Пока горит свеча

Роза так и не приходила в сознание, хотя уже несколько минут я пытался с помощью брызг воды и легких похлопываний по щекам, заставить ее очнуться. С каждым мгновением становилось все страшнее. Я слушал мерный пульс хрупкой девушки, в то время, как собственное сердце заходилось в беспорядочном стуке. Наконец-то в комнату, запыхавшись, вошел старый знакомый мне еще с детства лекарь с чемоданчиком. — Не мешайтесь, ваша Светлость, — он бесцеремонно занял мое место, раскрывая чемодан и доставая нюхательные соли. Розетта застонала, открыла глаза, но потом снова закрыла их, поморщившись. Служанка поднесла ей воды. — Я проведу осмотр, подождите в гостиной, нечего вам волноваться тут. Все с ней в порядке, обычная женская слабость, — пробормотал старик, вновь отодвигая мою руку, когда я попытался дотронуться до жены. Хотелось возразить, но я не стал. Лучше и правда не мешать. А еще лучше найти себе достаточно крепкое успокоительное. Мысль напиться к концу этого ужасного дня становилась все привлекательнее. Опрокинув залпом бокал бурбона и налив еще один, решил выйти на балкон. Но около входа в комнату Розы, замедлил шаг. Я застыл на пороге женского будуара, совсем не понимая, почему так сильно не хочется заходить внутрь. Что-то подобное, возможно, люди испытывают перед тем, как зайти в склеп на кладбище. Но здесь и сейчас это мимолетное ощущение нездешнего холода и тлена было заметнее в тысячи раз. И, уже примерно представляя, что могло произойти и почему Роза упала в обморок, я двинул кулаком по стене, делая резкий шаг внутрь комнаты. Если во всем снова виновато это чертово приведение, то завтра же в замке будет отряд экзорцистов и священников. А на его могиле проведут повторный обряд упокоения, чтобы он не доставал всех и из загробного мира. С резкими саркастичными, затуманенными алкоголем мыслями я огляделся и собрался уже позвать незваного призрака вслух, но взгляд зацепился за раскрытый фолиант, лежащий на краю дивана. Настолько сильно не сочетались диван из светлого дерева с сиреневой обивкой и черная, отдающая зеленью, как кожа самой ядовитой змеи, книга, что я застыл, рассматривая его и не прикасаясь. Почему-то касаться этой книги не хотелось совершенно. Если из будуара, как из склепа, тянуло нездешним холодом смерти, то эта книга олицетворяла разложившегося покойника и примерно такие же чувства вызывала. А еще она была раскрыта. Стоило наклониться и прочесть первые строчки, в руках треснул бокал, впиваясь в ладонь осколками, впрочем, рана обработалась спиртным, как и брюки. Я стряхнул осколки и опустился на диван, продолжая читать то, что было написано на пожелтевших от времени страницах с сетью красных прожилок. Красные росчерки напоминали вздувшиеся кровеносные сосуды, и казалось, что стоит перевернуть пару страниц, и я обнаружу вырванное сердце где-нибудь в середине этой книги. Дочитав и так и не притронувшись к ней, поднялся и вышел, резко хлопнув дверью. Эмоции ярости сдерживать было слишком сложно, кровь стучала в висках и хотелось раскрошить не только бокал. И именно поэтому я резко отвернулся от приоткрытой двери в спальню. В ближайшее время видеться с Розеттой точно не стоило. — Стража! — Получилось больше рычание. Гвардейцы вытянулись и отдали честь, тщательно скрывая в глазах испуг. — Алирийского и Рудовского немедленно сюда. И прикажите развести огонь на заднем дворе. — Что-то подсказывало, что пепел от этого фолианта будет не менее ядовитым на вид, чем сама милая книжица. *** Совсем недавно, когда в очередной раз я искала, что бы почитать, наткнулась на сборник старинных былин. Некоторые мне были знакомы с детства, некоторые я видела впервые или впервые дочитала до конца. В детстве они казались мне слишком жестокими. Например, одна нравоучительная легенда из прошлых веков о том, как король одной страны влюбился и женился на девушке с огненными волосами и чарующим зеленым взглядом. Его заворожила ее неземная красота.. А когда король понял, что красота и вправду была неземная, было почти поздно. Девушка оказалась ведьмой, заворожила еще и всю его стражу, и почти убила его во сне. И если бы не один отважный гвардеец, не поддающийся чарам колдуньи, она бы исполнила задуманное и захватила бы власть. Но тот гвардеец поджег в ее руках колдовскую книгу и выбил медальон, в ответ она прокляла его, но зато король успел проснуться и обезвредить колдунью. А позже в назидании всем ее сожгли на костре на площади. Прилюдно. Чтобы все видели, что если ведьмой окажется даже сама королева, ее ждет то же, что и остальных колдунов. Мучительная смерть в огне. И этот нерушимый закон о запрете колдовства отменили всего лишь сто пятьдесят лет назад. Совсем недавно по меркам тысячелетий истории. — ... Развести огонь на заднем дворе. — Рычание в голосе Рика до сих пор отдавалось набатом в ушах. Я резко села на постели, хоть и закружилась голова, изо всех сил сжимая одеяло в ладонях. Сердце болезненно ударилось о грудную клетку, когда я посмотрела в сторону приоткрытой двери и осознала, что злосчастный фолиант с заклинаниями так и остался лежать в моем будуаре открытым. Прикусила до крови губу, пинками прогоняя из своей головы панические мысли об этой жуткой жестокой легенде, и попыталась встать. — Ваша светлость, — твердый и строгий взгляд лекаря заставил вернуться обратно на подушки. — Вам необходим отдых. И полный покой. В вашем положении никак нельзя нервничать, а сегодня вы наверняка слишком перенервничали. Как и ваш муж. Поэтому моя настоятельная Вам рекомендация — оставайтесь в спальне, пейте травяной настой и отдыхайте. Не