Пока горит свеча

— Нет, вы не понимаете, господа. Сейчас никак нельзя оставить замок. Буквально на днях похитили герцогиню... — голос полковника Остиса слышался как сквозь толчу воды. В ушах до сих пор набатом звенит похоронный колокол, не давая услышать ничего другого, подумать о чем-то. — Ваша Светлость, Вы не можете ехать в столицу сейчас. Слишком опасно. Армия наемников и еще черт знает кого прорывается через лес у границы, с каждым часом они все ближе, нашим приходится отступать. Я прекрасно знал об этом. И понимал, что еще несколько дней, максимум неделя, и если расстановка сил не изменится, придется высылать на подмогу всю гвардию, собирать добровольцев среди населения. Отряды с Севера не прибудут так скоро, им добираться до юга несколько недель, к этому времени может измениться абсолютно все... — Нет, это ты не понимаешь, — Адриан прерывает начальника стражи, нервно расхаживая по кабинету, останавливается у стола. — Рик собирается не в столицу, а на фронт. Теперь эта идея еще более идиотская. Оставь свои благородные порывы и позволь солдатам выполнять свой долг, — почти рычит мужчина, пользуясь правом нашей дружбы. Но я не реагирую на него. Ни на кого. Бум... Призрачный звон. Сердце, кажется, стучит так же гулко, как колокол минуты назад. — Говорят, яблоко гниет изнутри, — произносит Алекс Дарлинг. — Рику, наоборот, стоит вместе с отрядом воинов отправиться в столицу. Занять место короля, пока не найдется его Высочество Карл, руководить военными действиями, обсуждая их с генералами и советом. В королевском дворце наверняка множество предателей, помимо того советника. Что если они расшатают трон изнутри? Положение сейчас там, без короля и наследника, сложно даже представить... — Нет! — Адриан резко разворачивается, и впивается тяжелым взглядом в Алекса. — Предатели могут быть и здесь, Дарлинг. Даже среди нас. — Адриан практически убивает его взглядом, Алекс не выдерживает и отводит глаза в сторону. — Это самоубийство — отправляться в столицу, до которой ехать почти двое суток, с маленькой армией и поднятым флагом законного наследника. Он станет очень доступной мишенью номер один. — Да я же просто предлагаю, — Алекс на всякий случай обходит стол, встав подальше от разъяренного лорда. — Возможно, Алекс прав, — тихо произносит Сед. Он стоит у окна, смотря куда-то за горизонт. — Если последних верных Короне дворян и генералов молча зарежут ночью в своих постелях, а столица полыхнет огнем, спасать уже будет нечего... А бастард Эдварда, по-видимому, с удовольствием займет кровавый трон в огне и хаосе. Но прав и Адриан, это слишком опасно. — Карл все еще может быть жив и его обязательно нужно найти... — Адриан говорит что-то еще, но я не слышу. Дыхание почему-то перехватывает, руки с силой сжимают подлокотники кресла, болит что-то в груди... Вспоминается кошмар, приснившийся на днях. Объятый пламенем дворец в столице, и то, как я бегу, пробираясь сквозь огонь, задыхаясь от дыма. На земле искореженные обгорелые тела, и я лихорадочно ощупываю каждое, ища лишь одно... И нахожу. Рыжеволосая девушка в этом кошмаре тоже мертва. — Хватит. — Я сам не узнал свой голос. Все в кабинете замолкли мгновенно, сдержанно, но напряженно повернувшись ко мне. Внизу отдыхали и ели голодные гонцы, они скакали без перерыва десять часов, сменив лошадей в дороге. Такие же всадники отправились и в северное, западное и восточное герцогства. Я понимал, почему такую весть не доверили голубям, здесь важен рассказ очевидцев, а не строки на бумаге. Да и ночью у птиц был высок шанс не долететь. Но все же время утекало сквозь пальцы. Нужно было принять решение, хоть какое-то, а в голове все еще набатом отдавался звон колокола, мешая появиться хоть одной полезной мысли. Дядя мертв. Его убил подлым ударом в спину этой ночью один из слуг. Охрана среагировала недостаточно быстро, вырубила убийцу. Но король уже истекал кровью, его не успели спасти, хоть и