Ангел

      Коннор выскочил из стеклянных дверей офиса, запахнул длинный блестящий сюртук и скривился. Дождь не перестал, добавил ветра и противной пронизывающей прохлады. Полусфера фасада частично закрывала вход, но капли все равно упрямо дотягивались до задержавшихся на работе обитателей первого отдела правительства. На флагштоке трепыхалась голограмма флага, а сверху, на круглой шишке проектора, сидела большая живая ворона. Недовольная мокрая птица открывала клюв, что-то выглядывая измененными глазами. Не дождавшись, пока одинокий человек покинет площадку перед зданием, ворона снялась с места и взмыла ввысь. Следом по цепочке вспыхнули охранные датчики. Сторож продолжил обход.       Камиль с теплотой хмыкнул – опять кто-то торчал весь день в сети, поэтому сейчас растерянно озирается и пытается сориентироваться, где припаркован нужный автомобиль. Миль сжалился над страдальцем, попросил водителя поморгать ксионами.       – Привет, – Коннор скользнул на заднее сиденье, стряхнул с волос капли и впился взглядом в лицо партнера. – Ты как?       – Жив, – Миль потянулся приласкать щеку, но неловко дернул рукой, задев плечо под серебристой тканью.       Ро мгновенно свел брови, в левом зрачке вспыхнула и разгорелась полусфера.       – Задело? – унизанные кольцами-усилителями пальцы впились в предплечье Миля. – Приедем домой, дашь посмотреть.       – Дам, дам, – Камиль прикрыл глаза, с облегчением откидываясь назад и прижимая к себе недовольно фырчащего Коннора. – Все в порядке, я жив, ты жив.       – Ты бесчувственная скотина, – заявил Ро, послушно отзывая диагностику и легонько целуя в шею над воротом рубашки. – Готовишь ты, я устал как собака. Все с цепи сорвались: гоняли шесть проектов по кругу. Между прочим, генерал Вилсон спрашивал про тебя. Предлагает охрану. Миль, ты бы подумал…       – Не начинай, пожалуйста, – заворчал Камиль, уходя в глухую оборону.       Этот спор они вели уже месяца три: Ро, как ярый приверженец военных разработок, утверждал, что надо согласиться на военную защиту, а Камиль, стараясь не слишком поливать матом, отказывался.       До дома молчали. Коннор с кем-то общался по комму – упругие волны связи задевали защиту машины, отдаваясь ментоловым холодком в основании шеи. Камиль смотрел на город. Они выворачивали из Сердца по восточной жиле. Меньше зелени, больше стекла. Приземистые домики всех возможных форм, с накрученными защитами, освещением и антеннами. Квартал золотой молодежи, не бездельников, проматывавших состояния отцов, а тех, кто принадлежал к технической элите общества.       Дом Коннора окружала стеклянная река. Фанат игрушек по старым книгам, кибер-пси создал свой Рубикон. Под прозрачной твердой поверхностью плескались неоновые рыбки. Два тонких витых мостика лежали справа и слева от дома, один ближе к подземному гаражу. С виду казалось, что хлипкая конструкция не выдержит даже ребенка, но, как-то набравшись, Камиль на нем прыгал всем весом с Ро на руках – даже не скрипнул. Зато с удовольствием угостит непрошеных посетителей приличным разрядом. Не смертельным, но очень близко.       Отпустив водителя до утра, Камиль потянулся. Свободный день оказался не таким свободным. Машина охраны пристроилась за соседним поворотом, исторгнув из себя несколько черных размытых силуэтов. Коннор одобрительно покивал, схватил Миля за руку и потащил в дом, по пути запуская освещение на малую мощность. Под ногами вспыхнул сад. Буквально под ногами. Проекция давала полную иллюзию, что ты идешь по облакам над цветущим садом. Хотя сегодня, подстраиваясь под настроение владельца, в саду тоже шел дождь. Монохром травы и листьев шумел и деловито качался в одном ему слышном ритме.       – Садись на диван, – Коннор стащил сюртук, аккуратно расправил на вешалке, там же устроилась поясная сумка и планшет в зарядочном гнезде.       Свет волнами расходился, набирая обороты, по просторной, без перегородок гостиной, занимающей весь первый этаж. Камиль не стал спорить. В конце концов, это приятно, когда о тебе так заботятся. Сбросив обувь перед толстым упругим ковром, он избавился от пиджака и рубашки. Прохладный воздух неприятно поскреб по сочленению плоти и стекло-металла. Ро пискнул кодом сейфа, достал сканер и крохотную пневмо-отвертку.       Игриво улыбнувшись, кибер-пси поцеловал Миля в губы, уселся верхом на его колени и погладил плечо.       – Больно не будет, я умелый… доктор.       – Да ну? – Камиль провел по его ногам, легонько сжал ягодицы и тут же получил подзатыльник.       – Взятки до процедуры не принимаю, после поблагодаришь. Желательно неоднократно, я соскучился.       – Как скажешь, – руки Миль не подумал убирать, просто оставил спокойно лежать.       Первое покушение – из тех, что он заметил – было самым удачным. Тогда взорвали его автомобиль. Камиль почти всегда водил сам. Он толком ничего не успел понять, просто бросило жаром в лицо, стало тесно и горячо и сразу же темно. Перегрузка сенсоров отправила в милосердное беспамятство почти мгновенно. В скафандре… возможно, он и родился удачливым, выживая с пятнадцати до восемнадцати дома и сейчас упорно не желая умирать. Повезло ему относительно. Куском панели раздробило плечевую кость, срезало мышцы, последующим ударом оторвало все, что ниже локтя. В клинике, где его собирали, врачи сделали все, что смогли, но едва очнувшегося Камиля предупредили, что единственный выход – биопротез. Коннор предложил вариант. Кибер-пси приволок старую разработку военных, уговорил свою лабораторию довести ее до ума и создал нечто среднее между полной механикой и обычной конечностью. От плечевого сустава до локтевого рука Камиля выглядела как стеклянная – ну был у Ро маленький фетиш на стекло-металл, – внутри, под чуть мерцающим покрытием, шли сосуды, нервные синтезированные нити, локоть был полностью механический, с заменой сухожилий, а вот ниже, предплечье и кисть остались живыми, собранными из биоматериала самого пострадавшего. Камиль потом, когда полностью восстановился, смотрел чертежи и схемы. Работа была превосходной и ювелирно выполнена. Он сам лучше вряд ли смог бы. Ну, разве что не выпендривался с материалом, взяв что попроще. Единственное, что он внес – это ставшую фирменной защиту. Пришлось поковыряться, взять военную разработку, а не личный аналог, но теперь он снова был цельным и изолированным от мира. Пси неделю ворчал, что мог бы оставить ему полный доступ, не дай бог что опять, на одной диагностике и калибровке далеко не уедешь.       Коннор тронул связку, рука нервно дернулась, Камиль сжал зубы. Неприятно. Протез прижился на ура, местами Миль вообще забывал про него, даже в зеркале не резало глаз, но на прикосновения рука болезненно реагировала. Как наждаком проводили по оголенным нервам. Поэтому настраивать и диагностировать протез Камиль терпеть не мог, чаще всего делал легкий скан сам. Сейчас Коннор увлеченно считывал данные, хмурился и шипел неразборчиво сквозь зубы. А еще ерзал. Специально. Сжимал коленями, якобы чтобы удержаться, и напрашивался. Куда все обиды делись. Похоже, отыгрался на том, как Миля корежит под диагностикой.       Едва прозвучал сигнал окончания от сканера, а Ро удовлетворенно хмыкнул, Камиль сгреб его в охапку, соскользнул с дивана, опрокинув любовника на ковер.       – Моя очередь, – хрипло прошептал в подставленные губы Миль, забираясь под скользкую одежду, гладя и сжимая уже горячее, готовое тело.       От Ро остро пахло чертополохом. Пряный травяной аромат, как заправский афродизиак, кружил голову. Полусфера в правом глазу разгорелась, на шее вспыхнул узкий витой браслет, рождая световые узоры. Камиль безумно любил прослеживать их губами, тонкие змеящиеся нити, нанесенные на тело специальным составом. Ро, строгий, местами даже чопорный, насколько вообще строгим и чопорным может быть кибер-пси в жизни, наедине превращался в легко откликающееся, голодное до ласк создание. У него был пирсинг в сосках и члене, тату-узоры по всему телу и чип повышения удовольствия. Какой контраст со строгой стрижкой, узким аристократическим лицом и правильными чертами.       Строгий и скрупулезный в работе, точный, в постели он становился порывистым, рассеянным и ярким. Миль позволял ему вести, до определенной черты. Впрочем, Коннор, однажды попробовав, никогда больше не пытался претендовать на первенство, в отместку выжимая досуха.              – Сильно дом разворотило? – Ро бездумно водил по груди Камиля, трогая впадину солнечного сплетения, выводя круги и петли на животе.       Ласка приятно щекотала, не цепляя возбуждением. Усталость, приправленная удовлетворением, медленно, но верно укачивала, утаскивая в дрему. Даже ставшая в последнее время привычной тревога отошла на второй план, скрылась за простым теплом, нежностью. Здесь, рядом с этим человеком, Камиль ощущал себя уютно и спокойно.       – Не видел фото? – беззлобно подначил он, зная, что возле дома всегда увивался какой-нибудь дрон или птица.       – Я тебя спрашиваю, – Коннор укусил его в шею, лег повыше. – Так что?       – Сильно. Снесло большую часть помещения, система вдребезги. Перенастроил пока в безопасный режим, но придется все начинать с нуля. Пока каркас восстановят, пошуршу в системе. Это просто бетон, стекло и камни. Никто не погиб – самое главное. А меня так вообще не зацепило, считай. Пара царапин.       На стене сонно вздохнули часы. Они так и не поднялись наверх, игнорируя спальню в угоду уюту гостиной, дивана и стянутого с ближайшего кресла пледа. Дискомфорт добавлял несерьезной шаловливости.       – Слушай, Миль, – Коннор перелег на плечо, погладил теплое стекло протеза, поерзал. – Я знаю, ты не очень любишь сюрпризы, но… я тут подумал… в общем, я купил билеты на Облачные острова. Никаких отелей, дом. Взял отпуск на две недели. Давай уедем? Перед контрактом тебе надо отдохнуть, пусть твои спецы сами начинают.       Камиль про себя ругнулся. Сейчас будет неприятно.       – Милый, прости, – он прижался губами к растрепанной, все еще слегка влажной макушке, – я не могу. Дело не в контракте. Нельзя все время бегать. Я хочу восстановить дом как можно скорее и начать свою охоту.       Коннор молчал. Камиль чувствовал, как любовник напрягается, застывает.       – Ладно, – деревянно произнес Ро наконец. – Давай хотя бы я тебе помогу с системой, заодно поживем вместе. Сто лет не оставались наедине дольше одной ночи.       Камиль понял, что дела совсем плохи. Откровенно врать не хотелось, поэтому оставалось только рубануть с плеча и подождать взрыва. Пусть поколотит его подушкой, потом к утру помирятся.       – Я нанял фирму, Ро, ты лучше отдохни. Там есть свой пси, пусть копается. Тебе на работе, что ли, мало проблем, еще с моими ковыряться. Раз отпуск – погуляем, в оперу сходим. Ты давно хотел на «Волшебную флейту»…        Коннор выбрался из-под обнимающей руки и сел на колени.       – Так, – протянул он, скрещивая руки на груди; ошейник угас вместе с узорами, осталась только молочная белизна кожи. – Я правильно понимаю, что ты предпочел мне какого-то левого псионика?       – Ро, не начинай. Я предпочел не подвергать тебя лишней опасности, вот и все.       – Ты мне не доверяешь, – острый кулак обвиняюще ткнул под ребра. – Я не понимаю, почему?! Потому что работаю на военных? Или просто недостаточно хорош для господина главы огромной корпорации?       – Коннор, пожалуйста. Это я недостаточно хорош для тебя. Ты один из самых сильных кибер-псиоников, но я не хочу впутывать тебя больше, чем уже есть. По-хорошему, вообще не надо ко мне подходить. Я смертник, и пока это не изменится… Ро, я просто боюсь за тебя.       – Ты идиот бесчувственный! – Коннор со всей силы ударил по протезу. – Черт с тобой, нажалуюсь на тебя папе, будет мучить лекциями по этикету. Я не полезу в сетку, обещаю. Но не смей меня игнорировать и отстранять, понял? Утром соберу чемодан и поживу с тобой. Работай хоть до упаду, а у меня отпуск, и я имею право его провести рядом с дорогим человеком.       Камиль подавил малодушное желание оттянуть момент до утра. Но…       – Я подписал полный контракт, псионик будет жить у меня, пока система не запустится. Он согласился на ограничитель, так что это совершенно безопасно, но мне нужно его контролировать.       Коннор молча встал с дивана, не удостоив даже взглядом. Лестница, даром что литая, проскрипела каждый шаг взбешенного хозяина. Наверху громко хлопнула дверь. Камиль пожалел, что не знает код от бара. Ему надо было выпить, крепкого и прямо сейчас.       На втором этаже грохнуло и рассыпалось. Кибер-пси злился, и дом поддерживал хозяина ожесточенным миганием светодиодов под потолком. Миль встал, дошел до кухни, осторожно запустил кофеварку, как механизм взрывателя. Большая кружка без единой микросхемы покладисто согласилась вместе скоротать время. С ней Миль и обнимался, лениво размышляя.       