принимайте никого, постарайтесь успокоиться и уснуть. — Старик поднялся. — Пожалуй, я сам передам это вашему мужу, а вы соблюдайте постельный режим. — Он откланялся и вышел. Я проводила его расширенными глазами и еще сильнее закусила губу, только бы не сказать ничего лишнего. Какой может быть покой, когда мой муж хочет меня убить? В переносном, а может и в самом прямом смысле. И когда он хочет убиться сам, поехав либо на фронт, либо в столицу, но и там, и там, его ждет только верная смерть. Я выдохнула, вскочила и прошлась по комнате несколько раз, сжимая руки в локтях. Как мне заставить его выслушать? Как объяснить, что эта страшная книга и ее содержимое наша последняя надежда? Что это единственный вариант спасения Карла? И главное... Как уговорить его позволить мне провести страшный ритуал?... — Черт возьми, — я зализала ранку на губе, которая совсем незаслуженно пострадала от моих нервов. Было бы гораздо легче, если бы Рик не узнал... Если бы увидел уже результат. Но смогла ли бы я скрывать это? Смогла ли бы утаить подобное? Сделать все без его согласия? Теперь терзания были напрасными, потому что Рик увидел книгу. Иначе, с чего бы ему так злиться? По телу прошел холодный пот, и я тихо застонала, понимая, что совсем никак не смогу ему объяснить откуда у меня эта книга и почему я так долго молчала... За дверью слышались голоса, Рик что-то отрывисто говорил своим друзьям, они отвечали ему неверяще и изумленно. Я почувствовала, как сердце, будто висящее на ниточке, обрывается и падает в пропасть. Но все равно сделала два последних шага и распахнула дверь. От перекреста тяжелых взглядов лордов захотелось попятиться, а вот от одного яростного и прожигающего насквозь взгляда герцога просто упасть и раствориться. Стать облачком пара и улететь в окно... Рик сделал резкий шаг, я дернулась, побледнев, но не сдвинулась с места. И совсем не потому что была смелой, а от того, что мышцы от страха задеревенели и отказывались двигаться в принципе. Внезапно лорд Алирийский остановил Рика, так и не дав сделать ему последний шаг ко мне. Рикардо резко сбросил его руку, но Адриан снова положил ладонь на его плечо. — Мы поняли, что ты хочешь уничтожить этот фолиант немедленно, пусть и вырвав две страницы. Но ты прекрасно видел... Они не отрываются. — Он говорил на удивление спокойно, хотя обычно именно лорд Алирийский заводился и злился сильнее всех. Но, наверное, теперь ему пришлось взять на себя построение логических мыслей. Потому что в глазах Рика читалась только лишь сдерживаемая ярость. Меня затрясло внутри, но я только лишь сильнее сжала пальцы и прикусила щеку, чтобы не сказать ничего лишнего. Адриан продолжил. — Нам нужно найти ведьму... Или колдунью. Не знаю, как и чем они различаются. Но городская стража и гвардейцы этим займутся, перероют весь город и его окрестности за несколько часов. И, если уж, — он усмехнулся и кинул взгляд на меня, — твоя глупая жена, почти девчонка, за столь малый срок освоила колдовство, — я дернулась, но снова не смогла сдвинуться с места, пригвожденная их взглядами, — то таких дурочек не мало по всей Лиерии, поверь. Рик не отрывал от меня прожигающего насквозь взгляда. И самое страшное — ничего не говорил. — За малый срок? — тихо спросил Седрик, и меня будто бы окатило ледяной водой. — Мы можем быть в этом уверены? В том, что она действительно узнала о призраках и о магии совсем недавно? В том, что этой книги у нее раньше не было? В том, что ничего не знала о Лоренцо, Ирнольде и их способностях? В том, что не знала о заговоре против короны? — С каждым словом он говорил все тише, а ко мне в душу все больше заползал ужас. Такой, какого я не испытывала никогда. А ведь я думала, что знакома со всеми гранями страха. "Нет"... "Нет"... Слово пульсировало холодом в груди. "Нет"... Они же не могут так думать всерьез?... Нет... Он же не может сомневаться? Рик.. не думает, что я могла обманывать его.. всегда? Не только с этой книгой, а вообще во всем? В своих чувствах?... Почему он молчит?! — последнее в голове произнесено было с таким отчаянием, что я пошатнулась. — Мы можем быть уверены, что гадалка указала на Розетту случайно? — Очередной вопрос Седрика, как гвоздь в крышку гроба. Мне стало дурно, воздуха не хватало и дыхание прервалось. — Конечно, не случайно, придурок, — прорычал Адриан, уже больше становясь похожим на себя. Оттолкнул Рика и яростно развернулся к Седрику. — Она га-дал-ка, — произнес по слогам. — Она предсказывала будущее. И очень точно по отзывам посетителей. Так что совсем не случайно она нашла Рику его невесту. Седрик выдохнул и отвернулся. А у меня в груди все связалось в прочный узел и дрожало... С каждой минутой все сильнее, грозясь порваться. Они.. серьезно? Они правда допускают мысль, что я могу лгать? С самого первого дня лгать во всем? Притворяться?... Может быть я притворялась тогда, когда спасла Рика, чуть не пожертвовав собой?! Или, может, когда из меня выкачали кровь на алтаре, чуть не убив?! Или, я притворяюсь, что ношу ребенка? Что люблю его?... Я почувствовала слезы в глазах, но тут же усилием воли затолкала их обратно. Рик молчал... И это молчание было похоже на тупой нож, который медленно прокручивали в сердце. Мне казалось, что еще несколько секунд этой пытки, и мое бедное сердце не выдержит. — Нет, Сед, — я вздрогнула всем телом от стального голоса герцога. В его глазах была буря, и не удавалось различить из каких чувств. — Мы можем быть уверенными в преданности Розетты. — Он сделал шаг, и мою руку обожгло резким прикосновением, он сжал ее чуть выше запястья. — Но это не отменяет ее лжи, — он