Пока горит свеча

      — Сбежавшую вчера служанку нашли мертвой, — чуть помедлив произнес управляющий.              Лицо моего мужа практически не изменилось, только глаза чуть сузились и в них мелькнуло нечитаемое выражение. Несколько томительных мгновений молчания, и он заговорил.              — То есть, эта ниточка обрывается. Наверняка уже не узнать кто замешан в убийствах гадалки и этой девушки.              — Мы пытаемся, стража ищет виновных, но пока безуспешно.              Рик кивнул и нахмурился.              — Все-таки все это очень странно, — проговорил вполголоса. — Больше никаких происшествий не было?              — На самом деле, последние сутки в городе выдались очень неспокойными. Из-за гуляний, объявленных по случаю свадьбы, народ прибывает навеселе, происшествий разных много. А сегодня еще и воскресный день. В порту вечером было множество пьянок, одна из которых закончилась массовой дракой, три человека погибли. Точно неизвестно, но говорят в таверне были пираты, что-то выспрашивали, и затеяли драку, скорее всего они и убили... Не стали бы моряки убивать своих, редко такое случается без серьезного повода. — Ирнольд рассказывал, часто делая паузы и косясь на меня, из-за чего я чувствовала себя не в своей тарелке.              Рик совсем помрачнел, задал несколько уточняющих вопросов и налил себе еще вина.              — Проследи, чтобы устроили достойные похороны. Такое событие, свадьба, и омрачено столь ужасными новостями. Нужно будет выразить соболезнования горожанам, — Рик помолчал, потом продолжил. — Стоит быстрее собирать отряд для выхода в море на борьбу с пиратами. Слишком много их стало, и слишком часто они проявляют себя, уже и людей убивают в тавернах. Нельзя допустить повторения нападений и набегов десятилетней давности, — последние слова Рик произнес, как пояснение для меня.              Но меня это не успокоило. Сердце сжималось и было страшно, так пронзительно и глубоко я чувствовала все, что происходит вокруг меня в последние дни. Как будто заново научилась чувствовать, сопереживать и волноваться — уже не только за себя, но и за окружающих меня людей. Как будто бы постепенно я избавлялась от кокона болезненного страха и оцепенения, в котором прибывала последний месяц или год, и заново училась радоваться жизни.                     Вскоре мне пришлось покинуть кабинет. Рикардо погрузился в работу, к нему стало заходить с вопросами еще больше знакомых и незнакомых мне людей, и в промежуток, когда никого не было, мы попрощались до вечера.                     Я, жутко смущаясь, спросила у мужа могу ли я сходить посмотреть библиотеку. Отец запрещал даже приближаться к его библиотеке, поэтому я сильно волновалась.              — Конечно же нет, — он ответил с таким непроницаемым лицом, что сердце упало в пятки. Я вскинула голову, прикусив губу, вглядываясь ему в глаза. — Ты должна целыми днями сидеть в своей комнате и что-нибудь вышивать.              Вдох застрял в груди. Как понять, шутит ли он? Ведь шутит же...              — Ненавижу вышивку, — каких же невероятных усилий стоит не опускать взгляд, когда на тебя смотрят прищурившись, будто бы ожидая реакции.              — Разве может благородная леди говорить подобное? — он говорит серьезно, скрывая насмешку. Я вспыхнула и все-таки опустила глаза. — Зато ты любишь читать? — он усмехнулся, провел мне по щеке и поднял подбородок, когда я все же опустила голову вниз.              — Да… — совсем тихий и неуверенный ответ.              — В твоих покоях есть книги.              — Я люблю… Другие... — я чувствовала, что щеки совсем красные. В душе плескались стыд и отчаяние. Почему же всегда так страшно, сложно? — Пожалуйста, прошу, разреши мне читать то, что нравится. Я не понимаю почему мужчины всегда запрещают женщинам входить в библиотеки, разве там есть какие-то тайны, которые мы не должны узнать?              — Возможно, — Рик улыбался. Смотрел с насмешливым пониманием на мое волнение и почти слезы в глазах, — Я разрешу, но ты должна будешь мне желание.              — Хорошо... Я согласна. — Я же и так сделаю все что он прикажет. Хотя... Может быть и не все. — Спасибо. — На губах появилась счастливая улыбка. И я с замиранием сердца заметила, что Рик невольно отвечает улыбкой мне в ответ.              Герцог кивнул, позвал служанку и приказал отвести меня в библиотеку, скользнул в прощальной ласке по спине и ниже, когда я выходила из кабинета.              Мурашки от прикосновения чувствовались еще долго. А когда я подошла к высоким резным дверям и открыла их, входя внутрь, мурашки забегали с новой силой.              ***              Здесь было так спокойно. Атмосфера величия, умиротворения и гармонии. Полумрак, длинные ряды книжных полок, заполненных толстыми фолиантами, высокие резные потолки, тусклый свет проникающий в узкие окна, тоже как будто приглушенный пылью и спокойствием — я влюбилась во все это с первого взгляда.              Помещение было большое, довольно прохладное. Дверь за мной с глухим стуком закрылась и через пару минут ко мне навстречу вышел пожилой библиотекарь. Мне он с первого взгляда понравился, он очень обрадовался тому, что кто-то заинтересовался книгами, особенно молоденькая красивая девушка, с его слов такие здесь бывали редко.              Мы поговорили немного, узнав во мне новую герцогиню старик и вовсе просиял, рассказал мне где какие книги находятся. Предложил показать, но я вежливо отказалась и пошла бродить по залу в одиночестве.              Прикосновение к старинным фолиантам вызывали трепет в душе. Здесь было столько всего — от толстых жизнеописаний славных предков герцогского и королевского рода, до современных книг о развитии кораблестроения, географии, математики и других науках. Мне очень хотелось почитать приключенческие книги о мореплавателях, такие тут тоже были, но я решила сначала полистать книги по истории герцогства. Устроилась в одном уютном уголке на кушетке, скрытым от глаз других высокими книжными полками, зажгла свечи в канделябре и погрузилась в лучшее из возможных занятий.              Через несколько часов чтения в голове стала складываться картинка жизни замка прошлых веков. Мне стали известны многие традиции и обычаи, которых не было у нас дома, и о жизни отца Рика я тоже узнала больше. Биография этого человека вызвала еще большую неприязнь к нему — сплошные драки, ссоры с соседями, уездные войны, пьянки, охоты и оргии. И было жаль его жену, выглядело все так, будто она была очень несчастлива, хоть автор и старался писать обо всем в положительном ключе.              Я вздохнула и решила сменить тему чтения. Когда я относила книги на место, взгляд невольно упал на большое зеркало в пол, стоящее между очередных книжных рядов. Я вздрогнула, по коже пробежали мурашки и снова повеяло холодом, как с утра в моих покоях.              Прижала книги к груди и быстро прошла мимо, не оглядываясь и даже не думая об этом. Это ветер, просто ветер. Наверняка в том месте открыто окно. Обычный сквозняк. Руки дрожали. Я случайно выронила книгу о предках моего мужа, и она с громким стуком упала на пол. И раскрылась на последней странице, где была описана славная жизнь моего свекра, взгляд упал на широкое надменное лицо, в котором угадывались знакомые фамильные черты.              По коже прошел мороз. Черт. Так я скоро своей тени боятся буду. Быстро захлопнула книгу и вернула ее на место. Успокоила заволновавшегося библиотекаря и решила все же пойти почитать что-нибудь еще. Я не уйду из библиотеки из-за какого-то зеркала. Но как бы я себя не успокаивала, подойти даже близко к нему еще раз не смогла. Глупая трусиха.                     Через некоторое время я остановилась в самом конце библиотеки, решила, что здесь можно будет найти что-нибудь интересное. И ведь могла бы понять, что с моей везучестью что-то интересное искать точно не стоит. Нашла…              Лучше бы я пошла на ужин, хотя время еще было. Но нет, я решила открыть шкафчики, за стеклами которых тоже были книги. Они стояли в самом дальнем углу библиотеки, и неспроста. Одна книга привлекла меня яркой красной обложкой и, конечно же, я не смогла пройти мимо.              