотрел из окна новенькой квартиры на парковку, сложив руки за спиной. И впервые ощущал себя как будто дома.       Здесь не пахло пылью и стариной. Здесь вещи не стояли в идеальном порядке, потому что к ним почти не прикасались. Здесь холодильник и ящики не были пустыми. Кощей прошёл в спальню и осторожно постучал в косяк согнутой костяшкой пальцев, а потом заглянул, не дожидаясь ответа.       Варя сидела, поглаживая пальцами шрамы на сгибе локтя, и хмурилась, глядя за окно.       — Со мной что-то не так, — вздохнула она, когда Кощей прошёл в комнату и прислонился к стене.       — С чего ты это взяла?       — Чувствую, — пожала плечами Варя, ёжась. — Прям как будто меня кто-то постоянно слышит. Брр…       Кощей хотел предложить Варе взять выходной, но понял, что это бесполезно. Её стержнем было твёрдое упрямство. Привяжи он её к батарее и запри на семь замков — пришла бы на работу всё равно. Обломала бы себе ногти, стёрла бы руки в кровь, выплеснула бы всю магию без остатка — но пришла бы. «Лучше завтра посмотрю на её состояние», — решил Кощей, легко подхватывая пиджак, лежавший на пуфике. Пиджак пропитался запахом её волос — сладковатой лавандой и горькой полынью.       — Спокойной ночи, Варвара, — полное имя Вари прокатилось по языку, как горький шоколад, которым закусили виски, будоража кровь.       — Кощей, — Варя окликнула его у самых дверей. — Останьтесь, пожалуйста.       — На ночь? — Кощей даже остановился и повернулся к Варе.       Она смущённо кивнула и повела плечом:       — Просто… Вдруг что-то случится. Ключей же нет, а я одна могу не справиться. Да и вы же не будете спать, правда?       — И откуда ты всё знаешь! — тихо рассмеялся Кощей, выключая свет в прихожей.       Он спустился в машину, забрал отчёт, дело и термос с кофе и поднялся наверх. Кощей был уверен, что Варя спит, был уверен, что никто не нападёт на неё ночью, но не смог отказать её просьбе. Такой неловкой, практический детской и абсолютно ей не свойственной.       Когда Кощей поднялся — Варя спала, уткнувшись носом в подушку. Кощей тихо прикрыл дверь спальни и разложился на столе под светом одинокой бледной лампы в скромном абажуре.       Архивное дело было просто огромным. Тогда никто понятия не имел об уликах, отпечатках пальцев, ритуалах по определению рода стихийной магии и воссоздании произошедшего при помощи магии крови. Магия крови считалась священной, ритуальной и использовалась крайне редко: только чтобы определить, чёрная это магия или нет. Так что приходилось листать попросту дневниковые записи всех стражей тайны магии, чтобы понять, что произошло.       Взгляд зацепился за описание тела. Мага нашли слишком поздно, магия была выжата подчистую. И, казалось бы, что он умер естественным путём, если бы не невероятно малое количество крови от глубокого пореза (а найденный кинжал около тела говорил именно об этом), оставленного жертвой, пытавшейся бороться. И синяки на шее жертвы.       — Я знал! — Кощей с торжеством перелистнул страницу, погружаясь в чтение дальше.       И с каждой страницей его одолевали муки сомнения. Записи становились всё водянистее и непонятнее. «Вот, откуда пошла традиция разбавлять тексты», — подумал Кощей, вчитываясь в кривой почерк, по иронии судьбы размытый какой-то жидкостью.       Дело закончилось внезапно. Фразой о том, что про этого преступника люди стали слагать легенды и книги и что он постиг тайну вечной жизни, умерев. В комнате стало душно. Потерев подбородок, Кощей подошёл к окну и распахнул его настежь. Влажные северные ветра коснулись испарины на лбу и нервно подрагивающих рук.       — Был бы ещё один Бессмертный в этом мире — я бы знал, — Кощей побарабанил пальцами по подоконнику.       Вернулся к столу. Листы угрожающе желтели в синем свете, Кощей пролистал их снова, увидел упоминание о двух парализующих уколах в шею. Помотал головой.       Этого просто не могло быть. Он помнил, что единственного мага-вампира, который питался кровью людей и магией волшебников, заточили в глубоких подземельях. Он должен был иссохнуть и умереть — Кощей знал это наверняка, потому что это был первый раз, когда его после изгнания позвали в Сказочный Мир.       Проблему с бессмертным преступником мог решить только Бессмертный.       — Его не должны были выпустить, — Кощей стукнул кулаком в стол, и захлопнул дело.       На глаза попался белый лист, заполненный ведьмой. И отчёт Эльдара о показаниях Васи.       Синяки на шее Снежки.       Глубокое ранение Васей.       Неправильно небольшое пятно крови на месте ранения.       Магия, кружившая вокруг пальцев.       По всему выходило, что вампир вернулся. Но зачем? И — главное — кто его выпустил из подземелья, в которое его заточил Кощей?