пережали рану, были задеты внутренние органы. Меньше минуты, доктор не успел добежать. Все, что сказал дядя, пока жизнь окончательно не утекла: "Карл. Найдите Карла. Рикардо, найди...". Все это я знал со слов гонцов. Стражники, бывшие с ним, передали в точности его последние слова. Они и правда сделали все, что могли. Допрос убийцы не дал ничего. По рассказу гонцов и из письма начальника дворцовой стражи, слуга был невменяемый. Бормотал что-то фанатичное про бастарда. Лорды совета решили, что ему заплатили большие деньги, которые он мог деть куда угодно, либо он просто был предателем и другого объяснения нет. Я же склонялся к версии, что в этом была замешана чертова магия. Тот псих, что чуть не убил Розетту, желая выкачать силы, был способен на такое. Как и Ирнольд, который смог Розу заморочить. Все эти мысли пронеслись очередным бесполезным вихрем в голове. — Хватит, — повторил, чтобы и самому остановить лихорадочные размышления. Поднялся, еле разжав руки, сжимающие подлокотники. Отошел к окну, встав рядом с Седом. Еще несколько секунд, чтобы собраться с мыслями. Я повернулся к друзьям. — Я не буду врать, что знаю, что делать, — произнес, вдохнув холодный воздух из приоткрытого окна. Это помогло. — Для начала нужно несколько голубей, отправить письма во дворец и в другие герцогства. Адриан кивнул, позвал слуг и приказал принести голубей. Отряды воинов с севера двигалась на юг, но медленно. Слишком медленно. А армия короля и Лиерии все отступала и отступала от границы, под натиском сотен наемников и небольшой, но воинствующей армии независимого графства, которое еще восемьдесят лет назад в ходе долгой войны обрело суверенитет. Ошибкой дяди было отправлять своего брата в это графство, но и совсем лишить его привилегий было нельзя. Он оставался носителем королевской крови. Именно поэтому многие из народа поддерживают и чертового бастарда Лоренцо. Ведь это не какой-то неведомый захватчик, а прямой наследник крови и фамилии. Возможно, даже старший в поколении, его возраст никто не знал. Поэтому я думал о том, что обязан быть на фронте. Ведь армия бастарда надвигалась на Лиерию в первую очередь. И только захватив мои земли, они двинутся дальше к столице. Обхода нет, мешают горы и море, а за ним непроходимые скалы. Но и Алекс с Седом были правы, ничто не мешало предателям убить еще несколько важных лояльных нынешней власти высокопоставленных лордов. Кто знает на что способен противник, использующий колдовство. И тогда оставшиеся лорды в Совете поспешат отречься от верности мертвому королю и похищенному наследнику и принять Лоренцо новым правителем, как только он попадет во дворец. — Это бесполезно, — произнес тихо. А потом коротко пересказал свои мысли, не забыв особо выделить магию. Все в кабинете стали еще более напряженными и растерянными. — Конкретно сейчас мы не сможем ничего решить. Нужно дождаться ответа от Совета о том, как проходят поиски Карла, в подробностях. Дождаться данных от разведки. Разведчики все еще не вернулись? — Спросил Седа. Он молча покачал головой. Что происходит на фронте мы знали лишь из посланий голубей. Ничего хорошего не происходило... Разведчики должны были доставить пленных, которые могли что-то знать. Что-то они рассказали, но возможно не все. Нужно было искать любые лазейки, чтобы узнать больше о врагах. Я порывисто вернулся в кресло, начав быстро писать письма, скрепляя их гербовой печатью. Полковник покинул нас, отправившись проследить за организацией стражи, Сед тоже ушел, чтобы вновь проверить разведданные, сопоставить карты и поподробнее расспросить гонцов обо всей ситуации в столице. Адриан и Алекс же остались в кабинете, они тихо о чем-то переругивались. Алекс, кажется, хотел уйти, но Адриан толкнул его, от чего тот упал на диван. Снова попытался подняться, но снова упал от толчка. Выдохнул раздраженно и налил себе виски. Вновь непонятные мне споры тихим голосом. Я бы поинтересовался, но