Пока горит свеча

      Зайдя в покои и увидев такую же картину, как вчера, передернула плечами, чувствуя пробегающие мурашки. Постель уже застелена, служанка зажгла последние свечи, поклонилась мне и быстро покинула комнату.              Снова вернулись неуверенность и страх. Свечи трепетали от легкого сквозняка, в камине потрескивал огонь, а за окном завывал ветер и гремел гром, предрекая надвигающийся шторм. Мы вовремя вернулись в замок.              Я прошла по комнате, проводя ладонью по дорогим вещам, хранившим отпечаток жизни герцога, присела на кровать.              Ну ведь ничего плохого, в конце концов, не случится. Рик мне нравится, действительно нравится. И я бы хотела нравиться ему, хотела бы, чтобы он был доволен выбором… Хорошо, что управляющий отвлек его, может, я успокоюсь, и страх пройдет.              Тряхнула головой, одернула руку от подушки, которую бездумно поглаживала и решила пойти в ванную. Нужно успокоиться, просто успокоиться, а контрастный душ поможет.              Раздеваясь, я постоянно в страхе огладывалась на дверь, прибывая в уверенности, что вот-вот она откроется. Но этого не произошло, и я успела уйти из спальни.              В ванной комнате все напоминало о вчерашнем вечере. Поэтому, смотря в зеркало, касаясь бортиков ванны, вставая под струи воды из душа, чувствовала себя крайне неловко, казалось, что за каждым действием кто-то наблюдает.              Я постаралась отвлечься и подумала о том, что прежде видела душ и канализацию только в столице, когда пару лет назад мы ездили туда всей семьей. Тогда нас пригласили на бал, Але как раз исполнилось шестнадцать, и это был ее первый выход в свет, там она и познакомилась со своим будущем мужем… В свое шестнадцатилетие я наотрез отказалась ехать куда-либо, а ближе к вечеру и вовсе сбежала из дома и гуляла до поздней ночи.              И все же душ — потрясающее изобретение, так удобно…              Поняв, что просто бессмысленно стою, оттягивая момент, когда придется выходить, тряхнула головой и решительно закрыла воду.                     В спальне по-прежнему никого не было. В одной кружевной ночной рубашке было неуютно и холодно, поэтому я начала искать плед. На кровати и кушетке его не было, возможно, он упал под кресло или куда-нибудь еще... И в момент, когда я решила это проверить и нагнулась, заглядывая под кушетку, дверь открылась, и вошел Рикардо. Че-ерт… Я вскочила на ноги, одергивая задравшуюся сорочку, чувствуя, что готова провалиться под землю от стыда, не ощущая под собой пола и горящих краской стыда щек.              Он замер, удивленно смотря на меня, а в следующее мгновение его губы растянулись в усмешке. Мужчина подошел ко мне, посмеиваясь, от чего меня бросило в холодный пот. Я была почти в панике, думая, в насколько же глупой ситуации он меня увидел.              — Что потеряла? — вопрос заставил вздрогнуть и опустить взгляд.              — Я, просто... Нет, ничего… Прости... — я окончательно смешалась, не зная, что говорить и уже чуть не плача.              — Роза, что с тобой? — он провел по горящей щеке, подцепляя подбородок и заставляя посмотреть на него. Рик больше не смеялся, только улыбался теплой улыбкой, от которой перехватило дыхание. Или это от легких поглаживаний шеи и подбородка кончиками пальцев? — Не стоит так сильно смущаться из-за таких пустяков.              — Правда? — глупый вопрос шепотом сорвался с губ, пока я заворожено ощущала, как его пальцы проводят по щеке, шее, ключице, спускаясь ниже, стягивая край кружевной сорочки с плеча.              От него пахло морем, свежестью и ночным прибоем, веяло холодом, и руки, поглаживающие мое тело, зарывшиеся в мои волосы, были холодными, зато губы, прижавшиеся к моим, обжигающе горячими, сладкими. Дыхание прервалось, и я так и не смогла вдохнуть заново, растворяясь в обжигающем поцелуе, руки обвили плечи, затянутые в грубую ткань сюртука. Он был полностью одет, а я почти раздета, и от этого необычные ощущения обострялись в сотни раз.              — Да, — выдохнув так же, шепотом ответ, он с неохотой оторвался от моих губ, чтобы расстегнуть и откинуть в сторону сюртук, — Зачем вообще чего-то стесняться?              Я стояла и тяжело дышала, никак не получалось успокоиться и выровнять сердечный ритм. Смотрела на него во все глаза, как уверенно он избавляется от верхней одежды, от оружия, и понимала, что назад дороги нет, все случится сегодня, при свете свечей и треске огня, с бушующей бурей за окном и завываниями ветра в камине. Чем больше расходилась непогода, тем уютнее и в то же время страшнее становилось в этой комнате.              Положив оружие на место, Рик подошел к комоду у двери и достал что-то из ящика, наполнил стоящий рядом стакан водой.              Он подошел ко мне, ловя взгляд, направленный на него. Возможно, во взгляде он прочел о моем понимании, что сегодня он не оставит меня в покое.              — Выпей это. Сейчас. — Мне в ладонь легла небольшая пилюля зеленоватого цвета. — Это безопасное и проверенное средство против беременности.              Я смотрела на него во все глаза, он был абсолютно спокоен и уверен в том, что делает. По телу прошла дрожь страха, я опустила глаза вниз, захотелось оказаться как можно дальше отсюда…              — А… — совсем тихий голос, — это точно безопасно? Просто матушка мне говорила… другое. То, что женщина может умереть, если такими способами будет избегать беременности… — Я окончательно смутилась, уши пылали от разговоров на такую тему, а внутри разливался противный страх за свою жизнь, за ответственность о принятии такого решения.              — Безопасно. Поверь мне, я бы не подверг тебя никаким рискам, — Рик заметил мое затравленное выражение лица и взял меня за плечи, стараясь говорить как можно убедительнее. — В столице все пользуются этими травяными пилюлями, свойства этой травы открыли не так давно и никаких осложнений у женщин не было. Твоя матушка навряд ли слышала об этом.              И я верила ему. Действительно верила и боялась такого внезапного доверия. Но почему-то глупое сердце успокоилось и затрепетало совсем по-другому на словах, о том, что он не подвергнет меня необоснованным рискам.              — Хорошо, — я неуверенно улыбнулась мужу, задохнувшись от ответной теплой и нежной улыбки.              Не глядя проглотила пилюлю, не отрывая взгляда от такого красивого лица напротив. Он действительно был красивым: мужественные, грубые, но в то же время благородные черты лица и глаза, в которых так легко утонуть.              Наверное, я с такой же легкостью выпила бы и яд. Из его рук. Глупая… Совсем глупая и влюбленная…              — Умничка, — он забрал стакан и вернул его на место.              Медленно подошел ближе, а я неосознанно отступила назад, но уперлась спиной в стену.              Рик улыбнулся слишком откровенной улыбкой, от которой прошла дрожь по всему телу и прижал меня к стене, упираясь руками по бокам, не давая сбежать. Я, кажется, попала в ловушку.              — Поймал, — как будто подтверждая мои мысли, он протянул медленно одно слово, словно наслаждаясь этим, все больше расплываясь в улыбке.              И я невольно улыбнулась в ответ. Сама не веря, что делаю это, что совсем не боюсь…              Его глаза, мерцающие отблесками свечей, завораживали, прикосновение к щеке заставило замереть.              — Помоги мне раздеться, Роза, — глубокий, проникновенный голос.              От такого приказа по телу прошла дрожь, но не страха, предвкушения… Боясь даже думать о том, почему мне не страшно, и вообще боясь думать, потянулась руками к пуговицам на рубашке мужа.              Пальцы не слушались, кровь разносилась по телу бешеным стуком сердца, заглушая все другие звуки, но я все же смогла расстегнуть все пуговицы до конца. Положила руки на широкую тренированную грудь, чувствуя биение сердца, такое же рваное, как и у меня.              В его взгляде смешались удивление, возбуждение и масса других эмоций, которые я не могла и не хотела разбирать. Хотелось просто дышать одним настоящим моментом, а вовсе не анализировать происходящее.              Так и не разрывая зрительного контакта чуть дрожащими руками я стянула рубашку с мужских плеч.              