притянул меня к себе, жестко, так, что руке стало больно. И я поняла, что от меня ждут объяснений. — Я... — воздуха не хватило. Получился лишь тихий всхлип. Но я вдохнула и продолжила, не отрывая взгляда от родных и любимых глаз, пусть и сейчас, казалось, что я смотрю в грозовое небо, которое в любой момент может ударить молнией. — Я хотела сказать, — выдохнула тихо. — Правда хотела! Но не могла найти подходящего момента... Эту книгу дал Ирнольд, с условием, что я не расскажу даже тебе... Я собиралась рассказать! Даже если бы он потом забрал ее. Но он оказался предателем... — Меня трясло. После того, как я произнесла вслух эти слова, я четко поняла, что в какой-то степени предательницей оказалась и я... Ведь если бы я сразу рассказала все Рику, он бы поговорил с Ирнольдом. До бала. До похищения. Возможно, заподозрил бы неладное. Мог устроить ему допрос... И вдруг все выяснил бы... Очередной холодной волной меня окатило от мысли, что тогда, возможно, и король был бы жив... — Вижу ты сама поняла, что лгать все-таки не стоило, — голос Рика был просто замораживающе ледяным. Он отпустил меня и резко развернулся к друзьям. — В течении этого дня пусть гвардейцы найдут ведьму. Опытную. Если не найдут, то с завтрашнего дня на территории всей страны колдовство будет запрещено. И будет караться смертной казнью. Пусть гвардейцы так и передадут людям. — Я дернулась, но от сковавшего тело ужаса снова замерла. Может быть, это просто сон? Боги, пусть это будет сном. Но нет, это было жестокой реальностью. Рик продолжил. — Это, — нечитаемый взгляд на фолиант, — В каменный мешок в подвал. Свободны. Лорды коротко кивнули, Сэд подхватил рукой в перчатке фолиант, и их как ветром сдуло. А я повернула голову, чтобы наткнуться на полыхающий почти не сдерживаемой яростью взгляд. *** — Нет! — Мне хотелось закричать, но получился только тихий всхлип. Рик схватил меня за руку и затащил в нашу спальню. Уронил на кровать. Но я тут же вскочила, резко отходя к стене. И слишком поздно поняла, что загнала себя в ловушку. — Нет, пожалуйста! Он шагнул за мной. Жесткое прикосновение к горлу обожгло. Нет, он не сжимал сильно, не причинял мне боли, но я прекрасно чувствовала, насколько он сдерживается, чтобы этого не делать. Это было, как в кошмарном сне... В одном из тех многочисленных кошмаров, где я кричала, захлебывалась, молила о пощаде, но мольбы оставались не услышанными... Сны всегда заканчивались самым ужасным концом. И я просыпалась, вскакивала на кровати вся в поту, дрожа от холода.. А Рик прижимал меня к себе... Тихо и ласково шептал что-то успокаивающее, гладил волосы и спину, и я доверчиво расслаблялась, засыпала снова. Часто даже и не вспоминая на утро, что ночью мне приснился кошмар. Рик, который сейчас смотрел на меня, сдерживая яростное желание ударить. Все-таки отпустил мое горло, но не отодвинулся. В глазах собрались слезы, одна слезинка скатилась по щеке. Я приоткрыла губы, но так и не нашлась, что сказать... Что я не хотела... Что мне жаль... Что я и вправду заслуживаю этой злости на меня... Что я обманула. Предала... Нет! Нет, я не предавала его. Только не его. Я хотела помочь. Хочу спасти... Сделать все, что угодно, только бы он был жив. "Я могла бы сразу все ему рассказать", — ядовитая мысль била, как удар плети. Я должна была рассказать! Тогда, может быть, Ирнольд бы не похитил меня... Все могло бы быть по-другому, если бы не моя ложь. — Прости, — произнесла на выдохе, смаргивая слезы, стоящие в глазах. Наверное, это все, что я могла сказать. — Я должна была рассказать, — это шепот. На большее у меня не хватает сил. — Должна была бы. Да. Но молчала. — Рик собрал мои волосы в кулак, больно оттянув вниз, заставляя запрокинуть голову и посмотреть на него. — А еще, Роза, тебе нужно было подумать головой. Подумать о ребенке, — он прислонил руку к стене, преграждая мне путь, когда я невольно дернулась, все так же до боли оттягивая волосы, просто насквозь прожигая взглядом. — Подумать, что не просто так колдовство столетиями было под запретом. Что это опасно. Ненормально. И может привести к необратимым последствиям. — Каждое его слово вплеталось мне под кожу, переворачивало все в душе, вызывая дрожь. — То, что я увидел в этой книге было просто отвратительно. К ней даже прикасаться было мерзко. А ты наверняка прочитала ее всю, — на последнем предложении он все-таки встряхнул меня. Я зажмурилась от боли в стянутых волосах. — Нет, — меня трясло, и голос был совсем тихим и хриплым. Я прокашлялась. — Я не читала... Я чувствовала то же отвращение, даже еще сильнее, — при одном воспоминании к горлу подкатила тошнота. Рик будто бы заметил что-то и отпустил мою голову, впрочем, все так же прижимая к стене. — Я.. думала. Понимала, что то, что написано в этой книге ужасно... И я хотела рассказать. Но из-за всех обстоятельств... — Я закрыла глаза, чувствуя, как жгут невыплаканные слезы. Я ведь и правда так и не рассказала об этой книге Рику, потому что похищение, заговоры, война... — Я даже и не вспоминала о ней! До сегодняшнего дня.. До затопившего душу отчаяния. — Что-то мне подсказывает, — его голос был невыносимо ледяным, — что черная магия — это самый плохой выход из безнадежной ситуации. — Я открыла рот, чтобы спросить, но он ответил раньше. — А это более чем похоже на самую черную магию. — Но если ты прочитал, — вскидываю на него взгляд, снова болезненно остро чувствуя, что это единственная наша надежда. — про тот ритуал! Поиск кровного родного. Мы могли бы.. попробовать... Я справлюсь, как справилась и с тем медальоном.. — Я осекаюсь от яростного обжигающего