Вдали от глаз сокрыто нечто

      Тяжёлое дыхание прервало мёртвую тишину, и по бесконечным коридорам разнесся звук от каблуков.  — Скорее, Гельда, не отставай! — слышался сбитый отдышкой мелодичный голос, принадлежавшей молодой девушке.       Её длинные серебряные волосы, имеющие слегка спутанный вид, раскачивались в такт её поспешным, но от этого не менее плавным движениям, а изумрудного оттенка глаза смотрели вперёд, в непроглядную тьму опустевших коридоров. Словно эта тьма могла скрыть их от посторонних глаз. Сердце глухо стукнуло под рёбрами, сбившись с монотонного, почти не ощущавшегося ритма, и всю её обдало неестественным холодом.  — Н-не могу, Элисия, я б-больше не могу, — слегка осипший нежный голос заставил зеленоглазую остановиться и взглянуть в измученное долгим бегом лицо младшей сестры.       Гельда была очень похожа на свою сестру, ибо имела точно такие же волосы цвета звёзд, но гораздо короче, и были они постоянно собраны в расслабленную косу на правое плечо. Её аметистовые потухшие глаза смотрели на плывущую фигуру сестры, но в тоже время проходили сквозь неё. Всё тело пробила мелкая дрожь от охватившей её слабости, а на миловидном лице выступили капли пота. Силы окончательно покинули тело вампирши, и она уже была готова послать всё к чёрту и смиренно дождаться своей участи.       Участи, что постигла каждого вампира этого замка.  — Гельда, — Элисия медленно опустилась на колени подле девушки, а прохладные ладони аккуратно подняли её лицо. — Родная, пожалуйста, поднимайся, — взмолилась вампирша, глядя в глаза младшей. — Ты должна встать. Слышишь? Должна.       Она тоже устала, вымотанная сегодняшним днём, полным огромного количеством далеко не самых приятных сюрпризов. Ей тоже страшно до дрожи в коленях, до звона в ушах, набатом звучавшего в черепной коробке. Страх своими липкими щупальцами охватил каждый орган, проник в каждую клеточку, заставляя треклятое тело трястись.       Она боялась потерять ещё одного члена семьи.  — Гельда, пожалуйста, вставай, — на выдохе просит вампирша, чувствуя лёгкое головокружение. — Я не могу потерять ещё и тебя.       Он вот-вот найдёт их.  — Элисия, — мужской голос, отражающийся от холодных стен, нагнал девушку, что вздрогнула от неожиданности. — Где же ты, Элисия? — голос звучал играючи, словно для его обладателя всё происходящее было лишь забавой.  — Скорее! — поторопила сестру Элисия, хватая оную за руку. — Если больше не можешь бежать, тогда спрячем тебя! — и требовательно потянула за собой, скользя взглядом по небольшому пространству между стенами и ища спасительную дверь.       А из окна заглядывала зловещая Луна, некоторое время скрытая завесой тёмных туч, и словно насмехалась над двумя беглянками.       Наконец они смогли отыскать дверь, ведущую, как оказалось, в подвал. Вход казался тёмным и страшным, но девушки без сомнения зашли туда, ведь это ничто по сравнению с тем, что им «посчастливилось» увидеть. Далее по ступеням они принялись спускаться всё глубже во тьму, отлично ориентируясь в потемках.       Очень скоро сёстры спустились в самый низ, где виднелись камеры для заключенных, но они всегда были пустыми, ибо вампиры никогда не держали заложников. Свежая кровь была гораздо вкуснее и полезнее. — Ещё немного, — тихо шептала себе под нос Элисия, утягивая за собой младшую. — Ещё совсем чуть-чуть.       