был занят письмами. — Ты придурок... Меньше бы совал нос в чужие дела, — произносит недовольно Алекс. — Я в тебя сейчас что-нибудь засуну, — Риан снова толкает его, а тот давится смешком и начинает кашлять. — И ревновал бы меньше, — после этих слов Алекс вскакивает, потому что ему в челюсть летит кулак. Я оторвался от очередного письма. — Что происходит? — Я не знаю, что такого в моем голосе, но они замирают. Алекс нервно дергается и отводит глаза, и даже на лице непробиваемого лучшего друга проступает сочувствие и вина. — Черт, прости, это сейчас совсем не вовремя, — произносит Адриан. — Тебе лучше побыть одному. Я стараюсь не думать о смерти одного из самых близких родственников, но не получается. Сердце сжимается и вновь перехватывает дыхание. Я медленно качаю головой. — Нет. Нет, этого мне сейчас точно не хочется, — стоило представить, что я останусь один в тишине, воздух пропал совсем. — Рассказывай. — Да нечего рассказывать, — возмущенно восклицает Алекс, взъерошивает волосы. — Этот.. с чего-то решил, что я могу быть предателем. Он, оказывается, подслушал один наш разговор с Алисией, когда тебя похитили. А ты же знаешь ее... Губы дергаются в улыбке, но скорее от нервного смеха. Слишком сильная привязанность, почти обожание этой девушки, в прошлом поспособствовали решению как можно скорее с ней расстаться. Я испытывал к ней ровно противоположные чувства. — Она все еще влюблена? — Я поморщился. Алекс тоже скривился, а Адриан рассказал, что узнал из разговора в библиотеке. — И между прочим, они с твоей женой не ладят, — закончил, смотря на меня загадочным взглядом. Я понял, что что-то он не дорассказал, но махнул рукой. — Все это весело, но не имеет смысла. — Я вновь вернулся к письму. Подобная передышка и даже смех, помогли. Сердце перестало болезненно сжиматься при каждом вдохе, проблемы государственного масштаба чуть отступили. — Женись на ней, Алекс, — произнес, не отрываясь от письма. — Ты серьезно? — Зато Дарлинг сверлил меня пристальным взглядом. — Это.. приказ? — Переспросил он с надеждой. — Да, — я усмехнулся. — Можешь так и передать ей. Он восторженно поблагодарил и совершенно счастливый покинул кабинет, решив пойти помочь Седу в разговоре с гонцами. — Не я, а Розетта увидела их в библиотеке, когда они... — Адриана прервал стук в неплотно закрытую за Алексом дверь, через мгновение она открылась совсем. Роза замерла на пороге, очевидно услышав последнюю фразу. Мы повернулись к ней, она сглотнула, но шагнула внутрь. Девушка была вся бледная, в глазах отражались масса эмоций, главные из которых сочувствие и страх. — Я.. прости, — она посмотрела на меня. — Я не могла оставаться в комнате. Попыталась, но.. — сжала руки, не зная, что сказать. — Я думал, ты придешь раньше, — усмехнулся, хоть губы и упорно не хотели выражать мимолетные эмоции веселья. — Посчитал, что твое любопытство победит приказ где-то минут за пять. — Я не хотела отвлекать тебя, — проговорила тихо. Шагнула ближе, и я понял, что вовсе не любопытство ее привело сюда, а страх и.. любовь. Такая искренняя любовь во взгляде. — О чем вы говорили? — Она вежливо склонила голову, приветствуя Адриана, когда тот шагнул к двери. — Я рассказывал про Алекса и Алисию в библиотеке, — он криво усмехнулся. — О, — она моргнула. Я задумчиво скользил взглядом по выбившимся из ее прически волнистым прядям, которые красиво рассыпались по плечам, и пропустил вопрос. Роза повторила еще раз. — Рик, да? Она все еще нравится тебе? — Нет. — Произнес совершенно честно. — Но я все еще нравлюсь ей. Я прикрыл глаза на мгновение, приготовившись почувствовать волну ревности, выслушивать намеки, претензии, снова и снова повторяющиеся вопросы. Именно так всегда было со всеми девушками, особенно с Алисией. Но я ошибся. — Хорошо, — Роза выдохнула и улыбнулась, разжала сцепленные руки. Я удивленно посмотрел на нее, как и Адриан. — Какая доверяющая у тебя жена, — произнес он саркастично. — У