Ближе к трем ночи на комм пришел отчет от нанятого накануне детектива. Ничего. Просто ни-че-го. Да, конкуренты желали бы смерти Миля, но ни один не смог бы потянуть стоимости его покушений. Свободные наемники видели контракт в сети, но никто не мог сказать, откуда и как его выложили. По запросу Камиля детектив проверил пять самых близких по результатам и запросам корпораций. Два конгломерата оказались на грани банкротства и им точно не до Аровски. Третий получил лакомый с армейским поставщиком и занимался перевариванием сладкого пирога, перераспределяя мощности. Два самых монструозных холдинга сейчас выжидали. Но ничего подозрительного. У «Электроникс» намечались поставки для космической промышленности, а «Вортекс» завяз в судебном разбирательстве по авторским правам. Камиль давно подозревал, что руководство компании нечисто на руку. Слишком много патентов появлялось ниоткуда, без разработок. Словно им кто-то приносил на блюдечке. Мелкие корпорации разорялись, стоило только получить совместный контракт. Все патенты тут же, по мановению волшебной палочки, оказывались переписаны на «Вортекс». Но даже при такой наглой политике вытеснения холдингу не по зубам компания Аровски. Оставшись без главы, даже без главного генератора идей, она еще долго продержится на плаву. Но поглотить ее просто так не хватит силенок. Подавятся.       Промаявшись до половины пятого, Камиль улегся и кое-как задремал. Наверху вроде тоже угомонились, по крайней мере, больше не гремело. А ровно в шесть сработал будильник, настойчиво вытолкнув Миля из сна. Едва уловимо пахло кофе и свежими фруктами. У дверей демонстративно стоял чемодан и спортивная сумка.       – Проснулся? – хмуро спросил Коннор, стоя в проеме в одних пижамных брюках.       Тех самых, что лишь условно прятали наготу, подчеркивая мягкими полупрозрачными складками. Темные круги под глазами, тускло мерцающая полусфера в правом, всклокоченный, все еще злой, но куда меньше, чем ночью.       Камиль кашлянул.       – Почти, – проскрипел он, садясь. – Прости меня, Ро.       – Не дождешься, – отмахнулся кибер-пси. – Я переезжаю к тебе на две недели. Пока ты опять не начал доказывать, что мне там не место, обещаю не лезть в систему, не лезть в защиту. Даже ключи не попрошу и идентификацию. Я просто побуду с тобой. Камиль подошел и обнял его, прижимая, покачивая в руках и радуясь, что все обошлось. С него еще потребуют моральную компенсацию, или Коннор не Коннор, но потом. Главное, он понял. И принял.       – Кофе можно? – спросил Миль шепотом, прикусывая кстати оказавшееся рядом ухо.       – С ядом. Нет, лучше со слабительным, ты заслужил. Садись уж.       – Минуточку, – отстранился Камиль и направился в ванную.                     Лифт уже починили, поэтому не пришлось подниматься по лестнице. Там все еще стойко держался запах горелой проводки и расплавленного металла. Современные ухищрения не спасали, да и не работали толком. Вентиляция – приоткрытое окно. Камиль вышел первым, неся чемодан. И тут же наткнулся на компактный комок из ярко-салатной куртки и блестящих водонепроницаемых штанов, сверху увенчанный высоким змеиным хвостом, а снизу – неоновыми кроссовками с изоляционной подошвой. Пси свернулся на единственной теплой поверхности – рулоне тонкой плетки у порога, – подтянул колени к груди и увлеченно тыкал в планшет.       – Здрасти, – бодро помахал он клиенту, заметил за спиной кибер-пси и заулыбался шире. – Утро доброе, коллега.       Миля почти физически задело брошенной в Коннора жизнерадостностью, а в ответ полетела настороженная неприязнь.       – Доброе, – Камиль пропустил Ро вперед, достал карту-ключ.       Система зашипела, недовольно проснувшись, сверила коды, подозрительно считала дополнительные позывные обоих псиоников и распахнула дверь. Каменная пыль рванула туманом по ногам. Нильс звучно чихнул, Коннор натянул повязанный платок на нос. За ночь пленка, прикрывающая дыру, натянулась. Стену придется восстанавливать срочно, иначе давлением воздуха прорвет временную оболочку, тогда жить точно нельзя. Коннор впервые видел разрушенное жилище. Губы пси разочарованно поджимались, брови хмурились. Полусфера засветилась, перевернулась и теперь покачивалась, как опрокинутая лодка. Ро мягко трогал оборванные цифровые каналы, но не пытался подключиться, как и обещал. Зато Нильс оставался полностью закрыт. Щурил графитовые глаза, даже не пытаясь вытащить солнечное колесо поиграть. Уступал пальму первенства или вежливо ждал?       – Ро, иди располагайся, если не сбежишь от бардака, – Камиль махнул в обгрызенный коридорчик, – я посмотрю уровень давления и поставлю чайник. Нильс, ты…       – Я подожду на кухне, – пси радостно осклабился. – Могу чайник поставить, такое чудо.       Коннор промолчал. Полусфера разогналась в сплошное золотистое пятно.       