his brightest star

      Люди в большинстве своем всегда были чересчур наивными и глупыми. Они рождались, взрослели, жили, старели и умирали, свято веря в то, что мир перед ними — насквозь черно-белый.       Наташа черно-белого мира не помнит.       Она помнит мышцы, ноющие от напряжения так, что не уснуть, вечно содранную наручниками кожу на запястье, мишени, осточертевшие до того, что виднелись даже перед закрытыми веками.       Она помнит двадцать восемь одинаковых железных кроватей и то, как они постепенно пустели одна за другой.       Она помнит, какая жара стояла в тот день, когда её впервые отправили на задание, как по вискам струился пот, и короткие волосы, вылезшие из туго затянутого пучка, липли ко лбу, как солнце нещадно пекло спину и ноги, как, несмотря ни на что, не дрожал палец, лежащий на спусковом крючке.       С появлением супергероев эта вера пустила корни ещё глубже, прочно обосновавшись в умах особенно доверчивых. Мир для них стал простым, как дважды два: вот существуют хорошие парни, вроде Капитана Америка, которые еженедельно у всех на виду побеждают очередного злодея, после чего рассказывают свою героическую историю, и плохие, которых каждую неделю тот же самый Капитан Америка отправляет за решетку на потеху публике.       Наташа ухмыляется и затягивает отросшие волосы в хвост, отточенными движениями собирает пистолет обратно и берет из шкафа пару запасных магазинов. Тактический костюм садится, как вторая кожа, и, застегивая куртку, Наташа чувствует себя, будто вернулась домой. Она ещё раз проверяет крепление на набедренной кобуре, гарроту, браслеты с Укусом и останавливается взглядом на дубинках. После нескольких секунд раздумий, Наташа выходит из комнаты: эти девочки сегодня остаются «дома».       Люди простодушно стали доверять красивой картинке, не задумываясь о том, кто и как выполнял всю грязную работу: если Железный Человек говорит, что угроза была успешно ликвидирована, а пострадали лишь пара зданий, значит, так всё и есть.       На пути к взлетной площадке Наташа подмигивает агенту Рамлоу, за которым, словно утята за мамой-уткой, устало плетутся бойцы Страйка, болтая о чем-то, явно не относящемуся к заданию, с которого парни только что вернулись. Романова ухмыляется: Брок их слишком уж распустил.       А может, тем самым, наивным и доверчивым, действительно не стоит задумываться о правде, надёжно укрытой в тени красивых картинок, которые им ежедневно показывают. Об этой правде позаботятся другие, те, для кого в «идеальном мире» не нашлось свободного места, такие, как Наташа или Уорд, или тот же Рамлоу: в конце концов даже в чёрно-белом мире супергероев кому-то приходится пачкать руки.       Она вводит координаты в навигационную систему квинджета и довольно откидывается на спинку кресла: полет предстоит долгий.