меня нет причин не доверять, — Роза сощурилась на Адриана. Он же поднял руки в обезоруживающем жесте и откланялся, решив, что теперь одиночество мне не грозит. Мы договорились встретиться на обеде с гонцами и уже потом решить, что делать дальше, с чем отправлять их обратно в столицу. *** За лордом Алирийским захлопнулась дверь, и я окончательно отогнала от себя все зудящие, словно мошки, мысли о блондинистой фрейлине, и вернулась к самому главному. К тому, зачем пришла. В своих покоях, когда первая паника и неожиданные слезы прошли, я немного успокоилась и подумала обо всем трезво. Рик может стать королем — эта мысль набатом билась в голове, не давая вдохнуть полной грудью. Я налила себе чай, а потом подошла к окну и какое-то время просто молилась всем Богам, о том, чтобы Карл — наследник престола, нашелся. Чтобы он был жив и здоров. Этого хотелось больше всего на свете. Стоило только представить, что будет, если он окажется мертвым, становилось дурно. Вариантов было два, и оба хуже некуда. Либо в начавшейся войне победит бастард Лоренцо, и мы просто умрем. Погибнем... И я, и Рик, и нерожденный ребенок... Либо бастарда убьют, победит армия королевства, и тогда Рик станет королем. А я королевой... Нам придется переехать в столицу, оставить такую привычную и чудесную жизнь в тихом замке у моря. Принять правила безумно сложной жизни венценосных особ. И всю оставшуюся жизнь прожить в этих жестких рамках, не в силах сделать хоть один шаг в сторону. Я никогда не мечтала стать принцессой, особенно королевой. Я даже в детстве понимала, что у Королевы свободы еще меньше, чем у меня. Что ей нельзя не то, что сбежать на крышу, а даже провести один день так, как ей хочется, без сотни посторонних наблюдателей. Светская жизнь и круговорот событий и интриг королевского дворца пугали, как огонь. Поэтому я надеялась, что наследник жив, молила об этом... Рик хмурился и что-то дописывал, свернул листок и закрепил печатью, я заметила курлыкающих на жердочке у окна голубей. Подвинул к себе чистый лист и взглянул на меня. — Подождешь? — спросил, а я сглотнула и кивнула, чувствуя слезы на глазах. Такое уже было... По телу прошли мурашки от того, что когда-то такое уже происходило. Мы собирались на ту злосчастную прогулку, и не было тогда проблем серьезнее, чем наше замужество, мои страхи и интерес покойного короля к тому, беременна ли я. Это были последние легкие и безоблачные минуты. Дальше жизнь застелила туманная холодная мгла. Я, как и тогда, присела на стул для посетителей напротив Рика. Теперь король мертв, а Рик, скорее всего, за него отдает приказы в письмах... Через некоторое время, пока я разглядывала искусно сделанный покачивающийся металлический макет корабля на герцогском столе, Рик закончил писать. Завернул последний свиток и скрепил печатью. У него на лбу залегла глубокая складка, да и в общем выглядел он очень устало и подавленно. На глаза наворачивались слезы, стоило только представить, что он чувствует, потеряв своего почти последнего родственника и не зная, жив ли кузен. Рик замер на мгновение, невидящим взглядом смотря на письма, а я молча поднялась и требовательно протянула руку. — Давай я привяжу и отправлю. — Спасибо, — Рик со вздохом передал мне письма и откинулся на спинку кресла. Я подошла к голубям и погладила первого, что-то нежно ему проговорив. Мне всегда очень нравились птицы, как будто бы я чувствовала себя подобной им. Сидела на крыше и мечтала уметь летать... Вспорхнуть и улететь в небо, и никто бы меня не смог удержать, я была бы свободной. Но некоторые птицы всю жизнь живут в клетке, так я думала и про себя все детство. Усмехнулась и подкинула последнего голубя, который сорвался в стремительный полет с привязанным к лапке письмом. Голуби всегда хотят вернутся домой. Интересно, если бы я улетела, тоже в итоге захотела бы? Обернулась, а сердце сжалось от боли за любимого человека. Я подошла и встала за