Миль запустил диагностику, подвязал на свой канал, просмотрел отчеты безопасников «Скай репеар», которые работали по внешнему периметру ночью, устанавливая защитные поля. Все работало на полную мощность, эфирные глушилки основательно подгадили репортерам. Можно начинать. Прислушавшись к тишине и шорохам, Камиль открыл уцелевший сейф. Ничего ценного дома Миль не держал, даже драгоценностей и картин, только пустые болванки и чипы. В углублении в коробке поблескивали два браслета-ограничителя с широким информационным каналом. Они дадут пси полную свободу контроля над системой, но так же полностью откроют его для инициатора.       Разработку браслетов в свое время Миль бросил – канал изначально хотел сделать двусторонним, чтобы сразу отправлять идеи и конструкции псионику-строителю, но потом передумал. Не нашел в себе сил для кого-то открыться. Пусть и крепко запертый, шкаф памяти хранил слишком много темного. А соседний – кучу разработок, которые лежали в основании его корпорации. Камиль не считал себя параноиком, но и наивным идиотом тоже. Коннор тоже намекал, что излишняя закрытость играет против Аровски. Нельзя всегда одному, нужен хотя бы верный помощник, но Миль доверял, проверял и не пускал все равно дальше «прихожей». В ту же копилку валилось совместное проживание: за три года отношений они так окончательно и не съехались. Милю было удобно считать, что у него два дома, и Ро со временем привык. Работа сжирала львиную долю их времени, поэтому чаще всего пара проводила вместе отпуска на нейтральной территории.       Датчик пискнул, диагностика закончена. Миль обнулил схему, зациклил систему на самовосстановление и открыл резервный канал напрямую к центру управления. Теперь, пока строители будут физически выращивать стены и перегородки, прокладывать силовые кабели, меняя проводку, пси может начать строить основу под систему. Через Камиля.       Контроля мягко коснулось пробным кодом на вход. Кто-то пытался проверить соединение системы безопасности и функций жизнеобеспечения квартиры. Миль удивленно понял, что не может распознать кто и откуда. Вмешательство могло быть и изнутри – два пси находились в периметре, – и снаружи. Тогда кто-то пробил внешнюю оболочку и пытался подключиться. Подхватив браслеты, Миль пошел проверять тех, кто ближе.       Нильс сидел на стуле с ногами, продолжая что-то вытыкивать в планшете. Чайник уже вскипел. Рядом на столе лежала новая, но такая же мятая и неказистая пачка крекеров. Камиль хмыкнул. Он другое что-нибудь ест?       – Миль? – в кухню заглянул успевший переодеться Коннор. – У тебя полные глушилки стоят?       – Да, – Камиль достал три кружки, чай и с досадой вспомнил, что больше продуктов нет.       И если они с Ро выберутся в ресторан, то Нильс привязан к этому дому на две недели. Коннор покосился на коллегу, сферу он так и не потушил, все еще настороженно ожидая подвоха.       – Дашь мне канал или выходить в коридор?       – Выйди, прошу тебя. Я настроил полное зацикливание. Прости, забыл, что тебе нужен внешний канал. Если сейчас протягивать…       – Как обычно, – вздохнул Ро. – Хорошо, сейчас вернусь.       Ни от нанятого спеца, ни от любовника Камиля не тянулось лент связи или каналов. Оба оставались закрытыми: один слегка раздражен, второй собран и вежливо деликатен.       Нильс поскреб шею. Вдохнул с досадой и отложил планшет. Камиль чуть не рассмеялся. Суперквалифицированный специалист гонял в машинки. И продул на последнем этапе, зацепив бочку на повороте. Теперь пси с таким же воодушевлением тыкал пальцем в лежащие браслеты.       – Я таких ни разу не видел, – поделился он наблюдением. – Это на заказ собрано? А кто собирал?       Парень подцепил один браслет, взвесил на ладони, уважительно присвистнул. Протер рукавом блестящую поверхность, состроил себе в отражении глазки.       – Моя лаборатория, – почти не соврал Миль, разливая кипяток. – Ограничитель на четырнадцать: позволит больше, но не перегрузишься. У меня капризные токи.       – Серединка золотая, – солнечное колесо любопытно проступило, Нильс поковырял едва видимую нитку шва. – Согласен. Только раздвиньте защитное поле на полтора метра, мне надо будет кое-что проверить снаружи. У вас тут очень красиво завернуто и экранировано. Предлагаю сразу поставить подавители и внутри выстраивать хоть кружевами, хоть сдобными булками. Вы сможете вообще пульт в руки не брать, дом будет почти читать мысли, настроение и вовсе угадывать легко, если поставить датчики в боковые панели.       