Боги... Я почувствовала, как все лицо запылало краской, и даже дыхание перехватило от стыда. Книга называлась: "Большой тракт о любви и плотских утехах".              Мамочки... Было безумно стыдно, я даже не подозревала о том, что такие книги существуют. И мысленно каясь, оглядываясь по сторонам, я, конечно же, решила посмотреть, что там написано.              Увидев совершенно откровенные, не скрывающие ничего картинки я закрыла глаза и зажмурилась. Черт... Мне точно не стоит такое читать, нужно немедленно убрать на место.              Но ведь если я совсем немного посмотрю ничего страшного не будет. Какой же ужас... Как люди вообще могут делать все это?.. Так и еще и писать об этом?! Рисовать...              Но книгу я все же не закрыла. Прошло, наверное, больше пятнадцати минут, а я все смотрела и уже была готова потерять сознание от стыда. Как так?.. Разве могут люди делать все так, такими разными способами?.. Это просто в голове не укладывалось. Щеки пылали краской, было жарко, а внизу живота знакомо тянуло... Как сегодня в кабинете. Ужас... Просто ужас.              Я шумно вздохнула и захлопнула книгу, ощущая себя слишком развратной, раз испытываю помимо стыда еще и… И я чуть не подпрыгнула на месте, краем глаза заметив движение сзади.              Резко развернулась, прижимая книгу к груди. Сердце рухнуло в пятки, и я обреченно закрыла глаза.                     Боги, пусть это будет просто иллюзия, плод моей больной фантазии. Пожалуйста…              Но Боги были жестоки. Из прохода послышался негромкий веселый смех. Рик стоял, прислонившись к стеллажу, и неизвестно сколько времени он был здесь. А я ведь даже не услышала его приближение.              — И почему я даже не сомневался, что ты найдешь именно эту книгу среди нескольких тысяч других? — он подошел ближе, и я чувствовала, как сильно колотится сердце. Было так стыдно… Я все-таки упаду сейчас в обморок, точно-точно. — И как тебе сюжет?              Он усмехался, смотрел на меня насмешливо и, как мне казалось, зло, и я чувствовала себя последней дурой. Он наверняка теперь прикажет меня выпороть... Или сделает это сам... Страшно представить, что сделал бы отец, застав меня в такой ситуации. На глаза навернулись слезы. Сильнейший стыд, смущение и страх смешались в голове и лишили всех мыслей. Я буквально не могла вымолвить ни слова.              Рикардо подошел совсем вплотную ко мне, уперся рукой в стенку за моей головой. Такая его близость заставляла прерываться дыхание, я просто не могла выносить это. Так стыдно и снова страшно...              Здравые мысли совсем покинули меня, и я резко отступила в сторону, побежала прочь, выронила книгу, но уже через пару шагов Рик поймал меня и прижал к стене, на этот раз поставив две руки по бокам, не давая сбежать. Он смеялся, а я почти плакала.              — Ну и куда ты убегаешь? — он улыбался так, будто бы получал удовольствие от всей этой ситуации. Скорее всего так и было. Я почувствовала, как по щеке скатилась слеза.              — Я не специально... Я не хотела искать ничего такого, это случайность… — Голос прерывался, в горле стояли слезы. — Можешь наказать, выпороть меня, все, что угодно. Только, пожалуйста, прошу, позволь посещать библиотеку. Я никогда больше даже не приближусь к этому шкафу.              Рик рассмеялся хриплым смехом. И почему ему так весело?              — Сколько ты всего успела себе напридумывать. Я и не планировал, но мне нравится такая идея.              Он не уточнил какая, только лишь насмешливо глядел на меня. Сердце кольнуло страхом, а внизу почувствовалось еще большее напряжение, когда Рикардо провел рукой по спине, поглаживая, и начал расшнуровывать мой корсет, вторая рука легла на грудь, и я закрыла глаза, смаргивая слезы.              Страшно... Он же правда может сделать со мной что угодно, и еще прямо здесь... Нет... Только не здесь.                     Но платье, под напором мужчины сползло на пол, и туда же очень скоро отправились нижние юбки и белье.              — Не надо... — Напористый поцелуй прервал все мои возражения. На губах чувствовался соленый привкус слез.              Рик стиснул меня крепче, прижимая к себе, обнимая за талию, сжимая ягодицы. Оторвался, когда нам обоим стало не хватать воздуха.              — Если тебя интересует подобная литература, то примени знания на практике, Роза, — прошептал, прикусив мочку уха. Его голос был хриплым и донельзя довольным. Я вздрогнула, щеки и уши пылали огнем… Нас же может кто угодно увидеть... — Ты уже смотрела вторую главу? Про то, как доставить удовольствие мужчине. Сможешь также?              Я оцепенела. Руки и губы дрожали. Мне никогда в жизни не было так стыдно.              — Но не здесь же... Нас могут увидеть, — с губ срывается испуганный шепот. Мне плохо от одной мысли об этом…              — Не беспокойся. Ты же не боялась читать такие книги.              — Рик... Пожалуйста, — я всхлипнула, а он нежно провел по щеке, стирая слезы.              — Не плачь, — снова веселая улыбка, — и не беспокойся. Никто нас не увидит. Не посмеют нарушить отдых господ.              Я задохнулась, а он снова рассмеялся. Какие же невыносимые шутки. Если это наказание, то лучше бы была порка. Я просто не вынесу этого... Это же позор.                     Но Рикардо только снова прижался к моим губам, и через какое-то время я почти забыла обо всем, хотелось только, чтобы он не останавливался. Внизу живота так приятно тянуло и пульсировало от всех его действий. Он сжимал грудь и ягодицы, до боли, но так приятно, и снова целовал, собрал мои волосы в кулак и потянул вниз. Этот жест не оставлял другого трактования, и я медленно, как во сне, опустилась на колени перед мужчиной.              Он расстегнул ремень и ширинку, штаны сползли, обнажая стоящий член. Я сглотнула... И почему я до сих пор не лежу без чувств? Как и полагается любой благородной леди. Наверное, я совсем не леди. Скорее уже полная противоположность. Разве может леди вставать на колени, как рабыня, и тем более для подобного?              Но все неуместные мысли вылетели из головы, стоило Рику снова собрать мои волосы в кулак, портя прическу, и вынудить посмотреть на него. В глубоких серых глазах плескалось столько чувств, наверное, не меньше, чем у меня. И все эмоции и чувства были настолько удивительными и ценными — желание, волнение, забота, страсть и что-то еще... Все смешалось в столь причудливый коктейль, что мое сердце почти покинуло свое постоянное место расположения. И уже показались не важными все страхи и безграничный стыд, что я испытывала.              Я перевела взгляд ниже и вспомнила ужасно развратную картинку и описание в этой злосчастной книге. Облизала губы и провела языком вверх и вниз несколько раз.. Приоткрыла рот и втянула внутрь, облизала... Все мысли окончательно покинули пустую голову и уже не получалось задуматься о том, что я делаю, хотелось просто доставить удовольствие мужчине, своему мужу. И я пыталась, чувствуя, как откликается он на мои неумелые ласки, как напрягаются мышцы и насколько прерывисто и шумно мы дышим.              Дальше все было как в тумане... Только свечи в канделябре горели на столе, языки пламени шевелились и шептались друг с другом, освещая наглядную иллюстрацию к ужасной книжке. Такой порочной я себя никогда не чувствовала... Так стыдно, но почему-то и приятно. Рик вскоре аккуратно стал направлять мои движения, двигаясь самостоятельно, сжимая мои волосы. Я чувствовала насколько он старался сдерживаться и быть аккуратным, и ценила это... В конце стало почти больно, я испугалась, но доверительно расслабилась от его успокаивающего шепота. Полностью подчинилась его рукам, доверилась ему. В самом конце он вышел, но часть жидкости осталась на губах.              Я застыла, сидя на полу… И практически ничего не чувствовала. Только дышать все еще было тяжело, так что я очень старалась контролировать дыхание. Смотрела в пол и просто не могла поднять взгляд на мужчину, даже когда он позвал меня...              