спинкой кресла, склоняясь к мужу, обнимая его за шею. Рик сидел, прикрыв глаза, его губы сжались в одну тонкую линию, так, будто ему было больно. Так и было... Он погладил мои руки, обнимающие его, вдохнул и открыл глаза. — Мне так жаль, — проговорила шепотом, прижимаясь к нему сильнее. Он поймал меня за руку и потянул на себя, я села ему на колени, и он прижал к себе, наконец-то выдыхая. Казалось, что вместе с воздухом из его груди по каплям уходила и острая боль от потери. — То, что ты рядом и что ты есть — чудо, — он поцеловал висок. — Без тебя бы мне было гораздо тяжелее... Столько скрытых эмоций было в его тихом хриплом голосе, что я зажмурилась, почувствовав влагу в глазах. Сильнее обняла его и уткнулась в плечо. — Я буду рядом с тобой, а ты со мной, — от него пахнет чем-то древесным, и я пью этот запах, не в силах напиться. — Мы же справимся со всем вместе, да? Даже с войной... Даже с короной... Карл найдется... — Я зажмурилась и недоговорила. — Да, — Рик выдохнул и поймал мои губы, забывая обо всем. Он целовал слишком упоительно, я чувствовала, что таю, распадаюсь на частички. И только сильнее прижималась к нему, зарываясь в волосы, чуть царапая шею и кусая губы, только чтобы он забыл обо всем, чтобы не останавливался. Я совсем не заметила в какой момент оказалась сидящей на столе, а все бумаги полетели на пол, разметались от ветра. Опрокинулась чернильница, но и на это мы не обратили внимания, самозабвенно целуясь. Платье съехало с плеч, шнуровка ослабла, а Рик расстегивал ремень, продолжая меня целовать, оставлять легкие укусы на шее, я чувствовала, как сгораю без остатка от его горячих прикосновений. Я не сдержала стон, когда он резко сжал бедра, подвинул к себе и сразу глубоко вошел. Это было совсем не нежно, даже грубо и немного больно... Но и я, и он именно этого сейчас хотели, именно так сейчас было нужно. И я плавилась, как от огня, вцеплялась в напряженные плечи, шепча на ухо, что всегда буду с ним, что не брошу, и что хочу еще... С губ слетали стоны, я отдавалась ощущениям и изо всех сил жмурилась, только бы не бросить случайно взгляд на портрет покойного короля над столом. Разрядка была такой же острой и чувственной, как и всё до этого, я вцепилась в спину Рика, кусая губы от сдерживаемых стонов. Обессиленно упала на плечо мужчины, часто дыша, не в силах даже пошевелиться. Рик осторожно поддержал меня, оправил юбки, застегнул свой ремень, и наконец-то снял со стола, вернув к себе на колени. Я взглянула на него и прикусила губу от увиденной боли в его глазах. — Прости, — он уткнулся мне в волосы, тяжело дыша, — я был слишком не сдержан, — откинул мои растрепавшиеся локоны с плеч и теперь разглядывал небольшой синяк от укуса на моем плече. — Нет, все хорошо, — прошептала, обнимая его, вернула платье на плечо, чтобы скрыть следы. — Это было нужно нам обоим, — я нежно прикоснулась к его губам и с облегчением почувствовала, как расслабляются каменные плечи, как мягко и с полной уверенностью Рик углубляет поцелуй, и я поддаюсь еще ближе к нему. Между нами будто бы окрепла и сплела нас воедино тонкая красная нить. Сплела наши судьбы, жизни, дыхание — одно на двоих. Еще какое-то время мы просто сидели и обнимались, слушая капли дождя, стучащие по стеклу и завывания ветра за окном. А потом я все-таки рискнула спросить. — Что ты будешь делать дальше? — Я не отпускаю его, хотя Рик и пытается отстраниться. Перебираю его отросшие до плеч волосы, делая вид, что очень важно разобрать их все, и Рик сдается, остается сидеть, не отпуская меня. — Пока сложно сказать. Или поеду в столицу, или на фронт, смотря какие новости придут и как продвигаются поиски Карла. Его просто необходимо найти... — Он на миг закрыл глаза. — Главное, что ты останешься с верной охраной здесь, в безопасности. — Я.. да. А как же ты? Это же безумие... И фронт, и столица... Короля убил предатель, такой же как Ирнольд, да? Рик кивнул и коротко рассказал