Пикнул комм. Звонила секретарь. Девушка взволнованно сообщила, что инициировано срочное собрание совета директоров. Учитывая, как Коди шептала, звонок исключительно на ее совести. В известность Миля никто ставить не собирался. Попросив секретаря придержать коней до обеда, Аровски отключился. День обещал быть насыщенным.       – Все в порядке? – вернувшийся Коннор правильно истолковал мрачную ухмылку партнера.       Миль кивнул. Этого он ждал еще три недели назад. Тормозят соратники, тормозят. Коммерческий директор давно считает, что генеральный заигрался. А угроза безопасности компании – отличный повод сместить под благим предлогом. Ирэн – знающий профессионал, агрессивный, напористый. За эти качества Миль его и ценил. Брал на работу за них же, прекрасно понимая, что пригревает условно змею. Которую нужно контролировать и постоянно держать за горло. Личный психолог Миля определял это как искусственную стимуляцию острых ощущений. Лет в двадцать Камиль гонял на светоциклах. Никогда не терял голову от адреналинового прихода, не лихачил, выверено проходил каждый поворот, рискуя почти на грани, со стороны, на деле – просчитывая каждый угол. И почти ничего не чувствовал. Слегка колотилось сердце, немного повышалось давление. Но получить тот самый кайф, кураж никак не мог. Со временем экстрим на трассах заменил экстрим в лаборатории, а после того, как Камиль стал во главе холдинга, к лаборатории добавились эксперименты с людьми. Набирал команду профессионалов, которые друг друга ненавидели, тасовал их, перемешивал, заменял отдельные фигуры, прикармливал хищников и безжалостно вышвыривал кур, пытавшихся огородиться в теплом загоне. В результате получил крепко сбитую команду, которую связывал, прежде всего, расчет, а не доброе расположение друг к другу. Ирэн был недавним и очень перспективным приобретением. Интересно, может, поэтому его тоже хотели убить?       Камиль наблюдал за Коннором. Кибер-пси скривился, увидев крекеры, демонстративно отодвинул от себя плетенку, уселся на стул, сдвинув его ближе к Милю, и равнодушно скользнул взглядом по ограничителям. Едва заметно наморщился нос, но тут же все исчезло.       – Коэффициент? – лениво спросил Ро, отпивая чай и щурясь от густого пара.       – Средний, – Камиль вывел из присоединенного к столу пульта виртуальную клавиатуру. – Полное подключение до второй фазы.       Пальцы привычно порхали по клавишам, набирая коды и команды, прокладывая виртуальный мостик от дрейфующего острова «Нильс» до материка «дом Аровски Камиля». В отличие от псиоников, Милю требовался ручной или голосовой ввод. Он не мог подключаться напрямую. Но... его маленький секрет позволял видеть все так же, как видят пси. Прекрасный, волшебный и очень строгий, упорядоченный мир кибер-пространства. Не захлебываться в нем от восторга, не нырять с головой. Просто холодно созерцать и править картину.       Маленький Миль с трудом привыкал к своему дару: эмпатически чувствовать машины, словно они живые люди. Миль в восемнадцать ощутил боль сотни машин, поглотил ее, лишившись большей части эмоциональной чувствительности и спроецировал на причинившего вред. Сердце дяди не выдержало. Эмпатия Камиля – тоже. В результате юноша остался способным подключаться, но не ощущать. Жить, но не чувствовать.       Коннор пристально наблюдал за допуском, полусфера поблекла, уйдя вглубь глаза, но не погасла совсем. Кибер-пси нервничал. Нильс похлюпывал чаем, свивая пальцами одной руки жгут из двух своих «змей», краем глаза косился на настороженного коллегу, иногда кивал, когда комм подавал ему сигналы настройки.       Оторвавшись от основного, Миль поднял из пульта зарядное устройство. Нильс тут же расположил браслеты в гнезда. Замки приоткрылись. Нильс хмыкнул и тут же полез знакомиться.       – В половине десятого подвезут стройматериалы, – отрапортовал он вдруг, отставляя кружку и ерзая на стуле. – До обеда будем ставить каркасы и растить стены.       – Хорошо, – кивнул Миль и скосил взгляд на Ро. – Погуляешь? Пыли будет много, вентиляция пока нулевая.       – С тобой поеду, – Коннор пожал плечами. – Мне нужно в Сердце, потом в магазин. Вечером вернусь, так что не жди в офисе. Ключ только от нижних дверей оставь и церберов предупреди, чтоб от рвения и бессилия не пришибли.       Камиль прикинул, что так даже проще. Нильс настроится без него, во второй половине дня, после разборок, они вместе продолжат, и Ро не будет скучно одному.       – Возьми карточку… нет, не возьмешь, комода там больше нет. Сейчас подожди, донастрою, выдам.       