Пока горит свеча

      Поняв, что визжать я не собираюсь, и даже падать в обморок не буду, призрак приблизился ко мне.              — Добро пожаловать в фамильный тайный ход. Раз уж ты теперь часть семьи. Странно, что Рикардо не показал тебе его раньше.              — Возможно, он не успел... — Я смутилась, вспомнив, что обычно, если мы были вместе в библиотеке, то думали и занимались совершенно другими вещами. — Спасибо, что вывели меня. Я не представляю, что делать в такой ситуации... А ещё то, о чем Алисия и Алекс говорили...              Я передернула плечами, понимая, что возможно, они оказались предателями... И осознала, почему во время всех наших встреч с фрейлинами, надменная блондинка Алисия всегда смотрела на меня с презрением и скрытым неудовольствием. Она была влюблена в Рика... В груди защемило, и появилось какое-то новое странное чувство. Общаться и видеться с этой фрейлиной больше не хотелось совершенно.              Огляделась вокруг, стараясь не смотреть на призрака, маячащего над полом. Он все-таки очень пугал. Тайный коридор был узким и сырым, из монолитного необработанного камня, из какого был построен замок. Откуда-то из темноты веяло холодом, по ногам дул легкий сквозняк. Я передернула плечами, надеясь, что здесь нет никого, кроме меня. Призрак не в счет. Люди ведь обычно не боятся темноты, они боятся того, что может скрываться в ней.              — А куда отсюда можно пройти?              — Да практически куда угодно. Тайный ход пронизывает весь дворец и от него должен быть план, но где его хранит Рикардо — вопрос.              — И в наши покои можно?              — Достаточно близко к ним. Идем. — Призрак уплыл вперед, и я поспешила за ним.                     В этот раз он был в более благодушном настроении, чем с утра. И я, вспомнив все свои мысли и размышления в часовне, решила рискнуть и задать вопрос.              — Скажите. — Он обернулся на мой голос. — А вы случайно не знаете кто такой Эдвард? О нем говорилось в письме короля... — последние слова я проговорила шепотом, в ужасе прижавшись к стене и стараясь не зажмуриться, а то станет только еще страшнее.              Призрак, при упоминании этого имени, мгновенно подлетел ко мне, почти вплотную, с яростью и неясными вопросами вглядываясь мне в лицо.              — Откуда ты знаешь это имя?! В каком еще письме?.. Что здесь вообще, черт всех дери, происходит?! Кто похитил Рикардо? Я так и не смог узнать сегодня ничего.              Я задержала дыхание, чувствуя потусторонний холод на своей щеке. Будто бы дыхание смерти... По телу прошла мелкая дрожь, и, казалось, что я вот-вот упаду в обморок. Просто не смогу больше вынести все это...              — Я тоже не знаю, кто похитил Рика. Мы думаем, что пираты. Лорд Алирийский, кажется, называл имя капитана Крейна, — проговорила тихо, чувствуя, как уплывает сознание.              Привидению это имя ничего не сказало. Он отлетел от меня, заметив, что я все сильнее вжимаюсь в стену и часто дышу, почти со всхлипами.              — Расскажи мне все, что произошло.              Я вдохнула и выдохнула, успокаиваясь, и в который раз повторила свой рассказ о злосчастной поездке на берег моря.              Мы медленно двигались по темному коридору, и было слышно только мой грустный голос и падающие капли воды откуда-то. Жутко, но неожиданно успокаивающе, действовал на меня тайный ход. Было приятно осознавать, что об этом месте не знает никто, кроме Рикардо и привидения, и, если что-то случится, я смогу спрятаться здесь...              Когда я закончила рассказ, мы поднялись по узкой лестнице и остановились. Призрак задумчиво хмурился и беспокойно мерцал, как пламя свечей на ветру, становясь то заметнее, то вовсе пропадая.              — Что ж, девчонка, интересный рассказ... — Он смотрел на меня со злым неодобрением. — И что тебе стоило, как хорошей жене, не отвлекать от дел мужа? Этого всего могло бы и не случиться! Все из-за тебя.              