В итоге она смогла укрыть Гельду в одной из камер в самом конце этого жуткого коридора. — Как только предоставится возможность, убегай, не оглядываясь, — предупредила обладательницу аметистовых глаз. — А как же ты? — в дрогнувшем голосе явственно ощущалась тревога за старшую из дочерей Израфа. — Я останусь здесь, — скрыла за маской серьёзности страх, ибо её учили никогда не выказывать своих чувств. Прикрыла дверь камеры, но не закрывая её на замок. — Ты же шутишь? — холодные пальцы вцепились в прутья решётки. — Ты не можешь остаться! Он поймает тебя! — Я знаю, — со вздохом кивнула, тяжело прикрыв веки. — Но у меня нет выбора.       И больше не позволяя Гельде вставить хотя бы ещё одно слово, которое, возможно, смогло бы отговорить её от этого безрассудного поступка, скрылась во тьме, выбравшись из подвала под аккорд собственного сердца, стучащего где-то в горле. — Милая, — за спиной раздался мужской голос, пропитанный безумием, — я тебя нашёл. — не успела девушка даже рта раскрыть, чтобы закричать, как на талию легли крепкие руки, облачённые в холодную сталь, а сзади прижалось разгорячённое тело. — Ты хотела скрыться от меня? — жаркий шёпот щекотал шею. — Не подходи ко мне, — вырвалась из его объятий резким рывком, с трудом удержав равновесие. Мгновенно собралась и развернулась лицом к своему оппоненту. — Зачем так грубо, родная? — растянул губы в хищной оскале, пропустив сквозь пальцы непослушные чернильные пряди. — Неужели не рада меня видеть? — Рада? — презрительно сощурилась. — Ты вырезал весь мой клан. Всю мою семью, и я должна быть тебе рада? — Вынужденные меры, — ухмылка не сползала с его лица, что жутко бесило белокурую. Но она этого не покажет. — Они не хотели, чтобы мы были вместе, вот я их и устранил.       Элисия сжала кулаки, сдерживая праведный гнев, что жгучим свинцом растекался под кожей, захватывая каждую клеточку тела, заставляя трястись, сжимать челюсти и сдерживать глухое рычание. Его ухмылка, его взгляд, его сущность — всё это казалось ей до безобразия отвратительным.       Не такого Зелдриса она полюбила, это точно. — Отец был прав на твой счёт, — наконец смогла выдавить из себя пару слов, что льдинами сыпались на брюнета. — Бездушный монстр, такой же, как и все демоны!       Ухмылка внезапно пропала с его лица, а брови поползли к переносице, отчего между ними залегла глубокая складка как у пожилого, прожившего свой век, старика. И несмотря на тьму коридоров, Элисия чётко разглядела скопление мрачной ауры возле парня, подсознательно напрягаясь от мощи давления. Нет, она была сильной, даже очень, но на уровне инстинктов даже сильнейший может испытывать страх. — Так ты считаешь, что я ничем не отличаюсь от своих сородичей? — теперь же в его голосе не было тех игривых ноток, да и звучал он ниже, а сам силуэт внезапно растворился во мгле. — Считаешь, что я такой же, как они?       Пепельноволосая дернулась назад, но спина резко встретилась с чем-то тёплым, даже горячим, очень знакомым. Не успела среагировать должным образом, как оказалась в очень крепком захвате, а мышцы правой руки стянуло от неприятных и даже болезненных ощущений. Грубые пальцы довольно сильно, до синяков, впились в тонкое запястье, вырвав из вампирши сдавленное шипение. — Почему ты не хочешь понять меня, Элисия? — щекой коснулась холодного камня стены, к которой её только что прижали, через странный шум в ушах слыша слова Зелдриса. — Почему ты никак не поймёшь, что я сделал это ради тебя? — несмотря на явную злость, которая выражалась во всех его действиях (настоящий Зел никогда бы не посмел причинить ей боль собственными руками), голос младшего принца Преисподней был ровным и спокойным. — Ради меня уничтожить мою же семью?! — от нового прилива ярости девушка практически забыла о боли в заломанной руке. — Чёртов безумец, я о таком не просила!       