взгляда. Дергаюсь резко в сторону, но Рик хватает мою руку и припечатывает к стене, а потом и вторую, когда я пытаюсь оттолкнуть его. — Ты, Роза, — в тихом и неестественно спокойном голосе все равно слышно рычание. — Больше никогда в жизни даже близко не приблизишься ни к какой магии, ни к какому колдовству. От его слов по телу пробегает волна страха. Я замираю на мгновение, а потом совсем неожиданно для себя яростно смотрю на него и дергаюсь, что, конечно же, бесполезно. Мне никак не сдвинуть его и не вырваться. — Я хочу всего лишь помочь, — выдыхаю, подаваясь к нему. — И.. и ты не можешь запретить мне! Не можешь приказать! Потом... Когда родится ребенок, я бы хотела понять свои странные способности, — от закаменевших мышц и потемневшего взгляда я замолкаю. Резкая злость отступает и приходит осознание его и моих слов. К горлу подступает ком страха, почти перекрывая дыхание. Я правда сейчас сказала все это? Правда почти кричала о том, что он не имеет права приказывать мне? Своей жене... Дрожь становится сильнее, сердце испуганно дергается, когда Рик сжимает мне скулы на этот раз сильно, до боли. Я вцепляюсь ему в руку, но от ужаса не могу ничего сказать. — Ты правда думаешь, что я не могу приказать тебе? — Голос стал тише и насмешливее, но Рик все так же сдерживал злость, а мне стало совсем страшно. Он может... А я обязана подчиняться ему. — Я могу сегодня же издать приказ о запрете какого-либо колдовства по всей стране под страхом смертной казни. А не только запретить собственной жене что-либо подобное. Теперь мне становится по-настоящему страшно. Мне кажется, что я падаю в пропасть, пока медленно осознаю, что Рик не шутит. Он напряжен, очень зол и правда еле сдерживается, чтобы не совершать импульсивных поступков. Он ведь потерял дядю... А в стране разгорается война. И все из-за сумасшедшего бастарда, который использует непонятные колдовские силы. — Но ведь раньше ты говорил, что тебе интересны гадалки, звездочеты? — Это шепот, мои руки дрожат, шея болит от его жесткой хватки, но я больше не вырываюсь. — Даже призраки тебя не испугали... — Это было до войны. До переворота, который затеял бастард, использующий магию. Теперь, когда мы победим и он умрет, колдовство будет строжайше запрещено. — Он подтверждает мои мысли. Я вижу в его глазах, что он правда так и решил. И хоть сейчас дрожу не в силах сформулировать ни одной мысли, где-то в глубине сердца понимаю, что он прав... Магия и все эти похищения уже столько раз чуть не разрушили наше счастье. Возможно, магией убили короля. Но ведь и спасла я Рика только с помощью магического амулета. И с помощью призрака... Пока я думаю обо всем этом, Рик выдыхает, стараясь успокоиться, отпускает мои скулы, но злость и жесткость не уходят из его движений и взгляда. Он берет меня за руку и уводит из комнаты. Мне становится совсем страшно, ноги отказываются куда-то идти, и я почти не успеваю за широким шагом герцога. А в голове панически вспыхивают все самые глупые мысли, которые только увеличивают панику. Например, о вспомнившейся былине, в которой рыжеволосую колдунью сожгли на костре... — Куда мы идем? — Пытаюсь выяснить. Останавливаюсь через несколько десятков шагов, когда Рик не отвечает. — Куда?.. И зачем? Рик... Он тоже резко останавливается, я впечатываюсь в него, а он прижимает к стене теперь в пустынном коридоре. Здесь стены каменные и по лопаткам пробегает ледяная дрожь. — Если бы не беременность, Роза, я бы приказал запереть тебя в подвале. А, может, и выпороть розгами за твою глупость, — эти жесткие и отрывистые слова наверняка бы вызвали у меня слезы, затопили бы сознание страхом. Если бы не еле различимая насмешка в голосе. Если бы он не скользнул ладонью по спине, аккуратно прижимая к себе ближе, чтобы я не замерзла от холодных каменных стен. Если бы не зарылся рукой в волосы, чуть сжимая затылок и обнимая за талию сильнее. Поэтому в ответ я только прижимаюсь к нему ближе, слыша, как учащенно стучат наши сердца, обнимаю и утыкаюсь в напряженное плечо, понимая, что он не причинит мне боли и вреда. И что я не хочу с ним ссориться. Только не сейчас.. И вообще никогда. — Спасибо, что не сжечь на костре, — выдохнула, стукнув его по плечу. Рик поперхнулся и отстранил меня. Удивленно приподнял брови и усмехнулся. — Я подумаю об этом, — он обхватил мою ладонь, и мы продолжили путь, спускаясь по ступеням вниз. От его шуток у меня дрожат руки, я сильнее сжимаю губы, уверяя себя, что ничего плохого и правда не случиться. Мы разберемся и справимся со всем. Вместе... Думаю, что нужно успокоиться и не давать эмоциям брать вверх. Сейчас мы все слишком напряжены, и, если кто-то сорвется, ни к чему хорошему это не приведет. И когда я это осознаю и правда чуть успокаиваюсь, в душе вспыхивает стыд от моих резких слов о желании заниматься магией. Сейчас совсем не время даже думать об этом, не то, что говорить... Да и на самом деле, Рик был более чем прав. Умом я понимала, что решение о запрете колдовства будет правильным, учитывая, что власть пытается захватить бастард, использующий магию. Но вот только от этих логичных и правильных мыслей в душе поднимался такой протест, что приходилось заставлять себя молчать, чтобы не сказать и не сделать чего-то совсем непоправимого. Пока я металась между своими чувствами, мы подошли к пустующему входу в погреба, переходящим в подвалы. Здесь совсем не было слуг, только двое стражников на входе коротко и бесстрастно отдали честь и по приказу Рика открыли нам дверь, ведущую в подземелья замка, дали с собой зажженный факел. Какое-то время я молча шла следом, ежась