Сердце кольнуло виной и болью, но я отогнала эти чувства и тряхнула головой, хмуро глядя на призрака. То ли я совсем перестала бояться, то ли мертвый герцог не пугал меня так, как другие мужчины, но испытывала я только раздражение. Сжала кулаки и ответила.              — Я здесь не причем. А кто причем, надеюсь, выяснится в ближайшее время. Потому что... — Я не договорила, почувствовав комок слез в горле. Даже мысли не хотелось допускать о возможных худших вариантах развития событий. — Так кто такой Эдвард? В письме король сказал, что он ему приснился.              Лицо призрака приняло какое-то совсем нечитаемое выражение.              — Эдвард... — И голос был слишком странный. Будто бы он произносил то, что очень долгое время избегал и старался забыть. — Это наш брат. Средний, между мной и королем Валидом.              — А где он? — я непонимающе, но с интересом смотрела на него.              — Мертв. На том свете. На этом его нет...              Я почувствовала ледяную дрожь и мурашки, пробегающие по спине. И совсем не знала, что сказать.              — Мне жаль, — опустила взгляд, но заметила, как покойный герцог нетерпеливо отмахнулся.              — Он заслужил свою смерть. Эдвард убил нашего отца. — А вот на этих словах я ошеломленно подняла взгляд на задумчивого собеседника. Он, казалось, полностью ушел в воспоминания, но не очень приятные судя по его виду. — Это поступок настоящего подонка — убить собственного отца. Даже если тот сам был законченным мерзавцем. Никогда его не понимал и не пойму. Он бы и брата своего, взошедшего на престол, убил. И глазом бы не моргнул, готовый на все, чтобы заполучить власть. Но только что коронованный Валид первым делом отправил Эдварда в ссылку. А в ссылках долго не живут.              Я смотрела огромными глазами, приоткрыв рот и переваривая информацию. И с запозданием, глядя на выражение старческого лица, осознала одну страшную вещь... Отец Рика не знал кто его убил...              Боги... А если бы знал?.. Дыхание перехватило от осознания, что я могла бы оговориться... Сказать лишнее слово. И даже представить страшно, что могло бы тогда произойти.              Сейчас я с кристальной четкостью поняла, что ни в коем случае нельзя никому рассказывать о призраке. О том, что они, или только он один, существуют... Что я могу видеть их и говорить с ними...              Нельзя никому рассказывать. Возможно... даже Рику. Как же все сложно стало за какие-то несколько дней...                     Я, чувствуя, как расплывается все перед глазами, а в голове носятся сотни панических мыслей, не заметила, как мы пришли к очередной стене и уперлись в тупик.              — Запомни эту стену, если у тебя есть хоть капля ума, — Ворчливый голос оборвал мои раздумья. Я подняла невидящий взгляд на раздраженного призрака, который, кажется, говорил еще что-то, но я это пропустила... — Тебе нужно нажать сразу на три камня. — Он указал на какие, и я поспешила выполнить сказанное. Хотелось поскорее остаться одной и осознать наконец, то, чего не хватало для понимания всей картины...              На один камень внизу нужно было надавить носком ноги, на два других руками. Я постаралась запомнить их расположение, но решила потом зарисовать себе на память. Увы, но я была совершенно не уверенна в способностях своей памяти.              Хоть это было и ожидаемо, но я все же вздрогнула, когда часть стены отъехала в сторону, открывая проход в укромную и незаметную нишу, недалеко от наших покоев. Как только я вышла, стена тут же беззвучно заняла свое место, и теперь я бы ни за что не догадалась, что здесь есть какой-то тайный проход.              — Обратно так же, как и в библиотеке, — из стены наполовину высунулся призрак и указал на висящий на стене незажжённый канделябр.              — Хорошо... — Я кивнула, чувствуя, что голова кружится от впечатлений за день, а сил совсем нет. — Спасибо вам, — я смогла даже выдавить улыбку. — Вы помогли мне.              — Это все ради этого бестолкового и своенравного юнца, — призрак неодобрительно поджал губы. — Уж не знаю, почему вдруг вспомнил брат об Эдварде, но точно не к добру. Я не могу находиться здесь долго, — привидение, и правда, стало гораздо прозрачнее, чаще мерцало. — Но завтра вернусь, и ты мне все расскажешь. Ищите моего сына, иначе не будет вам покоя... — На последних словах его голос повысился, по темному коридору зазвенело пугающее эхо и прошел сквозняк, обдавая ноги потусторонним холодом.              Призрак исчез. А я привалилась к стене и судорожно вздохнула. Подышала медленно и глубоко, пытаясь восстановить хотя бы на каплю душевное равновесие и унять головокружение, но стало только хуже.                     Я медленно, держа руку вытянутой к стене, и пару раз чуть не споткнувшись, добрела до покоев. Еще издалека услышала переговоры стражников, которые тоже пошли по направлению к моим шагам. Увидели меня, и удивленно склонили головы.              — Ваша Светлость, вы одна?              — Да, я вернулась другой дорогой, забыла предупредить охрану. Скажите им, что я уже в своих покоях. — Я демонстративно открыла дверь и кивнув на прощанье, зашла в наши комнаты.              Голова продолжала кружиться, а еще от чего-то почувствовалась тошнота... Я испуганно замерла, глубоко дыша, надеясь, что это просто мне мерещится. Может быть, это от переживаний?.. И ела я сегодня совсем мало... Нет… Нет, нет, нет, никакой тошноты. Не должно быть такого.              Я всхлипнула, сжимая руки, и поспешила пойти в уборную.              Горячий душ расслабил мышцы и улучшил состояние, голова вроде бы не кружилась, и не тошнило уже. Почти.              Чувствовала, как в глазах стоят слезы. Меня не должно тошнить. Я не хочу… Не хочу даже думать, что могу быть беременной. Нет... Это слишком страшно.              Я прижала руки к животу, судорожно вздохнув, опустилась в ванную и расплакалась. Слезы и горячая вода приносили облегчение, но не утешение. В душе все равно оставались только горечь и пустота. Которые только усугублялись настойчиво лезущими в голову мыслями.              Он заслужил свою смерть. Эдвард убил нашего отца... Это поступок настоящего подонка.              Старый герцог правда не знает... Не знает, кто его убил. Не знает, что он сам законченный мерзавец, которого убил родной сын... История повторяется…              — Нет! — я всхлипнула и обняла себя руками, утыкаясь в коленки и сжимаясь в комок, — Нет, нет... Рик не такой. Он не как брат короля... Дети не похожи на своих родителей. И история не повторяется. Просто совпадение... Просто...              Я подняла глаза к потолку, смывая слезы и не давая катиться новым. Ведь на самом деле я совсем ничего не знаю. Только лишь несколько слов от разных людей и привидения. Но не ясно, как все было на самом деле. Ведь если этот Эдвард хотел захватить трон, то все совсем по-другому. И на Рика он не похож. Только лишь одним событием в жизни — убийством отца. Но Рику не нужна власть, точно нет. Он говорил об этом. И с дядей у него хорошие отношения, он рассказывал. Тот любит его, а Рик предан королю.              А убийство… Отцы бывают такими, что не мне осуждать... Я прекрасно понимаю Рика, более чем... И не поменяю мое к нему отношение ни за что.              А если средний сын бывшего короля — Эдвард, убил своего отца и попытался убить брата-наследника, но не смог... Он, наверняка, очень зол. Но ведь он умер, в ссылке...              Но что-то подсказывало мне, после знакомства с призраком, что смерть — далеко не помеха мести. И если он умер с желанием отомстить... То страшно представить, что же происходит на самом деле.              Я обвела взглядом комнату, в надежде отвлечься и отогнать хаотичные мысли. Почти получилось, только теперь ни в коем случае нельзя говорить. Ничего. Никому.              Я хотела рассказать о призраке хотя бы лорду Алирийскому, не смотря на его ужасный характер, я чувствовала, что ему можно доверять. И Рик говорил, что доверяет ему и Седрику, как братьям. Даже больше, чем некоторые братья друг другу. Их связывало что-то сильнее простой дружбы.              