Миль быстро ввел защитные команды, отсекая от общего поля сейф и кухню. Маленькое замкнутое пространство в пространстве. Командный пульт, система аварийного жизнеобеспечения. Нильс вскинул брови, видя растущее черное пятно. Промолчал, не задавая лишних вопросов. Надо же. Миль уже готов был к тому фееричному «пустите в песочницу». Зато Ро вдруг заулыбался, словно ему пообещали поездку на Облачные острова, выдохнул и даже взял крекер.       Резкий порыв ветра врезался в перепонку пленки, загудел, силясь оторвать, и бесславно сгинул.       – Погода портится, – Нильс стащил куртку, поводил плечами, примеряясь.       Камиль краем сознания отметил, что на пси нет крупных усилителей, разве что маленькие колечки на дредах, но это могли быть и украшения. Кольцо на руке и на губе – простые украшения, просто настроенные на светящийся эффект. И еще одно…       – А где твои вещи? – спросил Камиль, только сейчас понимая, что парень пришел без сумки.       – Все мое на мне, – захихикал Нильс, потряс рукавом безразмерной хламиды, заменявшей ему кофту. – Проспал. Забыл сумку в офисе, ребята привезут вместе со стенами.       С детской непосредственностью пси заулыбался.       – Ты в офисе, что ли, живешь? – уточнил Коннор.       – Не-а, просто вчера сразу взялся настраиваться. Тут все очень вкусное. Вы потоки видели? При настройке даже рябит. Да я без трусов готов все править, лишь бы разрешили.       – Без трусов не разрешаю, – зачем-то сказал Миль, поймал искрящийся взгляд Нильса, и оба расхохотались.       Коннор поперхнулся чаем, отставил кружку и скрестил руки на груди, качнувшись на стуле. Ножка противно скребанула по гладкому полу. Камиль с трудом смог подавить смех. Что-то в этом парне его неизменно забавляло. Детская непосредственность?       Дверной звонок пискнул, открылось окно видеофона.       – Господин Аровски, – знакомый безопасник показал глазку камеры шеврон, – мы привезли оборудование.       – Поднимайтесь, – Камиль тут же набрал охране. – До предыдущего этажа. Дальше все пройдет сканер, после поднимете наверх.       Миль отключился, жестом попросил Коннора подать ему планшет.       Кибер-пси небрежно разбудил компьютер, краем глаза зацепил столбики цифр и вручил «таблетку» партнеру.       – Нильс, внешний периметр контролируй сам, если коллегам понадобится что-то летучее – отговори. Здесь не просто глушилки. Лишние трупы охрана прибирать не станет.       – Сурово, – восхищенно выдохнул пси, подключая свой планшет. – Давайте уже меня окольцовывать, руки чешутся.       Заряд браслетов не дошел до сорока процентов, но и без того достаточно для установки софта. Помимо ограничения, Камиль прицепил два маленьких «червя», почти привычная перестраховка.       – Стирание не хочешь? – Коннор склонился низко, почти ложась щекой на плечо, и смотрел на экран пульта.       Нильс едва заметно дернул бровью. Похоже, до парня начало доходить, что у него проблема. В других обстоятельствах Миль бы предложил пси помериться органами, но не сейчас. Коннор мог быть жестоким, силы ему не занимать, а Нильса Миль и вовсе пока не знал. Веселый нрав – еще не показатель.       – Нет, – качнул головой Камиль и почувствовал, как Нильс расслабился. – Незачем. В контракте есть пункт об уничтожении и неразглашении информации. Вот там стирание вшито. Ты левша или правша?       – А все равно, могу левой, могу правой. Без разницы.       – Здравствуйте, коллега, – Миль кивнул, внося поправку, что ведущим может быть любой из браслетов.       Псионик протянул обе руки. Под кожей, очень бледной и тонкой, синевато выступали венки. Слишком яркие и четкие. На запястьях линии переплетались острым узором, вытягивая следом совсем уж паутинку капилляров. Камиль поймал себя на очень ярком желании проследить эти подкожные нитки кончиками пальцев, губами. Бред какой-то.       Коннор снова скрежетнул стулом, покачиваясь. Мозг встал на место. Что за странное наваждение?       Браслеты закрылись, замки проверили коды и сыто пискнули. Нильс потряс руками: браслеты, сделанные на Камиля, парню оказались безбожно велики и сидели не плотно, разгуливая при желании от запястья до середины предплечья. Миль нахмурился. Вмонтированные в них датчики давления и уровня кислорода в крови буксовали.       – Ой, да не волнуйтесь, – отмахнулся Нильс, тряся кистями, браслеты не спадали совсем, Миль бы не удивился, – если я отвалюсь в аут, они все равно запищат. А если обожрусь сладкого и начнется сахарная кома, то это неинтересно. А если…       – Понятно, – оборвал Коннор. – Отключай тогда совсем детектор, чтобы не орал зазря, когда показания не обновятся.       – Вот, отличная мысль, – согласился Нильс, и Миль засомневался уже в своей адекватности.       С другой стороны, отлично, хоть в чем-то эти двое согласились.       Таймер печки показал половину десятого, Камиль начинал опаздывать. Отрубив детектор, Миль закруглил настройку, слил Нильсу схемы конструкции и перегородок, как они должны будут быть, и увел Коннора в спальню. Парень остался изучать ворох информации. Зарылся с головой, забыв про кружку и печенья, восторженно гукал и водил руками.       – Ты его рекомендации видел? – кибер-пси устроился в кресле, то поглядывая на переодевающегося в строгий костюм партнера, то на планшет, пристроенный на колене.       – Личные? Нет. Изучил компанию.       – Он сидел за хакерство. Судя по логам полиции, придурок взломал правительственный сервер.       Миль удивленно обернулся, отвлекшись от галстука.       – Который? – с интересом спросил он, Коннор пролистал вниз, нахмурился.       – Не поверишь, но резервный. Хм, странно. Небось на спор. Знаю я таких понтометов, забьются с такими же придурками, а потом плачутся в суде и говорят, мол, случайно все вышло.       Камиль улыбнулся:       – Не ворчи, как твой отец, Ро. Сам-то хорош. Кто в пятнадцать вскрыл дедушкин сейф, а?       – Так то же дома, – Коннор отмахнулся. – Никто не узнал, и вместо суда был ремень. Хм…       – Что?       – Интересно. Он провел в базе шестнадцать минут. Может, ошибка в исчислении, надо секунд?       Камиль промолчал, но тут же отправил запрос. Взломать правительственный сервер не так уж и сложно – сам грешен, – а вот продержаться там четверть часа. Зачем?       С кухни доносилось пение. Нильс упоенно выводил какой-то детский мотивчик, руководя заносом блоков.       Ответ на запрос пришел уже в машине. Парень выковыривал чей-то медицинский отчет. Работал на заказ, попался только потому, что иначе файл не вытаскивался – или задеваешь сигнализацию, и хранилище на долю секунды глушит защиту, но закрывает все каналы. Заказ, кстати, выполнил.       Коннор подозрительно молчал всю дорогу. Миль не обольщался – соберет информацию, найдет даже чек за неправильную парковку и начнет выедать Камилю мозг насчет безопасности. И хорошо, не нужно лишний раз напрягаться и самому собирать досье на пси, устроившегося к нему на две недели. Фирму он вдоль и поперек изучил, и Нильс работал у них пять с лишним лет. Аккурат после выхода из тюрьмы, получается.       Возле офиса Коннор смазано поцеловал Миля в губы, попросил водителя подбросить его до Сердца и опять уткнулся в планшет.       Охрана на центральном входе напряглась и занервничала, стоило Милю миновать двери. Ресепшеонист и вовсе привстал, прикрыв ладонью микрофон, что-то быстро заговорил в него. Опять не ждали. Да что ж такое, какой плохой владелец, не предупреждает, что будет на работе. Поди, в офисе обсуждали последнее покушение. После предыдущего кто-то организовал тотализатор, придет Миль или запрется в каком-нибудь бункере.       В приемной тишина, только Коди разбирает папки. Нервничает, переживает. Девушка работала на Миля последние года три, ценила шефа и не пыталась развести ни на постель, ни на лишние премии.       – Господин Аровски! – секретарь нервно поправила полоску видео-очков. – Я рада вас видеть в добром здравии. Кофе?       – Воды и рассказывай, – Миль распахнул кабинет.       Ничего нового он не узнал. Совет директоров созывал Ирэн. Коди заблокировала дозвоны, поэтому собирались в час. Камиль спокойно покивал, включил рабочий терминал, прочел пару писем. Скукота. Ничего не происходило. Партнеры выжидали его официального заявления после очередного покушения, акции опустились на пару пунктов и тоже застыли. Сейчас отвоевать немного времени у директората и можно поохотиться. Коннору Камиль не соврал. Он устал быть жертвой. Уже проходил. Сейчас организм очухивался от напряжения и страха, трансформируя их в злость и азарт. Точно так же, как много лет назад. Он терпел издевательства и извращенные тесты с его сознанием, он терпел насилие над собственным телом. Страх, вечный спутник, бессонные ночи, кошмары. Все перевернулось в один миг. Туго сжавшаяся пружина распрямилась, разрушив барьеры и погребя под собой неуверенность и опаску.