от холода, пробирающего до костей. Уговаривала себя молчать и не наговаривать еще больше лишних вещей, но не сдержалась. — Что, ты все-таки выбрал запереть меня в подвале? — поинтересовалась язвительно, попыталась одернуть свою руку, но под его взглядом потеряла всякие силы для попытки вырваться. Рик коротко усмехнулся. — Иногда, Роза, ты ведешь себя, как маленькая девочка. И это было бы простительно, если бы не было заговора, войны, близкого переворота и твоей беременности первенцем с королевской кровью, — он произнес это ровным тоном. Но я сбилась с шага, почувствовав его слова, как удар. Первым порывом было возразить, возмутиться, но я медленно сомкнула губы, сжимая их и сдерживая слезы. Он был прав... Несколько десятков шагов в молчании, поворот за угол. Рик останавливается с легким удивлением смотря на меня. — Что, даже не будет никаких возражений? Я мотнула головой, подняла на него взгляд, откинув с лица выбившиеся пряди. — Я не хочу быть похожей на маленькую девочку. Хотя так и есть, — произнесла тише. — И не хочу совершать еще больше глупостей, — я не выдержала и отвернулась. Обхватила себя руками то ли от холода, то ли нервного напряжения, от которого подрагивали пальцы. Я не обижалась и понимала, что Рик злится из-за моего обмана, из-за бессилия что-либо сделать, из-за потери дяди... Но дыхание все равно перехватывало от слишком резких чувств и слез, стоящих в глазах, и я старалась просто дышать. И все равно невольно вздрогнула, когда плеч коснулась ткань. Рик бережно накинул на меня свой сюртук, задержал руки на плечах. Я прерывисто выдохнула и закрыла глаза. Это был запрещенный прием, тепло окутало будто бы изнутри, в руках и где-то в груди сразу же прошла дрожь. Я вдохнула самый желанный запах — любимого мужчины, и повернулась к нему, вцепившись в сюртук. — Ты не девочка, ты чудесная женщина, — его взгляд плавил что-то у меня внутри, — и будешь такой же чудесной матерью, — и голос пробирался мне под кожу, вызывая уже теплую и приятную дрожь. — Идем, я покажу тебе некоторые вещи, принадлежавшие моим предкам, — он сделал шаг к двери напротив и вставил ключ, открывая. Я наконец-то смогла вдохнуть, почему-то пока он говорил, я задержала дыхание. Мы вошли в открывшуюся дверь и оказались в довольно большом подвальном помещении. Рик зажег несколько факелов на стенах, полумрак рассеялся, и я поняла, что это какой-то склад старых вещей. — Здесь хранятся вещи, принадлежащие нескольким поколениям герцогской фамилии, — Рик взял меня за руку, заводя глубже. Я с интересом смотрела по сторонам, на обернутые тканью портреты, сундуки, комоды, кресла. — Большинство просто хлам, который давно пора выкинуть, но я как-то совсем забыл о существовании этого помещения. — Он остановился у одного даже на вид древнего комода. Полировка облупилась, покрылась трещинами. — И вспомнил о нем, пока ты болела. Раз уж выяснилось, что престол хочет захватить псих, использующий какое-то колдовство, я решил поискать больше упоминаний сверхъестественного в семейных архивах. Особенно после встречи.. с призраком, — взгляд Рика потемнел. Я тихо вздохнула и сжала его руку сильнее. До сих пор я даже представить боялась, что он чувствует от такой встречи с отцом. — И что-то нашел? — Спросила, свернув со слишком болезненной темы о призраках. — Да. И какой бы романтичной и интересной тебе не представлялась магия, я только убедился в том, что ничего хорошего в этих потусторонних силах нет. — Он встретился со мной взглядом, я снова хотела возразить, но Рик продолжил. — Даже если оставить в стороне религиозный вопрос, то, что в церкви любое проявление колдовства строжайше запрещено и жестко карается. Кто-то более религиозный на моем месте, Роза, наверняка был бы более категоричен. Я прикусила губу и кивнула. В вопросе религии мы с Риком сошлись на том, что искренняя вера и фанатичное поклонение богам, следование правилам — это разные вещи. И мы совсем не понимаем второго. — В архивах я нашел упоминание о своей прабабушке по линии отца. Заинтересовался и решил узнать больше о ее жизни. Достаточно несчастной на мой взгляд. Потом вспомнил об этой комнате и нашел среди старых вещей, принадлежавшие ей. Разные дневники, письма. Тебе проще самой посмотреть. — Он взял толстый фолиант, лежавший поверх комода. — Это из архивов, оставил его тут. Прочти, — он открыл его ближе к концу, протянул мне. И я с замиранием сердца вгляделась в потертую бумагу, витиеватые буквы из прошлого столетия. Всего лишь пара строчек. Четкое сухое описание придворным летописцем жизни Мириам Лиерской. Родилась... Вышла замуж. Первенец погиб в утробе. Первый муж погиб на войне. Второй ребенок, девочка, дожила до двух лет, почему умерла, не ясно. Третий, четвертый ребенок тоже умерли в утробе... Второй муж погиб в результате несчастного случая. Тяжело заболела в возрасте тридцати лет, чуть не потеряла разум. Снова вышла замуж, родила ребенка, дочь, бабушку Рикардо... Потом родила еще сына, но и он не дожил до пяти лет. Покончила жизнь самоубийством, бросилась со скалы в море. С каждой сухой строчкой, датой, у меня все сильнее сжималось сердце. Я помотала головой, боясь даже представить, что чувствовала эта женщина, теряя одного ребенка за другим. Что чувствовала ее единственная выжившая дочь... Я отложила будто бы потяжелевшую книгу на комод, и невольно прижала руки к пока еще совсем немного увеличивающемуся животу. Душу затопила пронзительная нежность к маленькому созданию, растущему внутри. — Это.. ужасная история. Бедная женщина, — проговорила тихо. Рик стоял рядом, чуть позади, и его присутствие