Так и не откликнулась. И через какое-то время он присел рядом, полностью одетый, поднял мою голову за подбородок, вынуждая посмотреть на него.              — Милая, — в его голосе убивающая меня нежность. Сердце сжалось, и я моргнула. Почувствовала, как замерзла и устала. — Роза, посмотри на меня, — взглянула ему в глаза, в которых плескалась обеспокоенность. — Не переживай, не случилось ничего плохого. Это абсолютно нормально и происходит у многих супружеских пар. Я причинил тебе боль?              — Нет... — я боялась даже задумываться, что так делают все. — Только горло болит немного…              — Это пройдет. Одевайся, мы как обычно опаздываем на ужин.              При упоминании об ужине живот заурчал, я смутилась и поскорее нашла свою одежду, Рик помог зашнуровать платье. Выходя из библиотеки я всеми силами старалась не смотреть на библиотекаря, и так и не узнала, понял ли он что происходило в хранилище знаний этим вечером.              ***              За ужином атмосфера совсем поменялась, и я выкинула из головы все беспокоящие меня мысли. Сейчас, когда гости разъехались все стало как-то по-домашнему. Так уютно и спокойно, радостно. Лорды, леди и друзья Рика, даже несколько стражников в погонах сидели за большим столом, болтали, смеялись и шутили, поднимали тосты и ели жареное мясо. Служанки разносили блюда и уворачивались от полупьяных лордов, которым хотелось развлечений. Все почти как дома, но так по-другому. Здесь царила совсем другая атмосфера — никакого напряжения и страха, только веселье и легкость в общении. Может быть, это из-за праздника, но хотелось верить, что люди здесь в правду немного благороднее и человечнее, чем в некоторых других домах, в которых мне доводилось бывать.              За столом обсуждали прошедший свадебный бал, наш первый с Риком семейный портрет, который согласился нарисовать известный во всем королевстве художник — Рик согласился на завтра, и я мысленно думала, какое же платье выбрать. Обсуждали будущий праздник сбора урожая и благотворительный бал, который необходимо будет организовать в скором времени. Мне рассказывали про традиционно устраиваемый бал-маскарад после сбора урожая, о том, как весело всегда бывает, и как, даже простые горожане могу попасть на бал, нужно только найти платье и маску и внести пожертвование.              Рик разговаривал со всеми и втягивал меня в общую беседу. По началу я стеснялась, но спустя время втянулась и перестала смущаться и бояться сказать что-то не так. Я смеялась и шутила, расспрашивала про костюмы на маскарад, про артистов, которые должны будут прибыть в столицу герцогства и про сезон охоты, который начинался через неделю. Было такое чувство, что меня никто не осудит, если я слишком громко рассмеюсь или вдруг перепутаю прибор. Это так расслабляло, что после ужина настроение стало просто отличным.              Мне нравилась новая жизнь в замке. Нравился новый дом, люди, что меня окружали, нравился Рик.              Мы попрощались со всеми, в зале продолжалась пьянка, кто-то уже начал танцевать, подбадриваемый соседями. Поднялись в свои покои, и я не в силах сдерживать эмоции, переполнявшие через край, счастливо рассмеялась, закружилась в воображаемом танце. В какой-то момент меня поймали крепкие руки мужа, и дальше мы танцевали уже вместе. И даже музыка была нам не нужна. Так хорошо...              Так же хорошо было ночью. Жарко, чувственно и снова так приятно. Свечи горели и плавились, роняя воск на поднос, и мне казалось, что плавятся они от того, что мне так горячо и так хорошо, когда Рик вторгается в меня, снова не сдерживаясь, целуя повсюду, перебирая волосы, сжимая и кусая грудь, целуя шею. И я отвечала ему, старалась прижаться ближе, еще ближе, с губ невольно срывались стоны.              Снова невероятное наслаждение, последние толчки заставляют кричать, срывая голос. Наутро наверняка будет болеть горло… После всего, что было. Я улыбнулась и прижалась ближе, уткнулась в грудь мужа, он обнял меня за спину, и очень скоро я провалилась в сон.                     ***                     Следующие дни сливались между собой, искрили искренними эмоциями счастья и радости и были, без преувеличения, самыми счастливыми в моей жизни. Все было так хорошо, что казалось сказкой, волшебным сном. И я так боялась однажды проснуться и понять, что все было всего лишь сном... Засыпая я молилась всем Богам, чтобы моя сказка не кончалась никогда.              Не верилось, до сих пор не верилось, что все это может быть правдой, что я уже почти совсем не боюсь ни прикосновений, ни чего-то большего. Что не чувствую постоянной грусти, не думаю, что единственное мое желание — выйти в окно. Новая жизнь искрит столь радостными яркими красками, что хочется запомнить каждую секунду. Хочется улыбаться и наслаждаться столь долгожданным счастьем.              Так радовало то, что я действительно больше не боялась… Да, были моменты, когда мне было стыдно, страшно, немного больно, непривычно. Впервые за долгие годы я чувствовала себя в безопасности, чувствовала, что никто не причинит мне вреда, не ранит, не испугает настолько сильно, что ночью я буду безудержно рыдать одна в своей кровати.              Возможно, это потому, что одна я не спала. Всегда рядом был самый лучший мужчина в мире, я не знала, заслужила ли такой подарок от вселенной и из-за всех сил старалась отплатить тем же.              Дни шли, часы отдыха сменялись разными делами. Рик работал, я часто проводила некоторое время в его кабинете, и уже начала понимать, что и как работает — и все же управление герцогством казалось мне рабским трудом, я бы ни за что не справилась даже с малой долей обязанностей. Поэтому лишь делала все, что в моих силах, чтобы помочь управлять хотя бы замком. Училась у госпожи Делис, ходила за ней хвостиком и вникала в тонкости управленческой работы. Проводила много времени со своими фрейлинами, устраивала приемы или музыкальные вечера, начала заниматься благотворительностью.              Через несколько дней, после заказа, был готов наш с Риком первый семейный портрет — традиционный атрибут молодоженов. Художник и правда превосходно работал, был мастером в своем деле — настолько красиво получилось изобразить высокого подтянутого мужчину в военном кителе и рядом девушку, в изумрудном платье с золотыми волосами и чуть неуверенными и испуганными, но счастливыми глазами, которую обнимала крепкая рука, стоящего за спиной мужчины.              Портрет повесили в парадном зале, все входящие видели его. Я смущалась из-за этого, но старалась не показывать смущение и робость никому. Уже прошел в жизни тот этап, когда это было уместно. Теперь я стала герцогиней, и пусть пока не до конца справлялась со своей ролью — всегда очень сложно измениться за столь короткое время, но я хотя бы не буду никому показывать этого. Нужно всегда держать лицо, не смотря на все чувства и сомнения, держать лицо и показывать себя леди, это правило я знала с детства.                     Спустя примерно недели три такой, искрящейся счастьем и радостью, жизни наступил новый, не предвещающий ничего кардинально другого, день. После обеда мы собирались пойти на пляж, как я уже успела привыкнуть. Рик очень любил море, как и я, и наша обоюдная любовь позволила чуть ли не каждый день откладывать дела и уезжать к берегу, или уходить пешком, просто прогуливаясь, разговаривая и узнавая друг друга чуть лучше. Я привыкла к такой новой традиции — прогулки по вечерам успокаивали и вдохновляли, а пока было тепло, хотелось ловить каждое мгновение.              Я сама не заметила, как разболтала практически все свои тайны своему мужу, за какие-то грозило вполне реальное наказание по законам королевства. Как минимум лазить по крышам чужих домов, воровать яблоки в садах соседей и сбегать из дома, ночуя в заброшенных зданиях, было запрещено. Но герцог не сердился, только смеялся и смешил меня, удивлялся тому, какая я на самом деле бунтарка и предлагал мне сбежать с ним ночью из его же замка.              