Он подошел еще ближе, не оставляя между нами расстояния совсем. Провел руками от плеч до бедер, стаскивая строчку и оставляя меня почти полностью обнаженной. Вслед за его руками по телу прошла волна жара скапливаясь пульсацией между ног.              Я шумно выдохнула, и это как будто послужило сигналом к действию. До этого момента все еще можно было прекратить, но не теперь, когда Рик зарылся пальцами мне в волосы, оттягивая голову назад и жадно целуя шею, впиваясь в губы, приоткрывая их, переплетая наши языки. Его руки незаметно стянули панталоны, которые упали к нашим ногам, так же жадно и беззастенчиво заскользили по самым сокровенным местам, сжимая ягодицы и грудь, он все углублял поцелуй, вжимаясь в меня бедрами и не давая и шанса на сопротивление.              Я плавилась под этими прикосновениями, как та свеча, на которую я смотрела последние мгновения. Плавилась, жарко, медленно и неотвратимо, полностью растворяясь в этом человеке.                     Я не заметила, как мы оказались около кровати, поняла это, только когда он оторвался от меня, чтобы нетерпеливо со звякающим звуком расстегнуть ремень.              Сердце екнуло, и на миг вернулся страх, на самом деле он и не исчезал, просто заслонялся невозможной сладостью и страстностью происходящего.              Но сейчас, когда Рик оказался передо мной совсем обнаженным, лаская меня голодным взглядом, а позади была только кровать, было страшно. Но как-то по-другому. Запретная сладость разносилась по венам вместе со страхом, рождая новое трепетное чувство.              Наши взгляды сцепились и не отрывались друг от друга, он видел, что я боюсь, но только чуть усмехался, отбросил штаны в сторону и медленно приблизился ко мне. Прям как хищник, уверенный что добыча никуда не денется, не сбежит… Столь четкая ассоциация заставила на миг задержать дыхание. Сердце стучало загнанным зверем, пульс отдавался в ушах. А когда он, придерживая за спину, резко, но осторожно опустил меня на постель, нависая сверху, я явно почувствовала себя в ловушке. Захотелось тихо заскулить от страха, но получился только до невозможности развратный стон, потому что Рик прижался губами к шее, как раз там, где билась жилка, вызывая толпу мурашек по всему телу и еще большее возбуждение между ног.              Его губы поймали мой стон, забрали последний кислород и последнее слабое сопротивление.              От таких жарких поцелуев, казалось, каждая клеточка тела стала ужасно чувствительной. Прикосновения его рук заставляли наливаться жаром низ живота, поцелуи, почти болезненные, вызывали новые тихие стоны.              Я старалась отвечать тем же, дрожащими руками проводила по рельефному прессу, по плечам, задыхаясь от осознания того, что делаю.              Никогда бы не подумала, что буду не сопротивляться, а отвечать лаской на прикосновения мужчины. Никогда…              В глазах напротив я прочла ту же глубину чувств, что испытывала сама, то же удивление от моих действий. Рик оторвался от моих губ и надавил рукой на бедра, заставляя развести ноги в стороны, устраиваясь между.              Страшно. До невозможности развратно. Но так мне нравится…              В чувственной ласке, от которой возбуждение усиливалось в разы он скользнул пальцами во внутрь, и я прикусила губу, откинув голову, и закрыла глаза не в силах выносить такой разврат. Это... Это же неправильно. То, что мне так нравится.              — Посмотри на меня, — такой тон не оставляет и шанса на неподчинение, — ты вся мокрая, — Рик улыбается, а я чувствую, что сейчас умру от стыда.              Он проводит пальцами, задевая какую-то крайне чувствительную точку, заставляя задохнуться от сдерживаемых стонов. В его глазах сгущается тьма, и в следующее мгновение он чуть меняет позу, упираясь пульсирующим членом в самое чувствительное место.              — Это... Это же не очень больно? — тихий жалобный вопрос срывается с губ.              Я жалею, что спросила. Все и так слишком хорошо. Разве так может быть?              — Не бойся, все будет хорошо, — он отвечает, с невероятно нежной улыбкой, отвечает мне… Успокаивает.              И в следующее мгновение действительно приходит боль, от которой выступают слезы, а руки непроизвольно сжимают простыню.              С губ срывается вскрик, но его заглушает невероятно нежный, долгий поцелуй. И мне уже наплевать на боль, значение имеет только невероятно светлое чувство, растекающееся где-то внутри грудной клетки.              И слезы катятся уже от счастья. Но Рик не подозревает об этом, шепчет что-то успокаивающее, сцеловывая слезы.              Он начинает медленно двигаться внутри. Это неприятно. Но уже почти не больно. Разве стоило из-за этого так переживать?              Не знаю… Но я точно знаю, что так хорошо мне не было бы ни с кем другим.              Движения становятся все быстрее, нетерпеливее. Губы, шея, ключицы — везде горячие губы оставляют обжигающие поцелуи.              И я, кажется, окончательно расплавилась…              Интересно, свечам так же приятно сгорать?              Я обнимаю его руками за спину, стараясь быть ближе, чувствуя, что ему это надо. Теперь уже совсем не больно, а наоборот, немного приятно, когда он двигается во мне, особенно, когда руки мужчины снова начинают ласкать пульсирующий бугорок внизу. Глаза сами закрываются, и я растворяюсь в новых, невероятно приятных ощущениях.              Через некоторое время толчки становятся совсем быстрыми и беспорядочным, и я чувствую, как внизу внутри разливается что-то горячее, а с губ мужчины тоже срывается стон удовольствия.              Рик замирает, потом осторожно выходит и откидывается на подушку рядом.              Во всем теле остаются только приятные ощущения, никакой боли, никакого сожаления и горечи, никакой ненависти к себе или к Рику... Как... Как так?              Из глаз непроизвольно катятся слезы, а в душе чувствуется невероятное облегчение.              — Роза, — муж с тревогой вглядывается в мое лицо, приподнимаясь на локте. — Почему ты плачешь? Больно?              — Нет, — я помотала головой и с улыбкой посмотрела ему в глаза. — Нет, не больно. Просто... Хорошо. — Я счастливо рассмеялась, снова чувствуя набегающие слезы.              — Глупая, — такая нежность в словах и во взгляде, что замирает сердце.              Рик обнял меня, прижимая к себе, заставляя лечь себе на грудь, укрыл нас обоих одеялом.              На какое-то время я затихла, стараясь впитать все от этого момента, запомнить каждую деталь.              Треск поленьев в камине, догорающие свечи с падающими каплями воска… Плачут ли они от счастья, как и я?              Резкие свистящие порывы ветра, пробивающиеся сквозь закрытые ставни. Мягкая, незнакомая, но уже родная постель. И горячее, сильное и такое притягательное тело рядом. Биение сердца под щекой, руки, перебирающие мои волосы… Любимые глаза, цвета грозового неба, которые смотрят с затаенным беспокойством.              Прошло так мало времени… Буквально пара дней. А этот человек уже стал мне родным.                     — Спасибо, — я перевернулась на живот, вглядываясь в его глаза, стараясь передать всю благодарность, что испытывала к нему. — Спасибо тебе, Рик. Ты, наверное, спас мне жизнь.              Да. Если бы не он… Если бы на его месте был кто-то другой. Не настолько понимающий, заботливый, нежный. Кто-то, кто не помог бы справиться со страхом, а просто бы наплевал на проблемы глупой маленькой девочки… Тогда я не выжила бы, не справилась, не смогла бы терпеть бесконечный изматывающий душу страх.              Все это он прочел во взгляде, полном слез.              Хотел что-то сказать, но просто качнул головой и прижал к себе еще крепче. А я была вовсе не против, приклеилась к нему полностью, обнимая и с улыбкой закрывая глаза.              Одна за другой догорели свечи, погружая комнату в темноту.              — Доброй ночи, — тихо пожелала мужу, впервые искренне желая нам счастья.              — Спи, солнышко.              Сердце, наверное, хотело выпрыгнуть из груди куда-то на облака, но увы, было ограниченно грудной клеткой и просто глухо стукнуло о ребра.              — Спасибо…