успокаивало. — Почему ее судьба была такой несчастной? — Я понимала, что ответа нам уже не узнать. Повернулась к мужу. — Но почему ты показал мне это.. именно сейчас? — Я не знаю почему меня зацепила именно ее история и я решил поискать ее вещи, возможно, заметки о жизни. Но она зацепила, и ее записи тоже сохранились. — Он открыл верхний ящик комода, там перевязанными лентами лежали старые пожелтевшие письма. И несколько тетрадей. Рик не стал доставать какую-то определенную, я взяла сама. Черную, в кожаном переплете. До тошноты напоминающую тот самый фолиант... Я прикрыла на миг глаза, в которых собирались слезы. Сердце укололо раскаленной иглой, и на секунду перехватило дыхание. Я еще даже не открыла тетрадь, но все поняла лишь по ощущению знакомого уже холода, собирающегося где-то в районе солнечного сплетения. — Боги... — Я покачнулась, шагнула назад и выронила черную тетрадь. Голова закружилась на миг, губы пересохли, как бывает перед потерей сознания. И все это от осознания того, что несчастная прабабушка Рика была колдуньей. Возможно той самой, что создала или сохранила сангвинус винкулум. Возможно, она так же, как и я видела призраков, разговаривала с ними... Может быть в совершенстве освоила ту самую непостижимую силу, позволяющую видеть в зеркалах людей за сотни миль или отталкивать и убивать тех, кто хочет причинит тебе вред... Может быть, она чувствовала себя сильной. Но... Но никакая колдовская сила не поможет сберечь человеческое счастье, своих детей... — Это... — Я не могла подобрать слов. Наклонилась, чтобы поднять тетрадь, но Рик успел первым. Я застыла, он обнял меня одной рукой, прижав к себе, держа во второй открытую тетрадку. Строчки прыгали перед глазами, расплывались из-за слез. Я выхватывала лишь обрывки фраз. ... сегодня снова чувствую тяжесть. Шестой месяц, но бабка говорит, такого быть не должно. Спать не выходит. Не ворожба, так мысли, от воя которых и волки разбегаются. Ворожить пришлось снова в полнолуние. На крови. Но зато больше Геворг не посмотрит на эту белобрысую морь. Никто на нее не посмотрит, с таким-то личиком. Использовала чертополох и солнцецветник для привязки... Рик перелистнул пару страниц, я не успела выхватить глазами весь рецепт, но и от пары ингредиентов меня затошнило. Эта дуреха, служанка, проболталась. Теперь и Геворг, и родители той мори что-то подозревают. Но не узнают, ничего. Ворожба скроет все, и записи эти. И труп служанки они тоже не найдут, ей недолго осталось. Хотя не хотела я ей зла, она сама виновата, зашла во время ритуала, дура. Только снова тяжесть из-за ворожбы. Но луна зовет, кричит, вспыхивает во снах. Не зря нашелся солнцецветник этим летом... Я прерывисто вздохнула, чувствуя тошноту. — Геворг, второй муж, — пояснил Рик, легко поглаживая меня по плечу. — Через несколько лет он погиб. Никто не понял, как и почему. Но судя по этим записям он узнал о том, чем занимается его жена, угрожал ей разоблачением и наказанием, требовал перестать, покаяться в храме. Но эту тайну она ставила выше жизней других людей. — Она.. была убийцей, — я выдохнула, чувствуя, как дрожат руки. В душе была такая смесь чувств и эмоций, что не получалось даже подумать ни о чем. — Она убила и его, своего мужа? — Я не хотела читать дальше, не выдержала бы просто. — Да. После того, как потеряла очередного ребенка, ее муж узнал о магии. Потом она почти сошла с ума, потому что по ее словам в дневнике любила его, но ворожбу любила больше, эти ее последующие записи.. я даже не прочитал полностью, просто сжег. Странно то, что они вообще сохранились. Видимо, никто ими не интересовался. Я дрожала, ровный голос Рика успокаивал, позволял зацепиться за него и не потеряться окончательно... А стоило только на миг представить, что и я... Что я тоже вдруг могу сойти с ума... Боги.. Я всхлипнула, развернулась и уткнулась в плечо Рику, чувствуя, что меня трясет. Он прижал меня к себе, зарываясь рукой в волосы. — Тише, не плачь, — от хриплого шепота плакать хочется только больше. Я вцепляюсь в его напряженные плечи и замираю, чувствуя, как он гладит спину, скрытую его сюртуком. В этот момент настолько тепло и телу и душе, что не хочется отпускать его вообще никогда. — А.. а если, — голос прерывается, но я все-таки произношу. — Если из-за того, что я тоже.. колдовала, я сойду с ума? Я.. не хочу. Рик, — я вскинула голову и заговорила быстрее. — Я не хотела соприкасаться со всей этой магией. Никогда не хотела, но получалось случайно. А после того, как увидела, что написано в этой книге Ирнольда, перехотела совсем. Меня буквально тошнило от описаний. И я ничего даже не дочитала до конца, тем более не пробовала. Я не знаю, почему оставила ее... Почему не рассказала. Иногда... — это уже шепот, но я все равно продолжаю. — Иногда у меня появляются как будто бы вовсе не мои мысли и чувства.. Слишком резкие, яростные. О том, что я хочу узнать больше. Что может быть упускаю что-то интересное. Что должна узнать. Но... Но ведь это не так, — прошептала потеряно. Сейчас, когда я сказала все это, глядя ему в глаза, стало настолько легче, что я не сдержала облегченный смешок. И продолжила говорить. — Это была такая глупость... Я не хотела рассказывать тебе. Я думала, что ты рассердишься. Что мы поссоримся. Но мы гораздо сильнее поссорились бы, если бы я и дальше не говорила ничего? — Сейчас, когда я завороженно смотрела в любимые глаза, мне хотелось стукнуть себя в прошлом, когда я с чего-то решила, что молчание и тайны помогут сохранить это хрупкое семейное счастье, которое как драгоценный дар, смогли найти мы с Риком. Это ведь и правда дар... У