И сердился и мрачнел только тогда, когда я рассказывала как реагировали родители на подобные мои выходки, когда видел почти незаметные шрамы, оставшиеся на моем теле с детства и юности. Мне было почти физически больно от его взгляда в такие моменты, и я старалась обходить тему родительской жестокости в наших разговорах стороной. Ведь я тоже видела подобные шрамы на теле Рикардо. И мне тоже было больно, и я смотрела точно также, а на глазах собирались слезы, затуманивая глубинные раны.              Но темы разговоров сменяли друг друга, и грустные моменты растворялись в колодцах памяти, зато всплывали радостные и смешные. Я с замиранием сердца слушала о том, как Рик тоже сбегал из дома, как дружил с мальчишками на улицах, как нашел своего лучшего друга, когда тот затеял с ним драку и попытался украсть деньги, как потом учился драться и убивать уже не в замке, а в подворотнях города у сомнительных личностей.              Я слушала и боялась представить, боялась поверить. Было так интересно, как самая потрясающая книга о приключениях. Когда Рик замолкал, говорил о том, что такое лучше не знать юным леди, в душе взрывался вулкан любопытства, и я умоляла продолжить, целовала мужа, улыбаясь и просительно смотря в глаза.              — Осваиваешь женские чары? — он смеялся, от чего я смущалась. Но Рик продолжал, чары работали.                     В один из таких моментов, сидя на берегу моря, на закате, он рассказал о том, как убил отца.              Я не чувствовала рук и ног, не могла даже дышать громко, и из-за всех сил старалась на всхлипывать и не издавать ни звука, чтобы не спугнуть хрупкие и страшные слова откровения.              Рик рассказывал глухим голосом, который еще больше заглушали волны прибоя и крики чаек. Рассказывал о том, насколько жесток был его отец со своими детьми, а особенно со своей женой.              Рикардо был маленьким и практически не осознавал этого, до момента рождения своей сестры. В одну ночь, Рик, которому было восемь, не спал, слушал, как нянька пытается успокоить надрывающегося до хрипа младенца и никак не мог заснуть и не слышать горького плача, пошел побродить по замку. Он вовсе не хотел идти в конец коридора, к покоям отца, хотел как обычно незаметно пробраться в оружейную или на кухню, но почему-то пошел к покоям старого герцога.              Из-за приоткрытой двери были слышны крики, душераздирающие стоны и пьяный смех нескольких мужиков, помимо отца. Дверь была приоткрыта и Рик увидел картину, которая полностью перевернула привычный мир маленького мальчика. Его мать, еще неокрепшую после родов, насиловали сразу несколько, в том числе отец. Он не помнил, что было потом, кажется, он ворвался в комнату, с криками и угрозами, но его вышвырнули за дверь, какая-то служанка отвела его в постель и напоила снотворным, хотя он плакал и вырывался.              После этого детство закончилось, маленький мальчик очень быстро повзрослел. На похоронах матери, которая не пережила ту ночь, он уже не чувствовал себя ребенком. И не плакал, и даже разговаривал со своим отцом. В тот день. И в последующие десять лет. Ненавидел его, герцог знал это, но не обращал внимания. Старался по мере сил и своих представлений воспитывать детей, но все чаще пил и буянил, прибывая в бессознательном состоянии. Но герцога все уважали, герой войны, выдающийся генерал.              Он любил охоту. А Рикардо ненавидел. Но время от времени посещал это мероприятие вместе с отцом. С одной охоты, когда Рику, было восемнадцать, он и придворные вернулись с трупом отца. Несчастный случай. Лорд Экнес, герцог Лиерский, брат короля погиб на охоте. Такая нелепая смерть, такая утрата. Бесславная смерть для героя войны. Лошадь понесла, подпруга не выдержала, и всадник перелетел через голову, сломал позвоночник и не выжил. Легкая смерть, для такого подонка. Рик был рад, тому, что старые, ненадежные подпруги так подошли лошади отца, которая испугалась раненого зайца, выскочившего наперерез. Зайца Рику было гораздо более жаль убивать, чем отца.                     