Но теперь... Я понимала, что нельзя сталкивать два мира между собой. Живые и мертвые не должны пересекаться, это ошибка. И если мне как обычно "повезло", и я стала дурацким исключением, то нельзя впутывать в это других, даже самых близких людей. Ведь, если кто-то скажет что-то лишнее друг другу, даже Боги, наверное, не знают, что может случиться дальше. Я передернула плечами, отгоняя страшные фантазии и завинтила кран.              Вылезла из ванной чуть успокоившись и забралась в холодную пустую кровать, сжимаясь в комок под одеялом. Слезы больше не лились, полностью опустошив душу до дна. И плакать не хотелось, и даже дышать... Хотелось только закрыть глаза и представить, что я не одна. Что все это страшный сон. Всего этого не было... Но даже на это не хватало сил.              Я вздохнула, и услышав бы такой горький вздох со стороны, пожалела бы беднягу, чью душу разрывали такие чувства, вызывающие привкус горечи на языке. Но я не слышала. Ничего.              Провалилась в муторный сон, и снились мне, кажется, осколки разбитых зеркал и отражающиеся в них силуэты, таких же, разбитых вдребезги и крошки, кусочков моей жизни.              В какой-то момент, как глоток свежего воздуха, мне снился Рик. Его объятия, поцелуи… Жарко, страстно, горячо и так хрупко. Сон, будто бы хрустальный. Но послышался топот копыт, звук летящей стрелы. И хрупкий, нежный и желанный сон разбился вдребезги на осколки хрусталя.                     ***                     "Спину ровней, принцесса. Вам не к лицу сутулость", —       Вечно учил профессор, словно туман седой.       "Ну-ка, лопатки вместе! Что ты опять согнулась?       Выпрямись, как на мессе. Славно. Вот так и стой.              Хоть в будуаре тёмном, наедине с повесой,       Хоть пред толпой народа, хоть пред лицом врага...       Чтоб не случилось в мире — спину ровней, принцесса,       Если вам хоть немножко честь своя дорога".              Умер давно учитель, канули в Лету годы,       Но старика наука крепко впиталась в кровь.       И восходя на небо лестницей эшафота       Губы она кусала, но выпрямлялась вновь.              И словно из подсознанья голос звучал знакомо:       "Жизнь и гроша не стоит. Надо ль её жалеть?       Только всегда, принцесса, спину держите ровно,       Чтобы вам поклонилась даже старуха-смерть".              (с) Екатерина Шашкова                     Проснулась я от слишком неприятных ощущений, поднялась и не осознавая, что происходит, пошла в ванную. Умылась и застыла, смотря то на умывальник, то в зеркало на бледное отражение девушки с запутанными волосами и нездоровым румянцем на щеках.              Я дышала медленно и неглубоко, потому что меня тошнило... И от осознания этого, тошнило еще больше. Да что же это такое?              Может, я просто накручиваю себя? Ведь ничего не было, пока об этом не заговорили все, кому не лень. Но почему я, по мнению окружающих, обязательно должна быть беременна? Почему?..              Тоскливо взглянула в зеркало и отвернулась, раздраженно не обращая внимания на дурацкую назойливую тошноту. И живот еще болит...              Вдохнула, выдохнула и, расправив плечи, пошла в гардеробную. Вызвала горничных помочь с одеждой, и отдалась им в профессиональные руки, смотря, как из бледной и не совсем здоровой девушки, превращаюсь в юную, но герцогиню. Расправила плечи и больше не опускала их.              И легкая улыбка будет появляться на губах по первому же требованию хозяйки. И наплевать, на то, что улыбаться физически больно. Я смогу. Смогу быть стойкой и вынести все, что преподнесет судьба. Так или иначе.              Хотя бы ради Рика. Ради нашего будущего, которое будет обязательно. Несмотря ни на что. Сегодняшний сон снова вдохнул кусочек жизни в умирающую надежду. Ну и что, что в конце все разбилось, как ваза. Сон был. И будущее будет. Обязательно должно быть...              Темное изумрудно платье, такого цвета, что почти напоминает траур. Золотая заколка в волосах. Изумрудное кольцо на пальце, в котором сверкает, отражаясь, утренний свет.              — Мне не нравится платье. Дайте другое. — Мой голос звонкий и надтреснутый.              Девушки переглянулись и принесли темно-синее. Почти черное.              — Нет! — Я встала, и сама достала легкое платье нежного охристого цвета с золотыми вставками.              — Но, Ваша светлость, уместно ли это?              Я взглянула в глаза самой старшей служанке, неодобрительно смотрящей на меня.              — Разве у нас траур?              Она отвела взгляд и мотнула головой.              — Простите...              В этом платье почему-то было сложнее держать осанку, но я смогла.                     И с расправленной спиной смогла позавтракать в одиночестве, которое нарушало лишь пение птиц, прилетающих на веранду. Здесь, на свежем воздухе было легче, а находиться в столовой одна я не могла...              И с такой же прямой спиной просидела до обеда, читая книгу, очень интересную, из библиотеки, которую посоветовал мне Рик... И не важно, что приходилось постоянно возвращаться в начало абзацев из-за расплывающихся от слез строк перед глазами. Не важно. Все это не важно.              Я немного поболтала с госпожой Делис, улыбаясь краешком губ, от того, что заметила, как сходно наше поведение. Камеристка искренне нравилась мне этой своей стойкостью и идеально прямой осанкой всегда. Несмотря ни на что. Мне хотелось бы стать такой же.              Перед обедом, на котором должны были быть только что приехавшие из столицы придворные, я причесывалась, сидя перед зеркалом, из которого обычно появлялся призрак. И с ироничной горькой усмешкой думала о том, что уже совсем не боюсь. Ни призраков, ни гостей из королевского дворца. Да я бы самого черта сейчас не испугалась. Только бы лишь понадеялась, что вдруг он поможет мне вернуть мужа. Было не привычно без постоянных страхов, но облегчения не было и в помине.              Боялась я сейчас только одного, а все остальное казалось совершенно несущественным.              Как же все-таки сильно может изменить нас что-то действительно страшное. Какими другими становятся люди, пережившие самый сильный страх в жизни. Страх за жизнь самых близких людей. Нет ничего страшнее в этой жизни... Нет и не может быть.                     В комнату постучали, зашла служанка.              — Ваша Светлость, вас ждет лорд Алирийский, — говорила она от чего-то шепотом, не поднимая на меня глаз. Я заметила сжатые в кулаки руки, расфокусированный взгляд и румянец на щеках, но решила не обращать внимания.              Вышла вслед за девушкой и увидела, как прислонившийся к стене лорд провожает слишком выразительным взглядом испуганно сбежавшую служанку. Поморщилась, и решила потом спросить, вспомнив, что девушку зовут Нелли, не обидел ли он ее.              — Ваша Светлость, — мужчина перевел внимание на меня, все с такой же очень ироничной интонацией произнося мой титул, заставляя краснеть уже меня. Но я лишь расправила плечи и кивнула в ответ.              — Лорд.              — Рад видеть, что вы перестали строить из себя умирающего лебедя, — он грубо и беспринципно взял меня под локоть, увлекая по коридору к лестнице.              Я посмотрела на него с возмущением, но он не дал ничего сказать.              — Розетта, сейчас всем сложно. Но Вы герцогиня, и должны исполнять свои обязанности. Встретьте гостей, так как должно. И, — он остро взглянул на меня, — даже не вздумайте вмешиваться в последующее обсуждение последних событий и дальнейших действий.              — Я же говорила, что буду...              Он резко остановился и прижал меня к стене. Вокруг никого не было, и мне стало страшно. Лорд с раздражением смотрел мне в глаза.              — И как только Рик тебя терпит? — колючий взгляд пробирал насквозь, я попыталась вырваться, но он поставил руку сбоку, не давая сбежать, другой удерживая чуть выше локтя.              — Мы не переходили на «ты», — голос дрожал и срывался. — Отпустите... — Увы, но желанной твердости в моих словах не было совсем.              — Послушай, девочка, тебя совсем не учили подчиняться страшим, к тому же мужчинам? — вкрадчивый голос. Я на миг прикрыла глаза, но тут же вернула зрительный контакт и попыталась снова вырвать свою руку. — Ясно, — он усмехнулся, а потом заговорил отрывисто и зло. — Ладно, я понял, что ты не отстанешь и тебе обязательно нужно быть в курсе поисков. Но можно хотя бы сделать вид нормальной, послушной, убитой горем, но не сломленной жены перед гостями?! Они доложат буквально о каждом нашем шаге королю. А ведь тебе не нужно, чтобы и так предвзятое отношение омрачилось еще и такими впечатлениями? — он почти хотел встряхнуть меня, но в последний момент сдержался, заметив слезы, стоящие в глазах.              — Нет, — я сморгнула слезы и отвернулась. — Хорошо, лорд, я не буду вмешиваться в мужские разговоры. Лучше пойду вышивать и лить слезы в подушку. Отпустите, — голос совсем тихий. И настолько грустный, что захотелось обнять себя, чтобы хоть как-то утешить.              — Вот и прекрасно, — он уже не держал, но продолжал стоять слишком близко, а я, все так же, не поднимала головы. — Вышивайте. Я зайду вечером и расскажу о подробностях плана. Пока ничего нового. Мы лишь планируем морской рейд с поимкой пиратов. Но где конкретно искать Рика не ясно...              Он отошел, задумчиво и зло смотря внутрь себя. Я понимала, что он такой от бессилия. И сама бы тоже так нервничала и злилась, если бы на это были силы. А их не было. Совсем... Голова снова закружилась, и глупый организм опять затошнило. Я схватилась за стенку, медленно и равномерно дыша, пытаясь вернуть все в норму. Да что же это такое?              — Все в порядке? — мужчина шагнул ближе, снова придерживая меня за локоть. Прикосновение отдалось сотней иголок по всему телу. Я резко дернулась и задышала чаще.              — Да.. все хорошо. Просто, тошнит немного...              Лорд заинтересованно осмотрел меня, но ничего не сказал. И хорошо. Я даже слышать не хотела ничего про это.              Ерунда. Это пройдет. Нервы, просто всё от нервов.              Он снова подал мне руку, и мы спустились в большой обеденный зал. По дороге лорд рассказал о прибывших. Трое — обыкновенные напыщенные лорды, приближенные к королю, не глупые, но и не слишком важные. А один — младший советник короля и заместитель главы внутренней разведки. Вот он был опасным и с ним нужно быть особенно осторожной. Придется, и правда, притворяться и очень искусно сыграть роль безутешной от горя жены. Играть, конечно, не придется, ведь так и есть. Но Адриан прав, не стоит показывать свою заинтересованность и осведомленность в расследовании. Это совсем не пристало «хорошей» жене. Не пристало женщине.                     За дверьми нас встречали знакомые и незнакомые лорды. Женщины стояли чуть поодаль, и я, как и полагается, отошла к ним. Поздоровалась со всеми, хотя и не помню как. Все стиралось, в памяти не осталось четких воспоминаний, лишь обрывки и масса горьких эмоций, разрывающих душу в клочья. Сердце обливалось кровью, руки дрожали и было больно даже дышать. Не хотелось говорить, не хотелось ничего есть. Но это внутри.              А снаружи я расправила плечи и покорно выдержала пытку, под названием «торжественный обед». Поздоровалась в ответ на приветствия подошедших людей. Трое из них и правда были обыкновенными аристократами, в чем-то похожими на моего отца или отца Рика, такие же неприятные.              А вот последний мужчина испугал. С тихим голосом, невыразительными чертами лица и пепельными волосами, в застегнутом на все пуговицы черном мундире без опознавательных вставок или погон. Он был жилистый, не очень высокий, но пугал от этого не меньше. И я с облегчением опустила глаза, как и подобает правильной женщине, отвечала скромно и немногословно, прикрываясь и обмахиваясь веером. Душно было по-настоящему. И все так же продолжало тошнить. Поэтому еду я в себя запихивала насильно.              Вежливые разговоры слились в один жужжащий неприятный ком, от которого хотелось избавиться как можно скорее.              — Ваша Светлость, нам так жаль. Такая трагедия... Не волнуйтесь, мы сделаем все возможное, чтобы найти герцога...              — Ваш муж сильный, он со всем справится, и вы должны...              — Как жаль начинать обед, в столь печальной обстановке. Но мы все надеемся и верим...              — Как вы себя чувствуете, миледи?.. Его Величество надеяться на то, что ваше положение, подобает замужней даме...              — Ваш сын будет одним из наследников...              Я отвечала. Вежливо. Иногда выдавливая подобающую, но печальную улыбку. И мечтала сбежать, уже чуть не плача. Адриану не стоило волноваться и злиться на меня, я бы и сама ни за что не пошла с ними в кабинет для обсуждения планов. Почему-то не хотелось находиться в обществе благородных господ с фальшивыми сочувствующими улыбками ни секунды дольше положенного.              Ведь если мне и друзьям Рика было действительно жизненно важно его найти, то приезжим гостям на самом деле было решительно все равно. Их волновали собственные судьбы, порядок в государстве или что-либо еще. Но не Рик, не его жизнь...                     Когда дамы и господа поднялись, расходясь и прощаясь, я не сдержала облегченного вздоха. Тоже быстро и безукоризненно вежливо распрощалась с гостями, пообещав встретиться за ужином, и заметила одобрительные взгляды и легкие усмешки. Ну хоть на кого-то я произвела правильное впечатление. Только лорд Джейкоб — заместитель начальника разведки не улыбался мне, смотрел остро совершенно нечитаемым взглядом. Я быстро отвернулась от него и пошла к двери, затерявшись между разговаривающих людей. Хотела незаметно сбежать, но около двери меня поймал лорд Алирийский.              — Уже уходите? — он усмехался. После вина и чего-то покрепче все повеселели, но меня это только раздражало.              — А что, вы теперь будете настаивать, чтобы я пошла с вами? Я уже перехотела. Совершенно.              Он издал короткий смешок.              — У вас хорошо вышло, вы произвели правильное впечатление.              — Я рада, — взглянула на него, и вспомнив кое о чем, прикусила губу. — Адриан. — Он заинтересованно взглянул мне в глаза. — У меня к вам есть просьба, — я вздохнула. — Вы же говорили, что кто угодно может оказаться предателем... — Его взгляд потяжелел, я запнулась, но все же продолжила. — Вы не могли бы тоже не быть до конца откровенным при обсуждении?              Мужчина крайне изумленно взглянул на меня.              — С чего бы это? Почему вы вообще говорите мне об этом?              — Просто вчера я увидела... — Я не смогла договорить, скатилась на шепот, оглядываясь по сторонам. За нами многие уже наблюдали, это неприлично — перешептываться о чем-то с посторонним мужчиной. — Я расскажу вам вечером. А сейчас, пожалуйста, не доверяйте всего Алексу Дарлингу, — я опустила голову и вышла из зала, не встречаясь больше взглядом с лордом, хотя чувствовала, что он пристально смотрит мне вслед.              Дальше минуты и часы слились в один ком тягостного ожидания и предчувствия безнадежности. Чем больше я думала о чем-то, тем меньше оптимистичных вариантов виделось, а в голову, обходя все запреты, настойчиво лезли плохие мысли и предчувствия. Сердце болело, в горле стояли слезы и дышать было тяжело...              Я что-то делала, сначала читала, а потом, поняв, что не могу осознать ни строчки, и правда стала вышивать. Монотонное ненавистное занятие только усугубляло грустное настроение, но ничего сделать было нельзя... В какой-то момент, после очередного приступа тошноты, я села на кровать, сглатывая слезы, прилегла на минуту, и сама не заметила, как забылась зыбким сном.                     ***                     Молодой, красивый и изящно сложенный мужчина, с правильными аристократичными чертами лица, сидел перед зеркалом, в комнате, погруженной в темноту из-за задернутых наглухо штор.              В зеркале отражалось бесстрастное лицо, дорогой костюм, вьющиеся до плеч волосы, и глаза, в которых была обычно скрытая, но сейчас явно выраженная, злость и ненависть. Холодная ярость и предвкушение. Позади него на стене тоже висело зеркало, из-за чего создавался зеркальный коридор. Перед зеркалом горела свеча, пламя колыхалось на ветру, хотя сквозняков не было и в помине. Но, зато, в зеркале пламя горело ровно и неподвижно. Тысячи застывших во времени и зеркальном коридоре огоньков. Сотни тысяч мыслей и эмоций, подпитывающих ярость молодого мужчины.              — Ostende te. Aufero ore* — Он дернул на себя плачущую юную служанку, стоящую рядом. Взял ее за запястье и полоснул ножом по тонкой коже. Поднес к зеркалу, и на мутном стекле остались капли крови. Девушка вскрикнула, она дрожала, и еле сдерживала истерику, но он уже оттолкнул ее.              — Вон. — Служанка быстро выбежала из комнаты, а мужчина вгляделся в отражение, настойчиво заглядывая как можно дальше в зеркальный коридор.              Пару минут ничего не происходило, только пламя стало еще неспокойнее. Но вот кровь зашипела и впиталась в раму, такое ощущение, что та почернела еще больше. С каждым разом темнеет, и требует больше с каждым разом. В начале он обходился маленькими зверьками...              В комнате заметно похолодало и по полу застелился туман, но лорд, не обращая на это внимания, вглядывался в зеркальную глубину. И его ожидания оправдались, в какой-то момент далеко в зеркальном коридоре мелькнул силуэт, с каждым ударом сердца становясь все ближе. Сердце болезненно стучало, а к горлу подкатила тошнота. Общение с потусторонним миром не дается легко и не проходит бесследно.              — Ты звал, я пришел... — голос звучит будто бы из ниоткуда, но слышан все более отчетливо.              — Отец, — молодой человек склонил голову, губы растянулась в усмешке, сделавшей его совершенно некрасивым. — У меня новости. Мы захватили Лиерского. И наследник вот-вот попадется в расставленную ловушку. Королю никуда не деться, он проиграл.              — Я рад, сын мой, — силуэт стал четче, открыв взгляду лицо, так похожее на сидящего перед зеркалом, только печать возраста и смерти искажала сходство. А еще он был похож на своих братьев, на короля Валида и покойного герцога Лиерского. — Он должен мучиться перед смертью. Так же, как я.              — Это будет сложно, — мужчина перевел взгляд на кровь. — Но я смогу, я отомщу за тебя. Только. Стоит ли убивать всех?..              — Это необходимо! — Призрак оказался совсем близко к зеркальной глади, но он никогда не мог преодолеть ее. Не мог попасть в этот мир. — Убей их. Если, не сможешь договориться, а ты точно не сможешь, такие ублюдки не пойдут на уступки. Убей. Это единственный вариант. Трон принадлежит нам по праву. Король и наследник захватчики. Лиерский и его отродье — предатели. Убей. И девка, жена Рикардо Лиерского. Я чувствую, вижу, что она не так проста. Она может видеть. Такая всегда пригодится. Она должна стать твоей.              Мужчина заинтересованно склонил голову.              — Видящая? Настоящая?              — Я не знаю точно. Но предчувствую. Я ослаб, уже не получается находиться здесь долго, даже за гранью, — голос стал еще больше пропитан ненавистью и грустью. — Каждый раз может быть последним, сынок. Мне все сложнее... помнить. Но ты не забывай. Отомсти. За нас. За меня...              — Да, отец. Я помню...              Резкий порыв ветра и свеча погасла. Кровь на зеркале вспыхнула и впиталась бесследно. Туман рассеялся, и уже ничто не напоминало о произошедшем здесь.              Меньше пяти минут. С каждым разом все меньше.              Молодой мужчина со злостью саданул кулаком по столу, от чего мелко задребезжала вся мебель. Он огляделся тоскливо, скользя взглядом по мрачному и потрепанному интерьеру. Здесь раздражало все. Вгоняло в тоску, напоминая, что это тюрьма.              Да, он являлся полноправным хозяином этого поместья в независимом графстве. Но скрывался, жил под чужим именем. Когда как захватчики и предатели наслаждались жизнью в комфорте и правили страной. Его страной.              Корона принадлежит ему по праву, и он получит ее.              Мужчина поднялся и вызвал к себе помощника с бумагой и голубями. Еще совсем немного. Несколько действий, пара операций по захвату и обезвреживанию. Несколько дней. И все закончится.              И наконец-то начнется новая история, правильная. Его.              ***              * Ostende te. Aufero ore. — Покажи себя. Сотри грань.