его родителей, моих родителей, его и моих бабушек и дедушек истории совместной жизни были такими, по сравнению с которыми даже страшилки для детей выглядят как самые добрые и невинные сказки. Они были очень далеки от счастливых историй о любви... А наша совместная история.. Даже несмотря на все ужасные давящие обстоятельства, я поверить не могла в то, что чувствовала... В безграничную, затапливающую сердце любовь. Любовь, которую хотела собственноручно разбить недомолвками, молчанием и тайнами. И тогда бы и у этой столь редкой истории любви были бы все шансы превратиться в кошмар. Рик будто бы прочитал все эти мысли и эмоции в моих расширенных глазах, улыбнулся уголками губ. — Да. Мы могли бы гораздо более серьезно поссориться, если бы твое молчание зашло далеко. Как у Мириам, — он кинул взгляд на комод. Меня передернуло, я сильнее прижалась к нему и замотала головой. — Нет... После этой ее истории последнее желание узнавать что-то большее о ворожбе у меня пропало, — произнесла, хоть и не хотелось говорить эти слова. Я чувствовала, что не смогу так просто убедить себя в том, что и правда не хочу знать о магии больше. Но сейчас я кристально ясно понимала, что мало ли что я там хочу и не хочу. Я сама себе не позволю узнавать о таком. О заклятиях и обрядах, которые могут убить другого человека, приворожить или отравить. О ворожбе, которая в первую очередь захватывает душу самой колдуньи, и только потом влияет на других... Магия и магический амулет помогли мне в отчаянной ситуации. Но больше... Кроме вопросов жизни и смерти, я даже близко не хотела узнавать большего. — Я рад это слышать, — Рик снова провел рукой по спине, и я прильнула ближе к нему, вдыхая мой любимый опьяняющий запах. Он усмехнулся от щекочущих шею моих волос, продолжил тише. — Мне совсем не хочется давить на тебя, Роза. Приказывать и запрещать что-то. Но я сделаю это, если ты за упрямством и собственными желаниями не будешь думать о.. семье. От слова "семья" в горле встал ком. Наверное, у меня никогда не было настоящей семьи... Такой, в которой все любили бы друг друга больше, чем себя. И я с отчетливым осознанием поняла, что теперь ни за что никому не позволю разрушить маленькую только образовавшуюся нашу семью. Никому.. Ни войне, ни захватчику-бастарду, ни каким либо внешним обстоятельствам, ни колдовству... А особенно не позволю себе, своим и вправду по-детски глупым желаниями и поступкам. — О семье... — Я произнесла вслух так поразившее меня слово. Вскинула голову, чуть отстраняясь, в глазах снова блестели слезы. Я моргнула несколько раз. — Мне так непривычно. Хотя столько всего уже произошло... Но я постараюсь. Я правда сделаю все ради нашей семьи, — улыбнулась от звучания непривычного слова. Еще немного, и я наконец-то начну говорить о будущем ребенке. Пока он мне казался далеким, непривычным, но с каждой минутой я все яснее осознаю, что это самое ценное, что когда-либо было у меня в жизни. Самое дорогое мне существо. Я невольно положила руки на живот, представляя, что совсем скоро смогу почувствовать его. Рик улыбнулся, заметив этот жест. А потом положил свою ладонь поверх моей. В это мгновение меня будто бы кольнуло какой-то магией. Но это была не она, это было другое, совершенно чудесное чувство, от которого по всему телу разлилось тепло. Нежность, любовь и что-то еще, чему я не могла дать определение. Но от этого хотелось улыбаться и обнять весь мир. Сейчас, стоя в подвале нашего замка, вместе с любимым мужчиной, мне ясно казалось, что нет никаких неразрешимых преград и проблем, нужно лишь сохранить эту искру счастья и любви. Пронести ее вместе всю жизнь. И ни в коем случае не дать ей потухнуть. — Это самое ценное, ради чего стоит бороться, — тихо произнес Рик, так и не убрав руку с моей ладони. Где-то в области живота размеренно бился мой пульс, а за ним и маленькое сердечко. — Ради тебя и него. — Может быть, это тоже она? — я не могла перестать улыбаться, не отрываясь, смотрела в глаза Рику. — Может быть, — он тоже улыбался. — Так или иначе, это сокровище. Я улыбнулась еще шире и согласно кивнула. Выдохнула, все-таки отстраняясь. А Рик взял меня за руку, убрал на место жуткие записи из прошлого, и мы покинули склад и подвалы. Продолжать читать эти ужасающие мемуары у меня не было никакого желания. Я верила, что если Рик прочел там о чем-то важном для нашей ситуации, он расскажет. А может быть, там были лишь описания пугающих заклятий, заговоров и приворотов, от одной только мысли о которых начинало тошнить. Узнавать не тянуло... И на миг я даже замерла, поняв, что меня и правда больше совсем не тянет прочитать ни эту тетрадку ведьмы, ни книгу Ирнольда. Теплое чувство, родившееся в душе, будто перекрывало тот мой упрямый и манящий интерес к магии. И самое страшное то, что я поняла... Интерес к зеркалам или призракам был логичный и вполне объяснимый. Не каждый же день узнаешь о чем-то подобном. А вот навязчивое желание прочитать тетради колдунов, рецепты заговоров было настолько яростное и сильное, и будто бы совсем не мое... Стало жутко. С меня как будто бы спала какая-то пелена, тянувшая к черной магии... Теперь, после записей прабабушки Рика, я была уверена в том, что такая магия самая, что ни на есть черная. И она действительно опасна. Я передернула плечами. Рик тоже остановился, вопросительно взглянув на меня. — Знаешь... Если мне снова захочется узнать обо всех этих жутких заговорах, заклинаниях, я сама себя запру где-нибудь, пока не вспомню о том, насколько это неестественное притяжение. Я.. совсем не хочу, чтобы мной, моим сознанием завладевали желания