Я сидела чуть позади и радовалась тому, что я не вижу выражения лица мужа. И тому, что он не видит моих слез, катящихся непрерывно и неслышно. Я не могла ничего сказать, в горле стоял ком, могла лишь крепко обнять его и уткнуться в теплую спину, выдохнуть неслышно и слушать крики чаек и плеск волн. Смотреть как скрывается за горизонтом кроваво-красное солнце, а с севера ползет темная туча. И где-то вдалеке громыхает гром.              Мы почти не говорили этим вечером, лишь перед сном, лежа в крепких объятиях моего мужчины, я зачем-то заговорила, не могла больше сдерживаться.              — Ты ведь не мог ничего сделать в ту ночь, ты был ребенком.              — Может быть и мог. Например, пробраться в оружейную и убить его сразу же. Не дожидаясь подходящего момента десять лет.              — Не мог, — повторила с нажимом, поворачиваясь в крепких руках и заглядывая в глаза, — Ребенок не мог подумать об убийстве. В этом нет твоей вины. Рик... — Я провела рукой по щеке, чувствуя колючую щетину под ладонью.              Он поймал мою руку и поцеловал запястье.              — Это прошлое, Роза. Пусть оно останется в прошлом. Не стоит больше об этом говорить.              Я согласно прикрыла глаза и обняла его, стараясь прижаться ближе, согреть. Он был таким холодным, хотя в комнате горел камин и свечи в канделябре на столе...                     Вскоре должна была наступить осень. С деревьев уже начали опадать первые желтые листочки, а люди готовились к сбору урожая. Но тепло было, как жарким летом. Поэтому мы и сегодня решили поехать вечером на пляж, который принадлежал лично нам.              Хорошо быть герцогиней и иметь собственный пляж в лесу.              Солнце уже клонилось к закату, наступил вечер, а Рик никак не приходил, работал в своем кабинете. Я уже собралась, подхватила корзину с легким ужином и отправилась спасать своего мужа из цепких лап его помощников, которые без него никак не могли обсудить все на свете. Спустя время я перестала стесняться отрывать мужа от дел. В конце концов, у нас медовый месяц.              Но в этот раз Рик в кабинете был один. И будто бы и не заметил того, что я постучалась и вошла. Сидел в кресле, откинувшись на спинку и, хмурясь, читал письмо. Я подошла ближе и разглядела детали. Дорогая бумага, красная лента и сломанная сургучная печать королевского дома. На жердочке у окна дожидается почтовый голубь, не улетает.               По телу пробежал мороз, в голове сразу же пронеслись сотни нехороших пугающих мыслей. Но я постаралась себя успокоить. В конце концов, король может и просто так писать своему племяннику, а не по страшным и важным государственным делам. Но задумчивое и серьезное выражение лица Рика говорило об обратном.              Через некоторое время, когда уже было глупо стоять просто так, он меня заметил. Улыбнулся уголками губ и отложил письмо. Перевернул текстом вниз.              — Ты уже готова?              — Да... Уже поздно, ты никак не приходил.              — Разве поздно? — Рик взглянул на часы, — Да действительно. Возникли неожиданные дела, — он указал взглядом на королевскую печать. — Подождешь меня еще немного?              — Конечно, — я присела на стул напротив. — Что-то важное? Это пишет Его Величество Валид?..              — Да.              Рик ответил коротко на оба вопроса и достал чистый лист бумаги, принялся писать ответ.              Голубь ждал, курлыкая и переминаясь с ноги на ногу. А мне снова стало страшно от осознания, что моему мужу пишет король нашей страны, от того, что Рик является племянником короля. Никогда в жизни я бы не подумала, что судьба свяжет меня с королевской кровью. Что мои дети будут находиться в очереди на престол.              От мыслей о детях и престоле стало еще страшнее, и я переключила свое внимание на вид за окном. Яркое солнце манило к себе и обещало золотой песок, волны и тепло. Я замечталась и вздрогнула от стука в дверь. Взглянула на занятого мужа, и сама открыла дверь взволнованному посетителю, который постучал еще раз.              — Из города пришли плохие вести, милорд. Про пиратов, — сообщил управляющий.              — И что произошло? — чуть помедлив, отозвался Рик, отрывая взгляд от письма.