С минуту где-то они провели в тишине, хотя для Элисии эта тишина казалась самой изощрённой пыткой, от которой её сердце, по определению и анатомии вампиров холодное и мёртвое, тревожно колебалось, а к горлу подкатывал тошнотворный комок. — Я люблю тебя, Элисия, — нарушил тишину внезапным признанием и, как смогла определить сама изумрудноглазая, злость его успела сойти на нет за эту долгую минуту. — Люблю с самой первой нашей встречи. — с каждым словом его ладонь сильнее давила между лопаток. — Что ты такое говоришь? — воздуха резко стало не хватать, а голова начинала гудеть и кружится, но она не позволяла себе расслабиться ни на секунду, гадая, к чему вдруг это признание. — Ты моё всё, весь мой мир, — продолжал полубезумно шептать ей в самое ухо. Тем временем Элисии стало намного хуже и вскоре она отключилась, тряпичной куклой обмякнув в чужих руках. — И я никому не позволю отобрать тебя у меня. — закончил брюнет, подхватывая лёгкое, обессиленное тело возлюбленной. Носом уткнулся в её макушку, глубоко вдыхая сладкий аромат своей женщины.       В глубинах агатовых глаз блеснули огни чистого безумия.

***

      Зелдрис прекрасно помнил тот день, когда его мир перевернулся.       В тот вечер отец отправил его на зачистку северных границ у мира людей, где ошивался небольшой отряд богинь, посланный специально для шпионажа. Из сведений надёжного источника была указана псевдо-деревня, в которой всеми «жителями» являлись представители небесной расы. И как бы «Палач» не отнекивался, не отпирался, всё равно пришлось идти.       Но по прибытию его ждал неожиданный сюрприз. Среди полыхающих зданий, тесными рядами стоящих вдоль неширокой дорожки, на горе трупов вальяжно восседала девичья фигура. Огненные языки пламени доставали до самых небес, заливая весь мир разжигающим светом. И весь ночной пейзаж приобрёл яркие цвета, так что Зелдрис легко мог рассмотреть забрызганную алой кровью дорогу и… саму девушку.       Сердца в груди подскочили, как бешеные, а дыхание сперло. Перед сыном Короля Демонов предстала девушка миловидной внешности, с длинными серебряными волосами, в которых играли золотые блики, а алые глаза с узким зрачком горели ярче пламени, окружающего её фигуру. На бледной коже виднелись пятна крови, принадлежащие явно крылатым, что нетрудно было понять по количеству трупов.  — О, кто-то всё же явился в эту деревеньку, — бесцветный, но такой мелодичный голос словно проникал в само сознание брюнета, пуская табун мурашек по мужскому телу. — Увы, слишком поздно. Все мертвы.       Но ответить Зелдрис так ничего и не смог, завороженный представшей картиной. Эта необычная девушка, судя по выпирающим из-под нижней губы белоснежным клычкам и алым глазам с вертикальным зрачком-щёлочкой, была вампиром. И пробудила она в нём ранее неизведанное чувство, пожаром раздирающее грудную клетку, но такое приятно. Все семь сердец стремились к этой холодной нимфе, которая исчезла, словно ведение, стоило ему лишь моргнуть.       И лишь пылающая, разрушенная до основания деревня, а также запах крови и чего-то сладкого, являлись доказательством того, что брюнету всё это не привиделось.       После той встречи жестокий «Палач» Зелдрис навсегда отдал свои сердца в руки прекрасной принцессы вампиров Элисии, а также полюбил красный цвет.       Именно поэтому сейчас запястья беловолосой вампирши были связаны алой лентой, а само на вид хрупкое тельце было уложено на постели в комнате самого принца, усыпанной лепестками красных, как сама кровь, роз.  — Теперь ты навечно моя, — проведя большим пальцем по мягким нежно-розовым губам, прошептал демон, с безумной улыбкой на губах. — Моя милая Элисия.