прикоснуться к черной магии... Я хочу сама решать и контролировать себя... А так... Это была будто бы не я... — Говорить обо всем было непривычно, но я говорила. Доверие невозможно с утаиванием своих мыслей и чувств. Эта мысль теперь казалась мне главной. Рик улыбнулся, и я почти увидела, как из его взгляда исчезает последние напряжение и злость. — Хорошо, что ты это поняла. Цена неверных поступков и решений сейчас слишком высока, — он говорил о перевороте, похищенном наследнике престола. Я вздохнула и согласно кивнула, мы вышли из подвалов. Рик проводил меня к дверям покоев, поцеловал костяшки пальцев, от чего я покраснела. Обычный жест вежливости в его исполнении заставлял гореть что-то у меня внутри. Он сказал, что его ждет работа. Скорее всего, Седрик уже получил данные разведки с линии фронта. От напоминания об идущей войне по коже прошли мурашки. Я отпустила герцога заниматься слишком тяжелыми проблемами, прекрасно понимая, что не могу пойти с ним и ничем не буду полезна. Зашла в покои. Тяжелая дверь отрезала от всех посторонних звуков, и я осталась в тишине... *** Несколько минут я стояла, прижавшись спиной к дубовой резной двери, прикрыв глаза. Переваривала все, что произошло за какие-то пару часов. Произошло слишком многое... Я ощущала, что изменилась. Незаметно, но не отвратимо. И уже той прежней, кем была только сегодня с утра, я не стану... Но и грустно от этого мне не было. В комнатах царила тишина и спокойствие, тусклый осенний свет почти не рассеивал собравшиеся в замке сумерки, к тому же за окном мелко моросил дождик. Казалось, что вся природа, замок, а вместе с ними и все королевство замерли в состоянии тягостного ожидания. Неясности происходящего. Страха, скручивающегося где-то глубоко в груди. Стоило только представить, что в нескольких сотнях милей сейчас идут сражения, гибнут невинные люди, проливая кровь за законного наследника... Тревожность становилась гораздо сильнее. Я подошла к окну и еще какое-то время, наблюдая за скользящими по стеклу каплями, обдумывала все случившееся. Свои решения, свои изменившиеся желания. Как-то совсем незаметно в моей голове прижилась и укрепилась мысль, что важнее моей семьи нет ничего. И не будет. Рик и маленькое чудо были для меня важнее всех знаний и сокровищ мира, просто у меня почему-то не хватило ума понять это сразу... Но хорошо, что сейчас хотя бы не очень поздно. Я подошла к дивану и позвонила в колокольчик. — Миледи, — служанка зашла в комнату и присела в книксене, опустив взгляд. — Принеси чай.. с молоком, — я сама удивилась столь странному своему желанию, — и рогалики с корицей. И еще что-нибудь мясное, — хоть и обед был совсем недавно, видимо, от нервов хотелось есть. Пока девушка ходила на кухню, я вспоминала разговор Рика с его друзьями. Мотнула головой, отгоняя воспоминания обо всех холодящих душу обвинениях и остановилась на том, что Рик приказал найти опытную ведьму... Хоть черная магия и была совершенно ужасным выходом. Но, похоже, единственным... Значит Рик тоже прочитал ту страницу с ритуалом. "Поиск кровного родного. Поиск на крови. Связывание умершей, пропавшей души." Я нахмурилась и взглянула на пейзаж за окном. Вдалеке виднелись горы, а еще наверняка шумело море, но слышно его не было из-за закрытых ставней. От мыслей о том, что из-за проведения ритуала может пострадать какая-то посторонняя женщина, пусть и ведьма, настроение становилось похожим на погоду за окном. Но я с грустью отвернулась, понимая, что здесь не смогу совсем ничего изменить. Остается только надеется, что все получится и все будет хорошо... Вошла служанка с подносом, поклонилась и налила мне в чашку чай, добавила под мой кивок сливки. Вслед за ней на пороге появилась госпожа Делис. Я радостно улыбнулась ей. — Миледи, рада что с вами все в порядке, — она тоже приподняла уголки губ в улыбке. — Разожги камин, — это уже более строгое обращение к служанке. — Вам нужно больше тепла и чая, — ее сдержанная, но искренняя забота грели даже лучше горячего чая. — Присоединяйтесь ко мне, госпожа Делис, — предложила женщине, и она, чуть помедлив, с достоинством кивнула. За неспешной беседой, пока я пила чай, поедая бутерброды и рогалики, а экономка смотрела на это с материнским умилением и от еды отказывалась, прошло около получаса. Волнуясь, я задала вопрос о лорде Алирийском и господине Рудовском. Женщина посмотрела на меня понимающе. Я и не сомневалась, что откуда-то она уже знала обо всем, произошедшем между нами. От слуг почти невозможно что-то утаить. Но укора в ее глазах я не заметила. — Они еще не вернулись. Но как только я узнаю об их возращении, сразу же сообщу вам. — Спасибо, — теперь я улыбалась искренне, радуясь, что смогла за не такое долгое время завоевать доверие этой строгой женщины. Вскоре она ушла, я успела переодеться, причесаться и немного отдохнуть, когда в комнату постучала служанка и сообщила о вернувшихся лордах. — И.. они ведут девушку. Связанную, — протараторила она, смотря расширенными глазами. Ойкнула, извинилась. Но я велела продолжать и рассказать подробнее. — Она.. рыжая, ей связали руки. И идти она в замок совсем не хочет, но лорд Алирийский.. заставляет ее, — девушка покраснела, а я закатила глаза, вспомнив бесцеремонность лорда, граничащую с грубостью. — Спасибо тебе, — улыбнулась, махнула рукой служанке. Она радостно ответила на улыбку и покинула меня. И улыбка медленно сползла с моих губ. Я прикрыла на миг глаза, будто бы готовясь к бою. К очередному бою за то, чтобы мое мнение выслушали. Усмехнулась от своих насмешливо-обреченных мыслей и решительно вышла за дверь.