о произошедшем в столице этой ночью. А я чувствовала, как с каждым сказанным словом холодеет сердце... Это же... — Это смертельно опасно, Рик, — я обхватила ладонями его лицо, вглядываясь в такие родные глаза цвета штормового неба, — ехать сейчас в столицу. Там может быть еще множество предателей. — Как и везде... — Ты сам недавно говорил мне, что жизнь важнее всего! — Я сжала локти руками, Рик поднялся и мне пришлось тоже встать. — Твоя жизнь. И жизнь наследника. А для меня.. долг важнее. — Я задохнулась, а он обернулся и поймал меня за плечи. — Я не собираюсь умирать, Роза. Но и просто сидеть в замке, когда моя страна на грани кровавого переворота я не могу. Все будет хорошо... Он обнял меня, и я вцепилась в жесткий сюртук, чувствуя, как душат горло подступающие слезы. Я безумно не хотела его отпускать... Никуда. Даже сейчас, на мгновение. Рик нежно гладил мои растрепанные волосы, и от этих движений плакать захотелось только сильнее. Но я сдержалась. Сейчас совсем не время для истерик. — Правильно, слезы сейчас не помогут, — Рик улыбнулся мне уголком губ, а у меня почему-то щемило сердце от нежности. Я жадно разглядывала каждую его черточку лица, как будто видела в первый раз. Или в последний... Нет! Мотнула резко головой, отгоняя ужасные мысли. — Тебе стоит переодеться к обеду. Мы пригласим гонцов, еще раз обсудим последние новости... Я кивнула, вытерла предательские слезинки со щек. Рик поймал мою руку, целуя сначала запястье, а потом, улыбаясь, укусил кончики пальцев. Я чуть не упала в легком реверансе из-за этого неожиданного жеста, зато рассмеялась и покинула кабинет уже вовсе не собираясь броситься в подушку и рыдать. Разве что спрятать в подушке смущение, разлившееся по щекам. Прошло уже много времени, столько всего произошло, а я до сих пор смущалась каждого откровенного жеста и взгляда герцога, все в душе переворачивалось и от этого хотелось улыбаться и обнять весь мир. *** За обедом ничего нового я не узнала, только смогла услышать вновь пересказанный гонцами рассказ и последние новости с фронта от Седрика. В остальном же атмосфера была мрачная, даже еда, казалось, отдавала горечью, особенно, когда все присутствующие минутой молчания почтили память покойного короля. Рик, как и все мужчины, оставался внешне спокойным, женщины же время от времени не могли сдержать слез и торопливых извинений. Хоть все и старались говорить о другом, так или иначе, возвращались к нависшей над страной угрозе. Перед обедом Рик сделал объявление, что наследник пропал и его ищут. И все силы брошены на поиски. Но все понимали, что никаких гарантий это не дает. Тревожный шепот разносился по углам. И хоть в замке все были знакомыми, которым более-менее можно доверять, сердце сжималось от беспричинного страха. Долго я в такой обстановке находиться не смогла и, сославшись на нездоровье, ушла к себе в покои. *** Бесцельное созерцание дождливого пейзажа за окном и перебирание книг совсем не помогли мне. Я выдохнула и решила уже было заняться вышивкой. С грустью я думала, что теперь отчасти понимаю, почему женщины всегда отдавали предпочтение этому раздражающему занятию. Монотонная работа, зачастую не требующая вдохновения, как рисование, позволяла заглушить тревогу, печаль, сосредоточиться на одном действии. Неужели так много женщин были печальны всегда?... — Стой! Что ты делаешь? — Я резко шагнула в свой будуар, заметив служанку, которая открывала ящики комода. Она испуганно вздрогнула и развернулась ко мне. — Ваша светлость, я раскладывала вещи... Решила переложить покрывала. Простите, я не знала, что нельзя, — девочка была совсем юная, похоже прачка, которая и вправду раскладывала белье. — Нельзя, — произнесла хмуро, но уже не так резко. — Мне нездоровится, доделаешь это завтра, а сейчас иди, я хочу побыть в одиночестве. Служанка поклонилась, еще раз пробормотала извинения и сбежала. А я вздохнула, мысленно стукнула себя по голове чем-то тяжелым и с ругательствами шепотом развернула нижнюю простыню в комоде вытаскивая злосчастный магический фолиант. Мерзкая книга, будто насмехаясь, раскрылась на странице ужасных отворотных зелий, от беглого просмотра которых меня чуть не стошнило. Я пробормотала ругательство уже громче вслух и хотела закрыть тетрадь, и заткнуть ее куда-нибудь еще подальше, но вдруг... В голову пришло воспоминание — sanguinis vinculum... Узы крови. Тот самый магический медальон, с помощью которого я нашла Рика в море. Я торопливо прошлась по комнате, вспоминая все, что говорил мне тогда призрак покойного герцога. Медальон способен указать путь истинно любящим сердцам, но для этого я использовала кровь Рика. Даже если Рикардо любил своего двоюродного брата, я сомневалась, что его кровь мы сможем достать. Даже если в столичном дворце она каким-то образом хранится, сейчас, когда идет война, этого не узнать и не проверить... От мысли, что Рик уедет... Поедет или в столицу, или на фронт, становилось настолько плохо, что я готова была на все, только бы не потерять его... И именно поэтому я подбежала к двери и заперла щеколду, теперь ко мне никто не войдет. Взглянула на книгу, от одного вида которой начинало тошнить, и непроизвольно положив руку на живот, приблизилась и открыла ее. Каким-то интуитивным ощущением я понимала, что магия, содержащаяся в книге столь отвратительна, что к ней прикасаться даже нельзя, не то, что пробовать использовать. Если бы я разбиралась в магии, то именно такое назвала бы черной магией. И наверняка в прошлые века тех, кто практиковал подобные обряды, описанные в этом фолианте, сжигали на кострах. — Боже... — Я произнесла мысленно молитву, зажмурилась, собираясь с силами, а потом осторожно открыла фолиант, убеждая себя, что я быстро посмотрю нет ли в нем хоть чего-нибудь подходящего для нашей ситуации. Может быть, здесь упоминается медальон? Может быть, сказано хоть что-то о том, как найти пропавшего человека? И даже осознание, что цена может быть велика, не останавливало... Мысль о том, что я вновь могу потерять Рика была страшнее даже этой магии. А я понимала, что никакие уговоры не подействуют. Даже если я буду плакать, умолять не оставлять меня, его долг, как герцога, военного, мужчины все равно возьмет вверх... Все равно. Мужчины готовы умереть за родину, но не готовы жить, выбрав себя и семью. И от этого понимания сердце разрывалось на кусочки от любви к Рику, к нашему ребенку, от понимания, что долг и верность своей стране для этого мужчины важнее собственной жизни. Я просто не могу допустить, чтобы он погиб... С такими мыслями я лихорадочно перелистывала липкие истертые временем страницы, вчитывалась в переплетение букв и рун старинных языков, и с каждой минутой меня мутило все больше. Сердце колотилось, будто я пробежала несколько кругов, а к горлу подступали слезы от того, что я подвергаю этой неведомой опасности не только себя, но еще и ребенка. Но я все равно листала фолиант дальше. И уже почти в самом конце замерла, вчитываясь в название очередного обряда. "Поиск кровного родного. Поиск на крови. Связывание умершей, пропавшей души" Рука дрогнула, я резко прикоснулась к горлу и выбежала из комнаты. Хорошо, что успела добежать до уборной и только потом меня вырвало. — Нет, возможно, нужно как-то по-другому... Нужно подумать. Ведь это не нормально, что мне настолько плохо только лишь от взгляда на эти страницы, — пробормотала тихо, смотря на свое слишком бледное отражение в зеркале. Под глазами залегли тени. И хоть я только выздоровела, с утра этих теней не было. Да и силы будто бы совсем закончились. Хотелось упасть на кровать и уснуть. — Нет.. Это странно... Так не должно быть, — Я схватилась за раковину, потому что в глазах темнело все сильнее, губы не слушались. Услышала шаги за спиной, а Рик услышал мои слова. Покачнулась... Он подбежал и успел поймать меня за миг до того, как я потеряла сознание.